Леночка Кошкина - Мама, прости меня...

Жанр: Проза: Рассказ

*   *   *

- Наконец-то ты приехал! Не мог, что ль, за пять лет хотя бы позвонить матери? - с упрёком, но всё же так ласково сказала мне Мария Семёновна, моя мать.

- Я не мог: Не знаю: В общем, так получилось, - как-то рассеянно пробормотал я, проходя в дом.

Мария Семёновна - мы её называли почему-то именно так - ставила на стол домашний, только что выпеченный хлеб, и я начинал потихоньку забывать о городе, семье, детях, друзьях: Впрочем, здесь всегда так.

Бедная моя старушка! Она ещё даже не догадывается, зачем я здесь. Ей приятно думать, что я приехал просто её навестить, что я соскучился. Что ж, пусть думает так.

Когда-то давно Мария Семёновна была учительницей младших классов в местной школе. И, конечно же, дети её любили. Почему <конечно же>? Потому, что она добрая и доверчивая. Совсем как ребёнок. Ещё не испорченный взрослыми мыслями, проблемами, даже несколько наивный ребёнок. Она до сих пор такая. Помню, лет десять назад, когда я приехал к ней на День Рождения, её воспитанники закатили ей такой пир, что мне даже как-то стыдно стало. Мне вообще всю жизнь стыдно! Я почему-то всё делаю не так, как хотелось бы. Вот и сейчас. Я знаю, что то, что я делаю - неправильно, и мне потом за это будет стыдно, но я ничего не могу с собой поделать.

- Ты о чём задумался? - спросила мать. Посмотрев на меня с такой пытливостью, что меня пронизала дрожь. - У тебя всё в порядке?

- Да, всё нормально, - сказал я и попытался выдавить из себя улыбку.

Откровенно говоря, у меня это не получилось. Лишь кривая усмешка гадюкой проползла по моим губам, и мне снова стало стыдно. <Хотя бы мать не нагружал своими проблемами>, - пронеслась в моей голове мысль, и я решил отложить наш разговор хотя бы на несколько дней.

- Я просто жутко устал. Ну, ты понимаешь, дорога и всё такое: - Я попытался отвертеться и, похоже, моя попытка увенчалась успехом. Да, она слишком рада меня видеть: Вот сейчас, например, она ласково меня упрекнёт и назовёт эгоистом. Она нас никогда не ругала. Даже голос не повышала. Помню, как-то брат мой, Егорка, разбил бабушкин глиняный кувшин, так мать, собирая осколки, сказала только: <Может, к счастью:>. Через месяц умер наш отец: Я, наверное, снова помрачнел.

- Эгоист, вот кто ты такой, - вновь прервала ход моих мыслей Мария Семёновна.

Боже, как я соскучился за этим запахом! Гремучая смесь всех запахов моей жизни несравнима с этим одним, но таким родным, таким долгожданным. Конечно же, она вновь скажет, что на сене спать опасно и вновь согласится отпустить меня именно туда. Как долго я ждал этой минуты! Это ощущение сена под собой не заменит никакая кровать. А разве сравнится стандартный оштукатуренный потолок максимум в четыре метра высотой с теми недосягаемыми звёздами на небе? Когда мы с Егоркой забирались на стог сена, - просто, чтоб посмотреть на звёзды, - нам всегда казалось, что мы самые счастливые люди на земле. Впрочем, лет до десяти так и было. Потом начались разные проблемы:хотя нет, не хочу я об этом думать. Слишком хорошо мне сейчас, чтобы думать о проблемах.

Приятно было с утра сквозь сон услышать, как дерёт горло, распинаясь, петух. Знаете ли, поотвык я уже от петухов - на будильники перешёл.

Я сполз со стога и, закинув за плечо рубашку, побрёл к колодцу. Я уже практически забыл, какая в нём холодная вода. Сквозь плеск воды я услышал торопливые шаги Марии Семёновны. Оглянувшись, я увидел её с двумя вёдрами.

- Доброе утро, Юрочка. Пока я не забыла, набери, пожалуйста, водички,- сказала она, протягивая вёдра. - Принесёшь в дом - будем завтракать.

Я привычными движениями набрал оба ведра и, стряхивая с травы утреннюю росу босыми ногами, направился к дому.

Когда я перешагнул порог, мать уже накрывала на стол. Снова пахнуло свежевыпеченным хлебом, снова какой-то необъяснимый прилив нежности заполнил все мои мысли; все мои чувства необъяснимо обострились, и только сейчас я заметил, как она постарела. И мне снова стало стыдно. Может, я действительно эгоист? И как я могу так поступать с матерью?

- Когда к тебе Егор в последний раз приезжал? - спросил я, садясь за стол.

- Да вот уж скоро год будет. Зато звонит.

- Ну и как у него? - Конечно же, я знал, как у него. Знал, что всё отвратительно.

- Ничего, живой, слава Богу, - сказала она со вздохом.

И вдруг я понял, что момент наступил. Или сейчас, или никогда.

- Слушай, Мария Семёновна, ты не хочешь в город?

Её глаза загорелись, я знал, что она хочет в город. Увидеть Егорку, мою семью: Вот только не поедет. Хозяйство и всё такое: Но, по-моему, стоит попытаться.

- В смысле, насовсем, - пояснил я и испугался своих слов. За считанные секунды она помрачнела так, будто произошло нечто катастрофическое. И, тем не менее, она абсолютно спокойно спросила:

- Зачем это тебе?

- Понимаешь, ты слишком далеко, а мы так скучаем: И вообще, так спокойнее будет. Мало ли чего? - сказал я, посмотрев на неё.

Она стояла, опершись на подоконник. Какая она красивая! Эти руки, которые не знали отдыха, эти весёлые глаза, которые столько помнят, эти волосы, когда-то такие яркие! Да, я помню её именно такой. Я помню её первые морщины, её первые седые волосинки. Всё когда-нибудь происходит в первый раз.

- Поживём - увидим, - сказала она, поставив на стол ещё что-то съестное.

Дни летели с такой быстротой, что я только сейчас заметил, что подходит к концу мой отпуск, а я так ничего и не решил.

- Так что, поедешь со мной в город? - спросил я, когда зашёл в дом.

- Поеду. А почему бы и нет? - сказала она с какой-то неестественной беззаботностью.

И мы начали собираться. Я ремонтировал замок, а мать собирала свои нехитрые вещички в старенький чемодан. Наконец всё сделано, и мы можем ехать.

- Стоп, - остановилась мать у порога и, пошарив в ящиках, взяла оттуда фотографию отца, - Теперь можем идти.

Почти всю дорогу мы ехали молча. Каждый из нас думал о своём. Она - о том, ничего ли мы не забыли. Я - о семье, работе, почему-то о Егорке и об отце. За окном проносились деревья, облака. Они тоже прощались со своим прошлым. Они тоже становились взрослее. Всё когда-нибудь происходит в первый раз.

- Ну, вот мы и дома, - сказал я, переступая через порог.

Мария Семёновна с какой-то ребяческой пытливостью осматривала мою квартиру: Ну, оно и понятно, я ведь совсем недавно сделал евроремонт. Вот смеху-то было, когда Мария Семёновна воевала с микроволновкой!

Она играла с детьми, и у неё так горели глаза, когда она видела в них сходство со мной или Егоркой.

Однажды за чашкой вечернего чая я спросил у неё, останется ли она в городе навсегда. И мне снова стало стыдно. Она посмотрела на меня с такой невыразимой словами грустью, что мне захотелось исчезнуть.

- Скажи честно, ты хочешь продать тот дом? - спросила она, и тут я разрыдался.

Я почувствовал себя такой сволочью, что волосы на голове встали дыбом. Рассказ о моих проблемах перемежался всхлипываниями и восклицаниями типа <Какой я идиот!>. В ответ на всё это она лишь вздохнула и сказала:

- Тебе решать. Вмешиваться я не буду.

Она встала, помыла посуду и ушла спать. В ту ночь она так и не заснула.

Наутро глаза у неё распухли от слёз, поднялась температура, и, не прошло и недели, как она умерла. Она умерла тихо, оставив только записку, написанную хорошо знакомым чётким учительским почерком:

<Всё, Юрочка, дальше пойдёшь без меня. А дом, если нужно, продай, лишь бы всё было хорошо. Сохрани, пожалуйста, фотографию отца. Я знаю, что меня ты и так будешь помнить. Помни меня счастливой:>

Сейчас, в который раз перечитывая эту записку, я понимаю, что нельзя было везти её в город, что нельзя было давать ей задохнуться в этих каменных джунглях.

Мама, прости меня!

Обсудить на форуме

2005-01-27 19:50:36 Серый Волк
Отличный стиль и композиция. Мне очень понравилось. Желаю творческих успехов!

---

Комментарий:
Ваше имя/ник:
E-mail:
Введите число на картинке:

Украинская Баннерная Сеть