|
    Прочтений: 0 Посещений: 1808 Дата публикации: 28.8.2008 Часть первая. Цирковая лошадь. не знаю, стоит ли писать счастливыйфинал этой истории. Но я его пишу. Круг первый Свой тридцатый день рождения Лина встречала одна. С утра звонком поздравили родители. Обещали приехать сразу после отпуска. Лина подарила им путевку в Египет в честь 35-летия их брака. Они заслужили за тридцать пять лет. А то, что в день рождения они не смогли приехать – ну что делать? Лине, если честно, вообще в этот день не хотелось видеть кого бы то ни было. Опять все превратилось бы в сплошное обсуждение ее бурной личной жизни. На работе вслед за бесцветными поздравлениями и пожеланиями, последовал дежурный букет цветов, возможно, кто-то предложил бы поехать в ресторан. Потом звонил Гарик. Просил денег взаймы. Теперь же, сидя в одиночестве в самой обыкновенной кафешке, Лина медленно и методично накачивалась коньяком. Впервые в жизни. Как никогда раньше. До танцев на столе. До галлюцинаций. До пьяных слез. За все прожитые годы. За всю нерастраченную способность любить. За все одиночество. За все. Оплакивая сломленную силу духа. И пусть ей будет плохо. Чтобы забыть про все. А завтра выпить таблетки от похмелья, которые сейчас лежали в ее сумочке – специально в честь дня рожденья приобрела – натянуть дежурную сдержанную улыбку и вперед на работу. Если будут силы туда доползти. А силы будут. И так всю жизнь ползком. Без желания и возможности расправить крылья и взлететь. При мысли о крыльях Лина усмехнулась, потом всхлипнула и бессильно уронила голову на стол. Очень весело. Кафе скоро закроется. А она одна. Пьяная. Ничего и никогда не изменится. Замкнутый круг, где она всего лишь цирковая лошадь. Всю жизнь бежать по кругу. А потом, когда станет ненужной, пускай пристрелят. Чтоб не мучиться на заслуженном отдыхе. Лина вышла на воздух. Ночь была морозной. Мысли немного прояснились и мир уже не казался таким уж безнадежным. Невольно сама улыбнулась себе – то ползет, то скачет. То ли лошадь, то ли уж… А попросту – дура. Мечтательница. Зря. Да уж, порядком она набралась, за руль садиться нельзя точно. На стоянке у кафе стояло такси. Нетвердым шагом Лина подошла к машине и спросила у водителя, с трудом ворочая языком. - Строителей 25… пд… пд… подбросите? - Садись, - недовольно рявкнул пожилой дядечка и добавил, - только смотри, если плохо будет, скажи сразу – остановлю. Еще не хватало салон мне испортить. И не засни, дорогуша. Не буду я тебя потом в квартиру затаскивать. Лина зло сверкнула глазами – не так уж она и пьяна! Да и на свежем воздухе хмель быстро выветривается. - Да вы за кого меня прини… - икнула, - … маете? - Да ладно ты, садись, пока не передумал. Ленка распахнула дверцу. Хотела сесть. И неожиданно ее пронзила такая боль, что сил не хватило даже вскрикнуть. Оставалось только ртом хватать морозный воздух. «На рыбу похожа» - мелькнуло в голове. Внутри все оборвалось. Все ее существо словно бы изнутри пожирало пламя. И как ни странно, нисколько не испугалась. Зато испугался водитель. - У блин! Не хватало еще… - побледнев, пробормотал он, захлопнул дверцу машины и быстро умчался прочь. А Лина начала медленно оседать на землю, с удивлением наблюдая, как на белый, под фонарями искрящийся снег, алые капают капельки крови. «Из меня что ли?» - пронеслось в голове. И в тот миг, когда она готова была совсем упасть на землю, ее подхватили чьи-то сильные теплые руки, и горячее дыхание обожгло лицо. - Мы сегодня оба с тобой пьяны, детка, - пробормотал человек. Лина, пытаясь сдержать, усилием воли умерить невероятную боль, вскинула голову, чтобы посмотреть на того, кто сейчас так грубо и вместе с тем так трепетно держал ее на руках. Взглянула и утонула в его карих-карих глазах. Он провел пальцами по ее лицу и удовлетворенно усмехнулся. - Тебе больно, дорогая? – осведомился он, словно надеясь на ответ. Да какой уж там ответ! У нее не было сил даже кивнуть. А надо было кричать, звать на помощь, умолять вызвать скорую. Но ничего этого не хотелось. Уже ничего не хотелось. Только смотреть в бархатные, безумные, искаженные страхом, болью и нежностью глаза. Во рту появился непрошеный соленый привкус. Кровь? Посмотрела на землю. Казалось, ее кровь везде. Но Лине это уже было неважно. Да какая разница, сколько теперь в ней было этой алой, бурлящей, проходящей зря жизни. - Вижу, больно. Мне тоже было больно. Тысячи, миллионы раз… Я даже сам не помню, когда это началось. Один раз я имею право и убить тебя. Хоть раз. Чтобы ты поняла, как это… Мне никогда не избавиться от тебя, так хотя бы раз я стану сам хозяином своей судьбы… Хотя бы раз не увижу твоих влюбленных глаз. И пусть мне будет хуже. Я знаю, что завтра все начнется сначала, и тогда все будет как всегда. Но не в этот раз. Не в этой жизни. «Пусть говорит, пусть говорит, пусть говорит, - раздавалось в ее голове чужим голосом, - неважно что, неважно зачем, пусть только говорит». - Тебе больно? – вновь спросил он, - больно… прости… прости меня… Я за тобой… слышишь… Его бархатные глаза повлажнели, он, не отрываясь, шептал что-то на ухо, но она уже с трудом разбирала, что именно. Даже боль прошла. Ничего больше не было. Ничего. И никогда не будет. «Я умираю?» - подумала она и удивилась. Почему-то совсем не было страшно. Даже наоборот. Торжественно и спокойно. Она была почти счастлива. И молила только о том, чтобы быстрее настал тот момент, когда для нее все закончится. - Я люблю тебя! Всегда любил! Вечность! – почти кричал он. « И только-то?» Круг второй Утро начиналось, как обычно, с чашки кофе и солнечных зайчиков на подоконнике. Лина надела любимое зеленое платье, которое так шло к ее глазам, и взглянула в зеркало. Все-таки хорошо родиться на свет красавицей. От недавней депрессии не осталось ровным счетом ничего. Да какая разница, что она так и не встретила человека, которого смогла бы полюбить, что не родила до сих пор ребенка. Зато она сделала блестящую карьеру, могла получить все, что хотела, мужчины были у ее ног, ей завидовали, ей всего тридцать, и все в этой жизни она еще успеет. В конце концов, поздно бывает только тогда, когда кроме кефира уже ничего в жизни не волнует. Слегка надушив шею и подкрасив губы, Лина надела пальто и отправилась на работу. Сегодня она должна была присутствовать на переговорах с директором рекламного агентства, которому руководство фирмы собиралось заказать масштабную кампанию с тем, чтобы подготовить путь для выхода на широкий рынок. Изучая по дороге условия контракта, Лина в очередной раз улыбнулась – ну могла ли она, девочка из маленького городка на окраине Москвы, знать, даже догадываться о том, сколько людей будет зависеть от одного ее слова, а сколько станут прислушиваться к ее мнению и считать ее лучшей в своем деле. Рабочий день начинался буднично. По крайней мере, волнения или непривычной суматохи не наблюдалось. Когда раздался звонок, и секретарша сообщила, что прибыли пиарщики, Лина распорядилась, чтобы их проводили в зал для переговоров, а сама направилась к шефу и сказала, что все готово. Сидя напротив своих будущих партнеров и разглядывая образцы, предлагаемые ими, она невольно залюбовалась одним из макетов. Бело-красное. « Капельки крови на снегу» - почему-то подумалось ей. Было в этом что-то завораживающее, привлекавшее внимание. Никаких полуобнаженных женщин в ванной с лепестками роз, никаких домохозяек, нахваливающих шампунь или мыло, или еще что-то. Стильно. Просто. Гармонично. Лина отложила макет и неохотно пересмотрела остальные. - Павел Олегович, мне это нравится, - шепнула она шефу. - Доверяю вашему вкусу, Элина Робертовна, - улыбнулся он. - Ну, так что? Вы выбрали? - Да, пожалуй, это… - ответил Павел Олегович. Партнеры удивленно и несколько растерянно переглянулись. Потом один из них взялся объяснять: - Боюсь, что именно с этим макетом возникнет проблема. Лина вопросительно посмотрела на него: - То есть? Разве его концепция была разработана не специально для нашей фирмы? - Да нет, что вы… Просто, видите ли, он, во-первых, еще не доработан. А во-вторых, художник, которому была доверена данная концепция, к сожалению, не сможет продолжать работу над ней. - Не совсем понимаю вас. Что же ему мешает? Только не говорите, что вы его уволили, - усмехнулась Лина. - Нет, этого человека мы бы никогда не уволили – это был очень талантливый художник… Но… обстоятельства сложились таким образом, что…. Он не договорил. Его перебил его коллега: - Да что уж скрывать, Павел Олегович. Вы и так все прочтете в газетах. Проектом занимался Надеждин Петр. Но этой ночью он скончался в больнице. - Что с ним случилось? – ошеломленно спросила Лина. - Погиб в пьяной драке… Откровенно говоря, подозреваю, что он был наркоманом. Мы на все закрывали глаза. Он любил свою работу и выполнял ее безукоризненно. А за этот проект почему-то брался с некоторой неохотой. Видите, даже не успел его завершить. - А как, в таком случае, его макет оказался среди остальных, которые вы для нас разрабатывали? - Откровенно говоря, мы не собирались его брать с собой. Может быть, помощница Надеждина положила его в папку с макетами. Впрочем, это неважно. Вы можете подобрать что-то другое. Лина отрицательно покачала головой. Почему-то ей жаль было несчастного художника. И его последней работы. - Мы уже сделали свой выбор, - непреклонно ответила она, - откровенно говоря, этот макет, даже неоконченный, в черновом своем варианте лучше всего, что вы принесли сегодня. Скажите, возможно, чтобы его кто-то завершил? Рекламщики переглянулись. - Мы согласны, - сказали они почти хором. - Вот это я называю деловые люди, - обрадовался Павел Олегович. Когда Лина вернулась в свой кабинет, она села за компьютер, и рука сама ввела в Гугле «Петр Надеждин». Кроме бесчисленных статей о его похождениях – а биография у него таки действительно была богатой – она нашла заметку о его смерти. Так и есть. Скончался в результате пьяной драки в возрасте тридцати трех лет. Среди его вещей была обнаружена записка с непонятным содержанием: «Я искал и не нашел его. Его просто нет». На фото был изображен стройный широко улыбающийся мужчина с невероятно выразительными карими глазами. Лина покачала головой. Может, и правда наркоман. Жаль парня. Такой молодой и такой красивый. Круг третий - Петр Андреевич, вы задерживаете нас с обложкой, - Лина не терпела непунктуальных людей. Надеждин был из таких. Хотя где-то в глубине души он ей даже нравился. Немножко. Самую малость. Ее бесконечно волновал взгляд его глубоких карих глаз. Интересно, как было бы, если б он позвал ее на свидание. Конечно, ничего бы у них не получилось, но все же, Лина была уверена, они доставили бы друг другу немало приятных мгновений. Слегка покраснев от собственных не слишком пристойных мыслей, она в очередной раз гневно взглянула на Надеждина. Он только улыбался. Вот что уж поистине раздражало ее, так это его невозмутимость и вечное спокойствие. - Элина Робертовна, вы требуете невозможного, - только и сказал он. - Послушайте, если вы не в состоянии делать то, что от вас требуется, то… - Я хочу тебя поцеловать. Лина задохнулась. Да как он смеет! - И не вздумай говорить, что ты сама этого не хочешь. Он встал с кресла и медленно, как крадущийся хищник, подошел к ней. - Только попробуйте меня тронуть! – холодно заявила она. А самой почему-то безумно хотелось, чтобы этот непонятный невозможный мужчина схватил ее в охапку и зацеловал до смерти… Хотя нет, умирать не хотелось. Хотелось жить. Ради того, чтобы просто иметь возможность вот так запросто орать на него, еще больше распаляя его чувства. - Это, конечно, не по сценарию, но почему бы и нет… - пробормотал он. В следующую секунду Лина очутилась на столе в его объятиях, с ужасом и восторгом чувствуя, как его руки раздевают ее. - Ты сошел с ума! – взвизгнула она больше для порядка, чем из желания сопротивляться. Тем более, ни о каком сопротивлении и речи идти не могло. Она чувствовала себя свободной и счастливой. Он же тем временем продолжал покрывать ее поцелуями, одной рукой держа ее за шею, а другой, расстегивая ремень… Ее сердце в бешеном темпе толкало кровь. Это она? Неужели это она? Она никогда не чувствовала, не ощущала себя такой. В разгар рабочего дня. Практически у всех на виду. С такой животной, захватывающей все существо, страстью, даже не сдерживая криков, рвущихся из горла, от его прикосновений. Так не бывает! С ней не бывает! Она уже не осознавала, что он делает, что делает она. Все забылось. Неважно, что будет после. Только цирковая лошадка на одну минуту вырвалась из замкнутого круга, и, пока ей не пришлось вновь вернуться на манеж, она будет делать то, что хочет. Настырный. Наглый. С настойчивыми грубыми губами. Он хрипло шептал что-то, но она в своем хмельном угаре не слышала ничего. Не слышала и не хотела слышать. Много позже, лежа на боку и ощущая его руку на своем бедре, она тихо сказала: - Что мы наделали… Скорее утвердила, чем спросила. - Боже мой, не верится, что ты настоящая… Не мираж…Я так скучал по тебе… Когда это было в последний раз? Больше трех жизней назад… Не понимаю, зачем мне нужно было так мучить самого себя… - Что? – Лина не уловила никакого смысла в его словах. Они видятся буквально третий или четвертый раз… Она даже не помнила. - Неважно, Лина… Ничего неважно… Просто, послушай… Я очень тебя люблю… Всегда любил, наверное. Я знаю, сегодня, сейчас ты не хочешь этого слушать, ты не готова… И мне не следует этого говорить… Просто знай это… И все. Лина вдруг осознала всю нелепость того, что происходит. Она голая в офисе, лежит на столе с голым мужчиной, более того своим подчиненным, только что они занимались сексом, а теперь он говорит ей о своей любви. Уж что-что, а то, что любви тут не могло быть, Лина даже не сомневалась – она не знала его! - Так что там с обложкой? – ничего умнее, чем спросить об этом, она не придумала. - Верна себе, - печально улыбнулся он, - будет тебе обложка. Завтра принесу макет. Но на следующий день никакого макета не было. Лина не вышла на работу. Когда Петр приехал в ее офис, он узнал, что по дороге домой Лина попала в ДТП и скончалась на месте. Секретарша в ужасе наблюдала, как известный художник Петр Надеждин в истерическом хохоте медленно сползает по стенке на пол. Круг четвертый На выходные к Лине должен был приехать старый школьный приятель Сашка. Впрочем, для всех он давно стал Александром Семеновичем, но только не для Лины. Милый глупый Сашка. Иногда ей казалось, что это единственный человек на земле, за которого она могла выйти замуж, которого могла полюбить, от которого хотела бы детей. Почему она всего этого не сделала, ей было непонятно. А теперь, впрочем, было слишком поздно. Сашка давно разлюбил ее. Стал важным дядей, отрастил брюшко и на выходные вывозит в Европу свою любовницу. Причем каждый раз новую. А сама Лина уже почти полгода влюблена в этого непонятного, невозможного идиота-художника Надеждина, который не ценит своего счастья и почему-то только отталкивает ее. Она влюбилась в него так, как не любила даже себя. Ради него она готова была пойти на все. Иногда она думала, что, возможно, эта непонятная любовь объясняется тем, что он единственный мужчина, который был способен устоять перед ней, тогда как она привыкла, что все они рано или поздно оказываются у ее ног, если она того хочет. Он был холоден всегда. Периодически подчеркнуто вежлив. Очень редко она наблюдала, как он, думая, что она не видит его, изучал ее лицо. Да она готова поклясться была, что в его взгляде была любовь! Лина отдала бы все на свете, чтобы он любил ее. Только никак не могла понять – почему? Почему он так с ней поступает. Почему он поступает так с собой? В коридоре она столкнулась с ним. Глаза в глаза. Почувствовала в который раз, что тонет. Ну не может, не должна она так терять голову от одного его вида! Это неправильно! - До свидания, Петр Андреевич, - сквозь зубы проговорила она. - Элина Робертовна, мне нужно поговорить с вами, - тихо сказал он. - Я спешу… - растерянно ответила она. - Да, да… я знаю… К вам сегодня друг приезжает на выходные… Лина в еще большем удивлении взглянула на него: - Откуда вы?.. - Неважно, догадался. Так вы уделите мне десять минут? - Если это так необходимо… Да разве могла она ему отказать? Они вошли в ее кабинет. Она села в кресло. Он остался стоять у двери. - Может быть кофе? – спросила она. - Нет, не нужно. Помолчали. Впервые Лина видела его таким растерянным. Значит, все-таки он не так уж холоден к ней, как казалось. Она перевела дух и откинулась на спинку кресла, стараясь не выдать волнения от одного его присутствия. - Так что там у вас? - Ты меня любишь. Лина оторопела. Он знал? Дура! Впрочем, нетрудно было догадаться…. Тридцатилетняя незамужняя женщина, которая немножко сошла с ума… Впору опять, как в собственный день рождения, идти напиваться. Она собралась с духом, чтобы свести все на шутку, но он не дал ей ничего сказать. - Выходи за меня. Казалось, он сказал это так, как будто его приговорили к смерти и дали последнее слово. - Петр… Петр Андреевич… Вы, кажется, забываетесь, - пробормотала она. - Замолчи. Я знаю. Наизусть все, что ты скажешь! Надоело! Надоело все! Притворяться надоело! Ну, прыгаешь, только я пытаюсь приблизиться к тебе, под машины, ножи, с самолетов, под обстрелы – прыгай! Я устал спасать тебя, я хочу себя спасти. Если бы только знать, как вырваться из этого ада, как разорвать этот круг, я бы это сделал. Я бы избавил и тебя и себя от этой боли! - Вы говорите какие-то странные вещи… - только и прошептала Лина. «Все ясно. Он все-таки наркоман… Ну я и дура… Так вляпаться уметь надо!» - подумала она. - Я даже знаю, что ты думаешь сейчас – я это все знаю наизусть, - продолжал он, - вот сейчас ты решила, что я наркоман, а ты последняя дура, раз полюбила меня. А еще я знаю, что мы будем говорить сегодня весь день, все закончится, как ни банально, постелью, а потом ты погибнешь накануне свадьбы! Черт… Кажется, я все перепробовал… - О господи… - прошептала Лина. - Нет никакого господа! Его просто нет! Если б он был, я бы уже и об этом знал. Есть только судьба, рок, фатум. Кажется, что бы я не делал, судьбы не изменить… А мне не суждено быть с тобой. Черт… Так ты выйдешь за меня? Только учти, согласишься - и в ближайшие дни ты умрешь. Тебе очень повезет, если не от руки какого-нибудь маньяка, а мгновенно, безболезненно. Лина оторопелыми глазами смотрела на Надеждина. Этот человек не был сумасшедшим. Это было очевидно. Но тогда что он такое говорил? Она ловила себя на мысли, что даже что-то понимает из того, что он говорил, но это было невероятно. - Может быть… - пробормотала она, - может быть, нам с вами вообще не стоило знакомиться? - Может быть, - он почти улыбнулся, - впрочем, вы опаздываете Лина. Вас ждет ваш Саша. Лина вздрогнула и медленно вышла из кабинета, не заметив, что он остался там. На следующий день она нашла его труп в собственном кабинете. Он повесился. Полными от слез глазами, она смотрела на него и чувствовала свою вину в том, что с ним случилось. В ужасе осознавая, что ей никогда больше ничего не изменить. И в следующей его жизни ему предстоит то же самое. А может быть… Может быть, что-то другое… Круг пятый - Я все понял! Я все понял! – вопил обезумевший мужчина, глядя на изумленного, но отнюдь не испуганного Александра Неверина, - ты! Это ты отнял ее у меня! Это твоя судьба! Вот он ключ! Господи! Как же я был слеп! Александр шел домой из клуба, когда на него набросился этот псих. - Слушай, ты, идиот, ты что? Перепил? - Лина моя! – с остервенением заорал мужчина и выхватил из-за пазухи пистолет, выстрелив в Неверина. Перед смертью Неверин успел подумать: «А Линка-то тут при чем? Мы не виделись пять лет…» И умер. Круг шестой -Ма, мы в парк идем сегодня? Лина подняла глаза. В состоянии холодной войны с мужем она совершенно забыла, что обещала сыну. - Ну, ма! - Коль, давай завтра, у меня нет времени. - Ясно. - Что тебе ясно? Мальчик не ответил – ушел. У Саши опять любовница. Лина даже не сомневалась. Она почти привыкла. Она была почти счастлива с ним. Но ощущение, что в ее жизни все могло бы быть иначе, никогда не покидало ее. Все могло бы быть иначе… Лина закрыла глаза вспоминая бархатные карие глаза, невероятно холодную, почти бесчувственную улыбку. Как она любила его! Как она любила этого человека… Он ярким пламенем мелькнул в ее жизни, не подпуская и не отпуская. А потом навсегда исчез. Любовь прошла, как проходит все. Остались одни воспоминания. Она давно с Сашей. Первые пять лет их брака были вполне счастливыми. Они были идеальной парой. Даже не ссорились никогда. Она научилась любить его. Сейчас, спроси ее, отдала бы она за него свою жизнь, она бы не колеблясь, согласилась. Каплю за каплей. Потом родился Колька. Все как-то разом изменилась. С заботами о сыне, она совершенно не заметила, как охладел к ней Сашка. Она никак не могла этого понять – он так любил ее, столько времени добивался ее, а потом все разом покатилось ко всем чертям. Он отравил ее жизнь подозрениями. Она принимала все, как должное, ни на минуту не забывая, что Лина Неверина никогда не должна терять свое лицо. Лицо гордой, умной, сильной женщины. Эту маску она нацепила еще в те далекие годы, когда была одна. Она так долго была одна… Вспомнилась старая шутка тех времен: впору давать объявление в газету «Отдам любовь в хорошие руки». Впрочем, Лина и сейчас не слишком отличалась от самой себя в те годы. Он просто позвонил ей недавно. Два дня назад. - Привет. - Привет. - Как живешь? - Нормально. - Как Саша? - Нормально. - Как Колька? - Нормально. - А работа? - Нормально. - Хорошо, что у тебя все нормально. - Да, хорошо. - Я тебя люблю. И повесил трубку. И она потеряла покой. Круг седьмой Неаполь! Лучшее, что было в ее жизни! Петя привез ее сюда в медовый месяц сразу после свадьбы. Она иногда удивлялась – он знал весь мир, столько путешествовал. Казалось, ничего нет на земле, чего бы он не видел раньше. Она узнавала его каждый день все больше, и каждый день влюблялась заново. Вот уже месяц, как она жена. Его жена. Жена этого прекрасного, доброго, умного, нежного человека. - Петя, я хочу… я загадала… одну вещь… - Этой вещью мы можем хоть сейчас заняться, - улыбнулся он. - Да нет же! – воскликнула Лина, - я не о том. Понимаешь, мне уже за тридцать и я… не знаю, как ты относишься к этому, но мне кажется, что с ребенком нам тянуть не стоит. - Вот, а говоришь, не о том, - засмеялся Петя, с какой-то неожиданной грустью глядя на нее. Москва встречала их приветливо улыбаясь. Лина знала, что уже беременна. Она ликовала. Вот и закончилась сказка о цирковой лошадке. У лошадки вдруг выросли крылья, она превратилась в Пегаса и взмыла под самый купол. Туда, где, наверное, начинается рай. - Я люблю тебя. Всегда любил. Вечность. – каждую ночь шептал он ей так, словно бы пытался убедить ее в этом. А ей не нужно было доказательств. Она и так верила. Она верила ему, как никому на свете и никогда. С той самой секунды, как он вошел впервые в ее кабинет. Улыбнулся. Заглянул в ее глаза. Он ухаживал за ней так красиво, как никто и никогда. С серенадами под окнами, бесчисленными подарками, цветами, в подарок на ее тридцать первый день рождения он преподнес ей самого себя, завязанного в бант. Их жизнь была сказкой. Лина начала привыкать к этому счастью. А потом он исчез. Просто так. Из ее жизни. Навсегда. Они никогда больше не встречались. Через несколько лет она вышла замуж за овдовевшего к тому времени школьного друга Сашу. И была вполне счастлива. В возрасте сорока трех лет Лина умерла от рака. Последний год ее жизни был отравлен яростной и совершенно бесполезной борьбой с болезнью. Круг восьмой Лина с бессильным негодованием смотрела на предложенные рекламные макеты. Образцы никуда не годились. Ничего. Вообще ничего. Как всегда – голые женщины в ваннах с лепестками роз, домохозяйки, расхваливающие шампуни и гели, дети, с которыми они сравнивают свою кожу после употребления косметических средств. Банально. Почти пошло. Лина с досадой закусила губу, краем глаза наблюдая за потенциальными партнерами. От контракта придется отказаться. Вряд ли они сумеют за столь короткий срок что-то исправить. Опять все сначала. Искать. Бегать. Обзванивать. Просматривать всю ту чушь, которая будет им представлена. И так до бесконечности. В ее голове где-то на уровне подсознания уже сложилась примерная картинка того, что бы она хотела увидеть. Не точные очертания, но какой-то дух, атмосферу, стиль. Нечто неповторимое и неуловимое. Она не знала, что это будет, но чувствовала, что когда это попадется ей на глаза, непременно узнает. После неудачных переговоров Лина поехала домой. Холодный февральский воздух пропах бензином. С некоторых пор Лина не любила город. Спешат, бегут, суетятся. Муравейник. От приподнятого с утра настроения ничего не осталось. Лина опустила голову. Еще один вечер в одиночестве. Можно, конечно, позвонить Гарику или еще кому-нибудь, но этого ей не хотелось. Хотелось просто посидеть дома у телевизора, уткнувшись носом в чье-нибудь теплое плечо. Чье-нибудь… В этом тоже, как и в макете рекламы, она ждала предчувствия. Она не знала, какой он должен быть, но упрямо ждала его уже тридцать лет. Почему-то до безумия хотелось напиться от жалости к самой себе. Как в тот день. День ее рождения. Лина неторопливо поднималась по ступенькам на свой этаж. Она никогда не вызывала лифта. Еще одно средство ускорить жизнь, и без того быструю, как стремительный поток горной реки. Под ее дверью стоял огромный запечатанный пакет. На нем было написано всего несколько слов: «Лине. Я всегда любил ее» Лина усмехнулась. Опять кто-то из поклонников. Может, даже Гарик. А чем черт не шутит? Хотя представить себе его в такой ситуации было сложно. Он был хорош только в постели. В остальном – как любой сантехник из анекдота. Никакой романтики. Эх, был бы это хоть мало-мальски приличный образец для рекламной кампании! Может, хоть кто-то догадался? Зашла в квартиру. Распаковала и в изумлении отпрянула. Нет, это не макет. Но это было именно то, чего она ждала. Она поняла это сразу, еще не успев разобрать, что изображено на картине. А когда поняла, когда осознала это в полной мере, почувствовала, что нашла что-то, что давным-давно потеряла. На нее смотрели с портрета ее собственные зеленые глаза. Никогда прежде не видала она ничего подобного. Совершенство. И кто бы ни был художник, создавший это совершенство, Лина знала, этот человек умел любить. И любил он ее. А остальное неважно. Круг девятый Я всегда любил ее. Не помню, когда это произошло. Это трудно, почти невозможно вспомнить. Наверное, тогда же, когда начался этот безумный бег по кругу. Не помню. Ничего не помню, но знаю точно, наверняка, когда-то это должно было начаться. Оно имело начало. Был он этот первый раз! Значит, есть надежда, что будет и последний. По крайней мере, я верю в это. Удивляюсь, как еще ни разу я не сходил с ума? Но все-таки я до сих пор вполне способен здраво мыслить. Может быть, это и есть ад? Свою судьбу я знаю наизусть. До мельчайших деталей. До самых мелких подробностей. Меня зовут Петр Надеждин. Художник одной из московских рекламных компаний. Детство свое описывать, я полагаю, нет смысла. Потому что ничего примечательного в нем нет. Обычное детство обычного школьника. Можно сказать, ненужная потребность его переживать раз за разом – пустая трата времени. Все это время я живу в ожидании. В ожидании начала моих мучений. Вся жизнь ради одного того первого дня, когда она выберет именно мой проект для рекламы своей фирмы. Не знаю, наверное, в первый раз я был этому рад. Не помню. Сейчас я ненавижу свой проект. Бывали жизни, когда я просто не делал его, или пытался с детства заниматься другим делом – не живописью, а, например, быть каким-нибудь дворником. Если честно, я перепробовал за все это время множество профессий. Но только живу я лишь тогда, когда знаю, что настанет однажды тот самый страшный день, когда мой проект повезут на предварительный просмотр в ее компанию. Ненавижу себя за малодушие – просто увидеть ее, и плевать, что будет после! А после она влюбляется в меня. Но оказывается, этого недостаточно, чтобы быть счастливыми. Мы постоянно ссоримся. В конце концов, она бросает меня и выходит замуж за своего друга детства. И живет с ним долго и счастливо. С этого момента я свободен. Я могу делать то, что захочу. Но после этого мне уже ничего не хочется. Я умираю гораздо раньше ее. От сердечного приступа в сорок семь лет. Если я пытаюсь как-то это преодолеть, а я знаю, что при особом желании могу заставить изменить свое решение, то итог один и тот же всегда – она погибает. Всегда по-разному. Однажды, когда я увез ее в маленький городок во Франции, надеясь сбежать от судьбы, она умирала мучительно долго от рук маньяка. В другой раз ее просто сбила машина. В одной из своих жизней я сам ее убил. Намеренно. Тогда я почти ненавидел ее. А потом ничего, прошло. Очень часто я кончал жизнь самоубийством до того, как мы должны были познакомиться. А один раз, в надежде разорвать этот замкнутый круг, я рассказал ей все. Наверное, она сочла меня сумасшедшим. После этого, чтобы не навредить ей, мне оставалось только повеситься. Всего-то. На всякий случай. Откровенно говоря, раньше, я еще помню это время, я каждый раз боялся смерти. Ужасно. Бесконечно. А умирать тысячи раз… Звучит как-то безнадежно. А теперь… я ничего не боюсь больше. Смерть – так, маленькая досадная необходимость, чтобы начать новый круг. Иногда я доживал до старости, но это были самые бездарно прожитые жизни. Я пытался найти какой-то выход, какой-то ключ к разгадке. Однажды мне почти удалось обмануть судьбу. На то, чтобы все просчитать, мне пришлось потратить сотни жизней. Сотни раз она, так или иначе, умирала по моей вине. Но, тем не менее, мне удалось таки хитростью отнять у судьбы месяц. Я просчитал все возможные варианты. Я осторожно больше года ухаживал за ней. Потом женился и сразу после свадьбы увез ее в Неаполь. Там мы не расставались с ней. Каждый день и каждую ночь. Наверное, так бывает только в сказке. А после возвращения в Москву я исчез из ее жизни. Это единственный вариант, который мне все-таки удался. Я знаю, что она забеременела от меня. Знаю, что родила мне сына. Знаю, что назвала его в честь меня Петром. Я все знаю про нее. Но не часто повторяю эту жизнь. Потому что от этого еще больнее потом. Лина. Моя Лина. Я всегда ее любил. И, наверное, всегда буду любить. По крайней мере, пока не закончится этот бег. Пока та сила, которая каждый раз возвращает меня в день моего рождения, чтобы я раз за разом повторял свою судьбу, не сжалится и не даст мне покой. Мне так нужен этот покой. Чтобы улететь прочь. Чтобы никогда не видеть ее зеленых-зеленых глаз. Как часто они являются мне во сне. Как часто я рисовал их, каждый раз оттачивая свое мастерство. Наверное, это и есть мой ад… Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Mara - Лечу!
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |