Тень, играющая на саксофоне
Это длилось всего лишь два вечера, когда разум и сердце успели влюбиться в тень и в музыку. Внезапно даже для самой себя: Много времени прошло с того вечера, фотографии пожелтели, а негативы памяти остались четкими, хоть и черно-белыми:
Я шла босиком по разряженной земле, уходя от наступающей ночи, как беглец без адреса. И проходя мимо старого ресторана я застыла от того, что в висок, вдогонку всем моим мыслям ударила своей дерзостью серенада. Она без всякого штурма проникла в сердце, не спрашивая даже моего разрешения: И мне это понравилось.
Я повернулась к разрушенной арке черного входа, откуда серебром светилась дорожка, на которой то возникала, то исчезала тень, играющая на саксофоне:
Это был ты: Не зная как тебя зовут, я нарекла тебя Ангелом, пускай земным, но Ангелом: Твои легенды отпечатывались в моей голове каждой нотой наизусть.
На следующий вечер, в то же время все повторилось. Но я тебя не видела: Только тень, играющая на саксофоне отражалась на старом дебаркадере, который тронулся в мою сторону. Складывалось впечатление, что ты играешь по нотам бессмертия, а ветер, перелистывающий тебе листы нот, беспокоился за то, что в твоей музыке нет фальши. Он ревновал? Наверное.
Передышка и снова абстрактное звучание. Легким ударом дебаркадер ударился о мою пристань. И я решилась забыть о доктринах жизни, сделав первый шаг. Босая нога неуверенно ступила на плавучую пристань, а на другом конце заиграла новая легенда, сочиненная из семи нот.
Глаза посмотрели вниз, у самых ног лежал букет полевых цветов - значит, Ангел знает обо мне. Но вдруг, дебаркадер остановился по собственной воле, а я ничего не могла сделать. Шло время: Тень сыграла последнюю ноту и немного подождав, скрылась в далеком и шумном зале ресторана. Мой голос крикнул:
- Я здесь, не уходи! - но двуличный ветер, который любит фальшь, скрыл эти слова от Ангела навсегда, унеся в подарок кому-то другому: Стало обидно, а вульгарный азарт души тут же остыл.
На третий вечер ничего не было, ни тени, ни музыки, ни света, ни дебаркадера. Ничего!
- Ты просто не принадлежишь обществу богемы, в котором живет тень, играющая на саксофоне. Вот и все, - прошептал лукавый ветер на ухо. Я знала, что ему нельзя доверять, но другого выхода не было: ни сегодня, ни завтра, ни потом. Но история двух вечеров останется в памяти навсегда, хоть и на негативах.
Его звали Время
Уставшая рука каждый вечер пишет письма Богу. Зачем, никто не знает, знают только то, что пишет: Уставший взгляд каждый вечер смотрит в небеса. Зачем, тоже никто не знает, знают только то, что смотрит: Обыкновенный мир ничем не удивлял Его, и словари ежедневных фраз никогда не привлекали Его внимания. Когда он ехал по пустому шоссе, его глаза любили смотреть на то, как целлофановый пакет страстно танцевал, воспламеняя порывы ветра и вызывая ревность у душного воздуха. Он любил говорить, что именно так выглядит настоящая жизнь. Он умел видеть то, что скрывалось от всех. Его звали Время:
Он всегда мчался с бешеной скоростью по шоссе длинною в жизнь и очень редко останавливал машину попутчикам. На этой дороге он был главным, и все уступали ему полосу. Стрелки его жизни всегда двигались вперед, иногда останавливаясь по чьей-то просьбе. Это происходило редко:
Однажды Его машина пронеслась мимо маленького ребенка стоявшего на коленях возле трассы. Малыш ждал Его, ждал - Время. Много детей он видел - ни одного не пожалел, никому не открыл свой секрет вечности. Но этот был каким-то особенным, похожим на него самого. И он впервые за столько веков нарушил движение, производимое только в одну сторону и развернул машину назад. В мире от этого ничего не изменилось, никто даже не заметил, что стрелки часов пошли назад - все так заняты материальными благами! Только малыш радостно шмыгнул носом и улыбнулся беззубым ртом. Его коленки были поцарапаны до крови, лицо было испачкано сажей, ботинки лопнули, рубашка порвана на плечах, а в глазах горел огонь счастья, что ему удалось остановить Время:
- Я это сделал только для тебя, - сказал водитель и погладил малыша по голове.
- Я запомню это на всю жизнь, - радостно сказал ребенок и обнял Время.
И они поехали. Поехали туда, где все еще можно было изменить, туда, где нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Они говорили много и долго. О чем? Этого никто никогда не узнает.
Каждый вечер вспоминает один случай, какой, никто не знает, рука записывает никому не известные мысли, а глаза смотрят в небеса в ожидании : своего Времени. Старый Часовщик закрыл тетрадь, протер подаренные когда-то одним водителем старинные часы и прошептал:
- Я знаю, как тебя остановить! - он улыбнулся и потушил свет. А Время все еще мчалось по шоссе длиною в жизнь:
Естественность
