|
    Прочтений: 0 Посещений: 1827 Дата публикации: 10.12.2008 Основано на реальных событиях 1. Said there’d be no going back Promised myself I’d never be that sad Maybe that’s why you’ve come along To show me, it’s not always bad… Почему-то лучше всего запомнились именно сапожки. Наверное, какие-то безумно дорогие: очень красивые, лаковые, на высокой шпильке, украшенные тонкими ремешками с пряжками и стразами. Без единого пятнышка, хоть на улице ещё утром была такая слякоть… - Отойдите от неё все! – доносится откуда-то женский голос, сквозь туман боли. – «Скорую», быстро! И Алексея сюда! Кто это, интересно?... Что-то такое знакомое. Кто-то из своих явно, посторонних ни за кулисы, ни на сцену не пускают. Перед глазами плавают звездочки, прямо как в мультиках. Только сейчас совсем не смешно. Боль соленая на вкус и огненно-красного цвета. Алексей – это массажист из студии, в прошлом специалист по физиотерапии. Он поможет, он знает, что делать… Сознание начинало отключаться. Засыпать страшно, но лучше так, чем сходить с ума. Рядом с сапожками опускается маленькая сумочка такого же стиля. Чья-то ладонь осторожно проводит по её щеке. Духи, сладкий имбирный аромат. - Потерпи немножко, буквально минутку, - шепот. – Все будет хорошо, вот увидишь. Паркет такой холодный. Подумать только, каждый день выходить сюда и не чувствовать, сколько тут нюансов: шероховатости, едва заметные царапины на гладкой лакировке… Глаз почему-то цепляется за детали. Попытка пошевелиться отозвалась едва ли не электрическим разрядом по всему телу. С губ Дианки срывается стон вперемежку со всхлипываниями. Девушка так и остается в позе сломанной марионетки. - Больно, - шепчет она едва слышно. Ей на плечи ложится теплый ещё кожаный жакет, длинный ворс мехового воротника щекочет лицо. Сильнее чувствуется запах имбиря. Пахнет зимой и праздниками. Теперь видна только брошенная на пол черная сумочка. Вокруг приглушенные голоса, кто-то из девушек плачет. Хорошо, что успели опустить занавес. - Знаю, что больно. Дианочка, ну надо потерпеть, солнце, - тот же голос. – Держись, слышишь меня? На глазах выступают слезы. Конечно, причина - адская боль, но её впервые назвали ПО ИМЕНИ. Эта бессердечная девушка, Юля, которая вечно «забывала» как зовут участников шоу-балета, и смотрела на всех так, будто каждый перед ней в неоплатном долгу, теперь оказывается с Дианкой рядом. Все вокруг погружается в муть, но голоса ещё слышны. - Как это произошло? Не меняли ей положение, надеюсь? Алекс, ну наконец-то. Рвется прозрачный рукав костюма из перламутровой органзы. Сейчас он вколет Дианке что-нибудь и будет легче. Только подождать немножко… - Сорвались тросы, на которых крепилась сетка под потолком, - объясняет кто-то встревожено. – Неправильно выполнили перед этим поддержку, а потом… Но Диана уже не слышала, что было потом. _____________________ - Ну все, все, - шепот где-то очень близко. Шелковая наволочка обожгла щеку мокрым пятном слёз. Дианка закашлялась, но стального привкуса крови на губах уже почему-то не ощущалось. По глазам резанул свет от лампы на столике. Бурзум с тревогой смотрел на неё. - Прости, - едва проговорила девушка.– Замучила я тебя кошмарами, да?... Он вздохнул. - Солнц, ну забудь ты это все, - парень взял её дрожащую худую лапку с неестественно длинными ногтями. – Дались тебе эти танцы, других удовольствий в жизни мало, что ли? Годик-другой – сделаешь себе карьеру модного дизайнера, на тебя и так в твоей конторе надышаться не могут. И давай спать, а? Последняя фраза прозвучала почти умоляюще. Бурзум явно устал от почти еженощных побудок и бесед до рассвета с одной только целью – в итоге напоить Дианку какими-то каплями и уложить спать. Блумовский типаж его лица был слегка испорчен неравномерными темными мазками под глазами. Парень отбросил назад давно не стриженую челку, крылышками падающую ему на глаза и потянулся к выключателю. Дианка ужом сползла с узкого диванчика и бесшумно испарилась из комнаты. Чертов флэшбек из прошлого будто крутился какой-то дьявольской кинопленкой в самые неподходящие моменты. После таких эмоциональных аттракционов безумно хотелось напиться, но это помогало очень ненадолго – пострелиз возлияний переносился крайне тяжело. Не зажигая свет на кухне, Дианка примостилась на высоком барном стуле и щелкнула зажигалкой. На лицо упали длинные каштановые пряди. Спина снова болела, и уже совсем не фантомно, как во сне. У её ног вертелся терьер Чарли, «ершик», как она иногда в шутку называла породу песика. Будто почувствовав состояние хозяйки, он выбрался из своего угла под батареей и упорно пытался вскарабкаться на Дианкин тапок. Девушка взяла любимца на руки и поцеловала в челку, забранную резинкой на макушке. - Не могу я так больше, понимаешь?... – сказала она вполголоса. По большому счету, знакомство с Чарли состоялось тоже отчасти благодаря танцам. После неудачного заграничного брака в девятнадцать лет Дианка вернулась на родину, в Москву к папе. Папа – человек серьезный и состоятельный, но малопонятных принципов – всячески поощрял дочурку к самостоятельному зарабатыванию денег, искренне полагая, что любые привилегии в этой жизни нужно заслужить. Поиски работы в качестве интерьер-разработчика продвигались медленно, поэтому приходилось включать фантазию. Фантазия дала результат довольно скоро – в друзьях у Дианки числилась преимущественно молодежь, причисляющая себя к касте разного рода креативщиков, поэтому один из ди-джеев, по совместительству бывший бойфренд, пристроил её танцовщицей в какой-то шоу-балет. Однажды, возвращаясь поздно вечером с очередной тренировки, Дианка присела покурить на лавочке за квартал от дома. Под этой самой лавочкой и был обнаружен замерзший и отощавший Чарли. Точнее, Чарли он стал уже впоследствии. На объявления, добросовестно расклеенные по всему району, никто не откликнулся, поэтому дальнейшая судьба собаки была решена. Бурзум прав, нужно выбросить из головы несостоявшуюся танцевальную карьеру. Серьезная травма позвоночника положила конец любым тренировкам и даже привычке к высоким каблукам. Ну, не получилось, роковое стечение обстоятельств и все такое – кто же виноват? Не всем же становиться шоу-дивами. К тому же, в жизни Дианки все начало в кои-то веки налаживаться. Они с Бурзумом были знакомы всего ничего по времени. Поначалу ребята очень испугались – отношения развивались даже не по сокращенной программе, а гораздо быстрее. Будто этот роман кто-то снимал на камеру, а потом запись на скорую руку смонтировали, вырезав оттуда достаточно большие промежутки времени и оставив только самые важные моменты. Незнакомый город, такой безумно красивый, по-европейски вежливый и в то же время чужой. Старинные улочки напоминали декорации к средневековому спектаклю. Дианку восхищало практически все, не смущало даже полнейшее незнание чешского, который совершенно ей не давался. Бурзум, наоборот, активно совершенствовал свои познания, и частенько вступал третьей стороной в диалог между девушкой и продавцом в каком-нибудь магазине, когда она с чистой совестью требовала показать что-нибудь и сказать, сколько это стоит. Требовала на чистейшем русском, разумеется. Вышколенный персонал понимающе кивал головой и, как правило, пытался в меру сил ей помочь. Прага решительно нравилась – даже несмотря на заоблачные цены на сигареты по сравнению с родной Россией. На самом деле Дианкину вторую половину звали Денисом, но его прозвище настолько прочно к нему приклеилось, что о настоящем имени парня она вспоминала крайне редко. Дианку время от времени посещало соображение, что кто-то сверху им очень помогал. Или их ангелы-хранители, сочинив убедительный спич, выступили с ним в Божьей канцелярии в пользу ребят. Очутившись в Праге поистине случайно, они за две недели пережили больше событий, чем другим выпадает за всю жизнь. Вряд ли стоит пересказывать все детали - это, наверное, будет малоинтересно. Но обстоятельства каким-то фантастическим образом сложились самым благоприятным образом: у Дианки был подписан годовой контракт о сотрудничестве с крупным дизайнерским бюро, а Бурзум получил место в хирургическом отделении кардиологии одной из частных клиник чешской столицы – пригодился красный диплом об окончании мединститута и несколько лет успешной практики. Практически одновременно они въехали в небольшую, но уютную квартиру недалеко от центра Праги. Старенькая хозяйка была очень рада сдать её молодой приличной паре. Это уже другой вопрос, что молодые люди наврали о том, что женаты. Хотя, это было даже не совсем ложью. Диана с Бурзумом «обвенчались», купив в ювелирке возле собора Святого Витта два колечка – замысловатое с камушком для неё, и широкое серебряное для него. Расплатившись, ребята оторвали пломбы прямо у кассы и надели их друг другу на пальцы. Ремонт в квартире продолжался перманентно, причем, делать приходилось все практически самим. Дианка, как уважающий себя дизайнер интерьеров, сразу же села разрабатывать варианты проектов для поступивших в её распоряжение тридцати восьми квадратных метров. Но до воплощения фантазий было далековато: работа отнимала море сил и времени. Поэтому вскоре девушка даже привыкла к тому, что спать приходится на разложенном на полу матрасе, среди нераспакованных чемоданов с пожитками, заботливо присланных родственниками (Бурзуму из Киева, а ей из Москвы). Те свободные часы, которые им изредка выпадали, проходили как сон. Ребята гуляли, катались по Влтаве на пароходе, ездили на какие-то экскурсии, хоть не понимали ни слова из рассказов гида, и втихушку целовались, спрятавшись за развалинами замка, и говорили, говорили… Дианка была как под наркотиком. Откуда брались силы на многочисленные свершения каждый день, оставалось для неё тайной. Они развесили какие-то вещи в большом шкафу-купе в коридоре (это был чуть ли не единственный предмет мебели во всей квартире). От вешалок неподходящего размера почти все свитера через неделю были украшены «эльфийскими крылышками» на плечах, которые упорно не желали разглаживаться. Спать почти не было времени, есть, кажется, тоже. Вспоминать о таких пустяках казалось какой-то несусветной глупостью, ведь они не виделись всю жизнь, а надо о стольком поговорить, стольким поделиться! Дианка была близка к тому, чтобы просто раствориться в воздухе – прозрачная фигурка с нереально худенькими ручками и острыми коленками становилась тоньше с каждым днем. На лице оставались одни глаза – чистые, огромные и глубокие. - Тебя надо поставить за стекло к нам в стеллаж, - шутил Бурзум, приподнимая её над землей, чтобы поцеловать. – Ты как игрушечная и ешь, как канарейка. В Дианкином офисе народ усиленно учил русский, так как все очень быстро поняли, что новый дизайнер из России (она, то есть), который остался в компании после стажировки, говорить на другом языке практически не способен. Все как один утверждали, что у девушки светится взгляд. Впечатление не портилось даже синяками под глазами, спадающими джинсами и забавно сидящими свитерками. Одним словом, в жизни произошла история из категории «нарочно не придумаешь». Снова играть в семью было достаточно забавно. Все в отношениях кажется таким милым. И то, что умудряешься обходиться немыслимым минимумом посуды в составе трех чайных ложек, двух кружек и металлического ковшика. Этот одиозный ковшик служит и чайником, и кастрюлькой, и просто емкостью странного назначения. К слову, сей кухонный девайс сгорал уже раза три, а почти как новенький. В ванной поначалу не было карниза для шторки, поэтому Дианка с Бурзумом долго веселились, рассказывая друг другу, к каким ухищрениям приходится прибегать, чтобы не залить окончательно пол во время душа. Девушка даже дошла до такой степени отчаяния, что однажды предложила воспользоваться кухонным ковшиком как превентивной мерой для очередного потопа. Даже воздух европейской осени казался наполненным нежностью. Одна чашка кофе по-венски на двоих с воздушным зефиром в кафешке, ветерок с первыми нотками зимней свежести, их более чем фристайловский вид – все это было восхитительным сумасшествием. Они были ещё слишком молоды, слишком беспечны, чтобы печалиться из-за мелких бытовых неприятностей, которые все равно так или иначе сопутствуют началу совместной жизни. Но главное это то, что они были свободны. Диана ценила свободу больше всего на свете. Прежде всего – свободу внутреннюю, когда приходило понимание того, что никто в этом мире никому ничего не должен. Наперед она никогда ничего не планировала, считая, что ни прошлого, ни будущего не существует. Делала, что хотела, и вела себя так, как хотела. Но, почувствовав вкус к «колесам любви», этому сладкому и уничтожающему наркотику, её нерушимые принципы как-то понемногу отодвинулись на второй план. Теперь в её безалаберной полубогемной жизни обрисовались определенные перспективы – в неё надо было вписать кого-то ещё. Это казалось чем-то новым и интересным, вроде освоения очередной архитектурной компьютерной программки. _____________________ …Прагу заливало дождем уже четвертый день подряд. С утра по мостовым тянулся густой туман, придавая готической архитектуре совершенно мистические очертания. Дважды перепутав трамвайные остановки и прошагав квартала три не в ту сторону Дианка, наконец, нашла что-то похожее на нужную ей улицу. «Что же я такое делаю?...» - мысленно раздражаясь, задала она себе риторический вопрос. Погода бесила. Точнее, подобный мрак представлялся романтичным исключительно при условии наличия теплого наблюдательно пункта перед окном в комнате дома или в уютной кафешке, но никак не в промокших кроссовках и не по погоде легкой курточке на улице. На здании не было никакой таблички. Через дорогу номера, разумеется, видно не было. Но о том, что адрес она не перепутала, девушка догадалась сразу – из окон первого этажа доносились чудовищные децибелы – то ли Фэрджи, то ли Монроуз. С трудом защелкнув пружину зонта, Дианка спустилась по лестнице в полуподвальное помещение. В приемной за огромным элсиди-монитором сидел хмурый молодой человек с пирсингом в брови – по всей видимости, администратор. - Ахой, - без тени улыбки произнес он. – По какому вопросу? – добавил он по-чешски. В эту минуту Дианка искренне пожалела, что её познания в непонятном языке даже не дотягивают до уровня, достаточного для краткого объяснения причины её визита. На просмотр она записалась, предварительно сочинив текст на русском и с горем пополам переведя его с помощью безотказной «лингвы». По телефону, указанному в интернет-объявлении на тематическом сайте, ответил голос с сильным испанским акцентом. По всей видимости мало что поняв, владелец голоса просто продиктовал ей адрес и время, когда придти. - Bohuzel, nemluvim cesky, - выговорила девушка заученные слова. - Мне нужен Себастиан. Хмурый молодой человек бросил на неё подозрительный взгляд, закрыл на ключ какой-то ящичек в столе («Наверное, я произвожу уж совсем кошмарное впечатление», - мелькнуло в голове у Дианы) и скрылся за витражной дверью, откуда грохотала музыка. Буквально через полминуты в холл вразвалочку вошел смуглый парень неопределенного возраста с крашеными в белый цвет кудрявыми волосами. Пожалуй, он был красив, мужественно – черты напоминали немного грубо вылепленное лицо Купидона. Девушка сразу поняла, что это и есть Себастиан – стены украшали самые разнообразные фотографии этого товарища, сделанные, по всей видимости, преимущественно на выступлениях. Латиноамериканец чмокнул её в обе щеки с совершенно безучастным выражением лица. - Басс, - представился он. – Тебя Диана зовут? На просмотр? По-чешски сей субъект говорил ещё хуже, чем она. Девушка кивнула. - Переодевайся, - кивнул он в сторону холла, где, по всей видимости, находилась раздевалка. – Сфотографируешься, потом потанцуешь с нами. Срочно нужен шестой участник балета. С этими словами Басс удалился величественной походкой. Диана была немного ошарашена столь «теплым» приемом, но послушно отправилась в сторону раздевалки. В маленькой комнатке с рядком шкафчиков и типичной «физкультурной» скамейкой посередине царил беспорядок. Вещи были набросаны, где попало – скорее всего, танцоры уже переоделись и разогревались в зале. Дианка быстро облачилась в ультраминимальный топ и рэпперские штаны с мотней где-то в районе колен, стерла с лица тот минимум косметики, который она успела нанести перед выходом. От процесса зашнуровывания джазовок её отвлек стук в дверь. - Можно? – поинтересовался по-русски парнишка с фотоаппаратом. – Басс сфотографировать тебя просил. Лицо Дианы просияло. Слышать родной язык – пусть даже с жутким акцентом – в информационном вакууме чужой страны становилось чем-то вроде праздника. - Здесь? – спросила девушка. - Нет, давай выйдем. Зеркальный зал был пуст. По глазам били лампы дневного света. - Наши курят во дворе, - объяснил парень, словив секундное выражение на её лице. – Становись сюда, - добавил он, вытащив на середину стул с высокой спинкой. Примерно на пятой минуте импровизированной фотосессии Дианка немного расслабилась и внимательней присмотрелась к мальчишке – на вид ему было не больше двадцати-двадцати двух. Относительно невысокого роста, худощавый – даже, наверное, слишком. Радикально черные волосы до плеч контрастировали со светлым оттенком кожи, а пронзительные коньячные глаза и филигранно выбритая эспаньолка завершали картину. - Давно в Праге? – поинтересовался он, снимая объектив с полупрофессионального Кэнона и накручивая какую-то другую оптику. - Месяца два, наверное, - отозвалась Диана, недоумевая, зачем нужно такое количество фотографий – щелчки практически не прекращались. – Может, мне завязать волосы? - Нет-нет, не нужно, - активно запротестовал парнишка, отбирая у неё резинку. – Так красивее. Тем более, выступать тебе все равно с распущенными придется. - Так говоришь, будто меня уже взяли, - усмехнулась она. - А может быть иначе? – без тени насмешки в глазах. В дверях на мгновение нарисовались две любопытные девичьи мордашки и тут же пропали. - Наверное, на этом закончим, - блеснул инсталлированным кристалликом в улыбке парень. – Сейчас тренировка начинается. Кстати, я Кристиан. Диана представиться не успела. Час растанцовки не прерывался ни единым комментарием со стороны Басса – направление и частоту смены движений тренер демонстрировал какими-то зашифрованными знаками на зеркало. Диана быстро поняла допущенную с её стороны оплошность – она заняла место прямо рядом с динамиком, и музыка, включенная на полную, сильно отдавала в голове. - Отдыхаем, - строго объявил Басс. – Все, кроме тебя. Танцоры расселись у стены под станками, поближе к напольным вентиляторам. Диана вышла на середину. - Где танцевала? – поинтересовался он, не отрывая пристального угольно-черного взгляда от её глаз. - Шоу-группы, почти полтора года. В основном рэггетон, контемпорари, крэмп, арэнби, немного брейк. Фристайл, латина в паре и соло, сальса, казино и линейка… - Хорошо, - кивнул он с некоторым равнодушием, перебив девушку. – Три восьмерки на твое усмотрение. Выбери музыку. Диана выщелкнула на центре какой-то французский хип-хоп и повернулась лицом к зрителям. Движения ложились на музыку идеально – импровизация была практически на автомате. Закончив композишн эффектным подъемом с нереальной «волной», девушка отбросила назад длинные волосы, успевшие порядком растрепаться. Участники балета с немым восхищением смотрели на новенькую, но на лице Басса не дрогнул ни один мускул. - Это все? – спросил он без малейших намеков на эмоции. - Ну да. Три восьмерки, - Диана была уверена на сто процентов, что не сбилась со счетов. Басс кивнул, и, для порядка прикрикнув на расслабившийся было коллектив, продолжил тренировку. …После занятия в раздевалке новые знакомые проявили откровенный интерес к потенциальной коллеге по цеху. Кристиан – в меру сил – пытался перевести товарищам короткие Дианкины ответы на ворох вопросов со всех сторон. Группа казалась произведением в стиле пэчворк – типажи были совершенно разные. Камилла и Дана, единственные девочки – одинаково невысокие, худенькие, кудрявые, с тонкими изящными чертами лица, в которых, если присмотреться, можно было уловить даже некоторое сходство. Блондинка Камилла была похожа на ландыш. Лешек, один из трех ребят, вел себя немного развязно и озарял пространство иронической улыбочкой по любому поводу и без. Явным предметом его гордости была замысловатая удлиненная стрижка с мелированием шатен-горький шоколад: Лешек мужественно терпел почти полностью закрывающую левый глаз филированную челку, хоть она явно сужала угол обзора окружающего мира. Имени последнего парнишки Диана не запомнила. Девушка чувствовала себя измотанной – хореографическая память, коварнейшая вещь, снова играла с ней злую шутку. Безумно трудоемкая работа, если не бросать ей на затравку ежедневные многочасовые тренировки, сильно утомляет даже после относительно краткого перерыва в каких-то четыре с половиной месяца. Забросив в сумку одежку и джазовки, Дианка коротко попрощалась и вышла. На ротанговом диванчике в холле сидел невозмутимый Басс, скрестив руки на груди. - Ну, что будем решать? – поинтересовалась девушка. Она начала понимать, что добиться каких-либо откровений со стороны тренера будет нереально. Из-за монитора по-партизански выглядывал администратор, неизменно нахмурив пробитые пирсингом брови. - Хорошо двигаешься, - изрек, наконец, Басс. – Но к танцу это не имеет ни малейшего отношения. Щеки Дианки вспыхнули. - Да ну? - А что ты думала? – перешел сразу на «ты» тренер. – У нас немного другое направление. Тем более, ты маленького роста по сравнению с остальными – тебе нужно делать все в пять раз агрессивнее, чтобы тебя было видно со сцены. Или ставить на соло, в центр. Но – сама понимаешь. Нужна хорошая подготовка… В душе девушки моментально наступила какая-то странная умиротворенность. - Отлично, - ответила она спокойно, поправив на плече ремешок сумки. – Всего хорошего. Приятно было познакомиться. Краем глаза она заметила отпавшую челюсть администратора. Девушка дернула на себя ручку двери. - Эй, - вдруг раздалось за спиной. – Минуточку. Дианка обернулась. Зонтик она забыла, что ли?... - В крайнем шкафчике слева замок не закрывается. Так что твой - предпоследний, - улыбнулся Басс и бросил ей брелок с ключом. – Завтра в шесть, и не опаздывать! 2. In 24 hours they’ll be Laying flowers on my life It’s over tonight I’m not messing no I Need your blessing And your promise to be free Please do it for me… - Где ты была? – сонно спросил Бурзум, выходя босиком в коридор. Он по самый нос замотался в плед. Как Дианка не старалась не шуметь, незаметно проникнуть в квартиру не получилось. Забыв, что купленную на неделе тумбочку для обуви вчера решили передислоцировать из-под вешалки в другую сторону, она по привычке шагнула в темноту. Разумеется, с грохотом снеся предмет интерьера с положенного места. - Кис, не стой без тапок, - тихо проговорила она, снимая куртку. – Я сейчас в душ быстро и приду. - Ты не ответила, - уже жестче произнес Бурзум. – Я звонил Лоле и Агнешке, думал, ты с кем-то из них, но ты ушла с работы вовремя. И трубку не брала. - У меня сел аккумулятор, - коротко ответила Диана. Она терпеть не могла, когда её загоняли в угол и заставляли оправдываться. - Из офиса могла набрать. - Прекрати. Девушка включила свет и прошла в комнату. На журнальном столике красовалась пепельница с горой окурков и почти полностью опустошенная бутылка виски. По всей видимости, Бурзум провел в ожидании не один час. - Ложился бы спать, - раздраженно бросила она, стягивая свитер. – И сколько раз просила не курить в комнате. Парень смотрел на неё тяжелым взглядом. - Не ври мне, девочка. «Девочка». В подобном контексте даже привычное ласковое обращение прозвучало угрожающе. Диана с удивлением взглянула в любимое лицо. - Ничего же страшного не случилось, кис, - попыталась сгладить ситуацию она. – Ну, не получилось позвонить. Прошлась, погуляла вечером… - По дождю?! Ты ведь ненавидишь такую погоду. - Я тебя прошу – давай не будем ссориться. - Нет, мне просто интересно, до какого маразма ты дойдешь, сочиняя отмазки, - издевательски усмехнулся парень. Он явно был пьян. Диана не верила своим ушам. - Хорошо, я скажу, - выдохнула она, поняв, что попытка красиво скрыть перемены в её жизни успехом не увенчается. – Я пробовалась сегодня в шоу-балет. Девушка вынула из кармана яркую листовку с витиеватой надписью «Артстудио Мадейра» и положила её на кресло. - И что? – нахмурившись, спросил Бурзум. - Взяли. Наступила тяжелая пауза. Парень отхлебнул виски прямо из бутылки, испачкав футболку. - Нда, не угомонишься никак, - тихо и зло произнес он. – А врала сейчас зачем? - Знала, что ты не в восторге будешь, - ответила Диана. – Думала, чуть позже подвести к этому разговор. - Много думать – вредно, тебе в частности. Далее диалог грозил перерасти в нешуточный скандал. Девушка достала из ящика комода пижаму и направилась в сторону ванной. Бурзум внезапно перехватил её за запястье. - Пусти, - дернулась Диана. - Ты понимаешь, чем это может кончиться?! – почти проорал ей в лицо парень. – Я врач, и знаю, что такие травмы, как у тебя, бесследно не проходят! Полугода ещё не прошло, только-только реабилитация закончилась. Диана – включи соображение хоть на пять минут, это – ушиб спинного мозга с переломом, тебя парализовать может нафиг! Хочешь в инвалидном кресле остаток жизни провести?! Его пальцы почти полностью смыкались на худенькой косточке. Девушка смотрела на него со смесью ужаса и неприязни. - Денис, отпусти сейчас же, - резанула слух настоящим именем. Диана никогда так его не называла. – Больно, ты мне кисть вывихнешь! - Ты – глупый ребенок, не более того. Бурзум разжал руку. На похолодевшей коже девушки остались багровые следы. - Прости, малыш, - он отошел на полшага и взъерошил волосы. – Не знаю, что нашло, прости, слышишь? … Диана ловко увернулась от попытки обнять её и молниеносно проскользнула в ванную. Сквозь шум воды были слышны подавленные рыдания. Чарли, будто почувствовав происходящее вокруг и состояние хозяйки, жалобно скулил под дверью, время от времени скребясь лапкой по косяку. ____________________ …Транс, на который наложен оперный вокал. Черт возьми, репетировали ведь совершенно под другую композицию, что за дурацкая отмазка – «не запускается диск»?... Ладно, всего двадцать минут, выдержать каких-то двадцать минут и будет передышка. Почти гаснет свет, светомузыка остается только на сцене. «Интересно, а эта толпа в зале, половина из которой под феном, хоть обращает внимание на шоу?» - мелькает у Дианки в голове. Но эти люди заплатили приличные суммы за билеты, поэтому, наверное, вольны вытворять, что угодно. А потом хвастаться друг другу, что были на самом ярком выступлении шоу-балета «Твари». Будь ты хоть одним из самых «покупаемых» артистов – все равно развлекаешь полупьяную публику за их деньги. Но думать некогда – после второго эпизода должна быть пауза, за эти секунды надо подняться по винтовой лестнице наверх, почти под потолок, где закреплена камуфляжная сетка. Додж делает то же самое, только с другой стороны сцены. Две фигуры, поменяться местами, а затем спуститься резко по тросу. При таком освещении покажется, что Дианка с Доджем просто падают вниз. Девушка бросает беглый взгляд на соседнюю тумбу. Лиза выделывает что-то вообще мимо музыки, наверняка опять танцует под экстази. Черт, она-таки доиграется. Если только Сергей узнает – уволит и денег не заплатит. Если эту смехотворную зарплату вообще можно считать деньгами. Так Лиза из пятерки «центровых», солистов. Остальные ребята из балета вообще в расчет не идут, их состав и так меняется чуть ли не каждый месяц-полтора. Мало того, что спартанский режим тренировок подразумевает жесточайшее табу на личные отношения внутри коллектива и запрет на такую роскошь, как полноценный отдых; так если бы затраченные усилия хоть как-то окупались! У Ани подворачивается каблук, но на то она и артист, чтобы выпутаться из сложной ситуации без потерь. Умничка. Дианка подмигивает подруге, но это бесполезно, все равно в полумраке ничего не видно. Бедная Аня, она так устает, не спит практически. Может, сейчас она и не из-за каблука оступилась. Днем девушка пашет в группе, а ночью подрабатывает в стрип-шоу – у неё дочка маленькая, Оля, и помочь им некому… Жека, только бы он не забыл, что сейчас у него с Дианкой сближение и два арабских колеса. В последнюю секунду хореографичка поменяла два элемента, в соответствии с новым саундтреком, а он, как всегда, ничего не слушал – обижается, наверное. Потом бридж в мелодии, пауза… Не перепутать, главное, с какой стороны сцены подниматься. Неужели все пройдет без происшествий?... Последний эпизод… Дианка уже под потолком, она замечает отблески флуоресцентной ткани костюма Доджа. Все вроде по сценарию. Сцена погружается во тьму, откуда-то снизу вырываются языки пламени. Прожектор на мгновение выхватывает ребят, парень берет Дианку за левую руку, чуть повыше локтя. Сейчас Додж раскачает её и подбросит вверх. В этот момент должны спустить тросы, девушка отпускает сетку, потом – «падение». Спускаться нужно резко, и, чтобы не содрать ладони, к костюмам присовокупили импровизированные перчатки. Буквально последние такты. Дианка даже не поняла, в какой момент все пошло не так. Сетка отчего-то провисла у неё под руками, Додж даже не заметил, наверное. Они оба «слетели» вниз, зал ахнул, а в следующую секунду разразился восторженным ревом. Только Дианка упала по-настоящему. А потом появилась боль. В безумно красивых лаковых сапожках. _______________________ «Господи, как же я мечтаю о зиме!... Она, наверное, положила бы конец моей депрессии. У меня разве депрессия? Разве она случается с молодыми девушками, у которых есть классная работа, море приятелей, Дело Всей Жизни и любимый парень?... Наверное, такое все-таки бывает. Я почему-то уверена – с первым снегом в моей жизни непременно решится что-то важное, что-то очень значимое…» - Дианка уже не в первый раз ловила себя на внутренних монологах подобного содержания. Частота возникновения таких мыслей начинала настораживать. *Пользователь TRASH в сети. Статус: свободен для беседы* «Привета, Трэш… Давно тебя не видела» - пальцы сами собой выбили сообщение. Привет из Москвы. Из прошлой жизни, которая напоминала о себе исключительно кошмарами по ночам. Дианка не верила самой себе. Обычно с бывшими парнями она не общалась, удаляя их ники из аськи навечно. Но сейчас на душе было тоскливо до ужаса. С момента Великой Ссоры с Бурзумом прошло уже больше месяца, но трещинка в гипсовом фундаменте непрочного картонного замка – склеенного в припадке вдохновения с нарушениями всех мыслимых и немыслимых технологий – разрасталась с каждым днем. Немой спектакль под названием «Ничего-Такого-Не-Случилось» только усиливал отчуждение между ними. Девушка немного отвлекалась на работу и капризных клиентов, а также на практически ежедневные – выматывающие до последних эмоций – тренировки. Поначалу казалось, что Басс её терпеть не может – в её сторону частенько летели критические замечания и какие-то испанские выражения, о смысле которых можно было только догадываться. Стиснув зубы, Дианка терпела и, назло ему, безукоризненно выполняла даже самые сложные элементы. Темперамент Басса порой доводил всю группу до белого каления – это был латиноамериканский напалм чистой воды. Тренеру ничего не стоило напиться с ребятами в клубешнике, поржать над каким-то скабрезным анекдотом со всеми за компанию, отметить чей-то день рождения или успешную защиту научной работы, а полчаса спустя едва ли не хлыстом гонять ребят на занятиях. - Он меня ненавидит, - злобно бормотала Дианка, с остервенением собирая щеткой волосы в хвост на затылке. – Никогда я не станцую так, чтобы ему понравилось! - Да брось, - улыбается Кристиан, - Басс просто знает, что у тебя – офигенный потенциал, вот и требует соответственно. Он же больше ни к кому так не придирается, как к тебе. Дане, вон, хоть слово бы сказал. - Правильно. Потому что я – никудышный танцор. И позорю весь коллектив. И вообще никуда не вписываюсь. - Диан, перестань. На глаза предательски наползают подлые слезы, покачнув окружающую реальность и задернув её стеклянной мутью. Крис запечатывает остатки сбившегося дыхания поцелуем. Диск с музыкой, который Дианка брала у него переписать, так и останется лежать у неё в сумке – не до него. Крис недавно переехал с родителями в только что отстроенный коттедж за городом. Левое крыло дома еще не было отделано, в некоторых комнатах даже не поставили окон. - Диана – дизайнер интерьеров, она подскажет, как лучше оформить мансарду, - объясняет он маме - благообразной тетеньке в круглых очках. – Мы пойдем посмотрим, окей? - Пирог будет готов буквально через двадцать минут, - отзывается та, одарив смутившуюся Диану улыбкой доброй мамули со старой немецкой открытки. В кухне вьется аромат яблок и корицы. – Возвращайтесь скорее. Кристиан уводит девушку в незаконченный флигель. Под каблуками хрустит песок и какие-то щепки. Лестница без перил – наверх. Дианка с удивлением замечает красный кожаный диван, обтянутый упаковочной пленкой. На вопрос, зачем это нужно, Крис объясняет, что кое-какую мебель временно складировали здесь – недавно собирались гости отмечать новоселье, нужно было освободить зал для раута в составе родичей и новых соседей. Окно ещё не застеклили, но на нем зачем-то висят нитяные занавески из бусин. Отчего-то голые кирпичные стены кажутся на удивление уютными. Начинается дождь, капли оглушительно стучат о железную крышу. Дианкина курточка соскальзывает с плеч. Крис прижимает её стене и целует. Целует нежно и в то же время властно, будто они с ним вовсе не партнеры в балете, будто не являются просто друзьями и – между – не существует посторонних. Все оставшиеся сомнения стекают по крыше вместе с каплями дождя, запутываясь в стеклянных бусинах. Холодный кирпич царапает лопатки. Потайная молния кофточки оказывается неприятной помехой, кусочек черного шелка с перьями на груди, затрещав, падает на пол, сиротливо сжавшись в комочек. Крис не особо заморачивается с одеждой. Куда-то исчезает его пиджак (стиля для – с закатанными до локтей рукавами, это поздней осенью-то!), теперь Дианкина очередь проявить инициативу. Дробью рассыпаются пуговицы рубашки. На этом этапе она понимает, что пытаться сопротивляться бесполезно, и сознание услужливо замолкает. Дальше слегка скрипнула ярко-алая кожа дивана – пластик безжалостно содран. Кажется, от длинных ногтей на обивке останутся царапины. Крис одним движением избавляет девушку от брючек и прижимает к себе. Диана практически отключается, дышать становится почти нереально – от нежности – может… Хватает буквально нескольких секунд, чтобы улететь в первый раз. Стон ударяется о высокий потолок, эхом разливается по комнате, вплетается в бусинки, сыплется дождем на пол. Накрывает очень сильно, создается впечатление, что они обменялись душами… Кристиан вдруг очень ласково обнимает её, дает немного отдышаться. Смена поз, вспышек, падений в невесомость, ударов и вскриков. Кажется, будто время вокруг остановилось пушистым коконом и разворачиваться не собирается… Диана прижимается к его груди – только сейчас понимая, что в комнате-то температура на самом деле почти такая же, как на улице. - Никогда бы не подумал, что факультатив русского в школе мне так пригодится впоследствии… - парень пытается отряхнуть джинсы от пыли, которую они собрали с пола. Заодно поднимает топ с перышками спереди – с безнадежно растерзанной молнией. - Давай быстренько, пока мама не догадалась, что мы тут творим, - улыбается Кристиан, сверкнув модным хрусталиком. – Приведи себя в порядок. Он бросает шелковую тряпочку рядом с Дианой на диван. Слегка небрежно. Зацепив её плечо. Эти несколько слов, после которых стало все равно. Электрошок – минимальный, но довольно болезненный. Слез нет – чего-то подобного следовало ожидать. Плакать нельзя, все потом – на то они и артисты. *Пользователь TRASH в сети. Статус: нет на месте* «Напиши в оффлайн – буду ждать. Приезжаю в Мск через две недели. Давай пересечемся, не планируй ничего на 27е». ________________________ Бурзум невидящим взглядом смотрел на страницу медицинского журнала. На белоснежной странице, украшенной аляповатыми картинками, плясал отблеск настольной лампы. «Надо же, теперь даже профессиональные издания выходят в форме «глянца»», - вяло подумал он. Но до обхода оставалось еще больше часа, и нужно было чем-то занять время. Статья была посвящена соляриям и всему, что с ними связано. Разумеется, это были хвалебные коммерческие оды на два разворота. Начинался опус кратенькой аннотацией: «прежде всего, редакция журнала хочет выразить искреннее соболезнование семье девушки, умершей ** октября 2008». Бурзум что-то слышал об этой смутной истории из новостей, где причиной гибели студентки-третьекурсницы называли раковую опухоль, вызванную, по мнению лечащих врачей, именно пристрастием к искусственному загару. Очевидно, менеджеры по маркетингу модной услуги решили действовать на опережение, по крайней мере, предпринять несколько рекламных шагов прежде, чем их индустрию успеют обвинить. В качестве рекламы на боковой полосе журнала были размещены фотографии разнокалиберных флакончиков профессиональной косметики для загара, а также какое-то странное изобретение, предназначенное для отбеливания зубов во время солярийных сеансов, похожее на боксерскую капу с гелем. «Это ж как скалиться надо, чтобы излучение на все зубы попадало», - мелькнуло соображение, и Бурзум невольно усмехнулся. Тень улыбки с его лица стер телефонный звонок. -Да, Диан. -Где ты? – без предисловий задала вопрос девушка. В голосе звучали настойчивые и резкие интонации. -Как это – где? На дежурстве, - ответил парень. Настроение Дианки передалось ему молниеносно. -Ты можешь приехать?... Надо поговорить. -Прямо сейчас – не могу. У меня пациент в реанимации, вчера была операция серьезная. Я один, Костас отпросился, а следующая смена только с восьми. Дианка выдохнула и в невидимых проводах мобильной связи зависла пауза. -Что произошло? – холодно осведомился Бурзум. – Ты даже нашла в своем плотном графике время для того, чтобы позвонить? -День, я не хочу ругаться, понимаешь?... Ладно, встретимся – обсудим, - сказала девушка тихо и отключилась. Парень опустил мобильный на стол и с отвращением отпихнул его от себя, будто это было какое-то ядовитое существо, способное ужалить в любой момент. В последнее время именно это средство связи не вызывало в нем ничего, кроме раздражения. Бурзум поймал себя на неприятной мысли, что эти недолгие и ярчайшие – поначалу - отношения все больше напоминают провинциальный театр, где уставшая, и уже зазубрившая наизусть свои реплики, труппа играет каждый день одну и ту же низкопробную пьеску. …В послеоперационной дежурил Левин, высокий и невзрачный человек неопределенного возраста. Его помнили даже старожилы из персонала, но до сих пор дата его рождения оставалась в тумане неизвестности. На кушетке лежало крошечное тельце, накрытое бирюзовой простыней. Лицо девочки наполовину закрывала кислородная маска. -Как дела? – осведомился Бурзум, одним взглядом окинув все пространство – от осциллографа до дренажных трубочек и оценив ситуацию. -Нормально, - хмуро отозвался Левин. – Она чуть нервничала, но после капельницы уснула. На диаграмме зубцы показывали стабильные сто двадцать ударов в минуту. Бурзум подошел ближе и дотронулся до худых ступней маленькой пациентки. Теплые. Хорошо хоть циркуляция нормальная. Бурзум пытался завести себе привычку не воспринимать близко к сердцу страдания пациентов, но затея каждый раз проваливалась. Как может «не принимать близко к сердцу» хирург-кардиолог? Тем более при детских операциях. Он вспомнил, как впервые увидел Мариан, ту самую девочку, которая лежала сейчас перед ним. Требовалась относительно несложная операция, но Бурзум отчего-то нервничал. Он не знал, как вести себя с детьми, и каждый раз знакомство с юными пациентами вызывало у него какую-то неясную тревогу. Ведь неискренней доброжелательностью и расположением можно обмануть любого взрослого, будь он хоть тысячу раз образован и умен. Но даже самый ограниченный ребенок с легкостью распознает самую искусную фальшь. Именно этого Бурзум всегда и боялся. Поэтому предпочитал не лицемерить и ограничивался сухими приветствиями. В тот день в палате он застал троих: Мариан, разодетую в розово-сиреневую пижамку с рюшами и кружавчиками, и её родителей – высокую полную даму в безвкусном леопардовом платье с глубоким вырезом и краснолицего плотного мужчину, нервно скребущего пятерней остатки шевелюры. Оба смотрели на него, как на неземное существо, способное вершить их судьбу. Парень подошел к кровати и присел на корточки. -Денис, - отрекомендовался он, протянув малышке ладонь. -Мариан, очень приятно, - с достоинством ответила девочка, на удивление бодро ответив на рукопожатие. – А знаете, у меня есть секрет, - доверительно сообщила она, приподнявшись на локте. Бурзум инстинктивно нагнулся ниже. -У меня разбито сердце, вот, - серьезно произнесла Мариан. Полная дама едва слышно всхлипнула где-то за спиной. Бурзум почувствовал, что теряется, и это ощущение ему абсолютно не нравилось. Он незаметно вытер вспотевшие ладони о брюки. -Все будет в порядке, не волнуйся, - как можно более весело произнес парень, больше стараясь успокоить себя, чем её… Операция прошла без осложнений, и теперь можно было вздохнуть с облегчением. -Хорошо, Вик, - обратился Бурзум к Левину, сделав пометки в блокноте. – В случае чего – сразу же звони. Он и так знал, что Левин позвонит. Хороший и талантливый хирург, но до ужаса нерешительный. Возможно, его страсть к перестраховкам и могла быть причислена к ряду достоинств, но избранная профессия предполагала также определенную быстроту реакции и способность принимать решения. Именно этого Левину и недоставало. Бурзум часто чувствовал, что в разговорах с Виктором у того скользила плохо скрываемая зависть – добиться в рекордно краткие сроки признания главврача удавалось далеко не каждому. Тем более, кому: иностранцу двадцати восьми лет, без году неделю обретающегося в Чехии, откуда-то из непонятной страны, терзаемой бесконечными политическими разборками. Соответственно, этот факт биографии Бурзума у большинства коллег восторга не вызывал. _________________________ …За окном шел дождь. На аллеях больничного парка пузырились от крупных капель лужи, ветер срывал последние листья с обнаженных веток деревьев. Желтоватый свет фонарей был исполосован слезами неба, а в воздухе ощутимо тянуло холодом наступающей зимы. На душе было тоскливо. Бурзум не любил такую погоду. Не любил отчасти потому, что кончились последние теплые деньки уходящего лета. Именно тогда он впервые серьезно влюбился. Хоть все происходило в более-менее сознательном возрасте, наркотическое опьянение от незнакомого чувства захлестнуло его целиком. Девушка появилась лучиком света в один из таких ласковых, пост-курортных вечеров. Говорящая связно по-русски – уже колоссальная радость – профессура из Чехии успела порядком задолбать научными докладами на Конференции, куда согнали адское количество служителей Гиппократа со всей Европы. Девушка с солнечным именем - Дианка. У неё был ярко-золотистый зонтик, неясно, правда, для чего она таскала его за собой. И лаковые туфельки ядовито-салатового цвета, одним из каблуков которых она умудрилась попасть в водосточную решетку на улице. Глубокая царапина на каблуке-рюмочке поставила на любимой паре Дианкиной обуви крест. Но Бурзум зачем-то хранил эти туфли, в память об их первой встрече. Нет, она была совершенно не похожа на его мечту. Бурзуму никогда не нравились эпатажные девушки с непостоянным характером. Парень даже старался исключить таких особ из круга знакомых. Улавливать оттенки молниеносно меняющегося настроения представлялось делом до безумия утомительным и неблагодарным. Гораздо лучше он себя чувствовал рядом с представительницами прекрасного пола неискушенными и не очень амбициозными. Которые в анкетке на блоге в графе «больше всего я люблю» напишут «моего парня, родителей и кота». Такая девушка будет вести хозяйство, следить, чтобы одновременно не заканчивалось мыло, стиральный порошок и зубная паста, как это у некоторых временами бывает. И будет готовить вкусные ужины, а не объяснять молодому человеку, что это не продукты кончились, а просто она на диете и пустым холодильником борется с гастрономическими искушениями. Дианка была полной противоположностью этому образу. Она будто являла собой олицетворение осенней погоды – такая же переменчивая и непредсказуемая. Дни, когда все было хорошо, проходили поистине празднично. С ней можно было побеситься, посмеяться и посмотреть что-нибудь дурацкое и бессмысленное по телевизору. Она умела создать какой-то неуловимый уют в их маленькой съемной квартире, где все вечно было не на своих местах. Даже мебель – недавно заказанная и собранная по каким-то немыслимо авангардным схемам - и та стояла как-то необычно, согласно непостижимой логике хозяйки. На завтрак она варила неизменную овсянку – наверное, единственное блюдо, которое ей удавалось - и ела её как-то смешно, как маленькие дети, размазывая по тарелке. Бурзум иногда называл Дианку «несносным ребенком», когда она, уронив крошку шоколада себе на футболку, пыталась оттереть пятнышко салфеткой, тем самым только усугубляя ситуацию и растушевывая коричневые полосы. Для парня в ней недостатков не существовало. Сиюминутные капризы казались глупыми недоразумениями, в которых, разумеется, были виноваты внешние обстоятельства; непригодная к употреблению пицца собственного приготовления (Дианка в готовке умудрялась накосорезить даже с таким нехитрым кулинарным креативом) была лишь чуточку странной на вкус. Стараясь во всем помочь, Бурзум активно включался в процесс совместной жизни: убирал и готовил, когда девушка уставала или просто у неё не было настроения. Он пересаживал комнатные цветы, вскрывал лаком облупившиеся деревянные рамы окон, чинил бесконечно ломающийся кран в кухне. Роман казался забавной игрой… 3 … Одна из многочисленных репетиций проходила скомкано – команда явно была не в настроении. Любовь Адольфовна, хореограф-постановщик, пыталась заставить ребят сделать то, на что человеческое тело практически неспособно. Плюс ко всему, основной лейтмотив постановки никак не желал вырисовываться. Из колонок гремел альтерн-рок в исполнении Guano Apes, перепевка какого-то известного хита. - Я больше не могу, - опустилась на пол Аня, потирая ушибленную ногу, на которую она довольно неудачно приземлилась секунду назад. – Мы ведь балет, а не эквилибр! - Мы – прежде всего шоу! – тут же взлетела на сцену художественный руководитель. – Понимаешь, Анечка – шоу! Зрелище. И твоя задача не «выключиться» во время выступления, потому что ты якобы «не можешь», а наоборот! Понимаешь, о чем я? Любовь Адольфовна взяла Аню за подбородок двумя пальцами и подняла ей голову. - Девочка, ты все можешь. Просто ленишься. Соберись, это твоя работа как артиста, - она развернулась к остальным танцорам. – Так, десять минут перерыв! Не расслабляться. Дианка наблюдала за происходящим в сторонке. В зале было холодно, и она поежившись, присела на ступеньки. Идти в раздевалку далеко. Ну кто мешал захватить с собой куртку?... Будто почувствовав, что хозяйка получила кратковременную передышку, задребезжал Дианкин мобильник. Смс. «От кого: Трэш.» «Привет. Давай заберу тебя сегодня в десять. Дождись, могу опоздать на пятнадцать мин. Целую, скучаю безумно». Девушка невольно улыбнулась. Как всегда, немного простоватые фразы, хоть Трэш все-таки связан со своего рода искусством. Этот парень всегда умел вносить яркие штрихи в вереницу сереньких дней уже одним свои присутствием. Одним словом, смс-ку можно было подытожить примерно следующим образом: «каков будет твой положительный ответ?». - Хочешь водички? – рядом опустился Жека, высокий и изящный молодой человек с полудлинными вьющимися волосами, выкрашенными в такое невероятное количество оттенков, что угадать первоначальный цвет было невозможно. - Нет, спасибо, - отказалась Дианка. – Так устала, что уже вообще ничего не хочется. Парень набросил ей на плечи свой свитер. - Ну, что ж сделаешь… А Аньку я понимаю, вообще неясно, как она на ногах держится, - взглянул на «коллегу» Жека. Тем временем Аня прижимала к уху простенький телефончик, улыбаясь в пустоту, и что-то вполголоса говорила. - Зай, ложись, может, спать, я сегодня поздно буду, - нежно увещевала она кого-то. – Ну хочешь, я тебе принесу что-то вкусное? Чего бы тебе хотелось? На мгновение девушка прикрыла динамик рукой и повернулась к ребятам. - Народ, что такое «Скитлз»? – быстро прошептала Аня. – Шоколадка, что ли? - Нет, это конфеты такие мелкие, в малиновых пакетиках, - быстро среагировал Жека. В свои двадцать три в глубине души он оставался ребенком, питавшим немалую страсть к сладостям и газированным напиткам. Поэтому в ассортименте всяких батончиков, орешков и леденцов парень разбирался здорово. - Олюн, давай по-честному: ты сейчас идешь спать, а утром будет сюрприз… Договорились?... Ну вот и здорово. Все, котенка, прости, надо бежать. Люблю тебя, мое сокровище. Аня отключила мобильный. Её уставшее личико светилось радостью. - Дочка, - будто немного виновато пояснила она. – Как услышу её голосок, так даже теплее становится… Дианка искренне восхищалась этой девушкой, хоть изначально её мнение об Ане было немного другим. При первой встрече худенькая очаровательная блондинка тут же предложила Диане кофе с печеньем. Невольно возникла ассоциация со щенком – казалось, стоит её только погладить по голове, и она сразу начнет вилять хвостом. Весь её вид будто говорил: пожалуйста, не обижайте меня, я ведь так вас всех люблю. Позже Дианка узнала, что у Ани, которая выглядела максимум лет на девятнадцать, есть пятилетняя дочь Оля, и на самом деле девушке недавно исполнилось двадцать два. Бедняга работает сутками напролет за мизерные суммы, но альтернативы у неё попросту нет – получить высшее образование не получилось. - Дианк? – отвлек её от размышлений голос Жеки. - Ау? - Какие планы на вечер? А то есть хорошая идея, как разнообразить досуг скучающей девушки, - парень лукаво улыбнулся и легонько толкнул её плечом. Та одарила Жеку саркастическим взглядом. - А чего ты решил, что я – скучающая девушка? – полюбопытствовала она. - Просто подумал, что можно было бы сходить куда-нибудь… - Жек, спасибо, но, боюсь, не выйдет, - виновато произнесла Диана. – Есть же причины, и тебе они известны, как никому. - Ты о Сергее? Так он не узнает ничего. Тем более, я тебе даже не свидание предлагаю, а просто – по-дружески сходить в кино, - растерялся немного парень. - И не только о Сергее. Извини, но я уже приглашена. Щеки Жеки залило краской и он поспешно отвернулся, взъерошив свою странную разноцветную прическу. И в эту самую минуту боковая дверь приоткрылась и в проходе послышался частый стук каблуков. - Оу, ну все, приехали. Сейчас эта устроит нам битву под Аустерлицем, - процедил сквозь зубы Додж, расположившийся неподалеку. (Насколько было известно, такую кличку парень получил из-за своей горячо любимой машины, которая была раза в два старше хозяина и функционировала явно посредством какой-то мистики. Иначе объяснить, как может ездить старенький «американец», да ещё к которому практически невозможно подобрать нужные детали, было нереально). Под «этой» имелась в виду хрупкая шатенка по имени Юля, которая придумывала совместно с хореографом сценарии для постановок и вообще занимала должность вроде креативного менеджера коллектива. Подойдя почти вплотную к сцене, девушка окинула всех присутствующих презрительным взглядом. Казалось, подобное выражение навеки приклеилось к её полудетской мордочке. Юлю можно было бы назвать даже красивой, если бы не вечерний макияж, который она делала в любое время суток. Она опустилась на стул и картинно положила ногу на ногу. - Итак, продемонстрируйте мне новый шедевр, - выговорила девушка. – Люба, как дела движутся? Дианку немного покоробило то, что она обращается к женщине почти вдвое старше себя по имени, но от комментариев вслух, разумеется, воздержалась. К Юлиным выходкам все давно привыкли, поэтому не оставалось ничего другого, кроме как переживать её набеги, словно стихийное бедствие. - Все в порядке, мы в процессе, - отозвалась хореограф. – Разумеется, до конца ещё не додумали, да и материал сыроват немного… - Вот я и пришла, чтобы помочь додумать, - перебила её Юля и закурила. – Давайте музыку, некогда на полдня беседы разводить, у меня ещё работы море. У Юли всегда было «море работы». Хотя Диана иногда подозревала, что «работа» заключается лишь в перемещении из одного салона красоты в другой и согласовании косметических процедур с лунным календарем. Креативщица в любое время дня и ночи выглядела сногсшибательно. «… I know illusions, where I ever find the glimpse of summer heat waves in your eyes… You did what you did to me, now it’s history, I see – it’s my comeback on the road again…» - разрывались колонки. Когда отзвучали последние ноты, на «оценщицу» устремились два десятка выжидающих взглядов. Юля злобно затушила окурок прямо о пластиковый подлокотник стула, сломав при этом фильтр. - Нда, я думала, все просто херово, но я ошибалась, - выдала она. – Все ОЧЕНЬ херово, дамы и господа! Вы думаете с этим выступать?! Люба! – напустилась она на хореографа. – Это номер?! Вы хотите сказать, что это номер? Да они же ползают по сцене, как мухи обкуренные. Нас высмеют к чертовой матери! Шоу-группа называет «Твари», понятно? – теперь уже девушка обращалась ко всем присутствующим. – Фишка – в агрессии, насилии, жестокости, а не в слюнях-соплях из разряда клипов с МТВ! Люди втискивают себя в рамки каждый день, каждую минуту: того нельзя, этого по этикету не положено. Хоть ГДЕ-ТО они должны увидеть беспредел, и не с экранов, а вживую. Где огонь, где ярость?! Сценария я вообще не заметила. Он подразумевается или как? - Понимаете, - Любовь Адольфовна потупилась, как школьница, родителей которой вызвали к директору на ковер. – Дело в том, что ребята ещё не до конца станцевались, у нас же произошли кое-какие кадровые перестановки. Да и сольный состав изменен… Без Иры тяжело… Юля окинула Диану своим фирменным взглядом «откуда ЭТО вообще взялось». - Даша, как там тебя, - снизошла она до прямого обращения. - Диана, - поправила её девушка. - Прошло три месяца, как тебя приняли на работу, - замечание было проигнорировано. - Думаешь чего-то делать или с тобой сделать чего-нибудь? Только, боюсь, ты не во вкусе Сергея. На солистку нашу ты ни хрена не тянешь, кто Иру помнит, так вообще заплюют. Договариваемся так: или ты нормально работаешь, или, так уж и быть, вместо выходного пособия найду тебе какого-то завалящего олигарха, чтобы в баню свозил пару разков, с собой за компанию. Хоть посмотришь, как люди нормальные живут. Дианка в эту секунду понимала, насколько емким чувством может быть ненависть. Эта мерзавка вообразила себя невесть кем. Попробовала бы сама отрабатывать, как прОклятая, три-четыре выступления в неделю и пахать каждый день с утра до ночи на репетициях! Хоть бы уже молчала, так нет, надо грязью поливать все, что попадает в поле зрения. Диана боролась с неумолимо нарастающей внутри яростью. Хотелось одного: выдрать этой столичной штучке длинные завитые патлы и расцарапать разукрашенное личико её же собственными наращенными когтями. - Умоляю, не надо только «воспламеняющую взглядом» тут изображать, - криво усмехнулась Юля, в какую-то долю секунды подметив Дианкино выражение лица. – Критика не нравится? Мы вроде не в детском саду, чтобы играть оскорбленную добродетель. - Знае.. те, - едва выговорила девушка, призывая все самообладание, чтобы не сорваться на повышенные тона, - я, в конце концов, имею представление о том, что такое танец, и хорошо это делаю. - А что ты ещё хорошо делаешь? – не унималась Юля, нахмурив аккуратно прорисованные бровки. Но Диана пропустила циничную фразу. - По крайней мере, я знаю себе цену, - проговорила она с усилием. - Я думаю, что действительно знаешь, - последовал равнодушный ответ. – Наверное, не раз приходилось её называть. В ушах Дианки начались какие-то звуковые помехи. Будто почувствовав её состояние, Аня неслышно подошла сзади и взяла её за руку. Казалось, в воздухе сейчас замелькают электрические разряды. - Ладно, комики, - выдавила, наконец, Юля, доставая из сумки блокнот и ручку. – Вечно все самой за вас делать приходится, фантазии ноль. Сейчас попытаюсь набросать что-то вроде сценария. Так называемый сценарий опять оказался полетом Юлиной неистощимой фантазии. Впрочем, легких путей она никогда не искала. Музыкальное сопровождение креативный менеджер раскритиковала сразу же, объявив, что постановка будет изображать огонь и что-то вроде ада. Двое главных героев – девушка-ангел и парень-демон, оставшаяся тройка солистов составляет небесное войско. Массовка, соответственно, причисляется к нечисти, явно превосходя противников силами. Фишка в том, что в конце оба героя должны упасть вниз, вроде как метафора погибшим душам. На вопрос о том, как Юля видит себе вообще элемент падения, девушка тут же набросала план декораций. Под углом от потолка к стене натягивается сетка, на которой выполняются последние фигуры композиции: бросок, поддержка и, наконец, резкий спуск вниз по двум веревкам. - Но у ребят ведь нет соответствующей подготовки, - несмело возразила Любовь Адольфовна. У остальных участников балета ещё в начале описания будущего сценария волосы стали дыбом. – Да и я бы не рискнула поднимать их на такую высоту без страховки. - Какая страховка, вы что, - скривилась Юля с надменным видом. – В том-то и смысл, что все по-настоящему! Да и сколько тут высоты? Подумаешь, десяток метров, ну, может, чуть больше. - Но кого, скажите пожалуйста, поставить на главные роли?! – хореограф была в не меньшем шоке, чем вся группа. В наступившей тишине было слышно, как Юля защелкнула колпачок позолоченного «waterman» и засунула ручку обратно в сумку. - Ты, - она вдруг ткнула пальцем в сторону Доджа. - Боб, кажется? Ты ведь в цирковом учился? - Н-ну да, вроде как… - промямлил Додж, в одну секунду сложив в голове, кого эта сумасшедшая планирует определить в центровые участники. – Но это давно было… - Давно – не давно. Мне фиолетово, вообще-то, - равнодушно отметила креативщица. – Значит, демоном ты будешь. А в напарницы тебе назначим… ну, допустим… - Юля окинула взглядом остолбеневших танцоров. – Вот новенькую возьмем, посмотрим, на что она способна. При этих словах Дианку передернуло, но спорить она не стала. Нарываться на очередные оскорбления совсем не хотелось. - Надеюсь, реквизит не оборвется от её веса, - флегматично отметила Юля, поправляя акриловым маникюром локон у виска. – Если что – Боб, расскажешь ей, как равновесие держать. - Я Додж, - поправил парень, но Юлиных ушей эта фраза не достигла. Быстрым шагом она покинула зал, даже не удосужившись попрощаться. О её визите напоминали только оставленный на стуле листок, исписанный размашистым почерком, и окончательно испорченное всем настроение. …После репетиции в примыкающей к гримерке комнатке, служившей одновременно раздевалкой и массажным кабинетом, собралась пятерка ребят. Диана содрала с волос резинку и зло отшвырнула её куда-то в угол. Остальные смотрели на неё с пониманием и сочувствием: когда Юля выбирала кого-то в качестве «жертвы дня», то в выражениях она не стеснялась. - Вот сучка, - выдохнула, наконец, Дианка, опускаясь на скамейку. В том, кому адресована фраза, никто не сомневался. – Убью её когда-нибудь. Креативщик придурошный! - Да ладно, забудь, - немного не в тему высказался Додж, высокий блондин с дредами до плеч. – Она просто завидует. - Чему завидует?! – взорвалась Диана, едва не сбив со стола чашку. – Этой работе на износ за копейки? Чему? - А что, неясно, как на тебя Сергей смотрит? – саркастически отозвалась Лиза, застегивая ремень на джинсах. – Всем было понятно с самого начала, какого он о тебе мнения. Ещё когда ты на пробы пришла. - Ну а Сергей-то тут причем? – не поняла Диана. – Он же руководитель проекта. Или ты хочешь сказать, что Юлька ревнует?... Да нет, быть не может, она ведь чуть ли не вдвое младше него. - Солнце, спустись, наконец, на землю, - зевнул Жека, вытянувшись на кушетке, застеленной вылинявшей простыней. – В наше время этим никого не удивишь. Одни говорят, что Юля и Сергей – дочь и отец, другие – что они вроде не родственники и близко, а только вместе спят. Он вообще по этому делу спец, заметила, с какой скоростью у нас девушки из массовки меняются? Агрессор, блин… - Но ты не переживай, мы тебя в обиду не дадим, - поспешил заверить её Додж, перехватив испуганный взгляд. Диана сжала пальцами виски и опустила голову. Только этого ещё не хватало… И это Сергей, директор, который сам же при первой встрече вычитал ей правила поведения в коллективе: никаких отношений среди «своих», секса, наркотиков, алкоголя и опозданий. Идиотизм, честное слово. Господи, как, КАК она умудрилась в это впутаться?... Да очень просто: надо было чем-то зарабатывать на жизнь и подпитывать амбиции после Великого Возвращения в Москву… _____________________ …Дианка заболела. Болела долго и тяжело, будто разобидевшись на весь окружающий мир и закрывшись от него в квартире. Она, наверное, заразилась от их с Бурзумом отношений, потому что их любовь потихоньку умирала, цепляясь за жизнь из последних сил. Тем утром она зачем-то собиралась на работу. Отговорки на предмет того, что коллеги без неё совершенно не справятся с навалившимся авралом, выглядели по-детски. Работу в дизайнерском бюро Дианка не то чтобы не любила, но относилась с долей здорового пофигизма. Несмотря на непростой характер, даже к самым капризным заказчикам она умела находить какие-то неведомые ключики. Директор козырял внушительным списком заграничных дипломов, полученных Дианкой по большинству случайно – она умудрялась находить какие-то курсы и тренинги по специальности во всех странах, куда попадала. Немалую роль сыграли связи семьи бывшего мужа-француза – все, кто знал в Марселе и Париже известную благозвучную фамилию, стремились оказать девушке всяческое содействие. С коллегами Пражской студии – такими же сложными от природы креативщиками – Дианка выстроила достаточно ровные с прохладцей отношения, за исключением трех-четырех человек. Немалую роль сыграл неизбежный языковой барьер, сгладить который хоть немножко девушка Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||
Тюнинг Сердца - Танцорка
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |