|
    Прочтений: 0 Посещений: 2310 Дата публикации: 28.2.2007 О Наташе. Возможно, и Вы найдете в ней что-то от себя... Эта история произошла недавно, и принадлежит она одной девчонке, её сердцу и больше никому. И мучиться будет только одна она. А всё начиналось так красиво, но один неверный шаг, между ними пролегла огромная пропасть. Но она любила и ненавидела, а он… не знаю, что чувствовал он. Да это и не важно. История эта об одной девичьей любви, верной и безответной, и она не может быть совершенной, потому что сам человек далек от совершенства. 6 сентября 2004 год, понедельник. День прошел хорошо. Учеба не угнетает. Все проходит весело. События проносятся и исчезают из поля моего зрения. Но есть одно, которое я не могу забыть. Утром, когда я с метро шла с Ритой и Катькой в колледж, увидела парня. Меня поразило, как он был гармонично одет со своей солнечной внешностью и казался выходцем из какого-то фильма. Расклешенные джинсы были продолжением короткого плаща. Рюкзак, почти пустой и красиво висящий на спине, абсолютно не портил картины. Парень был без шапки. Ну и правильно! А то некоторые, пальцем показывать не будем, наденут шапку, которые не смотрятся с одеждой. У него на рюкзаке была нашита эмблема «МЧС». Красота! Я обратила внимание девчонок на него, и они согласились с моим мнением о его стиле. Дальше разговор плавно перешел на киноактеров. Ритка во всю расхваливала Бреда Питта, а я, как истинная патриотка, защищала честь отечественных кинозвезд. -Ну что в нем такого, в этом Бреде Питте?- взвыла я. -Он же красивый и классно одевается,- невозмутимо парировала Рита. -Тебе Хабенский нравится,- попыталась помочь Катя мне в моем нелегком деле. -Да, но Бред красивее!- Рита приводит этот веский аргумент, если посчитать, раз десять, не меньше. -А, безнадега, точка, «ru»,- ударила я себя по лбу. Вот так, за спором, мы почти дошли до колледжа, и тут я вновь увидела того парня с эмблемой. Он заходил в здание моего колледжа! От удивления я воскликнула: -Ой! Он, что, учится здесь же? -Кто?- не поняла Рита. -Он,- показала я на «Эмблемщика». -Наверное,- усмехнулась Рита в ответ, взглянув на меня. -Щас проверим,- заверила я девчонок и, оставив их позади, поспешила за парнем. Около раздевалки «Эмблемщик» со своим другом остановились, а я для виду села на скамейку и стала наблюдать за тем, как он снимает плащ, отдает его гардеробщице и уходит. Когда его спина скрылась из виду, я не стала продолжать наблюдения. Мне было достаточно того, что он учится со мной. -Ну, что?- спросила Рита, подходя ко мне вплотную,- Чего побежала? Призрака увидела, что ли? Она села рядом со мной, а Катя пошла относить наши куртки. -Он учится здесь! Я просто гений! -Ты о ком? А, поняла,- озарилась Рита,- Ты его знаешь? -Ладно, пошли. Скоро звонок,- промямлила я, избегая словесной дуэли. Вот самое интересное происшествие сегодняшнего дня, а в остальном день прошел без особых приключений. Покоя мне не дает только одно: раньше не видела я его что-то. 7 сентября 2004 года, вторник. Сегодня опять наткнулась на того парня с рюкзаком, что и вчера. Он шел от метро со своим, уже другим, другом, как я поняла. И это значит, что он живет не в местной общаге и, скорее всего, коренной житель Питера (абориген). Я опаздывала и поэтому шла одна. Девчонки не стали ждать меня. А ведь могли! Но через несколько минут я их простила и благодарила всех и вся, что иду одна. «Эмблемщик» с другом были впереди меня шагов на тридцать, не меньше, и не замечали моей прекрасной персоны. Я сначала не обратила на них особого внимания. Ну, идут себе два приятеля, и что? Была занята я, очень была занята тем, что придумывала оправдание своему опозданию. Конечно, оно у меня было – я проспала. Но кто мне простит мою сонность? Нет, надо было что-то такое, эдакое. Но тут парни резко свернули с дороги в колледж. И эта дорога явно не вела в этот самый колледж. Хотя они могли знать какой-нибудь другой, более короткий, путь. Кто их знает, этих? Но как потом смогла убедиться моя высочайшая особа, ничего подобного! Я бы, если честно, прошла мимо, но так в лом было идти на учебу и, при том, парни все еще не заметили меня. Ага!!! Я свернула вслед за ними. Жаль, что мне плохо представляется местность Ленинского проспекта. Надо будет потом погулять рядом, чтобы хоть знать участок будущих боевых действий на память, как свои пять пальцев. А то живу в Питере, учусь здесь, хожу, дышу, а ничего не знаю. Ужас! Нет, с этим варварским невежеством надо решительно бороться. А, как известно, решительный шаг вперед результат хорошего пинка сзади. Так что шагать не будем. А тогда я изо всех сил старалась идти за парнями бесшумно. Если сказать честно, мне это не удалось. Когда они (парни) обернулись на шум, произведенный моими предательскими ногами, я сразу же сделала вид, будто ищу какой-то дом и никак не могу его увидеть. Не знаю, может они и поверили, но, во всяком случае, сразу свернули в ближайший подъезд. Но я уверена, что еще секунду назад они не собирались этого делать. Блин! Из меня шпион, как из слона муха! Я еще покружила где-то с минуту вокруг дома, где укрылись парни, и, изобразив негодование на своем лице, убралась восвояси. «Ладно», - думаю, - «Пусть сами там разбираются, куда шли и зачем, а я направлюсь на учебу. Может быть, успею на конец первой пары?» Но мои надежды не оправдались! Я пришла к началу второй – обратный-то путь забыла! Еле отыскала дорогу до метро, а оттуда отправилась в колледж, на верную смерть свою. Явилась как раз к физике. 17 сентября 2004 года, пятница. За эти девять дней было мало чего интересного. Учеба проходит весело, сказать нечего. Успела познакомиться с несколькими прикольными парнями, но расписывать об этом не стану. На этих выходных собираемся куда-нибудь сходить. В группе дела в порядке, никто ни с кем не ссориться. Хотя меня порой просто бесит Рита! Но она моя лучшая подруга, и ей простительны некоторые недостатки и неровности – ведь никто в этом мире не совершенен. И я не сахар. Могу спокойно обозвать ее или затеять с ней драку. Кстати, ни дня не проходит, чтобы мы не повздорили. А мне это даже нравиться – ведь мы с Ритой постоянно познаем друг друга. Сейчас я полностью уверена, что в трудную минуту она поможет мне, протянет свою спасительную руку, и все образумится, встанет на свои места. Дома тоже все Окей! Папаня получил повышение, мама с головой ушла в творчество. Сейчас работает над какой-то новой книгой, которая, по ее словам, будет иметь ошеломляющий эффект у публики. Главную героиню назвала моим именем - Наташей. Мне, конечно, приятно, но пусть мама меня не втягивает в свое увлечение – мне этих приключений, что она описывает в своих книгах, хватает и в жизни. Папа в этом полностью со мной согласен, но при виде мамы, сидевшей всю ночь за письменным столом, он снисходительно улыбается и говорит: «Пусть занимается, чем хочет. Самое главное, что она счастлива и находиться рядом со мной!». Так что желаем маме удачной работы, и чтобы ее «музык» никогда не покидал её. Но… смотря на эту идиллию, я с ужасом понимаю, что не всем так повезло с родителями, как мне. Они меня понимают, во всем помогают, а кто-то совсем остался без семьи. Одинок, как свеча в ночном поле. А ветер все крепчает и изо всех сил старается задуть спасительный огонек! Это так близко, но в тоже время так далеко. Надеюсь, нас это никогда не коснется. Иначе я не знаю, что буду делать. Но что я могу поделать? Что изменить в этом мире? Ровным счетом ничего!!! Да, кстати, сегодня наша группа дежурила по колледжу. Взяли с первой пары шесть человек: меня, Риту, Мимокову Иру, Зиницину Таню с её братом Максимом и Веселова Серегу. Меня с Ирой поставили на гардероб, парней – на входе, а Риту с Таней – в столовую. Ну, что сказать, нормально подежурили. Как и должно быть. Только вот Рита с Таней чуть не подралась. Еле разняли их. Стала расспрашивать, но ни та, ни другая не захотели отвечать. Блин, так интересно, что у них там произошло? И в тоже время я не могу сказать кто прав, а кто виноват, не зная причины. Ведь мне хочется дружить и с Ритой, и с Таней. Они обе очень интересные девчонки. Но это лучше забыть… Нет, мне нравиться дежурить, но само то, что обслуживаешь кого-то, выводит из равновесия мою гордость. И я ничего не могу с собой поделать! Но и тут есть свои плюсы (я имею в виду дежурство). Весь день натыкалась на Парня с эмблемой. Когда я брала у него куртку (и почему он напялил сегодня это уродство?!), он мне улыбнулся. Но, похоже, не узнал во мне ту девчонку, которая так неумело следила за ним. Ну, точнее, пыталась следить за ним. Еще я наткнулась на него, когда выходила из колледжа домой. Ну что за день дурацкий?! То не видать этого придурка днями, то он просто маячит перед тобой! Я еще не знаю его имени, но когда-нибудь точно узнаю. А пока решила дать ему какой-нибудь псевдоним. Прям так и подумала: «Дам ему псевдоним!», и решила, что его «кодовым» именем будет «Дух». По двум причинам: 1. Он ходит, как призрак. Сейчас тут, через секунду уже в совершенно другом месте (сегодня испытала это на собственной шкуре, когда пыталась найти его.). 2. Я хотела назвать его Призраком, но это слишком романтично, банально и по-детски глупо. А вот Дух звучит и очень ему подходит. Ну, вот и всё! А потом мене взбрендило вычислить группу, в которой он учиться. Представляю, как буду следить за ним, сопоставлять уроки, на которых он был, с расписанием. А затем и имя узнаю. Если повезёт, то и адресок! Возможно… Мне это нравиться! Я точно знаю! Как в шпионском фильме! Пока не буду никому говорить. Даже Рите. Черт, как это интересно – вычислить одного человека среди тысячи тысяч таких же. У-у-у-у! Не могу, от удовольствия просто вою! Такое приключение намечается! Вау! Хоть как-то разнообразится скучное течение ученой жизни… 22 сентября 2004 года, среда. Сегодня меня выгнали с пары. Дура, а не училка. Но это еще ничего. У меня конкретные трения с Мимоковой Ирой. Точнее, были. Но все по порядку. Ира – девушка ростом 166 сантиметров. Волосы черные, крашенные. Одевается хорошо, со вкусом, но то, как она раскрашивает свое лицо, делает весь ее образ до ужаса вычурным, похабным и потасканным. Характер ее полностью соответствует внешнему виду, но характер внешний. Она строит из себя королеву, хотя такая дура. Ну, одним словом, у меня от нее одни отрицательные эмоции. Были… Сегодня я познакомилась с милым парнем со второго курса. Его зовут Егор. Он светленький, и глаза у него зеленого цвета. А речь… ммм! Он говорит не громко, но и не тихо, слова такие хорошие, слух не режут своею грубостью. В общем, посидели мы с ним на обеде, поболтали о том о сем. Ничего такого. Рита там, кстати, тоже была и разговаривала с ним. А паре ко мне пришла записка от Мимоковой. «Ты что клеишься к моему парню? Хочешь по зубам?» Я сначала не поняла, о каком парне речь идет. Показала записку Рите, та мне и разъяснила, что Мимокова имеет в виду Егора. Я еще больше удивилась. Егор такой человек, что обязательно бы упомянул свою девушку, учись та со мной. А тут ни словом. Ответ был соответствующим: «Мы просто говорили. Но он что-то не говорил о тебе ничего!» И кинула записку обратно Мимоковой. Рита, спрятав книгу под партой, читала и делала вид, что ничего не заметила. Но вскоре ей пришлось оторваться от своего увлекательного занятия, так как на парту вновь упала бумажка. «Чушь не гони! Он – мой парень, и советую держаться от него подальше!» -Интересно,- тихо пробормотала я и обратилась к Рите за советом,- Как думаешь, что ответить? -я знаю только одно – у тебя конкретные проблемы. А вот что делать, я, честно, ума не приложу, - ответила она с какой-то иронией в голосе, совсем тут не уместной. Разбираться предстояло мне одной. В записке я написала, почесав затылок: «Поговорим на перемене. Есть один неясный момент». По Мимоковой было видно, что та с нетерпением ждала звонка – то и дело поглядывала в мою сторону непонятным взглядом. А когда прозвенел звонок, она в полмомента отделалась от своих подруг и осталась поджидать меня в коридоре, в то время как другие шли этажом ниже, на следующую пару. -Что ты имела в виду под этим «неясным моментом»? – спросила она первым же делом. -Отойдем в сторону,- я отошла с середины коридора к окну. Мимокова последовала моему примеру. -Так что?- поторопила она меня. -Он тебе нравиться? -Не задавай тупых вопросов! -Так он тебе нравиться, - начала я с видом знатока,- но вся проблема в том, что вы даже не знакомы. А ты хочешь встречаться с ним. Я правильно тебя поняла? На миг для Мимоковой перестал существовать весь этот мир вместе с маячившей рядом Ритой. Она потеряно смотрела на меня. Я же делала вид небрежно-довольный своим открытием. Мол, и не таких орешков раскалывали! Мимокова покраснела. От чего, не берусь догадываться: либо от раздражения, либо от досады, потом идет обида, затем – стыд. Ну, можно было еще пару чувств припомнить, но в тот момент мне грозила реальная опасность быть «слегка» побитой. Я быстро отошла от неё на пару шагов, поставила сумку на подоконник и стала рыться в ней, при этом приговаривая: -Его зовут Егор… -Знаю,- раздраженно (!) сказала Ира. -Он на втором курсе… -Знаю,- процедила она сквозь зубы. -У меня есть его телефон и адрес. Дать? Я повернулась и взглянула ей в лицо, подняв руки, чтобы было видно ручку с бумагой, и выразила на лице своем маску самой невинности. Гримаса злобы не ее лице сменилась удивлением. Так классно было следить за этим превращением. А-ай! Через секунду она села на пол: -Какой смысл в телефоне, я все равно не смогу и слова сказать, - Ира закрыла лицо руки. От ее брони не осталось и следа. Я посмотрела на часы – уже прошло полперемены, надо было спешить. Присев рядом с ней на корточки, положив руку ей на плечо, я тихим голосом спросила: -Помочь? Мимокова невидящими глазами взглянула на меня. Я сразу поняла ее немой вопрос и поспешила дать ответ: -Я дам ему твой номер телефона и попрошу позвонить тебе. -Думаешь, получиться? – она опустила взгляд на пол. Голос ее прозвучал безнадежно – она уже не верит. -Да, - последовал мой уверенный ответ. Ну, хоть доброе дело сделала сегодня. Но после уроков мне пришлось остаться и убирать класс одной. Я – дежурная, а Ритка, сволочь, смылась, и мне пришлось все делать самой. Ира хотела подождать меня, но я отослала ее домой, ждать звонка. Она через силу согласилась и улетучилась. Вскоре я отмучилась и тоже смылась. Взяв куртку, я вышла на улицу и увидела Таню Зиницину. Она стояла поодаль от крыльца с какими-то двумя парнями. Я остановилась, чтобы толком одеть куртку, включить мобильник и заодно разглядеть гостей. Но едва успела застегнуться молния, как до меня долетели звуки, говорящие, что у Тани проблемы в общении с противоположным полом. Парни к ней откровенно приставали. Видимо, не заметили меня или не боялись свидетелей. Таня отмахнулась от одного из негодяев и что-то сказала (переводу не подлежит!), но они не отстали. Я стояла и смотрела, не зная, что делать: кричать, бежать в колледж за помощью или напрямую заслонить своею грудью Таню от этих подлых подлецов! Но мне не суждено было пасть смертью храбрых – парни, наконец, углядели меня (ну, приветик, милки!) и, делая вид, что вообще тут мимо проходил, пошли по своим делам, злобно поглядывая на мою ничего не понимающую физиономию. Таня взглянула на меня, как умирающий - на свет в конце тоннеля. Не знаю. Почему именно таким образом, но факт остается фактом. Я подошла к Зинициной. - Че за психи? – указала кивком головы на убегающих гадов. -Знала бы, сказала бы,- ответила Таня, и я, поняв, что дело меня не касается (даже рядом не стояла), не стала допрашивать. Но Таня не отказалась от моего предложения пройтись с ней до метро. Около входа в это самое метро я вновь увидела тех двоих. Зиницина тоже их заметила и пригласила меня зайти к ней в гости на чашечку чая. Я охотно согласилась. Ведь только дурак откажется от халявного чая, зная, что за твоей подругой охотятся. Хотя, охотятся – это громко сказано. Описывать ее дом, квартиру или еще что-то не буду. У меня это плохо получается. Но скажу одно: пока мы доходили до ее дома с метро (метров 10, не больше), проезжающая мимо машина облила (так, не в значай) меня с ног до головы грязью. Ух, идиот! Придя домой, Таня первым делом стянула с меня грязную одежду и запихнула в ванную мыться. И вот, после этого-то и произошла встреча с Духом. Я лежала в теплой ванной и напененной мочалкой намывала ногу, красиво подняв её на край ванны. От двери я была закрыта занавеской и не могла видеть, кто вошел в ванную. Я подумала, что это Таня, но оказался Дух! Когда он осторожно заглянул за занавеску, я не знала, как мне поступить, и застыла, удивленно взирая на него. Он тоже не ожидал застать меня здесь в таком виде, потому что остановился и не двигался с места. Но вскоре его глаза вспыхнули лукавым огоньком, и Дух сел на край ванны. Мне стало лестно и комфортно. Как-то сразу, незаметно. Я ответила на его похабную улыбку. Еще бы: я, такая красивая, лежу в ванной голая, хотя меня прикрывают горы воздушной пены. Но под ней… Нога, точнее ее нижняя часть, кокетливо выставлена на «всеобщее» обозрение. Лицо и шея слегка вспотели от теплого воздуха, и кончики коротких темных волос прилипли к коже. По глазам Духа было видно, что он представляет мое тело без этой надоедливой пены. - Чего надо? – усмехнувшись, нарушила я неловкое молчание. Еле набралась смелости хоть слова сказать. Он медлил с ответом, внимательно изучая мою ухмыляющуюся физиономию. В тот момент я чувствовала себя именно так, и другие слова тут лучше не подобрать. -Ничего,- так простодушно и открыто. Если честно, такой ответ меня поставил в тупик. Весь мой образ нахальной девицы, который я так старательно создавала, лежа в ванной и преодолевая кучу своих комплексов, был разрушен этим до ужаса простым ответом! Это меня по-настоящему взбесило. Первый раз такое случилось со мной за прошедшие 16 лет моей жизни. -Тогда, до свидания,- голос прозвучал намного лучше, чем я рассчитывала. Теперь его очередь была удивляться. Но, к моему огромному огорчению, Дух быстро соорентировался. -Что ж ты так?- голос его прозвучал как-то разочаровано. Мне эта игра начинала нравиться. Сама даже удивилась, когда чуть наклонилась вперед так, чтобы пена не открывала тело ниже плеч (он даже отпрянул, но глаза его еще больше загорелись), и проговорила: -Боюсь испортить тебя раньше времени. В тот момент я торжествовала – он не понял всего смысла моих слов и с минуту тупо глядел на меня, а потом ответил: -Опоздала, милая. Я уже испорчен. Дух самодовольно усмехнулся. Но ему недолго пришлось тешить свое тщеславие. -Тогда ты мне не интересен. Будь другом, закрой дверь с той стороны. Он посмотрел на меня, как на врага народа, гордо оссанился на краю ванной и проговорил: -Ты лишаешь себя огромного удовольствия. Дух сразу встал и исчез за занавеской, не дав мне времени на то, чтобы проговорить ответ. Но я думаю, что он все-таки его услышал. -Будь ты удовольствие, оторвала бы со шнурками… В общем, разговор вышел нормальный. Я не ударила лицом в грязь, а он не оплошал. Но меня это не устраивало. Минуты две я сидела в ванной, не двигаясь, вновь и вновь прокручивая в голове всю нашу беседу, и вдруг заметила, что улыбаюсь сама себе. Мне понравилось вести себя подобным образом. Но только с ним. В этом стиле общения есть своя изюминка. Не знаешь, что ожидать в следующую минуту от своего собеседника. Сегодня Дух показал себя с другой, более правдоподобной стороны. Не то, что я видела раньше. Он более раним, он обогатился некоторыми клевыми качествами, без которых сейчас парню не обойтись. Когда я вышла (с легким паром!), его уже не было в квартире (Ага, смылся!). Потом, за чашечкой чая, Таня рассказала мне, как они (она и Дух) познакомились два года назад в лагере. Потом он переехал в Питер, и они (о, счастливые!) узнали, что уже полгода живут совсем рядом и учатся в одном колледже. В общем, вышла я от Танюхи с полным досье на Федорова Анатолия Эдуардовича, 1987 года рождения и т. д., и т. п. Это я классно забрела не на ту тропиночку. О, спасибо тому идиоту в машине, что так благосклонно облил меня грязью! Вот только, что мне делать теперь со всей этой информацией?! 14 октября 2004 года, четверг. Ух, такое ощущение, будто целую вечность не делала записей. А зачем? Ничего такого со мной выдающегося не произошло. Как учеба? Учеба не может быть «как», она может быть лишь «нормально!». А вот в семье дела иногда бывают «более или менее». Это когда в квартире тихо, телевизор не работает, а телефон просто надрывается. Отношения между мамой и папой стали прохладнее: мама вся в работе над книгой, папа целыми днями пропадает на работе, а я полностью представлена сама себе. Как бы это во что-нибудь не вылилось… Дела с Ирой просто супер!!! Уже свела ее с Егором. Сейчас они счастливы. Но отношения, начатые с четкой подачи, долго не продлеваются. Знаю я это по собственному опыту. А, че хоть пишу-то? Ну, во-первых, отчетность надо, все-таки, соблюдать. А, во-вторых, сегодня видела Духа. До этого как-то не натыкалась на него после двадцать второго. А тут весь день только и маячит передо мной. Уже устала от него. Тут я вспомнила то досье, что мне Таня невзначай дала. Там есть его домашний телефон. Может позвонить?- мелькнула шальная мысль. Мальчик, вроде, ничего. Жить можно. Стоп! Вот тут-то меня и застала эта мысль: «А что, если он встречается с Таней?» Почему бы и нет. Таня – девушка, каких надо поискать: искренняя, добрая, непосредственная! За то время, что мы с ней общаемся, я уже успела сдружиться с ней и не могу позволить себе предательство по отношению к Тане. И есть еще один немаловажный факт, наводящий на эту прелестную мысль: он сегодня на каждой перемене приходит в нашу группу, но разговаривал только с ней. На последней паре послала ей записку: «Может дать точный телефон Толика?» «Он, что, тебе нравиться?» «Нет, ну если у вас с ним есть что-то серьезное, я сразу умываю руки. Это без вопросов, ты только скажи.» «Да не беспокойся! Мы с ним просто друзья. Телефон: 146-11-07» Я удивленно взглянула на нее. По нему же видно, что на Танюшу он имеет виды! Она мне улыбнулась, я ей в ответ тоже. У меня аж от сердца отлегло – она мне поможет. Может, он мне действительно понравился? Читая эту запись заново, понимаю – ДА! Ох. Во что я на этот раз вляпалась?! P. S. Только что звонила Духу. «Тут он уже не живет, подруга!» Блин, че за хрень?! Надо будет завтра у Танюхи спросить… 16 октября 2004 года, суббота. День прошел плодотворно (если можно так выразиться. Можно? Спасибо!). По трем причинам. Первое: Танюха разъяснила мне, что дала телефон до его переезда. А сейчас домашнего у него нет, а мобильного она не знает. Я сильно расстроилась. Таня начала меня успокаивать, но я сказала ей одно: - Не надо, Тань. Я выплачусь, и мне станет легче,- и отвернулась. А она не стала допытываться. Спасибо ей огромное. И действительно (сама аж удивилась, правда, когда пришла домой), через минуту обиды от неудачи как не бывало! Но и то настроение, которое я так старательно поднимала, упало, когда Рита на мое упоминание о Духе ( я ей все рассказала, она отнеслась к этому «нейтрально») отозвалась: -Ну и что ты в нем нашла? Идиот, по нему же видно! -А может, любовь слепа… -Мне еще не хватало тут влюбленной дурочки. Да, кстати, как дела с Ирой? Вот, это вторая причина. Сегодня мне (наконец-то) удалось все утрясти с этой парочкой. Недели две назад (кто ж считал?) я свела Иру с Егором. Вроде бы должны быть довольны, но нет! Эти двое что-то там не поделили. И вот, сегодня, вместо того, чтобы разбираться со своими чувствами, я разгребала их кашу. Но, ладно, хоть какая-то польза от меня обществу. Егор и Ира ушли из колледжа вместе, довольные и под ручку. И третье (самое главное!). На уроке истории меня просто осенило! Староста читала какой-то доклад о каком-то государственном деятеле прошлого века бывалых историй и несбыточных снов ( история же!), но я услышала лишь одну фразу: «Он написал ей признание и отослал письмо». «Вот! Вот! То, что надо!» - подумала я в тот же момент. Нет ничего лучше письма. Оно все расскажет за меня, обо всех моих переживаниях, которые я боюсь рассказать даже тебе, мой дневник. Оно будет молчать, намекать, пытаться достучаться до черствых сердец, как делало это всегда и везде. Чтобы понять смысл его донесения надо уметь читать между строк, чувствовать сердцем, понимать душой, а не констатировать разумом. В письме есть то, чего нет нигде – слова. Слова, которые обжигают; слова, которые ласкают; слова, которые умоляют; слова, которые любят и не боятся об этом сказать. Они не боятся людей, ничего не понимающих, не боятся их осуждения, не боятся неожиданных ситуаций, не боятся проблем, встающих на пути. Они ничего не боятся, кроме безмолвной тишины. Они просто говорят. А я пишу их своею рукою от чистого сердца и парящей души. Слова, которые расскажут всему миру о моей любви. СЛОВА… Таня согласилась дать мне его адрес (нынешний) и молчать обо мне, как партизан на допросе. А Рита ко всему, как всегда, отнеслась скептично: -Я вижу, тебе делать нечего. Поучи уроки. Какие уроки – Я ВЛЮБИЛАСЬ! 18 октября 2004 года, понедельник. Все выходные я промучилась, забив на всё. Заперлась в комнате и думала, что лучше написать. Написала вариантов пять, но всех их тут же разорвала. Не то! Чего-то в них всех не хватает. Чего-то очень важного, это точно. Такого в них нет, во что можно было бы поверить, не задумываясь. Но я сама не знаю, во что можно так легко поверить. Ах, я больше не могу. Надо просто сесть и написать все то, что лежит на сердце неимоверным грузом. Точно, грузом! Вот! Ну, привет! Пишу тебе оттого, что не могу сказать это все напрямую. Все это лежит на сердце моем тяжелым грузом. Для меня этот груз неимоверно тяжёл. Пишу, чтобы хоть часть его перенести на твои плечи. Пойми, это письмо – не признание в любви, а доверенность на нее. Доверенность дается тебе, распорядись ею правильно. Интересно, что ты чувствуешь, читая эти строки? Интерес? Скорее всего. Смеешься над моею глупостью? Тоже возможно. Но в любом случае, тебе не все равно! Тебе не может быть все равно на то, что рядом умирают из-за тебя. Да, да! Я тихо умираю! С тех самых пор, как увидела тебя. Зачем ты тогда появился радом? Почему шел впереди, а не позади меня. Возможно, тогда бы я не увидела тебя. Но уже поздно об этом думать. Надо решать, что делать дальше. Твоя улыбка, как солнечный зайчик! Ты внес в мою жизнь весну. Весну среди осени. Прости, что так нагло нарушаю я твою безмятежную жизнь. Но и ты извинись за то, что так же нагло нарушил мой покой. Самое смешное (и самое обидное) то, что я не мечтаю о нас с тобой. Не представляю себя заложницей ужасного монстра, а тебя – героем, который неминуемо победит мерзавца и освободит меня. Я просто смотрю на тебя и понимаю… понимаю все. Почему цветы осенью умирают. Почему зимой завывает вьюга. Почему весной природа так грустна, а летом она плачет и молнии метает. Потому что так надо. Надо… Я не буду писать тебе стихов. Это слишком по-детски, а чувства людей – не игрушки, чтобы в них играть. Я даю тебе слово… Грудь моя судорожно вздымается, с трудом набирая жизненоважный воздух. На перемене в колледже показала письмо Тане. -Красиво,- так тихо и задумчиво. -Думаешь, поверит?- так беспокойно. -Да,- очень уверено. Я со вздохом сложила листок в конверт и надписала его. Улица Садовая, 114/112. Федорову Анатолию. А на обратном пути к метро я торжественно опустила письмо в почтовый ящик. Рита при этом недовольно фыркнула: -Делать нечего – это точно! Пусть она думает, что хочет. Все равно ей не понять всего, что твориться в моей душе. Я тихо умираю, медленно падая в бездну. 20 октября 2004 года, среда. Устроилась на работу. Хоть как-то мне надо занять себя еще, кроме учебы. Мне ее не достаточно, чтобы уйти от своих страхов, предчувствий и надежд. С того момента, как конверт опустился в почтовый ящик, меня гложет какое-то плохое предчувствие. Как бы чего да не случилось. Мне бы остановиться, подумать, решить, но обратного пути нет. Я не могу встать посреди дороги – меня многое тянет вперед. Чтобы я не думала, меня не покидает его образ ни на секунду. Его взгляд – хитрый, лукавый, горящий, как тогда, в ванной. Таня ничего не говорит, только о чем-то грустно думает. У нее тоже что-то случилось, кем-то задето сердце, как и у меня. Порой приходит мысль, что проще было бы подойти. Проще-то проще, но подойти – это полдела, надо еще хоть что-нибудь сказать. А я не смогу. Точно знаю – не смогу! Легче так: написать, отправить и отдаться в железные руки беспощадной судьбы. И надеяться, надеяться, надеяться… На что? На снисхождение? На ответные чувства? На обиду? На издевку? На безумие? Нет! Нет! И снова НЕТ! Я надеюсь на покой! Мне хочется забыться и успокоиться! Успокоиться, забыться и… быть рядом… Вот и все… 26 октября 2004 года, вторник. Я… я… я просто в бешенстве! Нет, так не может быть! Не может быть! Слезы медленно скатываются по щекам. Душа скребется, рвется, рвется, а вырваться не может! Я – узник. Узник собственных иллюзий. С чего я взяла, что все получиться? Что все так просто и легко? С чего? Боже мой, я сама себя потихоньку впихиваю в болото безнадежия. Сама… себя… Придя в колледж, увидела Таню. Она как-то поникла… Я подошла к ней, чтобы хоть что-то сказать, хоть как-то помочь… Но она ничего не ответила путного. «Просто темная полоса сменяется светлой, светлая темной. И так без конца…» Мы продолжали стоят возле спортзала в тягостном молчании. У обеих на душе скребутся кошки, обеим плохо и жутко, но молчим мы обе, не решаясь нарушить страшную тишину. Вскоре к нам подошел Дух. Он коротко поздоровался со мной (мое сердце сжалось, а потом разорвалось) и позвал Таню на пару слов с глазу на глаз. Они отошли за поворот, и там же начался разговор. Я сначала хотела уже пойти, но когда услышала первые слова, решила, что мне лучше остаться здесь. -Это ты ей адрес дала? – он, наверное, прижал ее к стене, но не сильно, возможно, даже бережно. -Что? Кому? – озадаченный голос, на лице, наверное, маска непонимания и недоверия. -Той девчонки, что написала мне письмо, - и, не дожидаясь ответа, - Передай, что на ее бред собачий мне все равно. Пусть хоть с крыши бросается. Шаги – он идет обратно, оставив Таню одну с его последними словами и ее непоследовавшим ответом, готовым уже сорваться. Меня не должно быть здесь, и уже нет. Через полминуты появляется Дух и оглядывается по сторонам. Натыкается на мой праздный взгляд, направленный куда-то в его сторону из другого конца коридора, и уходит на второй этаж. «Фу, пронесло!». В самый последний момент успела сесть на скамейку и изобразить безразличие, а в душе гадко, гадко и мерзко, мерзко! Слезы готовы брызнуть из глаз, в горле застрял комок обиды. Обиды на себя, на свою глупость и наивность. Чудеса случаются лишь в сказках. В глупых, детских сказках для таких же глупых девчонок! Давно уже было пора запомнить! Бешенство разрывает душу, убивает меня изнутри. Да я уже давно умерла, как только влюбилась. А моя любовь… это зависимость, рак, который медленно, но верно, разъедает хрупкую структуру нежной мечты. Поглощенная самобичеванием, я не заметила, как ко мне подошла Таня. Она села рядом. -Наташ, он…- робко. -Я слышала,- безнадежно. -Наташ, я…- еще робче. -Не надо… сама виновата – надо было ожидать что-то в этом роде. Робкая улыбка тронула губы. Прозвенел урок, и вскоре мы остались сидеть в коридоре одни. В тишине. В невероятной тине. -Знаешь, почему я дала тебе его адрес? – голос, решившего идти до конца. - Нет, - ответ искрений. Я даже не догадывалась. -Я тоже влюблена. А он…- еле сдерживаемый крик, - он… ему тоже все равно. Я думала, может у тебя получиться то, что не получилось у меня. -Получиться,- в голосе нотки надежды на уверенность. Я так сказала, чтобы подбодрить ее, не себя. Ведь рядом человек, который нуждается в моей поддержке,- Какие же мы дети… Она улыбнулась. Я тоже. Вокруг остался грустный мир, который плачет. Тут я заметила Риту. Она на ходу снимала куртку – опоздала. А я даже не заметила. Надо же! Дух слишком эгоистичен, он слишком много отбирает внимания и душевных сил. А я – птица свободного полета. Пора избавляться от этой золотой клетки. -Рита! – окликнула я ее,- Погодь нас! Пошли? Учеба не ждет. -Так же, как и жизнь,- отозвалась Таня. На парах я была лишь телом, а душа летала где-то вместе с ветром в поисках исцеления. Почему люди, создавшие атомное оружие, не могут придумать вакцину от разочарования? О, люди, как же вы безнадежны, если можете создавать, чтобы разрушать… До дома я доехала, как во сне. Не помню, как вошла в квартиру, видела ли кого-нибудь из домашних. Хоть какие-то чувства включились, когда я ощутила резкую боль в руке. Огляделась по сторонам. Со всех столов были скинуты книги, картины, многочисленные игрушки, тетради, из шкафов все было вывалено на пол. В живых остались лишь кровать, компьютер со столом и диски, что стоят рядом. В двери стояла встревоженная мама. Последнее, что помню – это дневник у моих ног, который я сейчас держу в руках. Неужели это все сделала я? Я… Остальное, как в темноте… Вся моя жизнь, как в темноте… 28 октября 2004 года, четверг. Зачем ты так? Ты губишь мою душу! Я разрываюсь на куски! Зачем? Неужели, тебе нравиться, что где-то рядом умирают? И виновник в этом ты! Жестоко, подло, бессердечно. Ты… ты – подлец, жалкая пародия на человека, на создание, что может мыслить. В тебе нет сочувствия, ты не способен на великое чувство. Гореть тебе в аду, быть изгнанным из рая! А я уже изгой, а я уже горю… 31 октября 2004 года, воскресенье. Сегодня мне приснился странный сон. Странный он оттого, что в нем был Дух… Солнечные лучи переплетались с нежно-зелеными кронами деревьев и грели мое лицо. Я лежала на траве и, хотя не видела себя, точно это знала. Ветер мягко ласкал листья, которые приятно шуршали под его слабым, но настойчивым натиском. Я почувствовала сладостную ломоту в теле – потянулась на земле, словно кошка после сна на подоконнике открытого окна в солнечный день. Тут в поле моего зрения появился воздушный змей, а за ним покрепчал ветер. Нисколько ветер, а сколько появление змея внесло смятение в мою душу. Я откуда-то точно знала, что он, как буревестник, несет с собой грозу и несчастье. А в это время змей, извиваясь в выси, улетает за деревья, к горам. И я уже знаю, что там, за горами, есть озеро, которое покрыто вечным льдом, а дальше простирается бесконечная пустыня. А тот оазис, в котором я нежусь, остался одним единственным напоминанием о процветавшей на этой земле когда-то природе. Потом разразилась война, которая длиться до сегодняшнего дня и разорила сей чудесный мир. И тут я уже не принадлежу сама себе. Вижу, что девушка, очень похожая на меня, вскакивает на ноги и затравленно смотрит по сторонам. Вот тут-то и доходит до меня, что эта девушка – я. Вдруг прямо передо мной появляется вороной конь. Грива мечется и развивается от ветра, который уже начал нагонять грозовые тучи! Конь встал на дыбы, солнце исчезло, и настала штормовая тишина. Конь очень беспокоился и переступал с копыта на копыто, приглашая поскорее оседлать его и поскакать вперед. Что я и сделала! Я уже знала, что на озере скоро произойдет битва, которая и решит судьбу райского уголка. Я мчалась туда, чтобы предотвратить беду. Но явно не успевала. Я даже не знала, что должна сделать, просто неслась вперед. Чтобы миновать горы, пришлось потратить несколько дней, но эти дни показались мне всего лишь минутой. Конь не останавливался ни на секунду, будто тоже боялся опоздать, как и я. Ветер все крепчал и крепчал. Трепал гриву коня, мои волосы и платье, которое я заметила только сейчас. Оно было старомодное: корсет, рукава до локтя и длинная юбка, настолько длинная, что закрывала простые, демисезонные ботинки полностью. А ветер тем временем сменил свое направление и подул мне в лицо, дав ощутить на себе всю свою мощь. Но мне он показался легким бризом, так как в душе у меня боролись два чувства – хотелось сгореть или замерзнуть. От чего? Почему? Не знаю, ничего не знаю! Но до сих пор помню их отчетливо, и ощущения от них такие свежие, что порой содрогаюсь. Но вот конь уже остановился на каменном выступе, с которого было видно все озеро и два войска, бьющихся не на жизнь, а на смерть. Я потеряла чувство времени и разглядывала воинов, а когда касалась их взглядом, то вдруг узнавала все их страхи и тревоги, все их прошлое и будущее. И мне становилось плохо от этих знаний. Я не заметила, как ветер бешено метался из стороны в сторону, конь неожиданно стал тих и кроток, небо покрывалось тучами, светящимися изнутри, а пустыня за озером бурлила, как море. Начинался шторм. Странный шторм. Страшный шторм. Настоящий шторм на суше! И среди всего этого хаоса я заметила знакомую фигуру в самой гуще толпы дерущихся. Стремительно понимаю, что это ОН. Мой любимый и дорогой человек! На всем белом свете он один, и он погибает из-за меня. Эта мысль бьет током, прожигает мое сердце и убивает мою душу. Я спрыгиваю с коня и бегу к нему, моему дорогому, прямо через толпу. Передо мной расходятся, но продолжают убивать друг друга, не замечая здесь ту, из-за которой был затеян весь бой. По щекам льются слезы, и я их чувствую. На небе неожиданно спустились тучи, и стало очень темно. Почувствовала, что ветер покрепчал вновь. В тот момент, когда я уже протягивала руки к нему, он упал навзничь. Я бросилась за ним, положила его голову к себе на колени, сняла шлем и увидела искаженное мукой и болью лицо. Он умирал, а я гладила его и что-то приговаривала. Вокруг стоял нестерпимый гул голосов, криков, лязг мечей и доспехов, ноздри обжигал резкий запах крови, грязи и пота. На озере властвовала смерть… Я резко подняла голову и увидела коня на том выступе и ужаснулась. Каменный выступ находился на отвесном склоне горы, высоко над озером, и бедный конь метался в поисках выхода. Но потом он остановился, посмотрел на меня, встал на дыбы, проржал и… исчез. А я … я заплакала, держа на коленях голову мертвеца. Лицо его было беспристрастно. Райский сад погиб. Вместе с моим любимым. И вслед за ним я. Вижу озеро сверху, полностью заполненное воинами, а посреди пира смерти лежат два трупа : мой и его. Я проснулась и глубоко, с облихчением вздохнула. Это сон. Всего лишь сон. Но какой яркий, какой запоминающийся! Отдышавшись, посмотрела время: 4 – 00. Еще спать и спать. И, немного поерзав, успокаивая свою обеспокоенную душу, вновь закрыла глаза и не открыла их до самого утра. С утра и до вечера была хмура и молчалива. Девчонки даже забеспокоились, дома мама ко мне пристала, но я состряпала кислую мину и ушла в свою комнату. Хотела позвонить кому-нибудь, но потом передумала. Неожиданно захотелось видеть Таню, рассказать ей обо всем, что скопилось у меня на душе. Нет, не хочу огорчать ее, обязывать, сковывать какими-то обещаниями, узами. Пусть она будет свободна от моих бед. Чего я не могу позволить себе. Смешно, я всегда хотела быть свободной. Всегда хвастаться перед девчонками: вот вы скованы любовью, а я – нет. И быть свободной птицей. Петь, смеяться, летать в небе. И быть свободной выбирать самой себе клетку, что называется любовь, и иметь возможность тут же сбрасывать ее. Но сейчас понимаю, сердце должно быть всегда занято, тогда не будет времени и сил на такие безумства, как у меня. Что со мною происходит? 01 ноября 2004 года, понедельник. Сегодня вечером, наконец-то, очнулась. Депрессия спала. Только сейчас стала хоть чуть-чуть понимать происходящее вокруг меня. Но сон не выходит из головы. Встала с постели, кое-как расчесала волосы и пошла на кухню. Есть-то хочется! Со вчерашнего вечера ничего не ела. В квартире было тихо. На часах 10 вечера, отец должен был уже прийти с работы, да и мамы нигде не видно. Я обошла всю квартиру, но никого не нашла. Сначала испугалась, а потом подумала, может они куда-нибудь пошли. Меня просто не стали брать, хотя сейчас уже есть причины беспокоиться: половина двенадцатого, а их нет. Обзвонила всех знакомых – их там тоже нет. Что же могло случиться? Но я стараюсь не думать об этом. Мне и своих переживаний хватает. Надоело держать все в себе, теперь буду все записывать в дневник, начиная с сегодняшней записи. С последней записи не думала о Духе. А, может, думала, но, по крайней мере, не помню ничего такого. Перечитываю запись, и в душе клокочет и тикает бомба, обжигая сердце. Хочется плакать, но слез уже нет. Неужели, такое возможно? И что же, я так и буду прятаться в комнате и плакать, и надеяться? Нет, надо что-то делать. Но сил абсолютно нет. Закрываю глаза и вижу тот последний момент моего странного сна: озеро, покрытое вечным льдом, сверху. Оно кишит обезумевшими воинами, а посреди битвы лежат два трупа – я и он. Два трупа… Почему-то у меня нет сомнений, что это именно трупы, но и удивления, и даже ужаса нет. Просто вижу эту сцену, и мне становиться больно. Понимаю, что впереди меня ждет что-то важное и… плохое. Весь сон предвещает беду, и меня начинают одолевать смутные предчувствия. Сомнения такие робкие, неясные, что даже не понятно, к чему они имеют дело, о чем именно хотят предупредить. …Сейчас лягу спать, а завтра с утра начну все заново. Забуду сон, забуду явь, забуду его слова и начну все заново. Только жаль, что придется начинать на фундаменте прошлого. Как бы мне не споткнуться о какой-нибудь камушек… Но где же мои родители? 02 ноября 2004 года, вторник. Пришла в колледж так, чтобы меня заметило как можно меньше народу. На первую пару чуть-чуть опоздала, а в остальном нормально. Таня не стала ко мне приставать с расспросами, она и сама выглядела не лучше моего. А вот Рита достала. То так ко мне подойдет, то эдак. Но я просто сбежала от нее и все. На обеде подошла посмотреть расписание Духа, и тут, как назло появляется он. Шел он со своими друзьями, и мне от этого как-то сразу полегчало. Некоторое время мы стояли рядом друг с другом. Я собиралась с силами, а он внимательно изучал расписание. Я за это время успела запомнить его запах, профиль уголком глаза запомнила, а когда уже была готова заговорить, меня посетила неудача. В который раз! -Милый, почему ты меня не подождал?- раздался за спиной обиженный девичий голос. -Извини, но мне надо было кое-какие дела уладить… - начал оправдываться Дух. Он повернулся к ней и обнял за талию. Мне захотелось вцепиться этой мымре в волосы, но я себя во время остановила. Не хватало мне еще драки. Но потом стало просто невыносимо – им взбрело в голову целоваться. Этого я уже не могла выдержать и просто ушла. Я ведь обещала себе начать все заново… 04 ноября 2004 года, четверг. В колледже уладила все проблемы, и жизнь более или менее вернулась в свое привычное русло. Об их поцелуе стараюсь не думать, но, по крайней мере, я знаю своего противника в лицо. Встала сегодня еле-еле, дошла до ванной и кое-как начала умываться. Подняла взгляд на зеркало и застыла, тупо уставившись на свое отражение. Вот она я – красивая, холодная и печальная. Особенно глаза. Отчего мои глаза так печальны, как глаза мудреца? Вроде бы прожила всего лишь 16 лет, ничего еще не знаю, а уже такой взгляд. Стояла и смотрела, смотрела и пыталась понять, что выражает глубина этого взгляда. Он как будто кричал, искал поддержки и помощи. А, может, всего лишь спасения?.. потом они погрустнели… Когда мысль дошла до этого момента, я резко стряхнула с себя оцепенение. Ведь я начинаю все заново, какое может быть тут спасение, когда я еще ничего не успела натворить! Я быстро закрыла кран, вытерла лицо и пошла обследовать квартиру. Заглянув в спальню родителей, увидела их обоих, спящих блаженным сном. Ну, а потом собралась, перекусила и пошла на учебу. Когда на Ленинском проспекте поднималась на поверхность, чуть ли не сломала себе шею, выглядывая Духа. Не видела его уже второй день, и мне становилось не по себе, не хватало его, пусть и все равно ему на меня. Я так занялась поисками, что не заметила Риту с Катей. Они меня нагнали только на улице. -Ты чего? Обиделась на нас за что-то? – недовольно пробурчала Рита. -Ой! Девчонки!- очнулась я наконец,- Простите, не заметила. -Да ладно, - примеряюще сказала Катя, - успокойся. Кстати, как дела? Как самочувствие? -Кать, не задавай тупых вопросов, - встряла Рита, - не видишь, что ли? Все в порядке. -Я вижу, - пробурчала Катя и замолчала. -Слышишь, Натали, - продолжала Рита, не обращая больше внимания на Катю, - пойдем сегодня в клуб, погу… -Нет,- резко прервала я ее, - Не могу, у меня дома проблемы. Мне надо быть дома, а не гулять где-то. И быстро зашагала вперед. Рита обиженно посмотрела мне вслед, и было собралась догонять, но Катя остановила ее. Никогда не забуду ее слова. -Не иди, только хуже сделаешь. Убежала я от них, потому что мне стало больно при ритиных словах. Я дала себе слово и не могу его нарушать. Я принадлежу только ему и больше никому. И пусть буду лежать жемчужиной в ракушке, которой все равно на свое сокровище! Пусть! Он когда-нибудь поймет, что потерял, и вернется. А сейчас мне противна даже мысль, что кто-то вместо него будет считать себя моим хозяином. Нет! Это будет предательством! Я принадлежу лишь одному ему! Остальной день я не разговаривала с Ритой! Она и не пыталась завести со мной задушевную беседу. На последней перемене поговорила с Таней. Высказала ей все свои тревоги. Даже сон. Она меня успокоила. -Он всего лишь пытается отнекаться от тебя, боясь чувств. Не беспокойся. А сон – всего лишь сон, на него не следует обращать внимания. -Да, ты права. Его надо расшевелить. Напишу ему еще одно письмо, а потом решу, что делась дольше. Таня согласилась, и мы отправились на пару. По середине урока училка куда-то ушла, и мне представилась возможность написать письмо. Я достала лист бумаги, взяла ручку и остановилась. О чем писать? Еще одно рыдание на бумаге? Нет, этим никакого эффекта не добьешься. Наоборот, он еще больше уйдет в себя. Я просидела минуту в таком ступоре. А потом вдруг вспомнила его слова, и меня наполнили ярость, ненависть и негодование в купе с обидой. Впоследствии вот такие строки родились на свет. Тебе все равно? Мне тоже! Мне все равно, что ты думаешь обо мне совсем не то, что хотелось бы моей душе. А мне все равно! То письмо было не признание смазливой девчонки, то письма было доверенностью на чувства поэта. Прочти его вновь! Что ты видишь? Ты видишь только то, что тебе больше всего хочется видеть! ВОТ И ВСЕ! Я пишу тебе бред? Ну и что? Этот бред больного (а любовь – это болезнь, болезнь души, и она не излечима) помог сделать мне мечту реальностью. Ты – исполнение моей мечты, конечный продукт реакции, если верить ученым. Не грусти… Я заметила за собой одну милую тенденцию: если мне понравиться какой-нибудь парень, то в ту же ночь мне снишься ты. Ну и что ты на это скажешь? И у кого из нас бред собачий? Не смотри ты сквозь меня! Все равно, я точно знаю, тебе приятно читать этот бред. И мне приятно оттого, что тебе приятно. Только не думай, что из-за тебя я готова не все, лишь помани! Когда я поставила точку, Рита неожиданно прошептала: -Что он сделает с тобой, когда узнает всю правду? -Как минимум, убьет, - прошептала я и замолчала. Дальше Рита ничего не стала мне советовать или просто так говорить. Она поняла по моему виду, что это бесполезно – я не отступлюсь. А внутри меня началась борьба. Ее слова задели меня. А что, если вправду все так и выйдет? Снова начинались смятения в душе, и я резко отдернула себя. По дороге до метро купила конверт, когда зашла в вагон, запечатала письмо и надписала адрес, а потом опустила послание в ближайший почтовый ящик. 07 ноября 2004 года, воскресенье. С моими родителями твориться что-то непонятное. Отец так часто стал уезжать к друзьям, что это становиться подозрительно. Мама сидит над записями неподвижно и, всхлипывая, подолгу о чем-то думает. Эти три дня прошли, как во сне. Ничего не понятно, все сумбурно, в холодильнике и на плите пусто, а это верный признак разлада в семье. Я полностью покинута папой и мамой в тот самый момент, когда мне больше всего нужна их помощь. Хотя сейчас мое состояние (душевное и физическое) стабилизировалось. После того, как отправила письмо, на душе стало сразу легко, и дышится свободней. Сегодня даже в музей с девчонками ходили. А то все дома да на учебе. Таня пару раз предлагала мне познакомиться с ним, но я отказывалась каждый раз. Ведь я не та, которую он уже видел и надеется увидеть. Я отказалась на отрез. Не хочу, чтобы он меня видел. Мне перед ним стыдно и, в тоже время, смешно. Хочется смеяться, стоит мне представить себя рядом с ним. Нет! Нет, нет, нет! Не стоит рисковать – вдруг он понял, что это я. Да еще и второе отослала! Он меня тогда точно убьет и глазом даже не моргнет. Нет, лучше постою я в сторонке и понаблюдаю за ним в ожидании подходящего момента. 09 ноября 2004 года, вторник. Родичей, наконец, вытянула не серьезный разговор. Если можно назвать это серьезным разговором. Сказала, что пока не объяснят, что происходит дома, я не буду есть и разговаривать с ними. Так продолжалось два дня, и сегодня утром, прямо перед моим выходом, мама подошла ко мне. -Наташ, прекрати валять дурака, уже ничего не изменить. Я непонимающе посмотрела на нее, хотя уже давно поняла к чему идет дело. Мама также, взглядом, ответила мне. «Да, дорогая, все именно так». Я ничего не сказала, застегнув куртку и схватив рюкзак, вышла на лестничную площадку. Когда за мой закрылась дверь, я остановилась в надежде, что мама сейчас выйдет ко мне и скажет, что пошутила. Но вот послышался шум закрывающегося замка, за ним последовало шарканье удаляющихся шагов, а я все стояла и ждала. Ждала и стояла. Поняв всю тщетность моих попыток восстановить былое, я подперла стенку спиной, медленно сползла на пол и заплакала. Дальше, как обычно. Ничего особенного. Почти ни с кем не разговаривала. Чувствовала, что если заговорю, то обязательно заплачу. Потому и молчала. Не люблю показывать кому-либо своих слез. Последний раз, год назад где-то (никогда не забуду!), когда я открыла свое сердце, мне наплевали туда. Было очень больно. Не переживу еще одного такого плевка. Ни за что! Когда я вернулась домой, мамы не было. Поев, пошла мыться. А после душа села читать « Коллекционера» Джона Фаулза. Меня бесит этот мужик (главный герой) надо же быть таким… таким… эгоистичным, безжалостным, непонимающим. Любовь слепа, но не человек. Он не может быть слепым. Иначе, как он будет жить? Не видеть света, солнца, но жить. На такое способен лишь слепец душой, а не сердцем. Но, в то же время, мне этого мужика жалко. Но истинное сострадание я отдам девушке. Она любила, а у нее отняли не только свободу, но и любовь. Но единственное, что у нее есть – это воля. Она вольна в своих чувствах, борясь со своим похитителем. И эта борьба будет до конца. Чувствую, что эта девушка в конце погибнет. Иначе умрет ее мучитель. Им двоим после будет не ужиться. Я уже почти дочитала книгу, когда в прихожей послышался шум. Выйдя проверить, увидела папу. Он обнял меня и пошел в спальню. Я ясно учуяла запах чужих духов. -Пап, что случилось? Вы с мамой поссорились, что ли? Я пошла вслед за ним и, когда зашла в спальню, увидела ответ на свой вопрос. Он собирал вещи. Они поссорились и очень серьезно. Я опешила, не зная, что мне делать. Это только сейчас до меня дошла вся безнадежность происходящего, а тогда я задала вопрос: -Почему? Глупый вопрос, когда и так понятно, что их отношения пришли к логическому заключению – тупику. Папа взглянул на меня. Так умеют смотреть только отцы на своих дочерей. Я больше не почувствую этого взгляда, потому что тогда прочла в нем: «Потому», И он ушел, плотно притворив за собою дверь. Все, у меня больше нет семьи. Вся жизнь идет под уклон. Неужели, такое возможно? Почему все это происходит со мной? Именно в такой момент? Нет, нет, это временно. Пройдет день или неделя, и они вновь будут вместе. Так я успокаивала себя, но сейчас уже понятно, что это навсегда. Выходит, что я зря устраивала голодовку – они все решили без меня. Ну да, младших никто никогда не спрашивает. Кому какое дело до них? Никакого. Мнение тех, кто больше всех страдает, никто не спрашивал. Как я устала от всего: от учебы, от родителей, от Риты, от того, что почти не вижу Духа. Чую, что это увлечение заходит слишком далеко – похоже, сотворила себе бога. И побороть его будет сложно. А надо бороться с этим идолопоклонничеством. Иначе погибну! Но как, когда? Сил нет даже на то, чтобы плакать. Внутри пустота, которую словами не передать…. 13 ноября 2004 года, суббота. Дома стало так пусто и одиноко. Не могу долго находиться в квартире одна. Мама устроилась на работу. Куда и кем, не знаю. Просто мне это не интересно так же, как и то, где сейчас обитает папа. Учеба не радует, с работы ушла. Да ну ее к черту, эту работу! Вчера с Катькой ходили в клубешник. Мне была нужна встряска, я ее и получила. Катька с кем-то там познакомилась, а я… просто танцевала, если это можно назвать танцем. Потом подралась с девчонкой, которую толкнула на танцполе. Просто захотелось кого-нибудь покалечить, почувствовать себя сильнее, вот и наехала. На этом танцы закончились, но домой заявилась под утро. Перекусила и заперлась в комнате, забив на мамино сонное, недовольное возмущение моим поведением. Поведение, как поведение. Ничем не отличается от поведения российского подростка, которому нечем заняться. Правда, башка гудит. В колледже спала. Проснулась, правда, на пару минут, когда к нам в класс зашел Дух. Он подошел к Тане и о чем-то непродолжительно беседовал с нем. А когда он исчез, я вновь впала в спячку. Зима на носу, все-таки! На одной из перемен со мной, все-таки, заговорила Рита (до этого мы с ней абсолютно не общались). -Нэт, что с тобой? -Ты о чем?- не поняла я. -Ты вся увяла… - начала она, но я ее прервала. - Ой, не надо этих красивых слов – они холодны. -У тебя проблемы? – не отступала она -Да нет! Просто родители разводятся, с лучшей подругой я в ссоре, и смелости мне не хватает, чтобы начать все с нуля! А так, все просто супер! Вон, вчера тусовались… Меня вдруг взбесило ее любопытство. Я ждала, в какой-то мере, надеялась, что Рита ответит мне тем же возмущенным криком, который заставит окружающих обратить внимание на меня, но нет. Она примирительно посмотрела мне в глаза, и мой гнев бесследно исчез. -Успокойся, у меня для тебя хорошие новости. -Я, что, выиграла исполнение целого желания в лотереи Бога? – хоть гнева не было, но остались недоверие и недовольство. -Нет, но у тебя есть шанс все начать сначала. -То есть? – я сразу оживилась, ведь понятно о чем идет речь. -После учебы я, Таня, Толик и его друзья идем в кафешку. Пошли с нами. Я с минуту молчала, обдумывая ответ. Конечно, шанс хороший. Но не покажусь ли я ему слишком навязчивой? В общем, я отказалась. Рита еще какое-то время возмущалась, пыталась уговорить, но к нам подошла Таня и успокоила ее. А на паре Ритка написала мне записку: «Тогда потом не ной, что жизнь – дерьмо, а люди – какашки! Сама будешь виновата». Я оставила это послание без ответа. Ну и ладно. Мне все равно… трудно будет смотреть ему в глаза, помня, что я натворила. Пусть он и не знает, что письма мои, мне будет трудно находиться рядом с ним, осознавая, какая пропасть пролегла между нами. Да, да! Именно пропасть. Я уже явственно чувствую, как подул холодный ветер, который обязательно нагонит грозовые тучи, а вслед за ними и шторм. Так зачем еще больше ухудшать мое, и так уже скверное, состояние души. Пусть он запомнит меня такой, какой я была тогда, 22 сентября 2004 года. После колледжа я не особо спешила домой. Здесь мне делать нечего. Я медленно шла до метро, и каждый шаг отдавался эхом внутри меня. А когда оказалась на своей станции, решила дома раньше семи не появляться и села на следующий поезд. Так доехала до «Техноложки», там сделала переход и, не зная сама, зачем, вышла на «Московской». Меня будто туда что-то тянуло, крепко схватив однажды и не отпуская до сих пор. Выйдя из метро, я оказалась в переходе, и сперва это меня смутило, но потом мои ноги уверено потопали вперед. Я шла, опустив глаза себе под ноги. Люди были мне противны. Все безлики и серы. И я тоже. Тоже являюсь частью этой массы. Так же, как и они, я с утра до вечера забиваю свою жизнь пустыми проблемами, ненужными вещами, бессмысленными словами и не замечаю этого, считая себя идеалом, способным к любви. И так день изо дня. Вся жизнь проходит в обманчивом тумане. Так, или примерно так, рассуждала я, пока не заметила, что стою в парке. Оглядываюсь по сторонам, и понять не могу, как дошла досюда. Все-таки, нельзя так ходить по городу, вслепую, не задумываясь, куда и зачем. Но особо себя не коря за невнимание, продолжила осмотр. Парк был красивый, и я стала кружить по нему. Посидела на скамейке. Тут ко мне подсел парень и стал ждать. Чего? Кого? Я ждала, что он завяжет со мной разговор, но он молчал. Мимо проходили минуты и люди вслед за ними. И вот, в такую очередную минуту прошла такая очередная девушка. Вдруг парень резко вскочил на ноги и побежал догонять только что прошедшую. Я поглядела ему вслед. Он остановил ее и протянул розу, стал что-то говорить. Сначала она пыталась уйти, но парень остановил ее. Он говорил, девушка слушала, и скоро они ушли вместе, оставив меня одну. Я огляделась по сторонам и, не найдя нового объекта для наблюдений, грустно вздохнула. Точно сказать не могу, чему именно предназначался этот вздох – тому, что я одна или тому, что мне нечего делать. Какое-то время сидела, ни о чем не думая, тупо уставившись себе под ноги. А потом начала мечтать. Первый раз за последние несколько лет. Вот я. Сижу в парке, пусть, летним днем на скамейке в красивом платье 19-го столетия. Почему 19-го? Не знаю, просто нравиться то изящество, но носить такие платья каждый день я бы не смогла. Кстати, вокруг все тоже в платьях и костюмах того же века. Солнышко, птички, зелень вокруг. Хорошо! Красота! Дальше – лучше. Ко мне подходит красивый молодой человек в дорогом костюме, хорошо сидящим на нем. -Девушка. Позволите ли вы мне присесть рядом с вами? -Если вы соблаговолите, - ответила я, не поднимая на него взгляда. Мы с ним знакомы, но сейчас в ссоре. Я на него очень зла и дала слово, что ни за что не посмотрю в его сторону, но мне очень хочется его увидеть. Он сел со мною рядом, и некоторое время мы сидели молча. Потом, поняв все без лишних слов, встали и пошли гулять по безлюдным тропинкам, болтая обо всем. Солнце слепило глаза, и я не могла разглядеть собеседника… А потом я очнулась и увидела, что стою на тропинке, но рядом никого нет. Я еще раз вздохнула и, перейдя дорогу, отправилась гулять по площади. Прошаталась минут десять, разглядывая устремленного вперед Ленина. И мне стало жаль его. Вот сейчас он, как и я, абсолютно один, и никого рядом. Он так рвется вперед, надеясь на лучшее, забыв прошлое, не зная будущего и не замечая настоящего, но так безгранично верящего в свое дело. Но ему хуже приходится, чем мне: его многие презирают, ненавидят, используют и упорно не хотят видеть, что он просто хотел как лучше, а получилось… как всегда. А меня никто не знает… Я бы, наверное, продолжала так раздумывать еще часа два, если бы ко мне не подошел парень и не предложил бы познакомиться. Я сначала затормозила, а потом послала его в мягкой форме. Но он упорно не хотел отставать. -Ну, давайте познакомимся. Меня зовут Валера, а Вас? -Что? – сделала я вид, что ничего из его слов не поняла, надеясь, что он посчитает меня дурой и исчезнет. Но не тут-то было. -Как Вас зовут? Можно узнать? – он сделал умилительное личико, вкрадчиво заглядывая мне в глаза. Меня так взбесил этот взгляд, что я грубо отмахнулась. -Меня не зовут, я сама прихожу! – и собралась уходить. Даже развернулась на 180 градусов, но уйти не смогла. К нам подходил Дух. -Валер, что застрял? – без приветствия начал он. Я стояла, прислонившись к пьедесталу Ленина, мысленно прося у него сил выдержать эту пытку, а внешне изображая ту нахалку из ванной. -Девушка не желает с мной знакомиться, - пожаловался Валера другу, - Толян, скажи, я, что, урод? Дух даже не посмотрел в его сторону, а принялся рассматривать меня. Через минуту напряженного труда глаз его лицо резко изменилось. Он встал ко мне в полный оборот и: -А я ведь знаю тебя. Ты – Наташа, танюхина подруга. -И что? Валера стоял и слушал, оживленно рассматривая меня. Мне это нравилось и, в тоже время, нет, ведь рядом стоял Дух. Я постаралась сделать лицо посуровее и обещать взглядом все муки ада, стоит только тронуть меня. Но, видимо, у меня ничего не получилось. Толик махнул рукой: -Пошли с нами, мы тут с девчонками сидим. Че ты будешь здесь одна делать? А на Валерку не обращай внимания, он – идиот… -Заметила, - буркнула я. -Пошли, - не обращая внимания на мое замечание, он толкнул Валерку вперед себя, и они пошли. Мне ничего другого не оставалось делать, как следовать за ними. Когда мы шли к переходу по тропинке, я обернулась и увидела девушку, одиноко стоящую на площади, и позади нее Ленина. Она кого-то ждала. Интересно, кого? Ждал и Ленин. А он на что надеется? Я тоже постоянно ждала и на что-то надеялась, как и они. В кафешке действительно сидели Таня, Рита, еще какая-то дура и двое парней, не считая Духа и Валеру. Нас друг другу представили (делал это Валера, а Дух уселся рядом с девчонкой и обнял ее; Рита притупила виновато взгляд). Парней звали Дима и Артем, а эту – Вика. Ну, у нее и причесон! Бе-е! Мы сели и начали ( а они – продолжили) отдыхать. Говорили о том о сем, но не о чем конкретном. Было так легко и просто, Валерка оказался занятным рассказчикам (зря Дух обозвал его идиотом, он сам – идиот), все смеялись и радовались жизни. Только меня задевало, что Дух все время уделял этой Вике, а еще я заметила, что Вика чем-то недовольна. Позже Валерка (он меня провожал) сказал, что эти двое вечно что-нибудь да не поделят. Я не стала себя загружать этим, а решила присмотреться к Валерке (еще в кафе), ибо он тоже выделял меня. Рита взглядом одобрила мои действия, а остальные, включая Валеру, и не знали, что сейчас за этим столом случилась ужасная трагедия. Вот такие пироги. 26 ноября 2004 года, пятница. Жизнь – интересная, сложная и непонятная штука. С одной стороны. А с другой – совсем проста и незамысловата, как все гениальное. Вот с друзьями у меня складываются великолепные отношения. Но какой ценой! Я больше времени провожу с ними, чем дома. Там я появляюсь, чтобы отметиться, привести себя в порядок, сделать уроки, поспать и снова исчезнуть. С отцом не вижусь, мать избегаю. Моя квартира, когда-то бывшая моею крепостью, сейчас кажется страшной камерой пыток и ничего более. Но и с друзьями мне не ладно. Я мечусь между двух огней: с одной стороны, Валера предложил мне встречаться, но я не могу ответить ему положительно, хотя до смерти хочу. Я боюсь предать, именно предать, Духа. Но в тоже время, мне хочется отомстить Духу за то, что он с Викой. Я ничего против Вики не имею, но он должен быть со мной. Она ему не пара. Я не знаю, какую клетку выбрать мне на этот раз. Не знаю, чем закончиться это противостояние меня и меня. Только вряд ли чего хорошего из этого выйдет. Если я буду с Валерой, то меня будут гложить упреки совести – ведь я обещала. Если я заставлю Духа бросить Вику и быть со мной, то сделаю больно, очень больно Вике. А она сильно любит Духа, сильнее меня. И совета спросить не у кого. Вокруг меня никого нет. Мать занята наложением жизни, отец пропал, Рите я не доверяю (от чего мне становить Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Шапка - Alone
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |