|
    Прочтений: 0 Посещений: 1954 Дата публикации: 27.5.2008 ВСТУПЛЕНИЕ Вступление мое будет, фактически, благодарностью: - Благодарю тебя, Жизнь! Все. - Не сутулься! Кто так сидит? А ну-ка сядь ровно! Буквы выводи старательно и аккуратно. А то кто сможет прочитать твои закорлючки? Алина, девочка лет шести, и так старалась, как могла. Она помогала себе выводить буковки, поджав нижнюю пухлую губку и внимательно следила, как из-под ручки появлялись буквы, слова. - Вообще-то, сразу надо было тебе делать домашнее задание на компьютере! - Я перепишу потом, - сказала Алина и вспомнила эти большие, холодные и скучные кнопки клавиатуры, на фоне которых ее, и так маленькие, ладошки казались просто крохотными. - Что там за шум? Опять воды полная ванная? Может пора уже привыкнуть быстро душ принимать, а не валяться по полчаса? Иди выключи воду! Алина послушно слезла с высокого для нее стульчика и пошлепала в ванную. «Хоть бы вода набралась нужной температуры, а то Дядя будет ругаться», - подумала Алина. Ей всегда недоставало немного терпения. Даже в таких, на первых взгляд, мелочах, как настроить струю воды, чтобы потом не спускать всю воду, поскольку та была жутко холодной или горячей. Дядя заглянул тем временем в тетрадку Алины и поморщился – поначеркала грязнуля! При очередном вздохе по поводу тяжкой жизни Дядя почувствовал острую боль в сердце. Это уже в который раз! Чертова боль! Ну нет уж. Это все равно не повод, чтобы отказаться от уже сваренной чашки кофе. Это все они его довели – бестолковые соседи! Если бы не он! Если бы не они! Особенно эта – дамочка Блондинка! Он всегда называл ее Блондинкой, хотя последняя меняла цвет волос сто тысяч раз за свою жизнь и на вопрос: «Так какого же цвета твои натуральные волосы?»,- она морщила лобик, пытаясь припомнить, когда она покрасилась первый раз, а потом выдавала: «Такого, как мои брови!». Она просто забыла, что и брови она красит постоянно. Под цвет волос. Блондинка редко слушалась Дядю. И это даже не из-за того, что она и не думала подчиняться его воли. Она просто не умела слушать. Сосредотачивать свое внимание на одной теме разговора, не то что трудно для нее, но просто невозможно. Опять кольнуло в сердце… А-а, вспомнишь – оно и появится! На маленькую кухню, где сейчас был Дядя, зашла Блондинка в красном халатике, из которого в любой момент могла показаться грудь. Фу, как некультурно! - А-а, это ты, - сказала Блондинка, увидев Дядю, и подошла к печке сварить себе кофе. Растрепанные подушкой и сном ее волосы еще не были расчесаны, а ее лицо обрамляла ярко-фиолетовая повязка. Как только ей удавалось выглядеть так привлекательно в своей небрежности к своей внешности? Она уселась напротив Дяди и только хотела отпустить ему пару язвочек – зазвонил ее мобильный. - Алло! - Доброе утро, моя красавица!,- как всегда весело и звонко затараторила мама.- Как дела? Что нового? - Все хорошо,- еще непроснувшимся голосом ответила Блондинка. Ответ «нормально» маму не удовлетворял. Под конец полуторачасового разговора Блондинки с мамой, подружкой, с другом.. нет - начала с другом, а потом с подружкой, у Дяди окончательно разболелась голова и он захотел всеми своими силами отчистить СВОЮ реальность от этих надоедливых и греховных людишек, что жили с ним в одной квартире. О-о-о! Вы еще не видели этого наркомана. Его то и имени никто не знал, только кличку - Панда. Никто даже не интересовался его именем, как и его жизнью. Панда просто всегда был веселый, под кайфом, всех смешил (если не своими шутками, то видом) и никого не напрягал. Вообще, напрягать может только Блондинка. Это факт. Дядя надеялся от всей души, что Панда скоро оставит его в покое – сдохнет от наркотиков. Максимум – через год-два. Дядя, да и кто из жителей этой квартиры, не мог вспомнить причину, по какой эти настолько разные люди могли жить вместе в этой серой малогабаритке. Иногда Дяде казалось, что эта квартира просто кишит людьми-тараканами, которые везде снуют, создают грязь своими мыслями, нечистотами. Эти тараканы всегда попадаются под ноги, бросают вещь где попало, общаются с кем попало. «Дрянная девчонка опять холодной водой ванную наполнила до краев. Опять сливает. Мерзавка! Сколько раз учить, говорить, кричать показывать!?! Вот где ее мать? Почему ее даже этому не научила? Ненавижу! Убил бы всех! Передавил бы, как тараканов! Дядя хлопнул в сердцах ладонью об стол (чтобы громче был звук) и пошел Алине наполнять ванную теплой водой правильной температуры. -Передавил бы, как тараканов! ¬ -АЛИНА- Как уже упоминалось выше, Алина была девочкой лет шести. Ее ангельское личико вызывало у всех чувство душевного спокойствия и восхищения одновременно. На вопрос где ее мама или где она родилась – ответить она не могла. Сколько она себя помнила, она жила в серой донецкой квартире, где за окном зимой выпадал серый от угольной пыли снег, а летом деревья, траву кусты трудно было назвать «зеленью», опять же по причине той же пыли. Маминой ласки, глаз, внимания она не помнила. Но любила их представлять - вот мама наклоняется над ней, на Алину смотрят полные добра глубокие мамины глаза; от мамы веет душевым теплом и пахнет овсяным печеньем, ей так представлялось. Мама прижимала ее к груди и, тихонько покачивая, разговаривала с ней. О чем? Этого она уже придумать не могла. Картинки из фильмов, мультиков никогда не раскрывали секрета – о чем же говорит МАМА с ребенком, когда их окружает аура тепла и спокойствия. О чем разговаривают? С ней никто не разговаривал, а уж тем более не прижимал к груди. Дядя вечно приказывает и ругает. Но ему, наверное, виднее, что Алина делает не так. Он ведь взрослый, всегда такой уверенный в себе. Ему никто слова против не скажет. Значит он прав. Значит он прав? Если он все знает, может у него можно будет спросить про маму? Ой, страшно. Он может начать ругаться, что я невовремя лезу со своими вопросами. А он ведь всегда так занят – то кошку отогнать от окна надо, то Панду поругать за то, что проспал работу. А так хотелось бы с мамой просто рядом посидеть. Тихонечко. Вон, по телевизору показывают, что мама всегда любит своего ребенка, ухаживает за ним. «Вот бы меня так любили», - подумала Алина, - «как я люблю свою кошку Соню. Я ее кормлю, когда сама ем, спать укладываю и прячу ее под одеялом, если вдруг кто-то проходит мимо моей комнатки. Вот бы меня так любили! Как Соню!» *** - Что стоишь? Опять вся в мечтах? Прынцесса! Дядя резко повернул ручку крана, заткнул пробкой сток воды и грозно сверкнул глазами на бледную Алину. В этот момент в ванную комнату заглянула Маша. «Ванная занята?»- робко спросила она, - «я подожду, когда освободится», - добавила Маша и присела на табуретку в коридоре. Девушка в сером, но аккуратно отутюженном халатике глянула на часы, вынув их из кармана. Это были старые часы советских времен c большой звездой на циферблате, уже без ремешков. Половина девятого. На работе ей надо быть в девять. Ванная опять занята. Опять ждать. Маша – молодая девушка, но ее серые одеяния, ее тихий, немного с хрипцой голос накладывал на нее возрастную пыль и все думали, что ей лет тридцать- сорок пять. А вообще, о таких людях даже не думают, в том числе и по поводу их возраста. Их чаще всего оценивают - «серая мышка». Серая Машка – самая тихая жительница этого дома. Ее распорядок дня не менялся на протяжении уже стольких лет: подъем с будильником, застилание постели, ожидание свободной ванной комнаты на табуретке в коридоре, пара пропущенных автобусов из-за большой и наглой толкучки на остановке, выслушивание утренних упреков от строгой начальницы, получение заданий на целый день, которых бы с лихвой хватило и на неделю, работа допоздна, холодный скромный ужин в одиночестве (дядя не разрешал вечером шуметь кастрюлями на печке) и сон без снов. А потом опять – будильник, застилание постели, и т.д. и т.п., и т.д. и т.п. Ее жизнь, казалось, застыла в одном промежутке времени. Между концом и началом чего-то… Как время между звуков часов «тик-так, тик-так». Но ничего не начиналось, любое «так» являлось всего лишь предверием «тик». Тик-так, тик-так, жизнь – тик, проходит – так, тик-так, мимо – тик, проходит – так. *** - О, прииивет! Кагдииила?, - поинтересовалась взбалмошная голова Панды. Худое, но счастливое лицо просунулось в проем темного, узкого коридора, освещенный одной тусклой и к тому же пыльной лампочкой. - Панда, привет!!, - радостно встретила Алина вечновеселого друга. - Пришел? Не заблудился… в каталажке?,- как всегда «остро пошутил» Дядя. - Неееа!,- довольно растянулся в улыбке Панда,- Не дождеесся! - Тебе не надоело прожигать свою жизнь? Тратить драгоценное,- дядин указательный правый палец в тряске указывал вверх,- время! - Почему сразу – прожигать? Это называется – жить полной жизнью. - Тусоваться с грязной толпой в темных клубах, сидеть в прокуренных кафе, общаться с наркоманами – это по твоему «полная жизнь»? Дерьмо! Вот это что!,- не сдержался дядя и единственное, что его перебило, так это невиданная наглость Блондинки, которая во время спора проскользнула в ванную и уже слушала стороны, нестесняясь ковыряла зубной щеткой во рту. – А ты что здесь делаешь? Вы можете не толкаться вокруг меня?! Вам что, квартиры мало? Уж кому было мало этой квартиры, так это самому Дяде. В последнее время он с каждым днем чувствовал все большее и большее удушье от этой толпы, которая топала и топала по паркету вокруг него каждый день. Как они надоели! Если все сделалось так, чтобы их не было. Просто не было. Так ррааз – и нет. - А ты хочешь об этом поговорить?,- подколол Дядю Панда и заговорчески подмигнул. - Отстань! Ты не в себе! - Ну почему? Вот я стою весь в себе.. перед тобой… Хе-хе,- не сдержался Панда. - Совсем голову потерял и совесть.- пробурчал Дядя., - Я то в твои годы- вон – комсомольцем был. А ты? Лоботряс! И друзья твои – тоже – темнота! Ходит – если не йог, так Будда! Позастилали себе глаза розовой пеленой! Ходите обалдевшие – если не от религии, то от наркотиков. - Нее, тут путать неззя…Это вы со своим коммунизмом в голове ходите обалдевшие, а религией запуганные! А мы – просто знаем суть. Религия и ваше общество, сформированное в государство гонят на нас, потому что мы им конкуренты. Конкуренты на рынке людей. Каждый социальный человек – ячейка общества. А мы – свободны! Или хотя бы в поиске этой свободы. Мы – мечтаем! А вы – работаете, едите, спите и все. Иногда делаете себе выходной – не работаете, много едите и много спите. Дядя вскипел, покрылся багровыми пятнами и только хотел выплеснуть на Панду лавину черного гнева, как беспардонно вмешалась Блондинка с вопросом к Панде – где находится улица Комсомольца,12 какие телефоны такси есть. Панда быстро забыл о диалоге с Дядей и начал рассказывать Блондинке, на какой классной вечеринке и в каком классном клубе он был. В этот момент в двери позвонили. Все жители дома переглянулись.. Еще звонок. Третий звонок был более чем настойчивым. - Это ко мне, наверное!, - обрадовалась Блондинка, чем еще больше разозлила Дядю. Она открыла дверь не глядя предварительно в глазок. – Привет, Саня! Как дела? Проходи. Ты не сам? Конечно, пусть заходят…. Сейчас посмотрим, что там есть в холодильнике. Главное, что пиво взяли - остальное найдется. – Слышались обрывки слов, которые переходили от входной двери в кухню. – Я вообще-то сегодня собиралась встретиться еще с людьми… Хотя.. Давай.. Из кухни по коридору, потом по комнатам пополз плотный едкий дым сигарет. Нет не сигарет – папирос. Потом голоса стали звучать громче, звуки стали выше, шутки и смех – беспардоннее. Дядя прошел темным грязным коридором, обклеяном еще с советских времен обоями, в свою комнату, топая как можно грознее и громче. Пусть вспомнят, что тут еще люди живут!! *** Каждому человеку иногда, нет-нет да захочется, чтобы был кто-то рядом такой родной, такой близкий. И не для того, чтобы просто можно было ему все рассказать, что накопилось там – глубоко внутри. Нет. На такое редко кто способен. А для того, чтобы не быть одному. Все-таки в человеке еще жив стадный инстинкт. А почему бы и нет. Человек ничем не отличается поведением от, например, бактерии или, скажем, бизонов. Все они собираются в группы, на одной местности, вместе живут, размножаются, едят, умирают… Даже строгий Дядя никак не попадал в исключение. Он себя убеждал, что это просто весна – расцвет природы, приход нового вновь и вновь наводила его на мысли о близком человеке. Неет. Только не подумайте о любви в ее пошлом понимании, когда играют гормоны и зовет страсть. Нет. В любви человек отнюдь не становится тебе близок. Он наоборот – крепость, которую надо взять, чтобы удовлетворить свои потребности, чтобы зайти – взять себе все самое хорошее и интересное и … выйти, оглядываясь по сторонам – где бы еще можно чем поживиться… А Дяде вдруг, захотелось, отчаянно захотелось, идя по каштановой аллее залитой солнцем поделиться этой красотой с кем-то. Сказать: «Посмотри, как прекрасен день! Какое золотое солнце!». А Близкий Человек посмотрит на эту красоту и его сердце наполнится таким же чувством, которое испытывает Дядя в этот же момент. Это как слушать музыку не из наушников в метро, а на огромном оупен-эйре из супер-профессионально выставленной системы, когда одна волна пронизывает не только тебя, но и окружающих тебя людей. И они тебя не просто понимают – они тебя чувствуют… посредством себя… вы – одно целое, Единое.. К сожалению, что бы быть с Близким Человеком, нужно, как минимум, знать Человека. Все люди, с которыми общался Дядя, жили с ним в квартире. С другими он никогда не общался. Не было повода. Да и желания. Но это странное желание. Оно с каждым днем становилось больше его. Посидеть вечером бок-о-бок и поговорить ни о чем. Но при этом знать, что за этими пустыми словами идет диалог совсем на другие темы. Идет диалог двух душ. Но опять же – это знает каждый глубоко внутри себя и никто никогда об этом не обмолвится и словом. Они просто знают. Это их знания. Знания Единого. *** - Дядя, тебе сделать чай? А будешь печенюшки? – спросила Алина, заглядывая в лицо ее вдруг задумчивого «учителя». Алина по-хозяйски проверила воду в чайнике, включила его и полезла искать заварку. Потом поставила на стол печенье, но не в обертке. Она выложила его в соломенную корзинку. Так ей казалось пить чай приятнее и вкуснее. «Все-таки, какая добрая девочка», - подумал Дядя,: «не так уж и безнадежно испорчена. Из нее мог бы выйти хороший друг. Пока она еще не нахваталась гадостей от Блондинки или Машки. Надо будет заняться ей.» Дядя представил себе – что можно будет сделать с ребенком, учитывая ее испорченность на сегодня. Ну, впрочем, Дяде всегда все было по силам. Главное - взять ее в жесткие рукавицы. Тогда все пройдет быстро и перфектным образом. Сначала – строгий порядок дня. - Алина, сегодня ляжешь рано. Тебе завтра вставать в шесть тридцать. - А зачем?, - спросила Алина просто так – планов на день грядущий она еще никогда не строила. Да, даже и не подозревала, что кто-то это делает. - Так надо. *** Растворяются краски. Границ нет. Все зыбкое, в дымке. Раз. И вот уже картина резко поменялась, в один миг. Это пробился из-за далекого горизонта, до которого идти и идти, видимо, долго, солнечный пронзительный луч. Первый. За ним – еще тысяча хлынули без остановки, бурным потоком, шумно. Картина наполнилась светом, краски проявились, утренний туман разошелся. В мгновение и за целую вечность. Утро. Пришел новый день. Пора-пора вставать. День начался – пора принимать новые трудности, но они во благо. - Алина, подъем. Шесть тридцать.,- Дядя зашел в детскую комнату и резким движением открыл шторы. В окно ворвался свежий свет солнца.- Будем делать зарядку.,- безапелляционно заявил Дядя. - Что? – спросила Алина, высовывая свой носик из-под одеяла. - Я сказал – будем! Сидя на краю высокой кровати, Алина все еще была сонная. Сползание с высоты в тапки так ее и не разбудили. - Одевайся в майку-шорты – и через три минуты выходи во двор. После растягивания , разогревания, укрепления мышц Дядя и Алина вернулись домой. Отправив Алину в душ, Дядя пошел на кухню заваривать себе зеленый чай. Да, не думал он, что эта лентяйка и во время зарядки, будет сонной и болтаться как сосиска. - Душ сделай похолоднее,- скомандовал Дядя на всю кухню, так что Алина четко услышала его сквозь закрытые двери и дум воды.,- А вообще надо принимать контрастный душ! \'И место надо будет найти получше. Этот двор перед домом недостаточно зелен. Да и дорога рядом. Завтра утром – кросс.\' – решил Дядя. - Алина,- позвал Дядя, - бегом пить зеленый чай и в школу! *** Алина вышла из школы одной из последних, после гурьбы разноцветных школьников, которые с веселым криком разбежались в стороны. С трудом тянув свой портфельчик она дошла до Дяди, который всегда встречал через дорогу от школы, но всегда в разных местах. Он всегда старался стать так, чтобы Алина не сразу его нашла, а он в свою очередь высматривал с кем она выходит, стараясь опознать по жестам, о чем разговаривают. А Алина каждый раз, выходя из школы, думала, что за ней сегодня не пришли, как однажды за ней не пришла мама. И каждый раз, увидев Дядю она радовалась, как умеет радоваться ребенок - как ребенок. - А у нас сегодня спрашивали, кем мы хотим стать, когда вырастим!, - первым делом радостно почти прокричала Аля при встрече. - Здравствуй! – как будто не услышав ее сказал Дядя. - А я сказала.. – продолжала Аля. Но тут ее повествование, которое собиралась быть рассказанным взахлеб, прервал Дядя - - «При встрече люди, уважающие себя, здороваются.» - Здравствуй, Дядя! Я сказала, что хочу быть сочиничельницей! – Все равно выпалила она. - Кем-кем хочешь стать? Сочи… Сочинитель… - Со.. чинительницей, - с трудом выговорила Аля.,- я бы сочиняла сказки, под которые сладко засыпать и необычные истории, в которых можно мечтать. - А может, тогда писателем? - Ааа, точно учительница тоже говорила, что и пи-сате-ли так делают. Как и мы – сочинительницы! - Нет такого слова – сочинительницы, это называется – писатели. Придем домой – выучишь наизусть определение из толкового словаря. И потом, как это ты собираешься быть писателем. Ты что, думаешь, что так навсегда и останешься маленькой глупой девочкой, сидящей у меня на шее? - Нет, я буду работать. - Кем? - Сочинительницей. - Писательницей?!, - одновременно поправил и до ужаса удивился Дядя. - Да – не заметив этого ответила Аля.- Им хорошо! Они мечтают каждый день и рассказывают свои мечты другим. - Откуда ты знаешь? Это совсем не так! Люди не могут жить и просто писать. Им надо работать. Они должны зарабатывать деньги, чтобы пропитаться и жить где-нибудь. - Я не хочу жить где-нибудь. Я хочу жить дома. - Люди смотрят на «писателей» как на отбросы общества. Писатели или живут в своих мечтах и грязных хрущевках или бухают на грязных кухнях ли, вечеринках и пишут всякую муть об убийствах, сектах и сексе, которую читают в метро. Будешь писателем – будешь жить в нищете, люди будут тебя сторониться, а если встретят за работой – показывать пальцами или косыми неприкрытыми взглядами - «мол, вон посмотри туда – чудак сидит». А когда откроешь книгу, то сразу видно – над кем он издевался за последнее время. «Выношу слова безграничной благодарности своей жене, брату Александру, учителю» пишут они, вспоминая, как не выходили на улицу по несколько дней или наоборот гуляли неизвестно где, пока семья жила впроголодь и зарабатывала чем придется. А художники, - разошелся Дядя, - таскаются со своими красками на улицу, парки и мешают ходить. Подойдешь посмотреть, что же там он так старается – всякую мазню увидишь. А дома у них во всех углах разбрасывают картины и еще вдобавок рисуют, рисуют без остановок. Ужас! И потом, надо учиться жить, учиться жить правильно, развиваясь, а не тратить свою энергию на мечты. Надо свою энергию накапливать и направлять ее на работу над собой, а не над своими мечтами, писаниной. Вот как ты будешь жить? Что я скажу людям? 888 В который раз, Панда думал над устройством его мира. В который раз накурившись. Его мир был плывучем, без границ, но и без определенности. Мир просто развлекал его своими картинками. Кто сказал, что мантру надо повторять 1008 раз в день… или 1080??? Кто вообще помнит сколько раз и почему? А зачем? А кто это сказал? Вася? Он точно знает, что 1008? А кто ему это сказал? Дима? Я его не знаю. Ему верить нельзя. А Васю знаю – он то точно Знает. Поэтому можно делать все, что хочется и при этом в удовольствие. Многие почему-то думают, что удовольствие – это грех и разврат. И вот если что-то делаешь в удовольствие - значит, живешь не правильно. Даже мысли свои надо ограничивать. Предлагают даже так – вот тебе мы даем рамки свободомыслия. Думай в пределах свободомыслия, что ты свободен, можешь выбирать свою реальность, будешь в безопасности и блаженном счастье, а если оступишься, то надо искупить свою вину. Не живи, как все люди, опьяненные парами алкоголя, секса и безшабасности. Живи как мы – свободные люди, скинувшие кандалы человеческих страстей, любящие всех, как завещала нас великий Матимахи! Живи как мы – свободные люди, встающие с восходом солнца, занимающиеся йогой, айкидо, карате-до, асанами, пьющие зеленый чай, читающие непонятные мантры по 1008 раз каждый день для снятия с себя ограничения, для чего слушающие модные лекции по освобождению разума, развитию души, освобождения энергии и разума. Иди с нами! Иди в ногу! Не отставай, впереди прекрасное будущее - бессмертное! Вперед! На борьбу против эгоизма! За освобождение! За Родину! За Сталина! Людям подавай вовремя лозунги и правила, обычаи, по которым живет «продвинутый человек» и они лягут на благодатную почву. Борьба против ведьм в темные века, христианство, спиритизм, фашизм, марксизм-ленинизм, евангелие, дуббизм (ой) буддизм и философия, объединяющая разные приколы из каждой (обязательно древней) религии. Пива что ли пойти попить с кем-то? Прервала раздумья о Вечном новая мысль. И вот так тебе можно подсунуть любую мысль, какую я выберу. Главное, чтобы она была «не как у всех». Уже давно создан образ, что инакомыслящие всегда были правы. Они всегда были впереди. Говорят, студенты всегда были впереди остальных. Всегда есть наготове такое выражение, например, еще при Ломоносове мысли студентов отражали новые настроения, мысли. Да, студентам, молодым людям так хочется выделиться из толпы, что их ЭГО, состоящая из трех заглавных букв так и выпячивалась. Сначала ЭГО выпячивалась сквозь цвета необычной модной одежды, потом звуками музыки, потом мыслями, поведением. \'Мы не такие как они – необразованная темень, не видящая света в жизни\',- говорили из темных углов голодные просветленные. - Мы забрали у нее и накормили троих детей, которых мать-сектантка не кормила по своим псевдорелигиозным убеждениям.,- говорит с экранов телевизора женщина, получившая от христианской церкви возможность быть увиденной по телевизору и, обзвонив всех своих знакомых перед эфиром, показать, как многого она добилась в жизни. Что она не такая, как остальные. Ох, это сладкое делания не так, как другие… Интересно – где это настоящее чувство бытия? Жизни? Без правил - что есть, что не есть, кому поклоняться и читать мантры и по каким дням, в каком углу церкви ставить свечки и где молчать с покрытой головой? Где все-таки это свободомыслие? И нужно ли оно в таком стройном создании, как галактика, солнечная система, планета со спутниками, людьми с их головокружительносложным кровообращением, нужным давлением и таким, привычно незаметным, но сложным в отношении между органами, дыханием? Если людей собрать и сказать: – Вот вы хотите быть освобожденными? - Дааа!, - Скажут или просто подумают они. - Тогда вам пожелание – живите без ограничений и правил, но согласно своим истинным желаниям. Без правил \'семейных традиций\', правил морали, лунного календаря и тому подобного! Люди подумают, почешут затылки и разбредутся, сказав, что они живут по правильным Правилам. И только некоторые из них ненадолго задумаются – а почему свои правила свободной жизни они считают вне правил. И уже это будет попыткой. Если бы они так подумали, хотя бы на секундочку - был бы великий прорыв! Тогда бы сбросили с себя налет непонятой им липкой штуки, которую придумали другие умы. А люди все равно пойдут жить по своим свободным правилам. Хотя некоторые из низ все же попытаются пожить хотя бы день без своих правил-привычек. И к обеду поймут – трудно жить не по привычкам. Не привычно как-то. 888 Придя домой, Дядя, по привычке, пошел ставить вариться кофе. Мысль девочки о свободной жизни очень взволновала его. Тут все не так уж просто, как думал он. Надо усилить контроль. Алина пришла домой, переоделась, быстро поела, помыла тарелки, сделала уроки, выучила определение из толкового словаря «писатель», почитала 2 часа книжку и уложилась спать. Дядя был удовлетворен. Алина - нет. Она все не понимала – почему так быстро надо было сделать все предыдущие действия, если в конце уложили спать. Непонятно. - Пойду спать, уже поздно, длинный день - проворчал Дядя, подходя к кровати. По привычке помолился придуманной своей Всевышней силе и ровно лег спать. 888 Раздался звонок, обрадовавший школьникам вестью об окончании уроков. Алина запихнула в портфель учебник, тетрадку, дневник и пенал. Посмотрела в ящик карты – не спрятала ли она там что-то сегодня, а потом забыла. Пропустила из класса всех детей, и только потом, самой последней вышла из класса. Пошлепала сандалиями по коридору с широкими белыми подоконниками. Что так все вокруг замедлилось, шаг ли Алины? Вышла в серый школьный двор и пошла в сторону дому по пыльной алее. В последнее время что-то глубоко внутри у нее сворачивалось в плотный комочек. Этот комочек имел привкус горечи. В последние дни Алина все чаще хотела задержаться в школе. И ради этого даже готова была помочь учителю или однокласснице с заданием. «Кажется Дядя тебя не любит, ты ему мешаешь!», - пробирался в мысли девочки какой-то чужой голос. «Я ему не мешаю. Он помогает мне, учит, опекает!»,- оправдывалась сразу же Аля. «Мешаешь!» Дядя стоял через дорогу у большого дерева, из-за которого еще несколько минут назад прячась высматривал, как идет Алина домой. - Почему так долго? Ты же знаешь – я не люблю, когда ты опаздываешь домой. «Вот видишь – опять ты неправильно поступила. Ты мешаешь ему!» - прокомментировал голос. Аля, наклонив голову, поплелась домой. И домой-то, совсем не хочется. Сейчас придут и опять, как каждый день этого месяца, они после обеда сядут за уроки, будь то даже пятница. Потом будут читать книги, потом спать, чтобы рано встать и мучить себя зарядкой. Зарядкой, состоявшей из одних и тех же упражнений. А может, это действительно правда, что она надоела Дяде. И он, поэтому так холоден с ней и еще более строг. Он теперь всегда прерывал ее мечтания вслух и звонко начатые песни. «Я опять все сделала не так» - все чаще и чаще думала Алина. А Дядя все чаще и чаще набрасывался на нее с поучениями и оскорблениями. «Ты мешаешь ему! Мешаешь». *** К великому, каким только бывает, детскому счастью, дома, как ни странно, была Блондинка. - Привет, красавица!,- весело крикнула она Алине из кухни, - чай с гренками будешь? - Буду. - Ты знаешь, моя мама делала мне самые вкусные гренки. Ну, делает – просто я давно ее не видела – все нет времени ее навестить, – ничуть не сожалея, сказала Блондинка. Алина уселась между столом и тумбочкой, поджала ноги под себя и наблюдала, как она – Блондинка, воплощение заботы и красоты, делала легко для нее зеленый жасминовый чай из коробки, доставала тостеры из пакета, жарила их на вишнево-черной сковородке на подсолнечном масле и быстро поставила все на стол. Хрустнули тосты под медом с маслом, кухня укутала теплом и приятной негой, домом и Блондинка вдруг показалась, нет, не показалась, а стала такой теплой, близкой, родной, с секретами, в тайне раскрытыми только для нее – Алины, с мечтами, которые будут рассказаны только ей – Алине, с душевной теплотой, которую понимает и, вообще, может понять только ее – Алина. Дом оказался теплым, уютным, наполненным светом и радостью, которая проникала постепенно по темному коридору, маленькой кухне, потом назад по коридору и разрывалась по комнатам. - Я хочу, чтобы ты знала обо мне все. Кстати, всегда хотела все тебе показать, как я жила. Сейчас принесу альбом. – Блондинка принесла толстый старый кожаный альбом и начала показывать черно-белые, фотосепии своих братьев, родственников, братьев, которые своими красивыми и добрыми лицами смотрели на Алину и улыбались журнально-красивыми улыбками. Ощущение дома и теплоты прокатилось волной по телу вверх-вниз и остановилось посередине - в самом сердце. Или ниже. Дом. *** Дни полились рекой – гладкой, приятной, когда не думаешь о своих делах, заботах, ты даже не помнишь о своих родных, которым надо позвонить в силу душевной необходимости или по необходимости социальной. Волна счастья накрывала ее за следующей волной, чувство необычного спокойствия разлилось широко и при этом спокойно. Спокойствие и счастье. Надо ли о чем заботиться? Что такое заботы? Их нет. *** - Что она хочет от тебя? – неожиданно спросил у Алины Дядя, проверяя дневник. В ответ Алина только посмотрела вопросительным взглядом. Она не поняла о ком говорит Дядя. - Что вы сегодня делали? А не лучше ли бы было заняться чем-то по хозяйству? – не унимался Дядя. До Алины уже дошло, что это он говорит о ней с Блондинкой. Уже не дожидаясь ответов Дядя продолжал: - Что это за моду завели – разводить телячьи нежности? Алина сидела, опустив голову – она уже знала, что отвечать не было толку – все равно он ее слышать не будет, а будет только в ответ на оправдания Алин обрушивать на нее все больше и больше обвинений. Дядя же в последнее время чувствовал себя плохо – он заболел.. или у чего что-то болело. Что болело? Голова? Нет. Сердце? Тоже нет. «Надо будет проверить давление», - подумал он. Хотя, может это от нервов все? Алина в последнее время его постоянно выводит из себя, все делает на зло. А особенно, в последнее время схлеснулась с Блондинкой. И что она в общении с этой дурой? Она же не может связать двух слов правильно? Но при этом постоянно проводит все с ней время в разговорах. Чувство собственничества стало постоянным жильцом дома его тесной души. Это странное сильное темное ощущение не отпускать, не делиться ни с кем ничем, что тебе интересно. Это чувство особенно сильно чувствуешь, когда предмет, который тебе нравится находиться не в твоих руках. Не делиться ни взглядом, ни движением. Мало кто сейчас скажет, что он собственник. Не модно. Сейчас время свободных отношений и жизни без привязанности. Но редко кто избегал встречи с этим чувством. Оно появляется неконтролируемо. Вернее, неожиданно. И только, когда его лезвие распороло плоть любви ли, дружбы ли – только тогда, ты понимаешь, что этот голос, нашептывающий - «мое, мое, не отдам» находится в твоей голове уже давненько. А ты такой гонишь эту мысль – погоняя – да я нормальный - я не такой. Не давление беспокоило Дядю, а вот это самое чувство, которое является скрытым раздражителем, которое правит мыслями, действиями. Где-то под сердцем, кажется, Дядя чувствовал невыносимую тяжесть. Эта тяжесть разливалась по всему телу, сковывала все движения, желания. Все силы отданы на мысль – «не отдам». *** Дядя стоял у окна, заложив руки за спину. Его голос бы холодным и безразличным – - Как дела? Что нового, - если честно, то его интересовало последнее. Ему было интересно, что же все-таки они такое делают в его отсутствие.. – Ты не думаешь все-таки прийти в себя и начать нормальную жизнь? *** Нормальная жизнь. Все так хотят бросить «Так жить» и начать «нормальную жизнь», что эта «нормальная жизнь» уже надоела ненормально сильно. Ты вроде бы живешь нормальной жизнью, а она стала «ненормальной». И эта разница, дело в том что, не очень-то видна. Так живешь себе , живешь, а тут тебе вдруг говорят тебе в как-бы невзначай, но и при этом очень даже подчеркивая. И тут начинается: - Ха-ха-ха – я – ненормальная! - Отлично, что я ненормальная… не то, что эти лохи… - А я тут стою – смотрю – я ненормальная… - Хм, и вправду… - Вот ненормальная… - Уррра!!! - ……. - Пора завязывать. Так надоело с ней носится – c этой нормальной жизнью, что уже хочется не только ее сбросить, но и растоптать, втоптать ее. Лучше в разнообразие интересного. *** – Ты не думаешь все-таки прийти в себя и начать нормальную жизнь?, - переспросил Дядя, не дождавшись ответа. Мысль о том, что этой маленькой девчонке интереснее с Блондинкой, чем с ним, чудным образом раздражала его. Он вдруг вспомнил о том, что думал, что он стал другом Алине. А нет – между ними встряла Блондинка. Странные чувства вдруг опять зашевелились внутри. – Ты должна прекратить общаться с ней. Она пагубно на тебя влияет. – Безапелляционно заявил Дядя. Алина сидела, болтая ногами и думала о чем-то своем. Она уже не расстраивалась, когда ее ругал Дядя – Блондинка как-то сказала, что переживать за все высказанные в лицо Дядей слова не стоит. Говорила, что он просто срывает на нее свою злость за неудавшуюся жизнь, что он пытается руководить всем, что видит перед собой, а Алина – отличный вариант покомандовать. Поэтому, Алина уже не принимала близко к сердцу злые слова Дяди. Но, будучи, по сути, доброй девочкой, она хотела сделать что-то приятное Дяде и, подняв голову, предложила: - Хочешь, я сделаю тебе кофе? - Нет. - А хочешь, я почитаю тебе книжку? Ту, что мне учительница дала?, - - Давай, - смягчился Дядя,- посмотрим, не разучилась ли ты еще читать. Алина пошла в свою комнату и вынесла большую, яркую книжку, в которой были большие и яркие картинки, нарисованные по сюжету на каждой-каждой страничке. - Это такое тебе дали в школе? – удивился Дядя. - Ага,- второй раз за день соврала Алина и, усевшись на стульчик, раскрыла перед собой такую красивую книжку. Книжка рассказывала и показывала своими картинками историю о маленькой девочке, которая больше всего на свете любила рисовать и мечтать… Прочитав ее до конца, книга была небольшой, Алина еще раз перелистала книжку просто, чтобы порассматривать картинки. Дядя же высказал свое удивление еще раз, по поводу того, что в школе дают такие глупые книги. Но по поводу Алины он уже немного успокоился. Чувство собственничества тоже осталось довольным – Алина уделила Дяде внимание. *** - Алина, мы завтра идем в зоопарк – мне билеты подарили, - с порога, не поздоровавшись, Блондинка прокричала своим звонким голосом на всю квартиру. Алина в это время купалась в ванной, но конечно, же услышав слова Блондинки, радостно закричала «ура». На такие крики Дядя выскочил из кухни уже с перекошенным лицом. - Чего орете? Никакого зоопарка!, - он одним рывком открыл дверь в ванную, и уже в лицо Алины прокричал,: «Никакого зоопарка не будет!» - Как это так?, - округлила глаза и надула губки Блондинка, - у меня уже и билеты есть. - Я сказал нет и точка. В ванной сидела перепуганная Алина, поджав под себя ноги и смотрела на орущего в коридоре Дядю. - А я сказала – пойдем. Я не вижу причин не идти. - Ей надо учиться, а не учиться прожигать жизнь, - Дядя повышал и повышал свой тон. – Я сказал – никуда она завтра не пойдет!,- на шее у него он напряжения повылазили жилы. - А вот и пойдет, - топнула ножкой Блондинка. Тут она посмотрела на сжавшуюся в ванной Алину и, желая разрядить обстановку, обратилась к ней: «Тебе понравилась книжка, которую я тебе купила? Прикольные там картинки?» Алина побледнела, глаза Дяди сверкнули: - Врать мне начала? Врать научилась? От страха у Алины стоял зон в ушах, тела своего она не чувствовала и, казалось, оцепенела. - Мерзавка! Отвечай!,- Дядя уже орал прямо ей в лицо, Алина же была не в силах и звук произнести. Блондинка ничего не поняла по поводу вранья и опять вернулась к теме: - Отстань от девочки, ей надо развлекаться. Тут Дядя перед своими глазами увидел, как Алина «развлекается» - сначала в зоопарке гуляет с мороженным, смеясь над Дядей, потом кино, потом прогулки в парке, потом поздние визиты домой, потом жизнь под откос. Нееет, неет, - так неправильно!!! Так нельзя! Еще одна сволочь будет жить на этом свете! Нет! Руки Дяди затряслись, из глаз смотрел огонь ада, тут он неожиданно сделал резкое движение и растопыренной ладонью начал топить Алину, толкая прямо в лицо. Алина сначала сделала движение, чтобы вырваться, не захлебнуться, но от этого сопротивления Дядя только еще больше разозлился и навалился с большей силой. «Не так. Не дам. Нельзя» - пульсировало у него в висках. Алина же видела перекошенное красное лицо дяди, его черные волнистые волосы уже сквозь толщу воды, она видела, как вода плещется на поверхности, а Дядя смотрит ей прямо в широкораскрытые глаза. В следующую секунду у Алины промелькнула длинная и медленная мысль - вот он, Дядя, человек, которого она по-своему любит, считает, что так надо, надо утопить ее за то, что она не такая. Ему, виднее, что Алина делает не так. Он ведь взрослый, всегда такой уверенный в себе. Значит он прав. Вода ворвалась внутрь детского тела. *** - Зачем мы ее оставили одну? – тихо шептали люди в больничной палате. – Что у нее не так? Что же ее довело, что она решила утопиться в собственной ванной? Хорошо, что подружка к ней приехала в гости – а так бы все. Не успели. Мир чаще всего кажется перевернутым с ног на голову. Внутри человека разрывают такие разные мысли и эмоции – любовь и злость, доброта и ненависть, страх, неуверенность, равнодушие, робость, по-детски добрая мягкость. Человек почему-то предпочитает себя гнобить, ругать за сделанное или несделанное, подуманное, недодуманное, чем просто любить себя. *** Дядя посмотрел Алине в глаза, Алина в ответ уставилась в него своими большими, полными нежности глазами. Объяснений не требовалось. Они вместе приготовили чай, Блондинка с Машей красиво накрыли стол, Панда принес сладенького к чаю – первый раз за всю свою жизнь субличности сели за один стол. Никто из них не проговорил и слова о том, что было недавно в их доме – они впервые почувствовали, что дом – их, общий. 20 л.д. Луна в Козероге 24/05/08 Киев Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Виктория Каа - Соседи
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |