Передо мной человек, которого я люблю. Он абсолютно реален. Так же как и я ты. И, казалось бы, реальна и моя любовь к нему. Но в чем же могу я ее выразить.

Самое простое - сказать что-то приятное. Самое простое:. Тут как всегда есть несколько вариантов.

 Первый, ты говоришь не то, что хочешь сказать, потому что хочешь сказать не то, что чувствуешь. Внутри тебя буфер, такая себе мясорубка страстей и страхов, через которую все одно придется пройти всему искреннему, что ты хотел подарить любимому. А, увы, эта искренняя любовь с кусочками фарша и непережеванной порцией, почти свежего, вчерашнего мира не всегда может быть принята такой, какой ты ее зачинал. Ей надо будет все одно преодолеть пространство между вами в этом мире. Который увы тоже не влагалище девственницы.

            Затем снова внешняя оболочка, буфер страстей, и только затем твоя любовь доходит до человека, которому предназначалась.

            - Я тебя люблю, - а там внутри раздается <люблю>.

            - Я тебя люблю, - а внутри только <ты же уже знаешь это>.

            - Я тебя люблю, - а там только <:>.

            - Прости! Что ты только что говорил? Я задумалась.

            - Я: не помню. Кажется:. А, хотел узнать - ты есть еще не хочешь?

            - А-а-а. Нет еще. Попозже. Я хотела кому-то позвонить и передать кое-что. Кажется что-то важное. Не помню!

            А что еще? Какой вариант <два>? Он же точно есть, если есть вариант <один>.

            Можно просто развернуться и уйти.

            - Прости! Я не в настроении. Пойду, приготовлю чего-нибудь поесть.

            - Окей, я поняла.

            - Только не начинай.

            - Не буду. Не доставлю тебе этого удовольствия.

А можно просто обнять. Обнять без слов и без мыслей. И когда почувствуешь тепло с той стороны, вдруг покажется, что если никогда не разжимать руки, то вы никогда не расстанетесь. Что можно уберечься от всего плохого, что может произойти и разлучить вас. Что любовь может длиться вечно.

- Ты знаешь, я тебя сейчас обнимаю, и такие странные мысли вдруг приходят.

- Какие? Что мы можем вот так стоять вечно и никогда не разлучаться?

- Нет. То есть и это тоже. Но еще есть другое. Это как будто, как будто обнимать хвост кометы.

- Это как?

- Чем больше я хочу показать тебе, что я тебя люблю, тем сильнее мне вдруг хочется тебя обнять и держать так вечно. Но чем дальше я тебя вот так обнимаю, тем страшнее мне становится от мысли, что мне никак не удастся тебя удержать.

- Это бывает:

- А иногда мне даже кажется, что чем сильнее я тебя стараюсь удержать, тем больше ты этому противишься.

- Мне вот отчего-то вспомнилось. Не знаю. Может оно и не про это <благими намерениями вымощена дорога в ад>. И чем глубже лезешь в эти слова, тем становится все интересней: и страшнее.  А мой инструктор по вождению однажды сказал все намного проще. Он сказал: <своих ни лечить, ни учить нельзя>. Может тебе не нужно стараться меня удерживать и трястись за каждый мой волосок. Может нужно отпустить меня и просто любить. И я буду приходить, когда буду чувствовать твою любовь.

- Странно. Я как бы согласен с этим, но мне все равно хочется обнять тебя еще крепче, хотя я понимаю, что тогда могу сделать тебе больно.

- Да, да, знаю: помолчи: послушай: это мое сердце. Оно дарит половину ударов мне, а половину тебе. Слышишь? Один раз оно бьется о твою грудь, а затем раз где-то внутри меня. Слышишь?

- А там внизу, между нами, может биться еще одно маленькое сердце.

- Иди ко мне:

Однажды, когда я был совсем маленьким, со мной приключилась эта история. Я тогда не жил еще на земле. Ни на ней, ни на небе, что вечно переглядывает через облака и подсматривает за землей. Я даже не жил между ними. Я жил в космосе. Помните, в школьных учебниках рисуют такие картинки. Звезды и звездная пыль закручиваются улиткой вокруг пупка вселенной. Там еще было написано, что наш этот мир так создавался. Потом кажется взрыв, бактерии, динозавры и человек изобрел пылесос. Так вот это очень похоже на то место, где я тогда жил.

И в этом месте я развлекался, как и все другие маленькие дети, придумывая себе занятия космической важности. Например, добежать до своей желтой пластмассовой сабли, которая улетела (и ничего, что это я ее туда бросил), раньше, чем некто вселенского масштаба плохой, нагоняющий меня (и ничего что это я его только что придумал), схватить ее и дать отпор негодяю. Ведь он украл у меня мой красный тапочек (и ничего что он сам слетел, пока я бежал за саблей).

Однажды, прямо возле того места, где я в тот самый момент спасал прекрасную даму, а с ней и две трети галактики, пролетела комета. Небольшая, обычная комета, такая же, как все остальные, что все это время пролетали мимо, иногда сбивая на землю спелую шелковицу. Моему восторгу не было предела. Вот это штуковина. Такая сверкающая, огненная, и ее все время догоняли языки пламени. Определенно, это самая нужная, после сабли, мне вещь!

И, забыв про галактику, я помчался за ней. Но поймать ее не смог. Во-первых, сколько я ни старался, она была настолько круглая и горячая, что всегда выскальзывала из рук. А во-вторых, у меня вечно слетал тапочек, приходилось возвращаться за ним, и я отставал. И, наконец, меня предали мои штаны, а точнее резинка на них. В таком виде продолжать погоню я не мог и вернулся домой.

На следующий день я нашел на кухне  большую стеклянную банку из-под варенья, как раз такую, чтобы помещалась  небольшая комета, и отправился на поиски.

То слишком большая, то слишком быстрая, то далеко бежать. Кометы в этот день определенно были хуже. Но кто ищет, тот всегда найдет. И я нашел одну, как раз по размеру банки. Красивая, переливающаяся разными цветами на солнце. Охота началась.

Спустя полтора часа моя банка была полна хвостов от комет, и ни одной кометы. Оказалось, что каждый раз, когда она была рядом и почти поймана, в банке обнаруживалась только лишь переливающаяся на солнце неосязаемая пыль. Чем резче я размахивал, тем быстрее этот светящийся клубок ускользал. Он реагировал на каждое полудвижение. Словно дразнил, повторяя все мои. Я был в бешенстве, но я был повержен и лишь махнул в сердцах рукой. Комета повторила мое движение. Я поднял руку и сделал мах ею в противоположную сторону. Комета последовала мановению и приблизилась ко мне. Я повел руку обратно, и она опять прыгнула прочь. В тот момент я что-то понял, но не понял точно что.

Больше я никогда не пытался ловить кометы. Зато у меня появилось еще одна игра. Я играл, бегал рядом с пролетающими кометами, и дирижировал ими, и они подчинялись. Со временем я даже научился заставлять их описывать сердечки и улитки в полете. Поверьте, это не сложно, надо только чуточку практики. А банку я закрыл и отставил стоять на полке. На ней до сих пор написано <хвосты от комет>.

Это в том мире, помните, я вам рассказывал: