|
    Прочтений: 0 Посещений: 2161 Дата публикации: 24.11.2007 Змеиное семейное гнёздышко, именуемое «Цитаделью» - самое дорогое, что есть у Могилиных. Они без ума от её рвов с крокодилами, кладбища, лабиринтов, темниц и сокровищниц. Это их особенный, непонятный и для нормальных людей мир. Мир, где друг за друга Могилины и умрут, и убьют, и покалечат, и всё это - буквально Что-то будет, если в царство вечного сумрака вторгнется подлюга Родин Слизьядов, цель которого – заполучить материальные богатства Могилиных – должна быть достигнута любой ценой. ГЛАВА 1. УТРО В «ЦИТАДЕЛИ». Дожди лили, не переставая. Люди скрывались под зонтиками, но большинство старалось отсидеться дома и без надобности не вылезать из натопленных квартир. Все летние посадки были прибиты к земле, грунт с клумб валялся на асфальте в виде мерзко-коричневого месива. Машины – грязные, мокрые, медленно катились по скользким дорогам, ни на минуту не выключая работающие «дворники». Вдалеке от сумасшедшего города, в некой полузаброшенной местности, среди лесов, полей и множества болот, из огромного особнячка на холме вышел низенький человек с поседевшими волосами. Он был одет в старенький костюм серо-чёрного цвета, в руках у него поблёскивала зажигалка – позолоченный коробок с необычной гравировкой. Он прошёл мимо могильных плит, мимо каменной скамейки с ажурной спинкой, миновал беседку и вышел прямо к главному входу. Человек крякнул, с усилием нажал на заржавевший рычаг. Послышался скрип, лязг. Началось какое-то движение. Человек медленно развернулся и отошёл на пять шагов назад. С грохотом на землю упал откидной мост. Послышалось злобное рычание. Аллигаторы во рве разинули пасти и застучали хвостами по воде, требуя сытного завтрака. - Сегодня у меня для вас что-то особенное, - пообещал дворецкий и, осматривая окрестности и попутно составляя примерный план работ на сегодня, не спеша, прошествовал к стоящей неподалёку пушке, сделанной во времена средневековья. Пушка эта многое успела повидать. Возможно, ею даже пользовались при захвате какого-нибудь феодального замка. Около пушки лежала гора крупных пушечных ядер. Дворецкий достал из кармана календарь, в котором было множество ручных пометок и подписей. - Обычный день. Ядра оставим для праздника. Он поджёг фитиль, пушка стрельнула. Оглушительный грохот раздался в следующую секунду. Стены замка дрогнули. «Цитадель» ожила. Звуковые волны распространились мгновенно и долетели до дома ближайшего соседа, товарища Захарова. - Чёрт побери, Могилины! – отозвался добродушный соседушка. Небольшая чёрная кошка Клеопатра мягко ступала по каменным плитам крылечка. Обычно она повсюду сопровождала Павора, пока он занимался утренними делами. Но сегодня она побоялась выйти из-за проливного дождя, который не кончался уже неделю. Павор приоткрыл дверь, и кошка нырнула внутрь особняка, носившего название «Цитадель». Этот особняк был построен много-много веков назад. Раньше здесь жили то ли графы, то ли лорды, то ли ещё кто-то. Поэтому в новогоднюю ночь здесь можно было заметить выплывающих из стен призраков. Жители особняка часто встречали обезглавленных дам в платьях с пышными юбками и достопочтенных мужчин в странных одеждах. Некоторые из последних восседали на лошадях и размахивали наточенными сабельками. Каменные стены замка холодны и чуть влажны. Снаружи они украшены лепниной: крылатые горгульи, извивающиеся змеи и зубастые драконы приютились над окнами. Железные решётки защищаю стёкла (а это, поверьте, не излишество). Само здание очень большое, в нём около тридцати основных комнат, каждая из которых используется строго по назначению. Например, существует комната для раздумий. Там нет ничего, кроме камина, ковра, дивана и серванта с коллекцией вин от 1870г. В «Цитадели» всё пропитано средневековой романтикой: каменная кладка стен, горящие факелы и свечи в литых канделябрах, подгнившие доски старинного паркета, высохшие оконные рамы, шаткие винтовые лестницы, пустынные коридоры, ведущие, казалось, в никуда… Во дворе лежит старинное кладбище с дивными надгробиями и статуями. В тени деревьев приютилась просторная беседка, чуть поодаль стоят диванные качели. С задней стороны дома - длинный и низкий сарайчик в том же духе, что и дом. В нём семейство содержит зверинец, за которым ухаживает Павор. Животные развлекают гостей, которых в этом доме собирается не мало. В саду есть ещё много чего интересного. Вся территория огорожена двухметровой железной оградой. В одном месте ограда с двух сторон примыкает к высокой каменной арке, на вершине которой сидят четыре дракона, смотрящие каждый в свою сторону света. Сразу за аркой начинается широкий и глубокий ров, в котором обитают крокодилы. Раньше там водилась рыба, но как только сюда заселили крокодилов, рыба, понятно, мигом исчезла. Перейти через ров невозможно, не опустив откидного моста. Перепрыгивать или переплывать ров не рекомендуется, по понятным причинам. Павор не забывает кормить крокодилов, но кто знает, вдруг им когда-нибудь надоест завтракать, обедать и ужинать отборным филе, и они решат полакомится человеченкой… Павор отправился на кухню готовить завтрак, а Клеопатра, мягко ступая по паркету, прошла между рядами железных рыцарей с алебардами и вскарабкалась по лестнице на второй этаж. Там она покаталась по ковру, потёрлась о журнальный столик – уменьшенная копия гроба, накрытая ажурной скатертью, чуть не уронила вазу с завядшими стеблями хризантем. Хотела поиграть с золотыми кисточками багровых штор, но передумала. Клео бесшумно шла по ковровой дорожке. Мимо неё проплывали многочисленные двери и картины: Ван Гог, «Прогулка заключённых», Василий Верещагин, «Апофеоз войны», Либитина Могилина, «Чёрный додекаэдр Либитины». - Ш-ш-ш-ш! – зашипела Клеопатра на нечто, осторожно выглядывающее из-за угла. - А-пчхи! – чихнуло нечто и выпрыгнуло на середину коридора в облике огромной зубастой собаки неизвестной породы. Оно рычало и кралось вперёд, скалило зубы и переливалось серым. - Апчхи! И теперь уже не собака, а огромная девятиглавая гидра ползёт в сторону Клеопатры, шипит и брызгает в стороны ядовитой слюной. Чёрная кошка подпрыгнула и припустила прочь. - Апчхи! Девятиглавая гидра исчезла. На месте огромного чудовища возник будто бы маленький комочек густой пыли. Блестели огромные желейные глазки, а рот, слитый с телом, улыбался. - Чихун! Апчхи! Чихун – не животное и не человек, был давним другом семейства. Чихун не умеет говорить, он умеет произносить только своё имя. Он может пародировать некоторые звуки, да и то плохо. Но неумение говорить нисколько его не смущает. Зачем тратиться на слова, если он легко может превратиться в то, что хочет сказать. А превращениям за свою долгую жизнь он успел научиться. Разве что если он превратится, скажем, в рыцаря, то вы сразу поймёте, что это Чихун, а не рыцарь. Почему? Да потому, что всё, во что превращается Чихун, во-первых, цвета пыли, а во-вторых, вида пыли. Вы сможете смотреть сквозь того же самого рыцаря. Чихун превратился в саблезубую бабочку и упорхнул в приоткрытую дверь с мозаикой. В просторной комнате тёмные шторы были плотно задёрнуты. У окна, за туалетным столиком, сидела женщина лет тридцати пяти. Она была молода, стройна и очень привлекательна. Её выразительные глаза не отрывались от зеркала. Расчёска, зажатая в изящной руке, гладко скользила по смоляно-чёрным волосам. Блестели алые ноготки. Женщина отложила расчёску и добавила несколько незначительных штрихов к своему макияжу. Оставшись довольной полученным результатом, она поправила на пальце обручальное кольцо и лёгкой походкой подплыла к распахнутому шкафу. На плечиках висела коллекция повседневных платьев самых разных фасонов. Они были синими, чёрными, фиолетовыми и зелёными. Строгими и летящими, сдержанными и открытыми. На нижней полке теснились ряды туфель – по паре к каждому платью. Госпожа Могилина высоко ценила роскошь и комфорт. Поэтому большинство этих нарядов были сшиты ею собственноручно. Лишь некоторую часть она доверила своему портному – нагленькому, жадному до денег, но очень талантливому в своем деле старичку. Оливия Могилина захлопнула дверцу шкафа, перед этим ещё раз посмотрев на себя в зеркало. Она была одета в шелковое темно-зеленое платье насыщенного цвета, которое очень шло ей. На шее блестела изящная серебряная цепочка, довольно простенькая, но милая. Рядом с обручальным кольцом (серебряная полоска с россыпью мелких бриллиантиков) приютилось ещё одно кольцо. Оно, было, может быть, чересчур массивным. На серебряной пластине был выложен семейный герб с удивительным изяществом, из различных по цвету и размеру камушков. Это кольцо было одним из свадебных подарков мужа, Леонарда Могилина, которых мирно спал на широкой кровати с чёрным струящимся пологом. Оливия приблизилась к спящему мужу, наклонилась и мягко поцеловала его, кончиками пальцев нечаянно коснувшись его коротких пушистых усиков. Тот открыл глаза и облокотился на подушку. - Странно, - сказала Оливия, присаживаясь на край кровати, - Пушечные выстрелы и крики соседей никогда не могли разбудить тебя. Но ты всегда просыпаешься от моих поцелуев. - Просто от твоих поцелуев просыпаться гораздо приятнее. Лив…? – он хищно заулыбался. Оливия резко встала и скрестила руки на груди. - Ты что, уже успела всё забыть? – с усмешкой спросил он. - Я ничего не забыла. Но сейчас утро, мой дорогой, и мне пора на работу. - Ли-и-и-в! – сладко протянул он, - Ну зачем тебе эта работа? Мне кажется, мы достаточно обеспечены. - Мы уже много раз об этом говорили, Лео. Мне нравится эта работа, и я езжу туда потому, что мне там комфортно и уютно. Лив прокрутилась на каблуках и зашагала к двери. Оказавшись в дверном проёме, она плавно обернулась и сказала чуть тише, чем обычно: - Ты был неподражаем этой ночью. Ты был словно голодный лев, дикий, ненасытный. Ты изумил меня. Я буду рада, если ты сделаешь так ещё раз. - О, Лив… Госпожа Могилина, нежно улыбаясь, вышла в коридор, оставив мужа одного. - Апчхи! Чихун превратился в Оливию и, подпрыгивая и пританцовывая, выбежал из комнаты вслед за ней. Чихун любил семейство, а семейство любило Чихуна. Сколько Леонард себя помнил, Чихун всегда был с ним. Только вот Леонард стал взрослым, а Чихун так и остался маленьким и озорным ребёнком. Она прошла мимо нескольких дверей и постучалась в предпоследнюю, на которой висел железный знак «стоп». - Войдите! – послышался детский крик. В большой комнате царил беспорядок. Кровать не заправлена, оружие разбросано по полу, горы книг упираются в потолок. Среди всего этого царства лени за столом сидела симпатичная девчушка в сером платье-футлярчике. Она была одиннадцати лет, навскидку. Лицо её казалось бледным, но живым. Её чёрные волосы, такие же, как у матери, были заплетены в две тугие длинные косички с тонкими красными лентами. Дементра Могилина была занята тем, что пыталась запихнуть гору учебников в школьный ранец. При этом она встала так, чтобы Лив не могла увидеть, что именно она запихивает. - Тебе помочь? – спросила Лив, поднимая с пола арбалет, - Медея не обрадуется, узнав, что ты опять без спросу брала её любимое оружие. - У меня не было другого выхода. Бомбочки и петарды придуманы для детсадовского возраста, а настоящего оружия вы мне не даёте. - А как же шпаги, которые отец подарил вам с Дамастом на прошлые иды? - Шпаги? Это, конечно, интересно, но Дамаст не умеет на них сражаться. Он насмотрелся фильмов. Ему кажется, что дуэль – забава. Я же так не считаю. Мой учитель карате говорит, что к любому делу нужен серьёзный подход, полная отдача. Только в этом случае можно добиться впечатляющих результатов. Лив обратила внимание на клочки смятой бумаги, разбросанные по всей комнате. - Ты опять допоздна писала стихи в свой альбом? - Было дело, - Дементра запихнула последний учебник. Внезапно раздалось шипение. Оливия сощурила глаза, открыла рюкзак и вытащила оттуда извивающегося питона. - Деми, сколько можно повторять: питону в школе не понравится. Эти дикие дети при виде его будут ужасно голосить, а он, как ты знаешь, любит тишину. - Я скажу им, что он не опасен. - И тогда они затискают его своими грязными ручонками, доведут беднягу до полуобморочного состояния. Это хорошо, но слишком жестоко для такого малютки. Двухметровая малютка зевнула и сползла на пол. - Деми, тебе бы прибраться не помешало. Павор, бедняга, и так совсем не отдыхает. - Я приберусь в своей комнате, если мне не придётся держать ответ перед Сатаной 22 декабря. - Ты же знаешь, что это невозможно. Оливия обняла дочь и попросила её не опаздывать на завтрак. Следующая, последняя дверь, была открыть настежь. В этой комнате порядок поселился давно и надолго. Вещи были разложены по полочкам, книги заняли своё место в шкафу, на столе лежала большая книга с многообещающим названием: «Средневековые убийцы и их жертвы». Хозяин комнаты, Дамаст Могилин, мальчик одиннадцати лет, одетый в строгий костюм, захлопнул свой чемоданчик и надел на шею MP3-плеер. - Испортишь себе слух – купим слуховой аппарат. Придётся носить его постоянно. Даже в школе. Не исключено, что ты станешь предметом насмешек. Современные дети, те, с которыми ты общаешься в школе, ужасны. Дамаст протестующее замотал головой: - Не говори так, мам. Виталик, например, увлекается пиротехникой. - Дилетант. Видела я его пиротехнику, - в комнату заглянула Дементра, - Чушь собачья, а не пиротехника. Поискрит чуть-чуть, и только. - Зато красиво! – не сдавался Дамаст. - Красиво? – ухмыльнулась Деми, - Знаешь, что действительно красиво? - И что же? - Красив арбалет, из которого летит стрела, несущая смерть. Красива зенитка, один осколок которой – смертелен. Особо красив динамит, когда всё разлетается в щепки, а проводка начинает искрить. Это красиво. - Это жестоко! – возражал Дамаст. - Этот мир жесток, - констатировала Деми и гордо удалилась. Дамаст выглядел нерешительно. Сегодня он впервые шёл в новую школу. В старой школе у него не было друзей. - Теперь у тебя появятся новые друзья, - ободрила сына Оливии и поправила его растрепавшуюся шевелюру, - Я люблю тебя. Спускайся завтракать скорее. Дамаст снял с шеи плеер. В коридоре Оливия столкнулась с Агриэль – матерью Леонарда. Она жила с ними в одном доме, как и некоторые другие родственники. Несмотря на солидный возраст, бабуля Агриэль прекрасно сохранилась. Лицо её было морщинистым, но приятным. Волосы, не тронутые сединой, растрёпаны. Одета она в свободную рубашку и длинную цыганскую юбку. - У Павора опять молоко убежало, - сказал она, морща нос. - Молоко не убежит, если корову держать на привязи. Мама, вы следите за цветами? Мне кажется что они, страшно сказать, скоро зацветут. - Не выйдет. Я купила убойные удобрения. Подохнут, как миленькие, - захохотала старушка. Оливия отнюдь не разделяла её радости и говорила серьёзно: - К идам всё должно быть готово. - Не волнуйся, Оливия. Лучше помоги Либитине. - Что случилось? Старушка снова расхохоталась. - Анаксагор, проказник, заперся в комнате и не хочет выходить. - Пусть не выходит. Проголодается – приползёт на кухню. На самом же дел Оливии вдруг стало ужасно интересно, в чём причина такого странного поведения Анаксагора. Обычно этот любитель поесть ни за что не пропустит завтрак. Тётушка Либитина, единственная рыжеволосая среди всего семейства Могилиных, обитавших в «Цитадели», дёргала дверь за ручку. Та скрипела. Дверь тряслась, но открываться не желала. - Доброе утро, Либитина. Надеюсь, ты ужасно спала. - А, Оливия! Ты ещё спрашиваешь! Кровать жёсткая, к комнате – сквозняк. Всё просто замечательно. - Анаксагор, дорогой, ты не поприветствуешь меня? – хитро спросила Лив, навалившись на дверь. - Здравствуй! – крикнул дядя, не открывая, - Не мешайте мне работать! Мне осталось совсем немного! Мне нужно закончить эту главу! - Закончишь после завтрака. Пойдём, не будь занудой! – командовала Либитина. - Отстань от меня, женщина! Я занят серьёзным делом! Для вас же, неблагодарных, стараюсь! Кто, кроме меня, расскажет вам про будущее! - Про будущее? Ой, как интересно! – взвизгнула Либи, - А что ты уже написал? Расскажи мне, что меня ждёт? - Если немедленно не оставишь меня в покое, жизнь твоя будет короткой, а смерть – долгой и мучительной! Оливия, для которой подобного рода перепалки давно перестали быть чем-то диковинным, аккуратно зевнула. Нарочно стуча каблуками по полу, она отошла на несколько метров. Одна из подгнивших половиц слабо хрустнула. Каблук провалился вниз. Щёлкнул замок, Анаксагор выглянул в щёлку. - Оливия, как, ты не посмотришь, что я написал? Голос его был жалобно-молящим. Либитина фыркнула и направилась в столовую. Оливия, высвободившись из плена, зашла в комнату и присела на диванчик. Анаксагор, полный мужчина лет сорока, считающий себя то аристократом, то отшельником, был одет в длинную чёрную мантию. Он вытащил из пачки бумаг один лист и зачитал: На землю падает метеорит. Сумрак и зло мир поглотит. Всё вымрет. Останемся мы. Мы – это мы, ценители тьмы. - Ну как, впечатляет? Не желая расстраивать Анаксагора, Оливия ... чуть-чуть приукрасила действительность: - Вполне. - Не впечатляет! – расстроился Анаксагор, но тут же достал ещё один лист и величественно прочёл: О, мудрость, милая химера, Ты обольстительный обман. Твоей божественною мерой Нам жребий заблуждаться дан… - А это? Это как? Хорошо? Это, это моё раннее творчество. - Это прелестно. Я не знала, что ты писал под псевдонимом Жан Жака Руссо. Оливия наградила его хитрой улыбкой. Анакагор сделал вид, что обиделся. - Вечно ты издеваешься, - он скомкал лист и бросил его на пол, - Чёрт, повезло же Леонарду! Мне бы найти такую женщину, как ты! Оливия смущённо нахмурилась. - Не советую. С такой, как я, ты не выживешь. Тебе нужен кто-то иной. Кто-то более светлый, жизнерадостный. - Опять издеваешься! Светлый! А как же семейный кодекс, правила, традиции! Анакагор так отчаянно жестикулировал, что Оливия поспешила его успокоить. - Это свято, - коротко ответила она, - Говоря «светлый», я имела в виду кого-то, не столь изощрённого в тёмных … - Эй, долго вы ещё трепаться будете? – послышался голос Либитины, - Спускайтесь в столовую! … А-а-а! … Дети, моё наказание! Оливия, они опять подрезали ножки моего стула! … - А я-то голову ломал, зачем они вчера мою пилу клянчили… В столовой за огромным овальным столом собралось почти всё семейство. Дементра и Дамаст в ожидании завтрака болтали о зыбучих песках. - Потонет! - Не потонет! - Потонет! - Не потонет! - Давай проверим! На тебе. - Хорошо, потонет, так потонет, - скоро согласился Дамаст. Либитина и Анаксагор не могли долго находиться в обществе друг друга. Уже через пять минут они начинали ссориться, играть в карты на деньги или загадывать невыполнимые желания. Именно по этой причине они всегда садились вместе. - Сестрёнка, когда ты отдашь мне долг? - Анаксагорчик, ты о чём? - Как же, как же! Не притворяйся, что не помнишь! В прошлый раз ты проспорила мне! Ты сказала, что я не смогу выпить две бутылки вина, а потом пройти по карнизу от гостиной до твоей комнаты. - Так ты и не смог! - Смог! - М-да, и что же ты видел? - Ты расставляла по алфавиту коллекцию своих фарфоровых кукол в бархатных платьях, - хихикнул братец. Либитина вспыхнула. - Каких таких кукол!? У меня нет никаких кукол! - Неужели, тётушка Либитина? – Дементра расплылась в нагленькой улыбочке, - Вы же сами хвастались ею вчера вечером. Вы говорили, что сегодня вам должны привезти новый экземпляр. Английскую леди в вечернем туалете. - Ничего такого я не говорила! Нет никакой посылки! Раздался оглушительный звон, словно кто-то разбил гору посуды. Это значило, что звонят в дверь. - Вам посылка, - из прихожей в столовую вошёл Павор, - Для…Либитины Могилиной. Прислано из Великобритании. Фарфоровая кукла из частной коллекции. Распишитесь, - он протянул ей бланк и ручку. Либитина, вне себя от гнева, поставила свой резкий росчерк, похожий на летящую стрелу. Павор отнёс бланк почтальону и стал неторопливо разливать чай по старинным бокалам, на каждом из которых был выведен вензель – большая буква «М» с завитками. - Ну, и где же наша парочка? – зевнула Либи. Послышались шаги. Все повернули головы налево – туда, где по двум дуговым лестницам спускались Оливия и Леонард. Встретившись внизу, Леонард взял жену под руку и подвёл её к столу. Подождав, пока она присядет, он ловко пододвинул её стул и только потом занял своё почётное место во главе стола. - Либитина, сестрёнка, ты с утра не в настроении? – удивился Леонард, украдкой поглядывая на Оливию, которая, поймав его взгляд, загадочно подмигнула ему. - Жизненная мудрость: не возымей с утра хорошего настроения, всё равно любимый старший братец тебе его обязательно испортит. Анаксагор сделал вид, что ничего не слышал и занялся тостами. Оливия облокотилась о стол. - Одно место пустует. Медея не ночевала дома. - Снова? Лив, не знаешь, где она может быть? - И с кем? – хихикнул Дамаст. - Она у подружки, - доложил Павор, - Гадают на картах Таро. Ей хочется знать, нравится она тому парню, или нет. - Парню? – опять хихикнул Дамаст, - Меди собралась замуж? Не рановато ли? У неё ведь и приданого-то нет. Дементра зевнула. - Видела я того парня, - сказала она, накладывая сахар в чай, - Так, неплохой типчик. Только странный какой-то. Смотрю на него, ничего плохого не замышляю, а он – скукожился, затрясся, заплакал и убежал. - Наверное, это был твой знаменитый «таинственный прищур глаз». Я как-то видел тебя, когда ты его использовала. Ужас, да и только! Я чуть с ума не сошёл! – вспомнил Дамаст, нагружая свою тарелку едой. - Жаль. Пап, если Дамаст не будет есть, мы сможем сэкономить и купить мне арбалет? Леонард вспомнился случай, после которого он и Оливия прочно решили, что арбалет для Деми они купят только когда ей стукнет четырнадцать. Дело было жарким летним днём. Светило солнце, пели птички. Сильный ветер раскачивал тонкостволые берёзы так, что они грозили упасть прямо на старенькие домишки, в которых находчивые граждане пытались спрятаться от жары. Около полуразвалившихся деревянных строений, приготовленных под снос, цвели ароматные розово-белые пионы. Чистенькие старушки обсуждали сплетни, сидя на лавочке и кроша на землю шелуху от семечек. Внучата носились по дворам, поливая всех из бутылок ледяной водой. Люди грозили им пальцем и даже начинали ругаться, хотя, по сути, холодная вода в такую жару была не лишней. Послушные внучки прыгали на резиночке «по-татарски», постоянно запинаясь и меняясь местами. Их старшие сёстры сидели на качелях и листали модные журналы, обсуждая красавчика ди Каприо, отдавая ему заслуженные девять баллов из десяти. Все друг с другом здоровались и были настолько приветливы, что Леонарду Могилину казалось, будто ему снится кошмар. Он в кои то веки решил выбраться в супермаркет. Он бы никогда этого не сделал, если бы Павор не взял выходной на денёк – умерла его дальняя тётка. И как на зло, в этот день Дементра решила взять «заслуженный выходной», то есть прогулять школу. Могилину и в голову не пришло взять девчушку в такое страшное место, как магазин. Поэтому маленькая Деми осталась в особняке вместе с тётей, дядей и бабушкой. Когда Леонард приехал домой, он обнаружил Либитину, Анаксагора и бабулю на улице. - Тут же свет, солнце! Что вы делаете в это время на улице? - Ты у своей дочери спроси! – покачала головой Либитина. Леонард заглянул в прихожую и не нашёл, что сказать. Восьмилетняя Дементра успела пробраться в его кабинет и стащить оттуда шестнадцать коллекционных, но боеспособных орудий. Теперь они все были начищены и заряжены. И направлены на входную дверь. Посреди всего этого безобразия сидела Деми и сосредоточенно возилась с арбалетом. - Дочь…, - начал Леонард, но тут стрела, нацеленная в него, сорвалась с места и полетела. Деми была слишком мала, чтобы попасть ему между глаз, как она хотела. Стрела оцарапала левое ухо и вонзилась в дверь. Леонард, вспомнив об этом, провёл пальцем по неровному краю левого уха, на котором с тех пор остался шрам. - Дементра, тебе известно, что человек на две трети состоит из воды? У некоторых людей вместо воды – тормозная жидкость. Но у тебя, мне кажется, вместо воды – катализаторы. Доверь мы тебе оружие, от «Цитадели» не останется и следа. - Но без тренировок я не стану таким же хорошим стрелком, как Медея. - Мы же подарили тебе шпаги. Тренируйся. - С кем? – Деми посмотрела по сторонам. - А хоть со мной, - неожиданно воскликнул Леонард, - Павор, шпаги, пожалуйста! Павор удалился, и через несколько минут вернулся с двумя отличными шпагами, обильно украшенных алмазами. - Шпаги из сокровищницы? Не слишком ли круто для утренней забавы? – забеспокоилась Либитина, - Оливия, как ты можешь на это спокойно смотреть? Леонард гораздо сильнее Дементры! Он же её на кусочки покрошит! - Не покрошит, - спокойно сказала Оливия и изящно махнула шёлковым платочком, - Он сильнее, а она – хитрее. Чихун изобразил глазами панику, чихнул, добавил себе пылевую шляпу и уселся на плечо Оливии. Дуэлянты заняли начальные позиции, пустились в бой. Дементра помимо карате занималась ещё и фехтованием, только об этом никто не знал. Она практиковалась тайно, на задворках, под покровом ночи. Павор, для которого подобного рода развлечения давно перестыли быть чем-то необычным, раскладывал торт по тарелкам. - Защищайся! – выкрикивал Леонард, - Моя шпага пронзит твоё хрупкое сердце! - Не дождёшься! – крикнула Деми и стала подниматься по лестнице спиной вперёд, отражая сильные удары, наносимые отцом. Либитина закрыла глаза руками и подглядывала в узкую щёлочку. - Делаем ставки? – предложил Анаксагор, - Кто за Леонарда? В этот момент Дементра, стоя на лестничной площадке, резко откинулась назад и полетела вниз. - Деми! – испугался Леонард и вытянул вперёд руки. - Апчхи! Падение замедлилось, но не прекратилось. Деми упала прямо на Чихуна, ставшего матрасом. Растянулась на полу, но не выпустила шпаги из рук. Леонард сбежал по лестнице и наклонился к ней. - Ты в порядке? Деми! Отвечай, не молчи! Сверкнула искра, зазвенел металл, шпага Лео отлетела в сторону и воткнулась в стену. Дементра вскочила на ноги. - Я выиграла! – обрадовалась она. - Но ты сжульничала! - Верно. - Молодец, Деми! – воскликнул Леонард и обнял её. Чихун изобразил обморок и расползся по полу серой лужей. Оливия постучала ложечкой по краю чашки. - Дети, торопитесь. Вы опоздаете в школу. Не хотелось бы этого делать в самый первый день. - Это уже третья школа! – возмущалась Деми. - Не думаю, что она чем-то отличается от прошлых. Я читал в Интернете, - сказал Дамаст, - У них в классе химии полно реактивов. - Не вздумайте устраивать свои жестокие розыгрыши в первый же день, - предупредила Оливия. - Розыгрыши? Жестокие? Какие такие розыгрыши? – невинно пролепетала Дементра. Напольные часы пробили восемь. - Дети, я жду вас в машине, - сказал Павор и вышел во двор. Дамаст с сожалением посмотрел на кусок торта, оставленный Дементрой. Мама с папой о чём-то мило болтали, Либи и Анаксагор отчаянно спорили, бабуля углубилась в чтение газеты. Никто не заметит! Рука медленно поползла по столу, обогнула стакан с недопитым чаем и серебряную ложечку с вензелем. Пальцы дотронулись до ажурной каёмочки блюдца. Так близко… - Дама-аст! – кричала Дементра с улицы, - Поехали скорее! Дамаст, мысленно попрощавшись с куском торта, покинул столовую. Оливия взглянула на свои изящные часы, свободно застёгнутые на её тонком запястье. - Оливия, любимая, помнишь ли ты … - Леонард!!! – Либитина решила отомстить всем за ту шутку про фарфоровых кукол, - Знаешь, я давно хотела тебе рассказать. - Потом, сестрёнка, потом…, - он поцеловал Лив. Коварная Либитина, не желая вот так просто сдаваться, взяла его за руку и повернула в свою сторону. - Я хочу сообщить тебе важную новость. Леонард, поняв, что любимая сестрица мстит и не отстанет, пока не добьётся своего, приготовился слушать. - Ну и что это за важная новость? - В Германии горят виноградники. А это значит, что винограда в этом году будет мало. А это означает, что вино будет дорожать. И тогда твои рестораны станут менее популярными! Вы же делаете основной акцент на своих «винах тёмных времён». Вот так-то! – с торжеством закончила она, уверенная, что испортила ему настроение. Оливия ещё раз взглянула на часы и тихо встала. Чихун, став огромным шаром, покатился за ней. - Либитина, твои экономические познания нуждаются в доработке. Тебе не удалось огорчить меня в этот раз. - А я и не хотела! - Да ну брось ты! Я же тебя знаю! Ты хотела отомстить за фарфоровых кукол. Анаксагору ты должна, маман на тебя не реагирует, а Оливию ты не решишься подкалывать. Остаюсь я. - Да ты сама проницательность, братец! - Да, я такой. Оливия, дорогая… Оливия? Леонард, обнаружив пропажу любимой жёнушки, выбежал в холл. Не найдя её там, он услышал, как зашуршал гравий. Он бросился на улицу. Павор и дети давно уехали. Оливия садилась в свою новенькую машинку цвета угля. Круто развернувшись, машина покатила к мосту. Леонард достал свой мобильный телефон. В машине зазвонил сотовый. Заиграла траурная музычка. Оливия взяла трубку и услышала голос мужа: - Я тебя люблю. - Я тоже тебя люблю. До вечера. Отсоединилась. Леонард вернулся в дом. Чёрная кошка по кличке Клеопатра потёрлась об его ногу и осталась ждать хозяйку снаружи. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Vakhanalia13 - Семейка Могилиных. "Цитадель". глава 1
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |