Жанр: Проза: Рассказ Прочтений: 0 Посещений: 2073 Дата публикации: 20.4.2005
Наверное, будет еще продолжение
Один день из жизни президента
В это утро президент одной небольшой мифической страны проснулся поздно, около 10 утра. В окно стаей врывались очищенные специальным фильтром от вредных примесей солнечные лучи, воздух из кондиционера был особенно приятен и свеж, птицы на иголках сигнализационного ограждения президентского дома весело чирикали немыми голосами, так как их звук не мог пробить импортную изоляцию стен, в общем, было обычное президентское утро обычного президентского дня.
Голова большого руководителя буквально раскалывалась на части после вчерашней встречи в верхах с другим таким же президентом соседней, но тоже мифической страны. И дело было не в глобальности поднятых окружением вопросов. Собственно, вопросов президенты уже и не слышали. Как только первые лица выполнил свою миссию, закончив улыбаться перед камерами и перецеловав всехприсутствующих противоположной стороны, их тут же отправили в специально отведенную комнату, где уже ожидал накрытый прислугой стол с разнообразными кушаниями. Встреча без галстуков, как всегда, проходила в теплой и дружеской обстановке. Сначала, пока апробировали холодные закуски, было скучновато. Наш президент никак не мог найти общих тем с коллегой. Футболом тот не увлекался, а о женщинах в их возрасте говорить было уже как-то не принято. Но, как только откупорили первую бутылочку отечественной и воздух наполнился едва уловимым, немного божественным и одновременно стыдливым ароматом спирта, дело пошло активнее. Водка попалась на удивление убойная.
Сидя на кровати, Президент упорно пытался вспомнить торговую марку изделия, но так и не смог завершить этот мучительный процесс. <А жаль>, - подумал он, ведь ему так захотелось отдать распоряжение поддержать перспективного отечественного производителя.
Кто потом первым устроил танцы на столе, президент тоже не вспомнил. Прислугу спрашивать бесполезно. Люди проверенные. Никто и под пытками шефа не выдаст.
Что бы отвлечься от тяжелых мыслей, вернее, от болезненности мышления, президент включил телевизор. Точнее, сделал знак стоявшему в углу кареглазому истукану. Таких истуканов во множестве было натыкано по углам президентского дворца. Каждый из них имел строго определенную функцию и отвечал за какой-то только один процесс из жизни президента. Этот, например, включал и выключал телевизор. Охрана запрещала президенту брать в руки пульт управления, так как проныры враги могли заминировать устройство во время отдыха первого лица. Другой, такой же истукан, только с голубыми глазами - открывал и закрывал дверь, впрочем, это было уже старомодно, поэтому, для оригинальности, ему было поручено завязывать шнурки каждодневно новых ботинок президента. За это жалование работнику увеличили вдвое и дали в конце года премию, чему последний был несказанно рад. Третий - накалывал за завтраком на вилочку президента кусочки сочного мяса и отправлял в рот избранника. Одним словом, работы было много, истуканов катастрофически не хватало, поэтому самым способным приходилось трудиться за двоих. Президент никого из них по имени не знал. Для него они были народ, единый и несокрушимый в своем порыве прислужить своему правителю. Вот и сейчас, пытаясь уловить момент моргания век истукана, и не сумев этого сделать, он в очередной раз восхитился мужеством и стойкостью своего народа. Иногда, в особо тяжкие минуты своей непростой и противоречивой жизни, президент любил уколоть несколько раз истукана иголкой, или отдать распоряжение не покормить его несколько дней, тем самым проверив подчиненного на прочность. Если истукан мужественно терпел экзекуцию, или не умирал к концу импровизированного поста, президент лично, с чувством глубокой и неподдельной гордости, вручал ему орден и присваивал особый титул, обозначающий принадлежность человека к высшей касте мучеников. Себя президент мучеником считать не мог. Как-то исторически так сложилось, что мучеником мог быть только народ. Почему так было, никто из историков толком объяснить не мог, ну да Бог с ними. В конце концов президент смирился со своей участью, оставшись скромным и простым президентом.
По телевизору в блоке новостей серьезная блондинка как раз рассказывала о результатах вчерашней встречи в верхах. Президент заслушался, когда дошло дело до подписанных соглашений, а хитрая ведущая, проанализировав всю пользу для будущего народа ратифицированных документов и, сделав мягкий акцент на особой заслуге в этом президента, даже пробила слезу из глаз первого. Тут как тут появился истукан с платочком и незаметно смахнул предательницу. Президент взял себя в руки и сконцентрировался. Дальше шло сообщение о том, как он сегодня утром проводил высокого гостя, коллегу из соседней страны. И хотя глава государства знал, что коллега точно также отходит сейчас после вчерашнего на одной из правительственных дач, его все - равно, второй раз за это утро, посетило чувство гордости за свой народ, в частности, за умелых телевизионщиков, сумевших путем монтажа поддержать имидж глав двух государств. Истукан с платочком был тук как тут. Вытерев очередную предательницу с лица государственного человека, он так же бесшумно и незаметно занял свое место между деревянной стойкой кровати и окружающим ее пространством. Президент встал на ноги и с наслаждением потянул застоявшиеся кости.
-Будьте осторожны, товарищ президент. Вы можете вывихнуть суставчик, - словно изнутри раздался мягкий баритон еще одного невидимого истукана, отвечающего за сохранность суставов плечевого пояса.
Президенту почему-то вдруг стало неловко. Всегда было нормально, а сегодня почему-то стало не по себе.
-Странно, - хотел подумать об этом президент, но тут его мозг вопреки воле снова усиленно принялся искать в закромах утерянное название фирмы-производителя вчерашней выпитой водки. Название было предельно простое, народное, отвечало характеру продукта и в тоже время красноречиво подчеркивало элитность водки, в отличие от всяких <Столичных>, <Рюмочек>, <Мужицких> и т.д. Но мысль, как и раньше, упорно сопротивлялась. Гонимый тяжелым чувством, президент очутился на кухне, возле стола со стаканом воды на подносе. Но стоило ему только протянуть к посуде руку, как из пустоты возник еще один истукан, отвечающий за безопасность пищи президента.
-Извините, господин президент, но воду с утра еще не проверяли, - сказал он и одним залпом проглотил содержимое посуды. Глаза его закатились, дыхание участилось, в какой-то момент истукан замер, президент жутко испугался и уже думал звать на помощь, но вдруг из легких охранника вырвался стон облегчения, глаза вернулись на место.
-Все нормально, - сказал он, - можно было пить. - И удалился. Президенту снова стало не по себе. Страшно хотелось воды, а пока истуканы наберут новый стакан и проверят воду на чистоту - пройдет минут двадцать. За это время можно умереть от жажды.
Внезапно президент вспомнил радостные годы детства, далекого, но безумно приятного, как будто чужого. Тогда он, маленьким мальчуганом пил воду большими глотками из прозрачного родника, глотал влагу, как природную силу, помогающую жить, рождающую стремления чистого, вечного, доброго: Помниться, их было человек семь, или восемь с одной улицы. Все в последствии выросли и стали большими. Сверстники остались в селе, завели хозяйство и продолжают пить родниковую воду. А вот последнему не повезло. Жизнь приготовила ему участь президента. И легко от этого, и сложно. Хотя, если разобраться, все-таки легко, хотя нет, сложно: Сложно думать об этом, будучи президентом. Будь он колхозником, было бы легко.
Во рту президента пересохло. Обычно на утро, после подобных встреч в верхах, истуканы всегда готовили свежепроверенного квасу, или несколько бутылочек любимого им пива. Поначалу президент не обратил на это внимания, но теперь, когда похмельная жажда достигла своего апогея, этот факт произвел в его душе изрядное волнение, близкое к суровому недовольству. Он вытащил из кармана пульт управления истуканами и нажал синюю кнопку. Начальник службы охраны не заставил себя ждать.
-К Вашим услугам, товарищ президент, - сказал он, не подымая глаз.
В президентском дворце, или стране, называйте как хотите, традиции патриархального общества на удивление плотно пересекались с более современными, но тоже уже успевшими стать пережитками традициями социализма. Особенно отчетливо это прослеживалось в обращениях. Вместо слов <Ваше Величество>, <Ваше Преосвещенство>, <Ваше Благолепие> и т.д. истуканы исправно вставляли несуразное <товарищ президент>. Первому лицу сначала было невдомек отсутствие какой-либо литературной логики в подобном обращении, но после он изловчился умом, и дажеуловил в этом определенную символичность. Словно вино, выдержанное столетиями, река, обретающая силу и философию времени, президент в подобном обращении обретал мудрость и величие царей, трагизм и неизбежность генсеков, богатство и практицизм президентов. Три в одном, как детская игрушка, только наивный ребенок никогда не догадывается, какого монстра приготовил ему внутри хитрый изготовитель.
-Где мой квас? - как можно жестче спросил главного охранника президент.
-Извините, товарищ президент,дела государственной важности отвлекли: Сейчас исправим.
-Неужели, может быть что-то важнее этого? - от удивления и возмущения глаза первого полезли на лоб.
-Заговор, - перескакивая через несколько ненужных вопросов ответил истукан.
-Что???
-Пока еще рано говорить, товарищ президент, но изобличены в злом умысле против государя людишки нерадивые.
Главный сторож (именно так официально называлась должность истукана) всегда, когда начинал разговор о делах особой важности, употреблял непозволительно много вышедших из употребления словесных оборотов. Тем не менее, президента забавлял такой тон, к тому же он изрядно снимал лишнее напряжение, что тоже не оставалось незамеченным.
-И в чем замысел этих подлецов? Хотя нет, после расскажешь. А сейчас принеси мне квасу. Кстати, а какой марки вчера была водочка? Крепости удивительной, а на вкус медовая. И почему раньше я ее не пробывал?
-Товарищ президент, - потупив взор, слегка промедлив, продолжил главный сторож, - в этом и заключается заговор. Подкупили враги наши бизнесменов слабохарактерных, с целью подсунуть вам пойло специфическое. На вкус приятное, словно медовуха, сразу и не отличишь. А кто выпьет - словно сам не свой становится. Хитрость вся в ключевом слове заключается, оно в названии. Как только человек его вспоминает, так у него мозги начинают секретную информацию государственной важности в их компьютер перекачивать. И так до тех пор, пока похмельный синдром не пройдет. А если похмелиться утром жидкостью, эффект усугубляющей, то тогда из мозгов вообще всю информацию скачать можно:
Президент слушал молча, спазматически глотая сгустки, некогда бывшие слюной. Перед его глазами, как никогда явно проносил свои воды ручей, что был сразу за оградой дома. В его небольшом, но смелом потоке играли солнечные зайчики, и отшлифованные на дне камешки выблескивали, словно изумруды. Мальчуганом, на лугах вокруг ручейка, будущий президент пас вместе с ровесниками свою корову Маю. Пока рогатые наедали себе вымя, парни резвились, гоняли гусей, играли в квача, собирали в чудом уцелевшей траве ягоды земляники, или строили на ручье плотину. Солнце беспощадно жгло, но мальчуганам было не страшно. Вечно холодная вода была настоящим избавлением, спасением, словно молитва, убавляющая спесь, очищающая душу и помыслы. Как много отдал бы он сейчас всего лишь за один глоток той родниковой воды!: Злая шутка природы, но человек всегда по-настоящему ценит только то, что теряет. А когда мочевые мальчуганов были полны жидкости, они, дабы не бежать далеко, ложились под мирно пасущиеся коровы так, что бы не видели плетущие венки девчонки, и справляли нужду по-малому. Все в их жизни тогда имело смысл и предназначение. Даже березы, одиноко растущие на окраине леса, не простаивали без дела.
Внезапно президента охватило чувство какого-то непонятного бессилия. Он, будучи уже в годах, ощутил себя мальчиком, заблудившимся посреди незнакомого леса. Вокруг нависают кроны вековых деревьев, темнота грозится пугающей неизвестность, все до безумия дико и ужасно. Но вдруг в душе мальчика просыпается совсем новое чувство злобы. Она, возникшая как протест, нарастает волной, набирает угрожающих размеров, грозится выплеснуться и смешать темноту окружающего мира с собственной грязью внутри души. Президенту захотелось как в детстве, удачно пристроившись под березой, срать на весь этот мир с его дурацкими законами и правилами, стать и навсегда остаться простым мальчуганом, мирно пасущим на лугу коровы.
-Можете идти. Делайте свое дело, - сказал он истукану из охраны, молча указав сгорбленной фигуре направление движения.
Как только начальник охраны бесшумно скрылся за углом, президент, собрав в кулак силы и остатки воли, в один прыжок преодолел расстояние до умывальника и, открутив кран, подставил широко открытый рот мутному потоку воды.
-Ничего, один раз живу, - приговаривал он, жадно глотая живительную влагу.
Поглотив за несколько секунд литра два воды, президент уселся на табурет, прикрыв от удовольствия глаза. И тут его осенило. Название выпитой вчера водки, до селе скрываемое в глубинах сознания, отчетливо, золотыми буквами, всплыло где-то между двух полушарий мозга. <Ригата>! Его даже не удивило, почему слово <регата> вдруг начало писаться через <и>. Хотя, если бы он и подумал об этом, ответом было бы привычное: <Какая разница>. Одновременно, рядом с надписью произошел и другой, неведомый ранее президенту процесс, принесший такие же неведомые ранее ощущения. Будто изнутри кто-то невидимый тянет веревочку. Мозги его как-то странно начали проясняться, в голове появилась легкость и вчерашняя веселость.
-Да пошло все к:Ну и пусть, - догадался президент, - один раз живу:
Утро начинало новый рабочий день. Клубился дым заводских труб, в метро было душно от рабочего люда, спешащего по своим рабочим местам, живущего в надежде на светлое будущее, на партию, на президента, на зарплату и еще бог весть на что: