|
    Прочтений: 0 Посещений: 1496 Дата публикации: 29.6.2009 Можно ли, на основе современных достижений науки, изменить историю, заставив ее пойти по другому, более гуманному пути? Как сделать так, чтобы не было крестовых походов, инквизиции, Холокоста? Какова во всем этом роль христианства и Иисуса? Как получилось, что религиозное направление, возникшее в недрах иудаизма в качестве одной из его разновидностей, превратилось в орудие ненависти и отрицания самого иудаизма? Как спасти еврейский народ от преследования? Герои книги понимают, что возлагают на себя особую миссию. Им кажется, что чудесное научное открытие, позволяющее перемещаться во времени, предоставило уникальную возможность исправить человеческое общество. Эти и другие проблемы затрагиваются в этой книге. Удалось ли героям выполнить взятую на себя миссию, вы узнаете, прочитав книгу. Вы хотите попасть в древнюю Иудею, узнать, как жили там люди, побывать в древних Эммаусе и Лидде, увидеть Второй Храм и дом первосвященника? Тогда вам стоит прочитать эту книгу. Notin Leon and Tatiana. Ловушка времени Посвящается Марине Уманской ОТ АВТОРОВ Отдавая книгу на суд читателя, авторы сочли необходимым предварить ее предисловием. Эта повесть, написанная в жанре ненаучной фан- тастики, ни в коей мере не претендует на историч- ность. При ее написании авторы позволили себе ис- пользовать евангельские персонажи, однако хотят предостеречь читателя от восприятия этих персо- нажей в точном соответствии с евангельским сюже- том. Такое восприятие вызвало бы искреннее недоуме- ние у серьезного читателя, хорошо знакомого с Еван- гелиями. Описанные в книге события частично, а ино- гда и полностью не соответствуют евангельским. Авторы взяли на себя смелость, надеясь, что их простит великодушный читатель, совершенно сво- бодно распоряжаться жизнью и судьбой евангель- ских персонажей и настоятельно просят отно- ситься к предлагаемой книге только как к авантюр- но-приключенческому произведению с заниматель- ным сюжетом (они очень старались, чтобы это было именно так) и никак иначе. В процессе работы над книгой авторы следили за тем, чтобы не оскорблять верующих людей, и наде- ются, что им это удалось. Они заранее приносят свои извинения тем, чьи религиозные чувства, не- смотря ни на что, окажутся задетыми. События, описываемые в книге, происходят в Иу- дее. Имена персонажей и географические названия сохранены в их древнееврейской транскрипции. По- этому имени 'Иисус' в книге соответствует 'Ешуа', имени 'Лазарь' - 'Эльазар', имени 'Симон' (Петр) - 'Шимон', вместо первосвященника Анны в книге дей- ствует Ханан. Селение Вифания авторы называют 'Бейт-Ания', Вифлеем - 'Бейт-Лехем' и т.д. Иерусалим, 2009 Часть первая РОЖДЕНИЕ ПРОЕКТА Порвалась дней связующая нить, Как мне обрывки их соединить! В. Шекспир. 'Гамлет' Глава 1, в которой я разговариваю с неизвестным Как бы я хотел, чтобы эта книга никогда не была написана, и те ужасные события никогда бы не произошли, но увы... Это был ничем не примечательный пятничный день се- редины октября. Погода в Тель-Авиве стояла прекрасная, было сухо и совсем не жарко. Ярко светило солнце, отража- ясь в синей глади Средиземного моря. Небо, необъятное и глубокое, без единого облачка, сливалось на горизонте с морской поверхностью. Желтый песок сверкал и переливал- ся. На пляже было многолюдно, взрослые загорали или иг- рали с мячом, дети бегали, кое-кто купался. Я сидел в маленьком кафе на набережной и пил пиво. Я любил это кафе, уютное и чистое, здесь всегда можно было быстро и недорого перекусить. Хозяин, толстый смеш- ной марокканский еврей Моше, приветствовал меня друже- ской улыбкой и привычно спрашивал: 'Как всегда?'. Чаще всего я садился под большим портретом Ицхака Ра- бина, который висел на стене перед входом. Этот портрет был одной из тель-авивских достопримечательностей. Он нередко служил причиной жарких споров между посетителями, длив- шихся порой часами*. Я уверен, что хитрец Моше нарочно повесил его, чтобы привлечь в свое заведение публику. В тот день все было как обычно. Я молча наслаждался при- ятной погодой, предвкушением выходных и одиночеством, а потому не сразу заметил, что ко мне подсел незнакомец. -------------------------------------------------------- * Ицхак Рабин (1922 - 1995) - премьер-министр Израиля, на- чавший переговоры с Организацией Освобождения Палестины (ООП), возглавляемой Ясером Арафатом. Рабин был убит ульт- раправым активистом и как политическая фигура до сих пор является предметом споров в Израиле. ---------------------------------------------------------- - Шалом! Мар Слуцкий, им ани ло тоэ?* Вопрос был задан с сильным русским акцентом, поэто- му я ответил: - Ата ло тоэ, аваль эфшар ледабер бэ русит**. Терпеть не могу, когда двое русскоговорящих общают- ся между собой на иврите. Это звучит настолько нелепо и вычурно, что хочется крикнуть им: 'Слушайте, кончайте валять дурака!'. Однако мой собеседник не смутился. - Конечно, конечно, - продолжал он уже по-русски, - вы не могли бы меня выслушать, господин Слуцкий? Не знаю, как вас, но меня вовсе не радует, когда незна- комый человек обращается ко мне на улице по фамилии. Мне сразу кажется, что я влип в какую-то историю, что ме- ня 'зацепила' полиция или налоговая инспекция. Однако незнакомец совсем не выглядел официаль- ным лицом, скорее - слегка свихнувшимся интеллиген- том. На вид ему было лет пятьдесят, голова тщательно выбрита, очки без оправы с тонкими дужками напомина- ли пенсне. Одет мужчина был скромно, но опрятно - впрочем, в Израиле так одеваются многие. Он был сухо- щав, говорил неприятным, надтреснутым голосом и смешно склонял голову в полупоклоне. Мне не хотелось с ним разговаривать, я словно предчувствовал, что ничем хорошим это знакомство для меня не кончится, но из природной вежливости остался сидеть за столом, вместо того, чтобы тут же встать и убраться подальше. - Итак, господин Слуцкий... - начал мой собеседник. ------------------------------------------------------- * Здравствуйте! Господин Слуцкий, если я не ошибаюсь? ** Вы не ошибаетесь, только можно говорить по-русски. --------------------------------------------------------- - Меня зовут Михаил, вы можете обращаться ко мне по имени, - представился я. - Благодарю вас, - незнакомец привстал и покло- нился. - Итак, Михаил, начну сразу, как говорят, с мес- та в карьер. Я знаю, над чем вы сейчас работаете. А вот это уже вообще черт знает что! Моя работа, ко- нечно, не относится к разряду секретных, но и афиширо- вать ее я не собирался. - Ну и что, мне это тоже известно, - поджал я губы. - А собственно говоря, кто вы такой и что вам от меня нужно? - Простите, что не представился, - снова начал рас- шаркиваться незнакомец. - Меня зовут Владимир Крав- ченко, я филолог. - Так вам нужно интервью? - догадался я. - Нет, нет! - всполошился Кравченко. - Я совсем по другому поводу. - У нас с вами есть общие знакомые? - предположил я, стараясь быть учтивым. - Это совсем неважно, - отрезал Кравченко, - я бы хотел поговорить с вами о том, что косвенно связано с вашей работой... Здесь, наверное, мне следует немного рассказать о себе. Меня зовут, как вы успели понять, Михаил Слуцкий. Я - физик, мне сорок пять лет. Физика стала для меня не только профессией, но и спосо- бом мироощущения. Я отношусь к тому разряду ученых, ко- торые не разделяют время на рабочие будни и выходные дни. Я не женат, вернее, был женат короткое время. В де- вятнадцать я в юношеском порыве женился на однокурс- нице. Наша семейная жизнь продолжалась около двух лет, пока мы в конце концов не надоели друг другу и расстались без всякого сожаления. Неудачный брак так сильно на меня повлиял, что в дальнейшем я старался избегать серьезных отношений с женщинами. Постепенно я свыкся с холостяцкой жизнью и больше не помышлял о женитьбе. Как говорил мой учитель, профессор Шапиро, 'настоящему физику жена не нужна, он обручен с физикой'. Кстати, именно благодаря профессору Шапиро я на- чал работать над проблемой хроноволн. Позже, когда нау- ка в бывшем Советском Союзе стала чахнуть, мы вместе переехали в Израиль. Хроноволновая теория - это детище и смысл жизни про- фессора Шапиро. Еще студентом, на факультативном студен- ческом кружке, я заинтересовался этой темой и в дальней- шем уже не прекращал над ней работать. Вскоре после переезда в Израиль профессор Шапиро умер, но фундамент, заложенный им, оказался настолько прочным, что мне удалось довести его идею до логического конца и выйти на уровень ее практического применения. Еще лет сорок назад профессор Шапиро высказал пред- положение о существовании временных волн, которые про- низывают пространство нашего мира и одновременно на- ходятся вне его. Мой учитель назвал их хроноволнами. Эти волны должны двигаться в одном направлении - от про- шлого к будущему в нашем понимании, но это не значит, что при определенных условиях материальное тело не мог- ло бы двигаться в обратном направлении или, наоборот, ускорять движение вперед. Таким образом, профессор Шапиро утверждал, что воз- можно перемещение во времени. Кроме того, с точки зрения профессора, прошлое никуда не исчезает, а существует од- новременно с настоящим, точно так же, как и будущее. Я вспоминаю, как мы, молодые студенты, завороженно слушали профессора, рассказывавшего нам о возможности движения по хроноволнам. 'Представьте себе, что вы плывете по Волге, - возбуж- денно говорил он, размахивая руками, - допустим, вы вы- ехали из Рыбинска, проплыли Ярославль, Кострому и в данный момент находитесь на уровне Горького. Однако из- за того, что вы уже не в Рыбинске и не в Ярославле, эти го- рода никуда не исчезли, так же как то, что вы еще не доп- лыли до Ульяновска и Куйбышева, не отменило факт суще- ствования этих мест. Просто Рыбинск и Ярославль в дан- ный момент - это ваше прошлое, а Ульяновск и Куйбышев - ваше будущее, но для кого-то эти города - их настоящее. Точно так же и движение по хроноволнам не отменяет прошлое и не создает будущее. Прошлое и будущее суще- ствуют и будут существовать всегда, потому что то, что для одного является прошлым или будущим, для другого пред- ставляет собой настоящее. Именно поэтому в данный мо- мент в одной из реальностей Наполеон выигрывает Ау- стерлицкое сражение, в другой - он бежит из России, а в третьей - проигрывает битву при Ватерлоо'. Все это производило на нас, студентов, очень сильное впечатление, мы были очарованы профессором. Но с года- ми большинство из нас стало относиться к его идеям как к чему-то несбыточному, фантастическому, и постепенно во- круг профессора образовался лишь небольшой кружок эн- тузиастов, все еще веривших в хроноволны и готовых по- святить этим идеям всю жизнь. Прошло немало лет, многих из тех энтузиастов уже нет в живых, как и самого профессора, но только сейчас, в Из- раиле, нам, кажется, удалось воплотить идею учителя в жизнь и создать устройство, способное перемещать мате- риальные тела по хроноволнам. Во всяком случае, первые эксперименты прошли успешно. Никто, конечно, не соби- рался забрасывать в прошлое или будущее людей, но нам удалось переместить сначала в прошлое, а затем в будущее молекулярные структуры, которые потом были успешно возвращены в настоящее. Фактически мы стояли на пороге новой эры в истории человечества, когда путешествия во времени перестанут быть уделом научной фантастики. Учитывая важность нашей работы, мы старались как можно дольше сохранять наши эксперименты в тайне, но жители Израиля прекрасно знают, что в этой стране тайн не существует. В любом месте найдется кто-нибудь, кто что- то знает или слышал, и этот кто-то обязательно поделится новостью с соседом, родственником или сослуживцем. Именно поэтому меня нисколько не удивило заявле- ние этого чудака, назвавшегося Владимиром Кравченко, что он знает, над чем я работаю. Без особого энтузиазма я приготовился выслушать его восторги или, наоборот, предостережения. - Так о чем же вы хотите со мной поговорить? - ску- чающим тоном спросил я. - О судьбе еврейского народа, - торжественно заявил мой собеседник. Хорошо, что к тому времени я уже допил свое пиво, иначе я бы точно поперхнулся. - Вы что, шутите? - искренне удивился я. - Нисколько, - спокойно ответил Кравченко. - Простите, но какое отношение имеет моя работа к судьбе еврейского народа? - Позвольте мне это объяснить, - все так же спокой- но и невозмутимо проговорил он. Я подумал, что нарвался на явного психа, и на всякий случай посмотрел на часы. Оставалось надеяться, что он не буйный, - по крайней мере, он не выглядел возбужденным. Пожалуй, самым правильным в данной ситуации будет вы- слушать его и уйти при первой возможности. Очевидно, выражение моего лица настолько красноре- чиво отражало эти мысли, что мой собеседник глубоко вздохнул и сказал: - Успокойтесь, я не сумасшедший. Если вы можете уделить мне пятнадцать минут своего времени, я вам все объясню. И тут он начал говорить. Я его почти не перебивал, тем более что ничего в этом не смыслил. В его словах была своя логика, но меня эта проблема никогда особен- но не интересовала. Сначала он рассказал о том, что иудаизм - это первая и единственная монотеистическая религия, в том смысле, что объясняет суть мироздания активной творческой деятель- ностью Уникального Высшего Разума. Все остальные рели- гии либо скопированы с иудаизма, либо не являются моно- теистическими, либо вообще ничего не объясняют. Потом он начал распространяться о том, что на рубеже нашей эры античное язычество дошло до полного вырож- дения и было обречено на исчезновение. Весь цивилизо- ванный мир подошел к той черте, за которой уже можно было осознать, что существует Уникальный Высший Ра- зум, творческая деятельность которого создала наш мир. На мой вопрос, почему евреям на это потребовалось гораздо меньше времени, он ответить не смог, просто сказал, что не знает. Итак, античное цивилизованное общество готово было принять монотеизм. Однако монотеизм - это и был иудаизм, ведь монотеизм бывает только один, он не бывает в разных проявлениях. Точно так же как вода - она и есть вода, она состоит из двух атомов водорода и одного - кислорода, и другой воды с теми же свойствами не бывает. Тем не менее, античная цивилизация того времени, гре- ческая по духу, еще не была готова принять иудаизм: он был слишком сложен для нее. Переход от примитивного язычества к осознанию Уникального Разумного Творца не мог быть резким, для этого требовалось время. Со слов Кравченко, уже тогда язычники начали принимать иудаизм, но этот процесс еще не стал массовым. И вот на сцену вышло христианство, которое как нельзя лучше подходило язычникам, так как сочетало привычные атрибуты язычества: божество, порождающее детей от сою- за с земной женщиной, умирающий и оживающий бог - с нравственными основами монотеизма: свободой выбора между добром и злом, приоритетом нравственного начала над физическим. Таким образом, пришел к выводу Кравченко, раннее хри- стианство было упрощенным, адаптированным для язычни- ков вариантом иудаизма. Так адаптируют или упрощают ори- гинальные книги для изучающих иностранный язык. Меня это никогда не волновало, но если бы я был неев- реем, то, наверное, возмутился бы. Дальше Кравченко стал говорить о том, что если бы христианство не появилось в то время, то иудаизму был бы дан дополнительный шанс, и наверняка античный мир, в конце концов, стал бы иудейским. - Но христианство, тем не менее, появилось, - возразил я, - значит, так было надо. - Кому надо? - возмутился мой собеседник. - Евреям уж точно это было не надо. - Послушайте, при чем тут евреи? - Как при чем? А вы кто? Я промолчал, посчитав его вопрос риторическим. - Поймите, - продолжал Кравченко после паузы, - Ии- сус совсем не собирался придумывать новую религию, и уж тем более не претендовал на роль сына Бога, - это было бы для него как для верующего иудея просто нонсенсом. Вся проблема была лишь в том, что его казнили. Это событие стало фатальным для еврейского народа и привело к воз- никновению христианства, основанного на обвинении евре- ев в богоубийстве. Именно это и послужило причиной мно- говековой трагедии еврейского народа. Я перестал ему возражать, тем более что совершенно не понимал, куда он клонит. - Я уверен, - продолжал Кравченко, - что тогдашние власти Иудеи не только не принимали участия в казни Ии- суса, но, наоборот, всячески старались его спасти от рук римского прокуратора. Им казнь Иисуса была совершенно невыгодна, так как превращала их в глазах народа в явных пособников римских оккупационных властей. - Все, что вы рассказываете, конечно, очень интересно, но какое отношение это имеет ко мне, - попытался я вер- нуть моего собеседника к действительности. - Самое прямое! - вскрикнул Кравченко. - Неужели вы ничего не поняли? Вы изобрели машину времени! - Послушайте, вы просто не понимаете, о чем говорите. Никакой машины времени я не изобретал, вы напридумы- вали себе Бог знает что. Я работаю над проблемой хроно- волновой теории, и нам удалось произвести некоторые мо- лекулярные перемещения в хроноволновом пространстве. - Не пытайтесь запутать меня в дебрях научных терми- нов. - Кравченко спокойно положил ногу на ногу. - Ведь ясно, что благодаря вашему изобретению человек вполне может переместиться в прошлое. - Нет, нет и еще раз нет! - в запальчивости восклик- нул я. - Об этом не может быть и речи. Было проведено лишь несколько экспериментов по перемещению в про- шлое микрочастиц. - Где микрочастицы, там и макротела, - заверил меня Кравченко. - Так, давайте закончим этот пустой разговор, - сухо сказал я и резко встал из-за стола. Тогда Кравченко стал хватать меня за руки и сбивчиво говорить, что мой долг как человека, как ученого и как ев- рея - спасти еврейский народ от трагедии. С его точки зре- ния, мы должны были срочно отправиться в Иудею начала нашей эры, разыскать Иисуса и спасти его от казни. Ситуация была довольно странная, я просто не знал, что делать. Можно, конечно, обратиться в полицию, но что я буду там объяснять? Кравченко воспользовался моей нерешительностью. Он стал доказывать мне, что, спасая Иисуса, мы совершаем акт милосердия, способный изменить историю человечества в сторону ее гуманизации. - Представьте себе, что не будет ни крестовых походов, повлекших за собой гибель сотен тысяч людей, ни инквизи- ции, ни религиозных войн, ни средневекового антисемитиз- ма в Европе, ни Холокоста наконец, а я просто уверен, что Холокост был естественным продолжением средневекового европейского антисемитизма, - продолжал проповедовать он. Уже тогда я понимал, что он говорит ерунду, но не чувствовал в себе силы серьезно ему возражать. А он был очень убедителен. Вероятно, он обладал каким-то гипно- тическим даром или, как сейчас модно говорить, экстра- сенсорными способностями. И тут я совершил главную ошибку - стал доказывать техническую невозможность осуществления его проекта. На это он вполне резонно возразил, что любое техниче- ское препятствие можно устранить. Сам того не желая, я втянулся в обсуждение деталей. Мы проговорили несколько часов. Перед тем, как рас- статься, Кравченко взял с меня слово, что я хорошенько обдумаю его предложение, прежде чем приму оконча- тельное решение. Он обещал позвонить через месяц и растворился среди гуляющей вдоль набережной публики. Глава 2, в которой я начинаю понимать, что моей спокойной жизни приходит конец Последующие дни были очень напряженными. Мы мно- го и успешно экспериментировали с нашим прибором. Я почти не бывал дома, вернее, возвращался только поздно вечером. В то время мне часто звонила моя сестра Ольга, которая была старше меня на пять лет и поэтому всегда считала, что несет за меня ответственность. Она уехала в Израиль сразу же после замужества, больше двадцати лет назад. Здесь они неплохо устрои- лись. Ее муж стал психиатром, хорошо продвинулся по службе и вел большую частную практику. В последнее время сестра перестала работать, хотя раньше препода- вала в школе химию. Детей у Ольги двое: дочь Вита родилась еще в Рос- сии, сейчас она в США. Сын Шурик родился в Израиле. Шуриком его называли, конечно, дома, официально он был Алексом. Мой племянник заканчивал службу в ар- мии и собирался поступать в университет на медицин- ский факультет. В Израиле я поселился рядом с сестрой. Я купил не- большую двухкомнатную квартиру в доме на соседней улице, так что мы много времени проводили вместе. Ольга помогла мне благоустроить новое жилище - у нее была необыкновенная способность создавать уют из мелочей. Она выбрала мне мебель, немного напоминавшую ту, которая стояла в доме наших покойных родителей, и развесила на окнах тюлевые занавески, которые так обожа- ла наша мама. Именно Ольге я обязан тем, что у меня дома висит кар- тина, изображающая уголок старой Москвы. Она нарисова- на бывшим москвичом, а ныне ностальгирующим израиль- ским художником, которого моя сестра нашла и уговорила изобразить дорогое его сердцу место родного города. С тех пор эта картина стала украшением моей квартиры, я с удо- вольствием ее рассматриваю и до сих пор нахожу все но- вые и новые нюансы. Однажды Ольга позвонила. - Миша, как дела, чем занимаешься? - раздался в труб- ке ее бархатный голос. - Вот, чай заварил в своей любимой кружке и пить со- бираюсь, - проворчал я. Эту кружку я купил в Ялте, когда отдыхал там со своей знакомой. Вещица была довольно аляповатой, но навевала такие приятные воспоминания, что я даже захватил ее с собой в Израиль. - Представляешь, Миша, Шурик вдруг взял и принес домой аквариум с двумя золотыми рыбками, - пожалова- лась Ольга. - Оль, ну и что, рыбки - это очень хорошо. Говорят, что они успокаивают нервы. - Если бы так... Мои нервы они, наоборот, травмируют. Я их совершенно не понимаю, не знаю, как с ними нужно обращаться. А вдруг они заболеют или умрут? - Заболеют - вылечишь, умрут - похоронишь, - отрезал я. - Ну и шутки у тебя, - обиделась Ольга. - Кстати, у меня вчера убирала Света, так она сказала, что к тебе в четверг, в твое отсутствие, заходила какая-то женщина. У тебя что, новый роман? Почему ты мне ничего не рас- сказываешь? 'Все, - подумал я, - выгоню к чертовой матери эту Свету. Мало того, что она отвратительно убирает, она еще и шпионит за мной'. - Какой роман, Оля, это заходила соседка. Просто ей срочно нужен был учебник для сына. Ты же знаешь, что я занимаюсь математикой с ее сыном, кроме того, я всегда оставляю ей на всякий случай ключи от своей квартиры, - стал оправдываться я. - Глупости, это была не соседка. Твоя соседка - блон- динка с длинными волосами, а это была коротко стриженая брюнетка, - продолжала допрос Ольга. - Значит, она подстриглась и покрасилась. Все, Оля, я не могу больше разговаривать, полно работы. - Кстати, ты сам-то подстригся? - в сестре проснулся учитель. - Ты за последнее время совсем оброс. Не забудь, что ты уже не юноша, и длинные волосы с проседью ино- гда выглядят странно. - Я договорился с парикмахером на завтра,- вздохнул я, сознавая, что сестра права. - И усы подравняй, а лучше бы ты их совсем сбрил. Ев- реи в Израиле усы не носят, - поучала Ольга. - Оль, без усов у меня будет слишком глупый вид, - усмехнулся я. - К тому же с усами, Олечка, я похож на Эйнштейна. - Ладно, я позвоню завтра. Возразить ей было нечего. От кого-то из наших общих знакомых я слышал, что она сама очень этим гордится и всем рассказывает о моем необыкновенном сходстве со всемирно известным физиком. Такие разговоры, с одной стороны, сильно мешали мне сосредоточиться, но с другой - напоминали, что помимо хроноволн существует и обычный мир, который временами казался мне призрачным. Я уже начал забывать о существовании Кравченко, од- нако ровно через месяц после нашей встречи раздался зво- нок. Спустя час мы вновь сидели в том самом кафе под портретом Рабина. - Итак, - начал Кравченко, - вы согласны на мое предложение? - Поймите, от моего согласия или несогласия ничего не зависит. То, что вы предлагаете, просто неосуществимо. Неужели вы, взрослый и, кажется, разумный человек, не можете отделить реальность от фантастики? - Уверяю вас, что я много думал над этим и примерно представляю себе весь проект, - сказал Кравченко, как буд- то речь шла о субботней прогулке за город. - Вы не можете представлять все в деталях, ведь вы даже не знаете принцип работы хроноскопа, прибора, по- зволяющего перемещаться в хроноволнах, - возразил я. - Давайте назовем его по старинке: 'машина времени', - предложил Кравченко. - Вы можете назвать его как угодно, хоть 'спаситель человечества', от этого мало что изменится. - Хорошо, пусть будет хроноскоп. Скажите, принципи- ально возможно отправить человека в прошлое с помощью хроноскопа? - Не знаю, не пробовал, - съязвил я. - Но хоть планы такие есть? - словно не замечая моей иронии, не унимался Кравченко. - Конечно, нет. Единственное, о чем мы думаем, это начать переговоры с биологами, чтобы приступить к экспе- риментам с заброской в прошлое бактериальных культур. - Вы что, их там всех перезаразить хотите? - Речь идет, конечно, не о болезнетворных бактериях, - заверил его я и сам засомневался. - Допустим, это удастся, следующим этапом, очевидно, будет отправка простейших организмов, а потом животных. Интересно, сколько времени могут занять эти эксперимен- ты, - начал рассуждать Кравченко. - А если вообще ничего не выйдет, если живая клетка разрушится при движении по хроноволнам? Ведь этого ни- кто знать не может! - я уже почти кричал. - Тогда придется работать над тем, чтобы она не раз- рушалась, и снова экспериментировать, - спокойно резю- мировал Кравченко, как будто ученым был он, а не я. - Вы готовы участвовать в эксперименте? - я не на шут- ку разозлился. - Я бы не отказался, но нет смысла рисковать зря, - не- возмутимо ответил он. 'Да, - подумал я и посмотрел на него оценивающе, - этот бы точно не отказался'. - Вы можете объяснить мне принцип работы хроноско- па, - продолжил Кравченко, - разумеется, без технических деталей, которые я все равно не пойму, а общий принцип: каким образом предмет посылают в прошлое и как он воз- вращается обратно? Кстати, а почему хроноскоп, а не хро- номобиль, ведь такое название более точное? - Прибор создает тоннель из пространства нашей ре- альности в пространство прошлой или будущей реально- сти. Тоннель проходит через хроноволновую субстанцию, - начал объяснять я, - а хроноскопом прибор назван потому, что предполагалось только изучение хроноволн, а не пере- мещение тел по ним. Кроме того, хрономобиль, на мой взгляд, звучит по-идиотски. - Согласен... А сколько времени занимает само перемещение? - Не знаю, но думаю, что в хроноволновой субстанции понятие времени очень относительно, может быть, вообще нет разницы между вечностью и мгновением. - Хорошо, а как тело возвращается обратно? - На приборе заранее программируется время возвра- щения, и посланный предмет возвращается по вновь обра- зованному тоннелю. - Значит, если тело, находящееся в прошлом, перемес- тится, уйдет из точки прибытия, а потом опоздает ко вре- мени возвращения, то оно навсегда останется в прошлом? - забеспокоился Кравченко. - Вероятно... Я никогда об этом не задумывался. Мы не экспериментировали с перемещающимися предметами. - Да, интересно, этот факт сильно ограничивает воз- можности человека, находящегося в прошлом, если, конеч- но, он хочет вернуться обратно, - нахмурился Кравченко, - хотя к этому можно приспособиться, если увеличить время пребывания в прошлом и возвращаться к месту прибытия заранее. Скажите, а место в прошлом точно соответствует месту в настоящем? Если человек, скажем, будет послан в прошлое из этого кафе, то и в прошлом он окажется на том же самом месте? - Скорее всего. Это выглядит логично, - немного по- думав, ответил я. - Это тоже нехорошо. Ведь мы намерены оказаться в Иерусалиме начала нашей эры, а прибор находится, на- сколько я понял, в Реховоте, в институте Вейцмана*. Это в 56-ти километрах от Иерусалима. В те времена для преодо- ления такого расстояния мог потребоваться целый день, а ведь нужно еще заранее вернуться обратно... ------------------------------------------------------------- * Институт Вейцмана - международный научно-исследовательский центр в Израиле, расположен в городе Реховоте. --------------------------------------------------------------- Воцарилось молчание. Я вдруг увидел себя со стороны: вот мы сидим, пьем пиво, рядом море, все залито солнцем, над нами портрет Рабина - это так реально и обыденно. Но говорим-то мы о чем?! О путешествии в древнюю Иудею двухтысячелетней давности! И обсуждаем это буднично и по-деловому. Бред какой-то! Кравченко наклонился ко мне и доверительно сообщил: - Выход один: хроноскоп должен находиться в Иерусалиме. Тут я не выдержал и расхохотался: - А вот это совершенно невозможно. Я же не могу по- ложить прибор в карман и перевезти его в Иерусалим. - Да, это большая проблема, - нахмурился Кравченко, - об этом стоит серьезно подумать. - О многом нужно серьезно подумать и прежде всего о необходимости самого проекта. Мне все это кажется пол- нейшим идиотизмом! - Я не хотел так откровенно обижать своего собеседника - человек он вроде бы умный и на су- масшедшего не похож, но я не мог остановиться. - Предпо- ложим, что само перемещение технически возможно, хотя, с моей точки зрения, это было бы чудом, но вы даже не можете предположить, с какими трудностями столкнетесь. Представьте себе: вы, современный человек, появляетесь в Иудее времен древнего Рима. Во что вы будете одеты, на каком языке будете разговаривать, как будете себя вести, на что будете существовать? Да мало ли вопросов можно за- дать по этому поводу. Согласитесь, что все это похоже на авантюру. Если вы действительно там окажетесь, то вас либо сразу арестуют, либо зарежут разбойники, - все больше распалялся я. Конечно, я тогда еще плохо знал и понимал Кравчен- ко. Не так-то просто было его обидеть или сбить с толку. Позднее я в полной мере оценил его целеустремленность, его веру в правильность своего выбора и огромное само- обладание. Он ничуть не обиделся на мою реакцию, наоборот, стал еще спокойнее и убедительнее. - Дорогой Михаил, вы, возможно, удивитесь, но я уже давно думал обо всем этом. Я проработал массу литерату- ры, изучил, насколько возможно, бытовые условия тогдаш- ней жизни и могу ответить на все поставленные вами во- просы. Одежда - это очень важный момент. Я примерно знаю, как одевались люди в то время, это можно выяснить точнее и сшить одежду на заказ. Разумеется, возможны на- кладки, поэтому после перемещения одежду необходимо сразу поменять на местную. - И где вы ее возьмете? - ехидно поинтересовался я, еще не понимая тогда, что уже включился в обсуждение деталей проекта. - Куплю. - На какие деньги, на шекели или, может быть, на доллары? - Это действительно очень важный вопрос, - невозму- тимо произнес Кравченко, - но я и об этом подумал. Мы должны взять с собой что-нибудь на продажу, причем не- обходимо тщательно продумать, что именно. - Ага, вы собираетесь там заниматься мелкой спе- куляцией! - Теперь насчет языка, - продолжал он, не замечая моего выпада, - в то время в Иудее разговаривали по- арамейски. Этот язык я знаю плохо, вернее, недостаточно хорошо для общения, но зато я знаю древнегреческий и латынь. Мы выдадим себя за паломников издалека, ска- жем, из Трапезунда. - Где это? - такое название я услышал впервые. - Это город на севере Малой Азии, в Каппадокии. - Мне это мало что говорит, - пожал я плечами. - Сейчас этот город называется Тробзон. Он располо- жен в северо-восточной части Турции, на побережье Чер- ного моря, не так далеко от современного Батуми. Когда- то он входил в состав Понтийского царства, а в то время, о котором мы говорим, принадлежал Римской империи. - И что, там тоже жили евреи? - не поверил я. - Евреи жили везде. - А почему мы должны быть именно оттуда? - заинте- ресовался я. - Потому что вряд ли кто-то из тех, кого мы встретим, будет знать, где это находится, как там живут люди, на ка- ком языке говорят и так далее. Это даст нам свободу манев- ра, во всяком случае между собой мы сможем разговаривать по-русски. Вот так! 'Мы встретим, мы сможем, мы будем...' - мыс- ленно повторял я про себя. Кравченко еще долго рассуждал о деталях путешест- вия. Оказывается, он многое тщательно продумал. Самые обыденные бытовые мелочи вдруг стали превращать фан- тазию в реальность. Помню, когда я мальчиком читал 'Робинзона Крузо', я так увлекся тем, как герой обустраивал свою жизнь на ост- рове, что к концу книги абсолютно поверил в документаль- ность описываемых событий. Кравченко планировал путешествие в два этапа. Пер- вый - разведка. Необходимо было попасть в прошлое уже после казни Иисуса, чтобы точно установить дату события, затем вернуться в наше время и отправиться вновь в точно установленный год. 'А ведь если бы существовала машина времени, - вдруг подумал я, - то путешествие в прошлое было бы вполне реальным... вполне реальным... Стоп, что значит 'если бы', да она уже фактически существует, и создал ее я, остались лишь мелкие, мало что значащие доработки. Уж с самим-то собой нет смысла лукавить'. Мне никогда не приходила в голову такая дикая мысль - испробовать хроноскоп для проникновения в прошлое. Я про- сто подходил к хроноволновой теории чисто теоретически. Вот если бы профессору Шапиро удалось построить хроноскоп, неужели он не попытался бы использовать его для путешествий во времени? Да он бы сам первый отпра- вился куда-нибудь, к черту на рога, лишь бы поскорее испы- тать свое изобретение. Все-таки не хватает мне авантюризма. А настоящему ученому без этого никак нельзя. Глава 3, которая подтверждает, что ни одно дело не обходится без женщин Весь следующий месяц мы совершенствовали работу хро- носкопа, а к концу месяца уже были готовы провести пер- вый эксперимент с заброской в прошлое бактериальной куль- туры. Решили остановиться на кишечной палочке. Это классический объект исследований, к тому же присутствует повсеместно и массовой эпидемии вызвать не может. Заброска в прошлое и возвращение назад бактери- альной культуры кишечной палочки никаких результатов не дали. То есть, на самом деле, результат был блестящий, потому что бактерии после возвращения из прошлого совершенно не отличались от тех, которые никуда не от- правлялись. Они 'прекрасно себя чувствовали' и актив- но размножались. Очевидно, движение по хроноволнам напрямую живую клетку не повреждало, однако это еще ни о чем не говорило. Однажды, вернувшись вечером домой, я обнаружил в гостиной аквариум с двумя золотыми рыбками. Я долго таращился на них, а потом схватил телефонную трубку и набрал номер сестры. - Оль, что за дела? Почему ты притащила мне своих рыбок? - Миша, ты был прав. Рыбки действительно успокаи- вают нервы, поэтому я решила отдать их тебе. Ты много работаешь, очень устаешь, так что рыбки тебе просто необ- ходимы. В выходные дни ты будешь смотреть на них и от- влекаться от своей дурацкой работы. - Слушай, мне не надо отвлекаться от работы, кроме того, я и мои нервы совершенно спокойны! - закричал я. - Я это слышу, - ехидно заметила Ольга. - Перестань передергивать, - рассердился я, - неужели ты не понимаешь, что при моей работе у меня совершенно нет времени заниматься рыбками? Мы еще долго спорили, и в конце концов она уговорила меня оставить аквариум, пообещав, что Света во время убор- ки будет промывать его и менять воду. Мне останется только бросить вечером рыбкам щепотку корма. Напосле- док сестра сообщила, что рыбку, которая покрупнее, зовут Клава, а ту, которая помельче, - Тоня, и повесила трубку. Кравченко, в отличие от Ольги, меня часто не беспоко- ил, но все же периодически позванивал. Он продолжал об- думывать план путешествия. Постепенно я так увлекся деталями, что затея уже не казалась мне нелепой и фантастической, а 'проект Крав- ченко' незаметно стал 'нашим проектом'. Как-то Кравченко предложил интересный опыт, кото- рый позволял увеличить время пребывания в прошлом и практически снять все ограничения. Он посоветовал не программировать хроноскоп заранее на возврат из прошло- го, а назначить определенный час, в который прибор еже- дневно будет включаться, и путешественник всегда сможет попасть в образующийся временной тоннель, когда прибу- дет к этому времени в исходную точку. Если это технически возможно, то такой метод сильно упрощает путешествие во времени. Нужно лишь прибыть к назначенному сроку, как сегодня мы приезжаем к отправ- ляющемуся поезду. Однако возникала другая проблема: был необходим кто- то третий, кто мог бы запустить хроноскоп в нашем времени, а это значит, что нужно было в наши планы посвящать еще кого-то. Впрочем, я уже давно пришел к выводу, что тайно осуществить наш проект не удастся. При очередном разговоре с Кравченко я сказал ему об этом. Он спросил, кого я думаю привлечь. Я объяснил, что над хроноскопом работают фактически двое: я и официаль- ный руководитель лаборатории Тали Халили, молодая жен- щина лет тридцати. Кравченко лишь поставил условие, что он сам поговорит с Тали и объяснит ей суть проекта. Я организовал встречу все в том же кафе, которое по- степенно превратилось в нашу штаб-квартиру. Чтобы Тали согласилась прийти, мне пришлось ее заин- триговать, сказав, что у Кравченко как представителя бизне- са есть для нас деловое предложение. Сначала Тали не мог- ла понять, чем наша работа заинтересовала бизнесмена. Я объяснил, что Кравченко все расскажет сам при встрече. Моя уловка удалась, и Тали пришла в назначенное время. Она выглядела очень эффектно. Рыжеватые волосы, подстриженные в стиле Клеопатры, подчеркивали тонкие черты лица и придавали их обладательнице вид незави- симой и уверенной в себе женщины. Тали всегда умело пользовалась косметикой. Я, конечно, не знаток, но, как и любой нормальный мужчина, могу оценить стиль, вкус и умеренность. Моя начальница любила украшения, но и здесь чувство меры никогда ей не изменяло. Только серьги она почему-то носила всегда одни и те же - маленькие, изящные, которые так шли к ее безупречной формы ушам. Я не любопытен, однако про серьги спросить хотелось - почему она их никогда не меняет, но стеснялся. Тали была чуть выше среднего роста и носила строгую, облегающую одежду, прекрасно подчеркивающую ее вели- колепную фигуру. Когда она вошла в кафе своей легкой походкой, Кравченко посмотрел на нее с явным интересом, а хозяин Моше даже рот разинул от удивления и восторга. Переговоры начались неудачно. Точно так же, как и я в свое время, Тали начала возмущаться, узнав о предложении Кравченко. Как и я, она сначала пыталась прекратить раз- говор и уйти. Внешность Тали была обманчива - она обладала твер- достью характера и умела его проявлять. Тали сказала, что она, как взрослый и серьезный человек, даже слышать не хочет о той авантюре, в которую мы пытаемся ее втянуть. Но Кравченко умел убеждать. К моему удивлению, он совершенно свободно говорил на иврите, причем использовал такие слова и выражения, которые я с трудом понимал. Способность к языкам у этого человека была незаурядной. Постепенно Тали начала проявлять интерес к идее путе- шествия в древнюю Иудею, однако ее все еще продолжало волновать то, что она как руководитель лаборатории несет юридическую ответственность за безопасность проекта. На- конец, Тали откровенно сказала, что не хочет попасть из-за нас в тюрьму. Я пообещал, что перед отправкой оставлю ей заявле- ние, в котором напишу, что делаю все это самовольно, не поставив в известность руководителя лаборатории. В конце концов, я не ребенок, и за свои действия отвечаю сам. Я понимал, что в душе Тали происходит борьба, ей яв- но хотелось ухватиться за это предложение. Тали ведь тоже была ученым, и азарт, присущий людям нашей профессии, все больше овладевал ею. Чувствовалось, что она не мо- жет устоять перед шансом оказаться участницей такого грандиозного проекта. Тали беспокоило лишь то, что, отсылая нас в столь опасное приключение, сама она выглядит не совсем дос- тойно с моральной точки зрения. Моя начальница в задумчивости теребила левую се- режку - была у нее такая привычка, и это был хороший признак. Она всегда так делала, когда серьезно что-то об- думывала. Я давно заметил: когда мочки ушей у нее раз- ного цвета, ее что-то волнует или тревожит, и лучше ее в этот момент не отвлекать пустыми разговорами. Тогда снова заговорил Кравченко. Он объяснил Тали, что на нее возлагается самая ответственная миссия, от ко- торой зависит успешный исход всего проекта. Мы просто отдаем свою судьбу в ее руки и не можем подставлять ее под удар, рискуя провалить все дело и бесследно сгинуть в прошлом. Когда же Кравченко сказал, что нам не к кому больше обратиться и Тали является нашей последней надеждой, я понял, что дело сделано... Наши исследования шли успешно, и вскоре было реше- но забросить в прошлое животное. Мы выбрали типичный подопытный объект - кролика, посадили его в клетку и включили хроноскоп. На этот раз мы решили не программировать прибор на возвращение, а просто снова включили его через пятнадцать минут. К на- шему неописуемому восторгу, зверек появился в полном здравии и, по-моему, вообще ничего не заметил. Мы приближались к завершающей стадии наших экс- периментов. Настроение у всех было приподнятое, каза- лось, что мы стоим на пороге великих событий. Кравченко усиленно занимался подготовкой к путеше- ствию. Он снова и снова обдумывал все детали, составлял список необходимых вещей и, как выяснилось в дальней- шем, старательно учил арамейский язык. Кравченко долго не мог окончательно решить, что нам взять с собой на продажу. Он советовался со специалиста- ми, копался в книгах и, наконец, пришел к выводу, что лучше всего взять пряности, которые всегда пользовались спросом на рынках древности и стоили немалых денег. Ре- шили остановиться на корице, которая в те времена была хо- рошо известна, использовалась при богослужении в Храме для приготовления священного масла и ценилась на вес золота. И вот наступил день, когда все возможные эксперимен- ты с животными были проведены и никаких отрицательных воздействий на живой организм не было обнаружено. Те- перь оставались лишь эксперименты с человеком. Кравченко потребовал, чтобы его забросили в прошлое первым. Тали долго отказывалась, но Владимиру, как все- гда, удалось ее уговорить. Во-первых, сам опыт будет проводиться еще очень не- скоро: к нему надо тщательно подготовиться. А во-вторых, - и это был основной аргумент, - он, Кравченко, совершенно одинокий человек. У него нет близких родственников ни в Израиле, ни в России, и поэтому, если он исчезнет, этого просто никто не заметит. Мы, правда, не подумали тогда - а что будет, если из прошлого вернется его мертвое тело. Я слушал их спор и думал: удивительный он все-таки человек, этот Владимир Кравченко, - просто одержимый. Мне сначала казалось, что он немного рисуется, выставляя себя этаким суперменом, презирающим опасности, но по- том я понял - он настолько верит в свою миссию, что счи- тает себя неуязвимым. Наверное, именно так поступали Цезарь или Наполеон. Они ввязывались в совершенно безнадежные, с точки зре- ния здравомыслящего человека, авантюры, словно заранее знали, что выйдут из них победителями. Все мы тогда находились в эйфории, слегка помутив- шей наш рассудок. Честно говоря, я всегда думал, что бес- шабашность и склонность к авантюризму более свойствен- ны ментальности русского человека, поэтому очень уди- вился, когда понял, что и Тали тоже потеряла голову. Кроме того, Тали, как всякая незамужняя женщина, от- носилась с симпатией ко всем мужчинам, а уж перед таким, как Кравченко, обладавшим поистине магнетической силой, она не могла устоять. Как раз тогда Тали рассталась со своим очередным другом, поняв, что он ее нагло использует. Тали относилась к так называемому типу женщин со сложной судьбой. Впервые она вышла замуж в двадцать лет за очень привлекательного внешне парня, но вскоре вынуждена была с ним разойтись, осознав, что, кроме кра- сивой наружности, никакими другими достоинствами ее избранник не обладает. Потом, вроде бы, было еще одно неудачное замужество, за которыми последовали много- численные романы. Несмотря на свои предыдущие разочарования, Тали при знакомстве с мужчинами снова обращала основное внимание на внешность. При всем том она не была наивной дурочкой, попадав- шейся в сети очередного искателя легкой наживы, скорее наоборот - она была умной и волевой женщиной. Очевид- но, она просто жалела этих обиженных судьбой, неуверен- ных в себе мужчин и относилась к ним по-матерински. Впрочем, кто их поймет, этих женщин... Глава 4, в которой Кравченко демонстрирует свою эрудицию Месяца за два до намеченного срока Кравченко предло- жил встретиться и составить детальный план первого пу- тешествия. На этот раз собрались у меня дома. Тали уже бывала у меня раньше, а Кравченко попал ко мне впервые. Он с интересом обошел мою маленькую квартирку, похвалил картину, и, я уверен, не из вежливо- сти, потому что сразу понял настроение художника. Он так и сказал: 'Этот художник скучает по старой Москве'. Но больше всего ему понравились Тоня с Клавой. Крав- ченко даже попросил у меня разрешения самому покормить рыбок, а потом сказал, что в детстве у него тоже был свой аквариум. 'Какое сложное существо человек, - подумал я, - готов ради идеи, пусть и высокой, рискнуть всем, даже собствен- ной жизнью, а сам умиляется двум совершенно заурядным рыбкам'. Кравченко вручил каждому из нас список вещей, ко- торые необходимо взять с собой в древнюю Иудею. Он предложил сначала обсудить список вместе, а потом пусть каждый подумает на досуге, не упущено ли что-нибудь. Список был длинным. Там встречались такие вещи, на- значение которых для меня было совершенно непонятно. - Скажите, Владимир, а зачем вы берете портативный проигрыватель ди-ви-ди и диски, вы будете там смотреть кино на досуге? - улыбнулся я. - Давайте разберемся... Какова цель нашего путешест- вия? Мы собираемся отправиться в древнюю Иудею времен Иисуса, чтобы предотвратить его казнь. Вы задумывались над тем, как можно это сделать? Последовала пауза, Кравченко явно ждал нашего ответа. - Ну, возможно, предполагается каким-то образом ней- трализовать Иисуса или его врагов, - не выдержал я и тут же понял, что сказал глупость. В то же время мне вдруг пришла в голову мысль, что мы были настолько одержимы задачей проникновения в древнюю Иудею, что даже не задумывались о способах достижения самой цели проекта. Ну, в самом деле, как мы будем спасать Иисуса? Очевидно, Кравченко по нашим лицам догадался об обуревавших нас чувствах и усмехнулся: - Что значит - нейтрализовать? Ликвидировать? Мы же не банда наемных убийц, мы отправляемся спасать, а не убивать. - Однако я заметил в вашем списке два пистолета и не- сколько обойм патронов к ним, - возразил я. - Разумеется, оружие нам необходимо. Мы отправля- емся в далекое прошлое, можно с уверенностью сказать, во враждебную среду. Вы должны помнить, что полиции в то время не было, а разбойники, наоборот, были, и дороги, по которым мы будем ходить, просто кишели ими. Кроме то- го, люди тогда были гораздо агрессивнее, а человеческая жизнь ценилась намного меньше. Тем не менее, оружие мы применять не должны, мы берем его для собственного спо- койствия. Еще раз повторяю, мы - не убийцы, и тот факт, что за совершение убийства в далеком прошлом мы не по- несем наказания, не должен снимать с нас моральную от- ветственность за наши поступки. Кроме того, мы не имеем права никого убивать и из практических соображений: ни- кто не знает, какую катастрофу для будущего времени мо- жет вызвать исчезновение человека в прошлом. А вдруг мы непоправимо нарушим что-нибудь? Словом, убивать нико- го нельзя ни в коем случае! - Кравченко даже привстал от волнения, но поскольку никто не возражал, снова сел и продолжил. - Для целей активной самообороны я, если вы заметили, приготовил шокеры. Думаю, в случае чего они будут очень эффективны. - Так все-таки для чего нам ди-ви-ди? - поинтересова- лась Тали. - Давайте снова вернемся к вопросу о том, каким обра- зом мы планируем осуществить наш план. Мне кажется, что единственный способ предотвратить казнь Иисуса - это убедить его отказаться от активной деятельности, а проще говоря, ему надо перестать проповедовать и волновать на- род. Для этого, я думаю, мы должны рассказать ему правду и о нас, и о нем. - Что? Вы предлагаете рассказать Иисусу, что мы при- были из будущего и что он будет основоположником хри- стианства? - удивилась Тали. - Именно так, - Кравченко спокойно перевел взгляд с Тали на меня, - для этого я и беру ди-ви-ди с фильмами про распятие Христа. Мы с Тали, не сговариваясь, громко рассмеялись. - Так вы ему будете кино про него самого показывать? - сквозь смех спросил я. - Честно говоря, не вижу в этом ничего смешного. Уве- рен, что Иисусу будет уж точно не до смеха при просмотре этих фильмов. Мне кажется, это наиболее эффективный способ доказать, что мы действительно прибыли из буду- щего, а значит, все, что мы рассказываем, - правда. - Крав- ченко по-учительски приветливо посмотрел сначала на ме- ня, потом на Тали. - Мне бы хотелось посоветоваться с ва- ми по поводу того, какой фильм выбрать. - Говорят, что фильм Мела Гибсона очень впечатляет, - неуверенно предложила Тали. - Кто-нибудь смотрел его? - спросил Кравченко. - Нет. - Надо посмотреть, - тон Кравченко больше походил на приказ. - Теперь мне бы хотелось обсудить, - продолжал он, - медицинскую сторону нашего предприятия. Мы должны понимать, что речь идет не о пикнике и даже не о путеше- ствии в страну третьего мира. Речь идет о времени, когда свирепствовали все мыслимые и немыслимые болезни, по- этому к этой проблеме мы должны отнестись крайне серь- езно, если не хотим умереть от какой-нибудь инфекции. Я думаю, что нам просто необходимо посоветоваться со спе- циалистом о том, как уберечься от болезней и как лечиться в случае заболевания. - Ну, допустим, у меня есть знакомый врач, - вмеша- лась Тали, - но как я ему объясню, для чего мне нужна та- кая информация? - Мне кажется, что мы должны получить весь набор прививок, который предусмотрен перед поездкой в страны третьего мира, - предложил я. - Это правильно, - согласился Кравченко, - но я уве- рен, что этого недостаточно. Я знаю, например, что в те времена свирепствовала малярия, а от нее, насколько мне известно, прививок нет. Тали, я прошу вас обсудить этот вопрос с вашим знакомым, сделайте это тонко и элегантно. Уверен, у вас получится. - Теперь, друзья, - продолжал Кравченко после не- большой паузы, - мне бы хотелось поговорить о средствах личной гигиены. Надеюсь, вы понимаете, что в те времена, в которые мы отправляемся, люди не пользовались дезодо- рантами, французскими духами, мылом 'Кристиан Диор' и тому подобным. Однако, если вы думаете, что это неважно, вы ошибаетесь. Одна из основных задач, которую мы ста- вим перед собой при путешествии в древнюю Иудею, - это свести к минимуму наше отличие от людей того времени. Думаю, что в любом случае мы будем выделяться среди местных жителей манерой речи, поведением, мимикой, жестами и так далее. Даже если мы выдадим себя за путе- шественников с другого края земли, все равно люди будут чувствовать, что в нас что-то не так. Так вот, запахи, кото- рые источает наше тело, - это важная часть того, как нас воспринимают окружающие. Когда мы находимся в при- вычной среде, мы не обращаем внимания на запахи вокруг, но стоит уехать в другую страну, как мы начинаем заме- чать, что от людей пахнет по-другому. Отсюда вывод: от нас не должны исходить сильные запахи. Поэтому я пред- лагаю: перед поездкой, не менее чем за неделю, а то и за две, прекратить пользоваться всякой косметикой - никаких дезодорантов, ароматических средств и кремов. Давайте будем ближе к природе. - Но мылом-то пользоваться можно? - заволновался я. - Самым простым. Кстати, мыло мы с собой брать не будем, а купим на месте, - заявил Кравченко. - А оно там есть? - Во всяком случае, что-то подобное мылу должно быть. - Как мы будем решать проблему одежды? - спросил я. - Одежду мы сошьем здесь, мало того, мы должны нау- читься носить ее свободно и непринужденно, но как только мы окажемся в том времени, мы должны приобрести мест- ные вещи. Я уже заказал два комплекта мужской одежды у портного, объяснив ему, что собираюсь ставить спектакль из жизни древней Иудеи. Когда одежда будет готова, мы с вами, Михаил, потренируемся ее надевать. Придется похо- дить в ней дома некоторое время. Мы с Тали переглянулись и прыснули, как два отстаю- щих ученика за последней партой. Я представил себе, как в странном одеянии сижу в собствен- ной гостиной перед телевизором, смотрю футбол и пью пиво. Уж не знаю, почему засмеялась Тали. Кравченко укоризненно покачал головой и продолжил: - Кроме того, друзья, мне бы хотелось обсудить деталь- ный план первого путешествия. Я считаю, что оно должно быть коротким, во всяком случае, короче следующего. Мы отправимся в Иудею в год, скажем, 35-й. - Почему именно в 35-й? - удивился я. - Потому что этот год в Иудее был относительно спо- койным. Понтий Пилат еще управлял провинцией, а Иисуса к тому времени уже казнили. Если мы окажемся там чуть раньше или чуть позже, то рискуем нарваться на беспоряд- ки, а это нам совсем не нужно. - Хорошо, - продолжал я, - мы попали в Иудею 35-го года, и что мы будем там делать? - Нам нужно лишь произвести разведку, при этом све- сти к минимуму контакты с местным населением. В основ- ном, нам надо присматриваться, оставаясь незаметными. Единственное, что мы должны узнать, - точную дату казни Иисуса. Кстати, нам нужно продумать, как мы будем это выяснять. - Наверное, лучше всего было бы посмотреть архивные записи Синедриона. Если перед казнью было разбиратель- ство дела Иисуса, то должны были остаться записи, - пред- положил я, - только как к ним подобраться? - Думаю, в то время эти вопросы решались точно так же, как и в наше: небольшая взятка мелкому чиновнику, и вы получаете доступ к архивным документам. Да, это, по- жалуй, будет самый правильный способ. Если мы не приду- маем ничего лучшего, то так и сделаем. - Кравченко жестом изобразил, как он будет отсчитывать 'купюры'. - Теперь о плане самого путешествия. Как я понимаю, в древней Иудее мы окажемся на том же самом месте, из которого отправи- лись, то есть в окрестностях Реховота. Но так как Реховот возникнет только примерно через 1850 лет, то никакого го- рода там не будет, а будет, вероятно, пустырь или поле. Я читал, что когда-то эти земли принадлежали семейству не- коего Дорона или Дурана, более подробно мне выяснить не удалось. Надеюсь, что никто не увидит нашего внезапного появления. Оттуда мы пойдем пешком по компасу на севе- ро-восток в сторону города Лода, который тогда назывался Лидда. Это примерно в десяти километрах от места прибы- тия. Думаю, что дорога займет два-три часа. В Лидде мы наймем ослов и поедем вместе с караваном паломников в Иерусалим. На ночлег остановимся в городе Эммаусе, кото- рого сейчас не существует. Этот город был расположен на месте современного парка Канады в районе перекрестка Латрун*. Мы должны прибыть в Иудею перед праздниками Песах или Суккот**, когда в страну стекается много палом- ников, тогда наш вид не будет бросаться в глаза. - А почему нам нужно останавливаться в каком-то Эм- маусе, а не идти сразу в Иерусалим? - поинтересовался я. - Это не какой-то Эммаус, Михаил, это тот самый Эм- маус, где, согласно евангельскому рассказу, Иисус явился своим ученикам после своего воскрешения, так что, скорее всего, он посещал этот город и раньше, и мы сможем выяс- нить точную дату его казни. Если же в Эммаусе ничего уз- нать не удастся, тогда мы вместе с потоком паломников от- правимся в Иерусалим. Если у нас есть хоть какой-то шанс ----------------------------------------------------------- * Латрун - место в Израиле между Иерусалимом и Тель-Авивом, где расположен монастырь ордена траппистов. ** Песах и Суккот - два крупных еврейских паломнических праздника. В эпоху Второго Храма на эти праздники в Иеруса- лим прибывали паломники из всех мест, где жили евреи. ------------------------------------------------------------ получить исчерпывающую информацию в Эммаусе и избе- жать посещения Иерусалима, им надо воспользоваться. - Почему? - удивился я. - Поймите, Иерусалим - неформальная столица Иудеи, там находится римский гарнизон. В это время, перед празд- ником, туда приедет прокуратор. Будут предприняты по- вышенные меры для охраны общественного порядка, а это значит - патрули и досмотры на улицах. Нам это надо? - Нет, - замотали головой мы с Тали. - Вот и я об этом говорю. Так что в Иерусалим пойдем в самом крайнем случае. Как только получим сведения - сразу назад. Надеюсь, нам на все это должно хватить неде- ли. Ровно через неделю после отправки, в определенный час, который мы обговорим заранее, Тали включит хроно- скоп. Если мы не появимся после первого включения, то ровно через двенадцать часов включение придется повто- рить, и так до тех пор, пока мы не появимся. Главное - не забыть перед отправкой сверить часы. 'А что будет, - подумал я, - если мы не появимся во- все? Когда следует прекратить включения хроноскопа?...' У меня по спине вдруг пробежал легкий холодок. Возможно, другие тоже подумали об этом, но никто не решился высказать эту мысль вслух. - Мы должны отметить место прибытия, чтобы потом найти его, - предложил я, скорее чтобы отвлечь самого се- бя от нехороших предчувствий. - Естественно, и отметить как следует, чтобы избежать всяческих случайностей, - согласился Кравченко. - Теперь давайте обсудим вопрос языка. Я уже говорил Михаилу о том, что в древней Иудее местные жители говорили по- арамейски. - Странно, я всегда думал, что древние евреи говорили по-древнееврейски, - удивился я. - Так оно и было, - пояснил Кравченко, - но, если вы помните, после разрушения Первого Храма евреев угнали в Вавилон. - Вавилонское пленение, - вставила Тали. - Совершенно верно. Официальным языком Вавилон- ского царства был арамейский, поэтому евреи быстро усвои- ли местный язык и вскоре стали разговаривать по-арамейски. Вас же не удивляет, что евреи России разговаривают по- русски. После крушения Вавилона евреям было разрешено вернуться в Иудею. Первая группа вернулась через пятьде- сят лет после изгнания, а весь процесс возвращения занял больше восьмидесяти лет. Естественно, что вернувшиеся евреи уже не говорили на иврите, а объяснялись между со- бой по-арамейски, - закончил Кравченко. - Вы что-то говорили о греческом языке и латыни, - заметил я. - Если вы помните, Александр Македонский завоевал Иудею в четвертом веке до нашей эры. С тех пор страна попала под власть эллинистических государст Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||
Leon Notin - Ловушка времени
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |