|
    Прочтений: 0 Посещений: 1636 Дата публикации: 26.3.2009 От автора. Не могу вставить эстонскую букву, которая обозначает звук, похожий на российский "ы". Поэтому привожу заглавие в кириллической графике. ТЫЭЛИНЭ ТАЛЬВ... ...sabub allеs jaanuaris.* Ничего не осталось у меня из эстонского, кроме tere** и этой фразы, не могло остаться: с детства я туг на ухо к чужим языкам. Но ЭТО не забывается. Неожиданно, как фонарь ментовский, врывается в судорожное, прерывистое течение ночи поздний ноябрьский вечер. «Мело, мело по всей земле…»*** И далее, по Пастернаку... И ТА ЖЕ свеча горела на столе. Позади остались дымная котельная, ещё зелёный куст сирени у крыльца, следы неуверенного первопутка по свежему рыхлому снегу, два пролёта лестницы и неслышные натужные шаги к ЭТОЙ застеклённой двери. А за ней… о, за ней… в глубине кабинета, на краю широкого канцелярского стола укрепилась толстая, оплывшая жёлтым стеарином свеча. И горела, горела… Прилетело из белёсой мглы, снегом обожгло висок желание: усади по ту сторону стола, на стул-вертушку ЕЁ: ЕЙ по должности положено там сидеть. Да-да, конечно. Да только усадить ЕЁ трудно: она полновата той резвой, непоседливой полнотой, которую невозможно представить в состоянии покоя. Даже в этом случае – когда сидит. И зачем усаживать? И без того – она на своём месте: бухгалтер, кассир, секретарь и прочая, прочая, ворочающая всеми делами нашей пилорамы. Медленно отворив дверь, я попал как бы в некое виртуальное пространство. Как летом роем мошкара Летит на пламя, Слетались хлопья со двора К оконной раме… И далее, ещё далее, по тому же Пастернаку. Утверждая невероятность, пространство сжалось до двух углей. Сколько раз видел я эти голубые эстонские глаза! Но теперь меня пожирала пламенеющая антрацитовая чернота. Я заморгал, дёрнулись плечи, руки и… Что-то надо было говорить. – Зима, Марэ. – Я указал на окно. – На дворе дует. Она засмеялась. И, помедлив, выговорила по-русски, с неизгладимым акцентом: – Какой же это зима! – И по-эстонски: – T;eline talv sabub allеs jaanuaris. Ну, как это? Настоящий зима наступал в януар только. Я не возражал: она – у себя на родине и моложе меня, лет на десять. – А кофе можно, Марэ? Она взмыла со своего стула, склонилась над кофеваркой, по ту сторону стола. Огненная кисть от настольной лампы обрисовала в полумраке налитые, ещё не перезревшие бёдра, отчеркнула их плотно облегающими джинсами – от напряжения сделалось больно глазам. «Галатея!..» – Сейчас был тепло. – Она выпрямилась. Кохви пьём. Её глаза горели, как два аспида. И – опять по Пастернаку: Как летом роем мошкара Летит на пламя… В такие минуты по-мальчишески не помнишь о возрасте. Надо бы сдержаться, просто попить кофе, просто вспомнить все свои неудачи да поплакаться ей в ладошки: на кагебэ, на мусоров**** и на кичу,***** и на лагерь, и как вышел оттуда в декабре, едва волоча ноги, и что породистые женщины, чуя, что нечем поживиться, отворачивались. В декабре… Мело, мело по всей земле, но Пастернак тут ни при чём. (Ни Пастернак, ни Царь Небесный.) Несло, несло тебя по стылой земле, в Эстонию занесло… – Что привёл тебя сюда? – Она разливала кофе по чашкам – и плеснула взглядом. Прямо в лицо. Ошпарила. Можно бы ответить почти по Пастернаку: как мошка летом вместе с роем… А-а, сгореть – с отчаянья, со стыда, от уязвлённого самолюбия... Но – сгореть, так сгореть! – Не могу я дольше ходить вокруг да около, хватит. Мучаюсь каждую ночь тобой. А вижу – дрожу. Я… я… – Но ты не иметь права! – Она поднялась. Грудь – выпятилась. Раздвинула сумеречный воздух. – Я женщина с мужем. – Ах, что ты говоришь: иметь и не иметь! Это всё философия. Конечно, я не имею права. У тебя муж, у меня жена, мне пятьдесят пять лет. И есть мораль и язва желудка. Но всё это – в сторону. Меня ничто не остановит, против любого права пойду!.. Она ничего не сказала. Ждала. Так тихое шевеленье огня ждёт жертву. Так жертва, содрогаясь перед огнём, страстно, неотвратимо приближается к алтарю. И – выдох: – Я обожгусь!.. Обожгусь об эту шею, об эти губы, эту грудь, сгорю в тебе… Чего мне ещё? – Гори… Гори, но не надо сгорай. И – почти по Пастернаку: мягко стукнулись о пол кроссовки, и пАром исходил кофе в чашках, и тяжёлые капли стеарина с оплывшей свечи падали на джинсы, уснувшие на полу. Почти до самого утра – до тихого часа, когда ушёл снегопад, на север куда-то ушёл. Марэ прошептала: – Как я теперь буду жил без тебя? – Без меня ты жить не будешь. Она обняла меня, я увидел всё ещё горевшую свечу. Из кратера всё так же, капля по капле, стекал стеарин. И созрела мысль: жертвенник живёт жертвой. И – почти по Пушкину. «Я помню чудное мгновенье…» «Над вымыслом слезами обольюсь» А.С. Пушкин ...но тебя у меня никому не отнять. Я лишь память о чудном мгновении, лишь руки твоей мановение в изголовье воскресного дня. Я на углях-глазах посреди алтаря - овен дикий, в огне не сгорающий. Ты внимаешь сей жертве играючи, словно искры, слова растеряв, и лучишься стихами моими, в огне не написанными, та же самая - за пределами слов, несказанная, как видЕние тайны в окне. Не отдам, не отстану, зрачками вцеплюсь в этот чёрный тюльпан бессонницы и слезами у серой оконницы над вазоном пустым обольюсь. Саднящая боль под грудью уже пробуждала. Нет, не так. Перед утром боль заставила открыть глаза. Чуть ниже левого соска иссиня-чёрным полыхал ожог. Сна не было, не было всю ночь, ничего не было из того, что было ночью, проведённой с Марэ. И ночь прошла. Валялось на постели выпущенное из объятий одеяло. Тускло светила лампочка под потолком и с полированного стола перед окном чёрный мстился отблеск. Тянуло холодом. Лепестки разящей черноты расширились, вспомнился давно прошедший день: жена уезжала погостить у брата в Сырумаа, я купил ей тюльпан, пышный, развёрнуто-алый, поставил в вазон на подоконнике. Цветок не дожил до утра: я забыл налить воды. Ну, и пусть. Захотелось обратно, в видЕние. Штора на окне колыхнулась, отодвинулась на мгновение – я вскрикнул: увидел то, чего не могло быть. Из этого состояния надо найти выход. Вот лист бумаги, вот спасительная ручка. И далее – отходя от Пушкина всё далее, далее… Боже, куда ты меня приведёшь?.. ==== * Настоящая зима наступает только в январе (эст.) ** здравствуй (эст.) *** Здесь и далее – строки из стихотворения Б.Л. Пастернака «Зимняя ночь». **** блюстителей порядка (арго). ***** тюрьму (арго). © Copyright ***, 2008 Свидетельство о публикации №1808200392 -------------------------------------------------------------------------------- Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Кругарь - Tyeline talv
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |