Жанр: Проза: Рассказ Прочтений: 0 Посещений: 2001 Дата публикации: 19.8.2007
Провинциальная готика
Вобщем, они туда зашли вчетвером. Там музыка играет, значит, полумрак. Людей полно. Ходят женщины пьяненькие, весёлые, и само пространство какое-то тягучее, липкое. Веселье цепляется за кончики пальцев и тянется сзади, как грязная фата. Они нашли свободный столик у окна, и расселись в предвкушении прекрасного вечера. Работало несколько официанток, но одна из них подошла к ним только спустя несколько минут – все они были заняты обслуживанием других столиков. Предложенное меню было тут же отвергнуто. Коньяк, бутылку, и лимон нарежьте, пожалуйста, с сахаром. Что-то ещё? Пока нет. Всё шло, как и должно было идти, по их мнению. И официантка ушла с принятым заказом к высокой, дубовой барной стойке танцующей походкой молодой, здоровой тёлки, желающей перепихнуться, но по какому-то невообразимо глупому стечению обстоятельств, вынужденной заниматься вот этим дурацким разносом заказов, меню и счетов, вместо того, чтобы отдаться в лапы яростного и жаркого перепихона. Короче, праздник лез у всех через поры, забитые грязью, жиром и скукой провинциального города средних размеров. Запах необузданного, яростного, праздничного действа проникал в клетки, возвращая былую славу умирающим и насыщая молодые сволочизмом, желанием разрушить существующее, и создать несуществующее. Мускусом плевались эти блестящие фемины на всех героических и не очень животных, поднося бокалы с пивом к сладко накрашенным, широко улыбающимся ртам. Они пили и смотрели своими полными подъёбывающей радости глазами на всё, что было достойно этих почти королевских взглядов. В этот вечер всё было достойно взглядов этих очаровательно травмированных полупринцесс. Кулисы остались за окном, сереющие и наэлектризованные. Авансцена была здесь, внутри. Театр оправился от сырой погоды и улыбался в преддверии любви, той, что сделает всё и даже больше, только оближи её, попробуй слизать с её кожи грязь, пот, и купи ещё одно пиво. И попроси, чтобы официантка заменила пепельницу. Люби их сегодня, потому что завтра ты будешь в хлам и просто не сможешь уловить это элегантное движение любви, дозволяющее тебе делать всё. Только полижи мне потом ноги – скажет она. И ты спросишь – с какой ноги начать, глядя на великолепный красный педикюр. Только вот, девушка! Подойдите, пожалуйста! Да? Замените, пожалуйста, пепельницу. Сейчас.
Спасибо. Приятный факт – всё, что ты сделаешь, она оценит По-достоинству. Даже если бы ещё в позавчерашней сырости ты, встретив её на улице, решил, что она ничтожество. Даже атрофированные души наполняются в это время какой-то особой, свойственной лишь дегенератам, чувственностью. Глубина и шик их одномерных сущностей, скрывающие на время тупость, иногда умиляют. И прелестные пальчики ног принадлежат действительно полупринцессам, а не ничтожествам. Феи пьяного угара, слуги приближающейся любви, грязной и мистической. Ничтожества не чувствуют этого праздника. Даже если они случайно попадают в этот театр, они не понимают происходящего и ведут себя глупо, и до смеху раздражённо, осознавая, что они в этом театре находятся на сцене, словно в фильме Бунюэля.
Бутылка коньяка была предсказуема и закончилась быстро. Она всегда заканчивается быстро, даже, когда ты один. И это, кстати, прекрасно. По крайней мере, в преддверии праздника, ведь долго тянущаяся бутылка – знак нехороший. Можно упустить главное, а главное упускать нельзя. Прекрасное время, когда за какие-то двадцать минут было положено начало чему-то великому, и даже это самое начало ещё не окончено. Всё ещё находится в стадии подготовки, и сигареты, как никогда, многозначительны. Чтобы подчеркнуть насколько всё ещё впереди, все четверо заказали по бокалу тёмного пива. Улыбчивая официантка пребывала в прекрасном расположении духа. Она смеялась и шутила. Резво и грациозно маневрируя между столиками с шумными посетителями, она принесла четыре бокала. Что-нибудь ещё? Да, девушка, положите, пожалуйста, одну бутылку водки, 0,75, в морозилку, чтобы она была готова к употреблению к тому моменту, как мы покончим с пивом. Будет сделано! – с улыбкой на лице она неумело отдаёт честь, приставив правую руку к виску, и удаляется к барной стойке, думая о том, что неплохо было бы сегодня вечером отдать честь несколько иным способом, можно даже кому-то из этих четверых. Почему нет?
Другими словами, что-то должно было произойти. Что-то надвигалось. Чересчур весело бывает перед трагедией, или же перед лучшей в мире жизнью, но провинциальный городок средних размеров с мутантами и выродками редко располагает к чему-то великому, например, к лучшей в мире жизни. Итак, с пивом было покончено. Стремительно и сладко. Вот что внутри у каждого, кто живёт в предвкушении любви, но сам того не осознаёт, а лишь чует какую-то приятную перемену, что ждёт его впереди. Ту самую перемену, которая скажет что-то вроде - здравствуй, я хочу сделать тебя счастливым, я твоя. Будто бы все амуры сосредоточены в холёных столицах и горя там не ведают?! Не верьте никому и ничему кроме любви, ведь настоящая любовь не лжёт, а потом... А потом появилась водка, вариация любви. Закуски - это самопожертвование. Неужели ты не чувствуешь, что абсолютно всё в этом мире существует лишь для того, чтобы тебе было хорошо?! Они жертвуют собой, чтобы ты улыбался и ждал. Ждал, когда случится то, ради чего ты здесь, а не где-то ещё, чёрт возьми, именно там бы тебе меньше всего хотелось быть! Ну и не надо! Спроси у любого, и любой ответит.
Откройте дверь! Пришла любовь! Это не бывает сразу для всех. Старьё тусклое и глупый млад, средний-отмороженый-возраст и ухоженные, масленые, вне временные девы чувствуют Её по-разному и уж точно не одновременно. Но чувствуют все. Без единого исключения. Нужно быть рафинированным быдлом, чтобы не чувствовать этого...
* * *
На утро кабак был полон трупов. Все до единого умерли. Жуткая картина.
* * *
Вскрытия показали, что это было отравление. Массовое отравление. Водка была палёной. Вот такая вот провинциальная готика.
Ваше мнение: