Жанр: Проза: Рассказ Прочтений: 0 Посещений: 2206 Дата публикации: 2.5.2007
- Вы что-то хотели сказать, Андрей,
- Ничего. Я просто зашел попрощаться.
- Уезжаете? Жаль.
- Ну… не совсем. Скорее, это вы уезжаете, Юлий Вениаминович…
- Простите, голубчик… Я вас решительно не понимаю. Я же никуда не еду.
- У вас неточные данные. Сережа, проводи.
Юлий Вениаминович хотел еще что-то сказать, но бесцеремонный Штырин резким движением завернул ему руки за спину, согнув старика пополам. Роговые очки Юлия Вениаминовича упали на пол и Андрей, шагнув вперед, наступил на них. Тихий хруст стекла словно эпитафия.
* * *
Андрей сел на заднее сидение. Юлия Вениаминовича Штырин пихнул туда же, а сам сел за руль.
- Поехали, - скомандовал Андрей, хотя это было лишнее. Штырин знал, что делать. Очень хороший работник. Второй год в конторе, а уже выбился в помощники инспектора по зачистке. То есть моего помощника, мысленно улыбнулся Андрей, глядя в широкую мускулистую спину Штырина.
Машина рванула с места.
- Сережа, ради бога, не гони – мы никуда не смешим, – предупредил Андрей и Штырин, кивнув, сбросил скорость.
Повернувшись к Юлию Вениаминовичу, отметил, как тот вжался в спинку сиденья. На Андрея он смотрел так, словно видел впервые. Причем видел не человека, а какое-то чудовище. Пожалуй, ты недалек от истины, с горечью подумал Андрей.
- Да не волнуйтесь вы, - бросил успокоительно. – Ничего с вами не случится. Побеседуете кое с кем и поедете домой. Чай пить.
Андрей снова улыбнулся. Что-то я слишком много лыблюсь, на меня это не похоже, одернул он себя.
- Андрюша… - прошептал Юлий Вениаминович, буравя Андрея взглядом, от которого в комнатах обои отклеиваются, - скажите мне, Андрюша, кто вы?
- На уж точно не тот, кем вы меня считали. Знаете, у Министерства просвещения есть отдел по работе с населением. Вот, состою в этом отделе. На должности старшего инспектора.
- О господи! – Юлий Вениаминович нырнул вниз, наверняка ударившись носом о колени. Он накрыл голову руками. Худое тело била дрожь.
- О боже! О боже! О боже!
Он повторял это вновь и вновь. С минуту Андрей наблюдал за ним, потом достал сигарету и прикурил от серебряной зажигалки.
- Вижу, вы о нас наслышаны… - протянул Андрей, рассматривая кончик сигареты.
Я думал, он крепче. Думал, такая новость ему по плечу. Ошибся. Хотя он мне в принципе никогда не нравился. Да, так будет труднее. Или нет? Признайся хоть себе – ты еще помнишь, что такое жалость? Помнишь?
Молчишь, конечно. Люди не любят отвечать на такие вопросы. Человек стирает из своей памяти все неприятное. Это инстинкт самосохранения. Просто ты им обделен при рождении: досадная оплошность матушки-природы и генетической службы. И ты будешь терзать себя до самой смерти. «Не согласен с самим собой» - хорошая строка в моем досье. А ведь оно, досье, наверное сейчас лежит перед кем-нибудь в черном костюме, таком же как у меня. Хотя нет, у того, другого, костюм подороже, должен быть дороже, и идеальный пробор, как у меня, как у меня…
Андрей затянулся сигаретой и левой рукой взъерошил волосы на затылке. Заметил глаза Штырина в зеркале над лобовым стеклом. Штырин смотрел обеспокоено.
- Голова болит, - пояснил Андрей и, опустив стекло, выбросил окурок.
- Ага, - откликнулся Штырин, сосредоточившись на дороге.
Слишком хороший работник.
Юлий Вениаминович затих. Андрей не заметил, когда это произошло. Ну, замолк – и ладно. А то как радио – бла, бла, бла.
Достав следующую сигарету, Андрей приготовился нырнуть в мутный колодец своих мыслей – и прозевал момент, когда Юлий Вениаминович поднял голову.
Собачьим рывком он достиг Штырина и буквально влился в проем между спинками передних сидений. Секунду спустя тощий старик держал Штырина за горло, да так, что тот посинел, выпучив глаза и хлопая ртом как рыба. Машину несло.
От неожиданности тело закаменело. Пальцы судорожно сцепились, ломая сигарету. А Юлий Вениаминович, сжимая шею Штырина, притянул его поближе и впился зубами в ухо. Горячая капля попала Андрею в глаз, вырвав из оцепенения.
Правой он схватил Юлия Вениаминовича за волосы, а левой – резко ударил по кадыку. Старик обмяк, закашлялся, и Андрей за шиворот оттащил его от Штырина. Аварии избежали чудом.
- Сережа, ты как? – спросил, отдышавшись
- Жить буду, - мрачно пошутил Штырин, одной рукой зажимая ухо.
- Сверни к обочине. Надо остановить кровь.
Штырин затормозил. Андрей глянул на Юлия Вениаминовича и, подумав, завел ему руки за спину, зафиксировал наручниками. Потом выбрался из салона.
Штырин уже открывал багажник, тихо ругаясь. Уху не хватало мочки. Кровь заливала рукав пиджака. Воротник рубашки тоже покраснел.
Штырин проследил за взглядом Андрея.
- Совсем новая рубашка, - пожаловался он, - два дня назад купил. Теперь можно выбрасывать.
Он сплюнул. Порывшись в багажнике, Андрей нашел аптечку и, приложив к ране кусок ваты, замотал ухо пластырем. Штырин стоял молча, не шевелясь.
Он мне доверяет, подумал Андрей. А ведь я даже не продезинфицировал рану. А он доверяем. Зачем дезинфекция, если жить ему осталось несколько часов? Чему тебя учили, Сережа? Не доверяй никому. Ты же не был двоечником – и вдруг такой прокол.
Закончив с раненым, Андрей прислонился к багажнику и закурил. Штырин устроился рядом, достал из кармана пачку и долго пытался содрать с нее защитную пленку. Наконей ему это удалось и, облегченно вздохнув, Штырин сунул добытую сигарету в зубы. И принялся искать зажигалку.
По мере продвижения поисков лицо Штырина вытягивалось все больше. Оно уже отдаленно напоминало формой мяч для американского футбола. Зажигалка упорно не находилась.
Упредив просьбу, Андрей молча дал Штырину прикурить от огонька своей серебряной зажигалки.
- Ух ты! – восхищенно цокнул языком Штырин. – Где взяли-то, Андрей Петрович?
- Жена подарила, - нехотя буркнул Андрей, пряча зажигалку в карман. Со Штыриным он работал всего месяц, и разговоров на личные темы у них еще не было. Они общались мало, исключительно о своем, профессиональном. Андрея это устраивало. Особенно сейчас.
- Он вас, наверное, очень любит, раз такие презенты дарит, - преданно заглянул в глаза.
Андрей поморщился как от боли и поднял воротник пальто. Начинался дождик.
- Она умерла.
Штырин начал сбивчиво извиняться, Андрей его успокоил, похлопав по плечу.
Докуривали молча под крепнущим осенним дождем.
* * *
До пропускного пункта осталось совсем немного. Юлий Вениаминович сполз с сиденья Андрею под ноги и блестел оттуда глазами. Андрею вспомнилось, как он, десятилетний, пошел с отцом на охоту. Долго шли по лесу. Птицы пели, ружье натирало плечо. Вдруг отец остановился.
- Смотри, - прошептал он полуобернувшись и указывая рукой куда-то вправо, - только тихо.
Андрей медленно, с замирающим сердцем повернул голову и увидел лося. Большого, с коричневой, как какао, шерстью. Величественного принца дикого леса.
- Стреляй, - прошептал отец.
Руки сняли ружье с плеча, взвели курки. Плотно прижатый приклад не давал стволу «гулять». Один глаз прищурился, а второй уже нащупал лося в прорези целика. Это была игра.
Палец надавил на крючок – лось пошатнулся и упал. Радостно взвизгнув, Андрей побежал посмотреть.
…Лось лежал на боку. Андрей готов был поклясться: лось плакал. Из черных космических глаз текли слезы. А вместо груди у него было кровавое месиво.
Подошедший отец положил руку ему на плечо.
- Ему больно. – Сказал он. – Добей его, сынок. Мы не сможем ему помочь, - добавил он, посмотрев Андрею в глаза. – К тому же, мы ведь пришли именно для этого, а?
И отец невесело улыбнулся.
Андрей переводил взгляд с лося на отца и обратно. Андрей готов был расплакаться, но что-то ему подсказывало – не поможет. Ты сделал то, что сделал. Хотя бы избавь животное от страданий. Будь мужчиной. Если чье-то, пусть секундное, но счастье зависит от тебя, то сделай все, что в твоих возможностях.
Срез ствола уперся в висок – лось благодарно закрыл глаза – и Андрей спустил курок.
* * *
- Кто?!
Уже стемнело. Андрей недаром выбрал самый дальний кордон: все было рассчитано по часам. За этой преградой, последней преградой, только лес. Лес, который он знал. Все-таки есть шанс.
Солдат щурился и светил фонарем. Его напарник стоял поодаль, в темноте, с автоматом наготове. Инструкция. Впрочем, тот, с фонарем, широко зевал. Ясненько: спал на посту. Второй, надо полагать, не лучше. Два придурка. Если бы не компьютер, любой мог бы спокойно выйти из города мимо этих горе-вояк, подумал Андрей, разминая в пальцах неизвестно какую по счету за этот долгий день сигарету.
- Корин Андрей, отдел по зачистке, - развернул удостоверение.
Солдат долго протирал носом страницы документа.
- А это? – ткнул пальцем в Штырина.
- Шофер.
- Цель поездки? – подал голос второй. Видно, вспомнил устав.
- Утилизация объекта.
Солдат наклонился и посветил на Юлия Вениаминовича. Тот молчал и смотрел затравлено.
- Ну, если компьютер пропустит, - шмыгнул носом солдат, подавая знак напарнику. Оба ушли в дежурку. Досыпать, наверное.
Штырин высветил фарами металлическую коробку размером с гараж, открытую с одной стороны, и въехал туда. Коробка тут же захлопнулась, и стало темно. И как-то даже неуютно.
Темнота наполнилась жужжанием и мерцанием синих лампочек. Длилось это секунд тридцать от силы. Наконец открылась новая дверь, выпустив их на свободу по ту сторону коробки.
- Идентификация завершена, - подражая мертвым голосам роботов, пробасил Штырин.
- А если бы мы не прошли идентификацию? – заговорил вдруг Юлий Вениаминович. – Что тогда было бы?
- Тогда температура моментально бы подскочила, да так, что мы превратились бы в лужицу из металла, а еще через секунду эта лужица превратилась бы в пар. А компьютер ожидал бы следующего посетителя.
Закончив пояснения, Андрей закурил. Юлий Вениаминович робко кашлянул.
- А мне можно?
- Пожалуйста. – Андрей сунул ему в зубы сигарету. – Только наручники я снимать не буду.
- Я понимаю.
То ли смирился с неминуемым, то ли что-то задумал. Скорее второе.
А может, просто не верит. Никто не верит, когда ему говорят: ты скоро умрешь. Такое нельзя воспринимать серьезно. Иначе мозг взорвется. Лишь в последний миг, под дулом пистолета верят. А мозг уже искрит. Уже неважно. Еще недолго. Улыбнись – бац, и готово. И наследники потом шепнут на ухо, что ты просто создан для этого гроба из черного дерева. Ты в нем аристократ. Король Лир.
Машина углублялась в лес.
Близится момент. У меня есть около четырех часов. Потом компьютер поднимет тревогу. Если в течение четырех часов агент не вернулся в город – значит, что-то случилось. Будет организована поисковая группа.
Но за мной пошлют не спасателей, а убийц. Меня ликвидируют. Жаль. Я был таким ценным кадром…
Машина завязла. Штырин все жал и жал на педаль газа.
- Не трать зря бензин. - Андрей выбрался из салона, за шиворот вытащив Юлия Вениаминовича. Штырин тоже вышел, стал сбоку. Он такое видел уже не раз и знал, что будет.
Андрей достал из кармана «ЗИГ-зауэр» и передернул затвор.
- Я думаю, обойдемся без зачитывания приговора, - заявил Андрей, целясь в стоящего на коленях Юлия Вениаминовича.
Вдруг старик дернулся, упав лицом в землю, и, дотянувшись до туфлей Андрея, принялся их целовать. Штырин смутился и хотел было подойти и поднять старика.
В этот момент Андрей дернул рукой и горячая девятимиллиметровая пулька с влажным чмоком вошла Штырину в лоб. Он упал словно цирковой медведь, протанцевавший безостановочно весь день. В какой-то степени Андрей почувствовал себя дрессировщиком. Радости ему это не добавило. А Юлий Вениаминович, казалось, ничего и не заметил, и продолжал вылизывать чужую обувь, захлебываясь рыданиями. Надо полагать, нового отверстия в своей голове он тоже не заметил.
* * *
Бежать было трудно – под ногами хлюпала какая-то чересчур болотистая местность. Андрей изгваздал брюки и где-то потерял туфлю. В уцелевшей туфле хлюпало. Правда, насморк уже не пугал.
Пальто он оставил в машине. Мешало бежать.
Глянул на своей наручный хронометр – и не поверил себе: восемь часов бега по вымершему лесу. Дважды Андрею слышался собачий лай. Может, игра воображения.
Андрей не строил иллюзий, но надежда все-таки была…
Правой рукой он держал «ЗИГ-зауэр», а в намертво сжатом кулаке левой покоилась серебряная зажигалка.
Ваше мнение: