|
    Прочтений: 0 Посещений: 1366 Дата публикации: 29.8.2009 заранее спасибо за отзывы! Цепляет, мать его! Чем – непонятно. А забыть не могу. Обычный же вроде, миллионы таких! А нет, не обычный! Может, я просто никогда не видел влюбленных в себя парней?..» С такими мыслями Виталий уснул. Эдуард чувствовал, что его не отпускает. Пытался забыть – и не преуспевал. С головой уходил в учебу – и не помогало. Понимал, что не имеет права мечтать – и мечтал. Сначала он честно хотел выбросить Виталия из головы, но потом желание его увидеть стало сильнее, и в голове родилась мысль съездить и поговорить. Просто выложить ему все, как есть… А вдруг станет легче? Конечно, страх перед Виталиевой угрозой был силен, но любовь оказалась сильнее. Поделился идеей с матерью – не одобрила. Опять про сына начала. Плюнул, укрылся с головой. Мысль о возможности встречи не покидала… Однажды, хмурым октябрьским утром, Виталий сидел у себя в офисе, в кабинете и, задумчиво глядя в пасмурное окно, медленно покачивался на кресле. Уже довольно продолжительное время он не мог думать ни о чем, кроме Эдуарда. Это одновременно и шокировало, и нравилось. В своих мыслях он уже не стоял соляным столпом во время поцелуя, а все развязнее обнимал Эда. Виталий круто развернулся на вертящемся кресле и сказал в селектор секретарше: – Ань, вызови ко мне Константина. – Одну минуту, Виталий Юрьевич. Константином звали начальника отдела поставок и, по совместительству, лучшего друга Виталия. Ему было уже за сорок, и он относился к Виталию, как к собственному сыну, но с должным уважением, а посему называл его не иначе, как по имени–отчеству. – Вызывал, Виталий Юрьевич? – Садись, Костя. Поговорить хочу. Он где–то минуту поколебался, а потом начал с места в карьер: – Я влюбился! – Бывает, – усмехнулся Костя. – Ничего, через пару дней пройдет. – Да вот уже месяца полтора не проходит… Константин посерьезнел и задумался. – Я ее знаю? Она из твоего окружения? – Нет. – Хм… А как ее зовут? – Эдуард. Костя сделал большие глаза и непонимающе уставился на Виталия. Тот как мог подробно рассказал историю их с Эдом знакомства и прощания. – Вот так вот и живу с того времени… Ты вправе плюнуть в мою сторону, Костя, я пойму. Но Константину было не до плевков. Он открывал и закрывал рот, а потом все же выдавил: – А Марина? – Что – Марина? Как будто ты не знаешь, что брак наш по залету. Причем, с ее стороны – еще и по расчету. Но я не жалею, сын для меня – смысл жизни, а жена… Жена – бонус к сыну. Я не спорю, она редкая красавица, не зря же я с ней развлекался, но слишком уж она хитрая и подлая. А я… Я обязан был жениться… Но я был далеко не в восторге… – Да знаю я… – Махнул рукой Константин. – Заарканила она тебя, чего там. Наш Казанова попался! Все в шоке были, когда узнали, что ты женишься. Бывшие твои, наверное, все глаза выплакали. Марина молодец, лихо провернула… – Да ну тебя! – Обиделся Виталий. – Но даже она предположить не могла, – продолжил Костя, – что муж променяет ее на какого–то там Эдуарда!.. Виталик положил голову на руки. – Виталий, ты меня, конечно, извини, но это все вышло за рамки моего понимания! Ты прожил четверть века и не знал, какой ты ориентации?! – Би, видимо, – буркнул Виталий. – Би… Японский авианосец! Ну, ты даешь! Константин нервно походил по кабинету. Виталий все так же не издавал ни звука. Он уже слегка жалел о том, что решил все рассказать. Константин человек старой закалки. Он не поймет. Но, даже если и не поймет, то хоть поддержать должен. «В любом случае, это только мое личное дело! Пусть не понимает!» Костя еще немного походил по кругу, бормоча себе под нос. К Виталию он относился, как к сыну и портить отношения не хотел. Потом скривился, но, решив что-то для себя, произнес: – А найти его и поговорить ты не хочешь? – Не знаю. Хочу, но… – Боишься? – Боюсь… – Что он пошлет тебя? Виталик задумался. – И этого тоже… Но я в целом боюсь… В глаза ему смотреть не могу. Знал бы ты, как я его… В тот вечер… – Он должен понять. Если уж так любит, во всяком случае!.. – Костя саркастически закатил глаза. – Что тебе сложно, что тебе требовалось время! Ты знаешь его адрес? – Не знаю. Но узнать не проблема. – Значит, съезди к нему и поговори. Тебе станет легче. – Пожалуй, ты прав… Через пару дней, в выходной, Виталий собрался нанести Эдику визит. Ближе к полудню он сумел–таки убедить себя в необходимости данного мероприятия. Помедлив, собрался и, поразмыслив пару минут на пороге, резко открыл входную дверь, едва не сбив при этом подошедшего… Эдуарда. Шок был настолько силен, что они оба некоторое время не могли произнести ни звука. Наконец, Эд положил паузе конец: – Прости, что я приехал. Мне нужно с тобой поговорить. Вижу, ты куда–то собрался уходить… Я надолго тебя не задержу. Виталий мотнул головой в сторону квартиры и хрипло проговорил: – Проходи. Эдуард просочился между хозяином и дверью и оказался в коридоре. Виталий запер дверь, и, не веря своим глазам, уставился на Эда. Тот под пристальным взглядом слегка смутился и спросил: – Можно я сниму куртку? Жарко… Виталий молча кивнул головой. Эдуард остался в тонком свитере. Пауза снова затягивалась. Виталик, все так же, не произнося ни звука, медленно приблизился к Эдику, осторожно приобнял его за талию, пугаясь собственных действий и желаний, и очень робко дотронулся своими губами к его губам. Эдуард быстро совладал с ситуацией, решив оставить удивление и шок на потом, а пока взять инициативу в свои руки. Поцелуй получился гораздо слаще, чем предыдущий. Понимая, какое колоссальное усилие делает над собой Виталий, Эдуард не торопил его, лишь нежно направляя. Когда губы были изучены полностью, в ход пошла шея, подбородок на этот раз без щетины, щеки и снова губы… Наконец, они оторвались друг от друга, и Виталий внимательно посмотрел Эду в глаза. Тот ободряюще улыбнулся. – Я… – Виталий прочистил горло. Он страшно волновался. – Я, наверное, влюбился… – Смею предположить, в меня?.. Тот смог только рывком кивнуть. – Сам не знаю, как… Я… Блин! – Виталий оттолкнул Эда и пошел в комнату. Эдуард следом. Виталик стоял у окна, барабаня пальцами по подоконнику. А потом срывающимся голосом стал в подробностях рассказывать все, что чувствовал в это время. Эдуард внимательно выслушал. – И куда, ты думаешь, я сейчас собирался уходить? К тебе, черт! Поговорить хотел! Красноречие иссякло, смелость тоже, и Виталик грустно замолчал. – А я – к тебе! Тоже хотел поговорить о нас… Знал бы ты, как я нервничал!.. Ты ведь убить меня обещал! Ну, предположим, если не убить, то морду набить точно! – Усмехнулся Эд. – Прости… – Да ладно, – Эдуард подошел и обнял его за плечи. – Давай лучше думать, как дальше быть… Думали они полчаса. Стояли молча, в обнимку, целовались, смотрели в окно. – Я хочу отношений с тобой, – наконец созрел Виталий. – А я – с тобой! – Эдуард обезоруживающе улыбнулся. – Я не слишком любим, жена у меня для формальности только. Да и я к ней более чем прохладен. Развестись с ней – не проблема. Но у нее в руках неоспоримый козырь. – Какой? – Эд приуныл. Аукнулись мамины слова о счастье на чужом горе. – Игоря она, вероятнее всего, заберет с собой. Нужен он ей постольку поскольку, но лишний раз вытянуть из меня деньги под таким благовидным предлогом она шанс не упустит! – Как ты можешь? – Укоризненно произнес Эдик. – Она же мать, а Игорь – ее сын! Зачем ты… – Эдик, ты же ничего не знаешь! Хреновая она мать, жена и хозяйка, честно говоря! По магазинам шляться, в салонах красоты сидеть, на фитнесе пропадать – это пожалуйста, сколько угодно! А сыном позаниматься, квартиру убрать, есть приготовить – извольте сами! Они царских кровей! Она среди ночи не вставала, когда ребенок плакал, она не возилась с ним, когда он болел! Эдик, как я устал жрать еду из ресторанов, ты даже представить себе не можешь, где у меня сидят полуфабрикаты! Я так давно нормально не питался!.. Эдуард сочувственно погладил его по голове. – Я видеть ее иногда не хочу, но выбора у меня нет! Эд, пойми, так сразу я с ней развестись не могу! Сына потерять я не могу, не имею права. Что делать?.. Эдик пару минут помолчал, вздохнул и предложил: – Встречаться тайно?.. –А ты согласен на такое? Я пойму, если скажешь «нет». Роль тайного любовника не слишком–то… Эдуард задумался. Конечно, мечтал он совсем не о таком, но умом понимал, что пока это единственный выход из ситуации… – Согласен. Потом они очень много разговаривали и выпили, наверное, тонну кофе. У обоих словно камень с души свалился. Виталий рассказывал, что постоянно думал о нем, боялся и не мог поделиться ни с кем. Хватило смелости выложить все только Константину. Эдик поведал свою историю, как пытался забыть все с помощью учебы и как ничего не получилось. За окном сгущались сумерки. – Когда вернется твоя жена? – Спросил Эдуард, предчувствуя скорое расставание. Виталий дернулся и резко обернулся на часы. – Черт, они с Игорем сегодня в гости к теще поехали! С минуты на минуту должны приехать! – Блин! – Эдик вскочил и следом за Виталием поспешил в коридор. Оделся, обулся. – Прости, что так бесцеремонно тебя выгоняю!.. – Ничего страшного, я понимаю, – улыбнулся Эдик. – Я же тайный любовник! Виталий усмехнулся. – Я позвоню тебе. – Конечно, буду ждать! – Не обещаю, что скоро – звонить буду с работы… Хорошо?.. – Я буду ждать. Поцелуй на прощание и Эд, покинув квартиру, поспешил к лифту, где столкнулся с выходящей из него Мариной и Игорем. – Простите, пожалуйста! – Эдуард поразился сходству сына и отца, а также ухоженности и лоску Виталиевой жены. – Спешил, не заметил! – Ничего–ничего! – Марина стрельнула глазками. – Бывает. – Малыш у вас замечательный! – Улыбнулся Эдик и присел на корточки. – Привет! Как тебя зовут? Марина с гордостью окинула мальчика взглядом. – Игорь! – Доверчивый ясный взгляд. – А сколько тебе годиков? – Эдуард находился в самом сентиментальном своем расположении духа. – Четыре! – И для верности оттопырил четыре пальца. – Молодец, – Эд погладил его по голове и достал из кармана конфету, – держи! – Что надо сказать? – Встряла Марина. – Спасибо! – Звонко поблагодарил пацаненок. – Не за что! Простите, если задержал, – Эдуард подмигнул Игорю и скрылся в лифте. Что такое любовь? Это родственность душ. А души, как известно, это бесполые сгустки энергии. И вопрос – что же делать, если родственная душа заключена в однополую с тобой оболочку? Здесь никто не виноват… Было принято решение сначала встречаться на нейтральной территории, что они и сделали. Ходили в кафе, гуляли по осеннему парку, разговаривали. Отношения перешли на новый уровень, и Виталию казалось, будто они знакомятся заново, ведь тот месяц, когда Эд сломал ногу, он считал его просто другом. Было слегка неловко, но природная решительность Виталия взяла верх, и он сгреб ситуацию в руки. Однажды, сидя в машине, Эдуард неожиданно предложил: – Поехали ко мне?.. Виталий задумчиво спросил: – У тебя есть кто-то дома? – Нет… Моя мама – врач, она два дня работает с восьми утра до семи вечера, один день с восьми вечера до семи утра – дежурит, а на следующий день – выходная. Сегодня у нее дежурство… – Твоя мама – врач? – Удивленно спросил Виталик, выруливая на дорогу. – Никогда бы не подумал… – Хм… А с чего б тебе делать выводы? Ты ее ни разу не видел. Я про нее никогда не рассказывал. А вообще, она закончила мединститут, где на последнем курсе познакомилась с моим папашей. Он приехал учиться в этот интернациональный вуз из Греции – его отец, мой дед – грек, а мама – моя бабушка – полька. Впрочем, я своих прародителей по отцовской линии ни разу в жизни не видел… Виталий удивленно хмыкнул. – Потом они поженились, папенька открыл фирму на дедушкины средства и вполне преуспел, поэтому мама не работала долгое время. Но, когда он бросил нас, ей пришлось вспомнить специальность… – Понятно, – пробормотал, подъехав, Виталий. Они поднялись на нужный этаж, Эдуард отпер дверь квартиры: – Прошу в мои скромные апартаменты! Виталий удивился. Откровенно говоря, он ожидал увидеть весьма небогатое гнездышко одинокой женщины и ее сына–студента, но все оказалось совсем не так. Огромная, шикарно спланированная трехкомнатная квартира была со вкусом обставлена недешевой мебелью. Эд заметил его взгляд и усмехнулся: – Остатки былой роскоши эпохи папаши! – Былой роскоши?.. Не скажи, – проговорил Виталий. Эд пожал плечами и пригласил его мыть руки. Потом они для чистой проформы выпили по чашке кофе и прошли в комнату Эда. Там находилась уютная раскладывающаяся тахта, стол с компьютером, кресло и небольшой, но вместительный платяной шкаф. Виталий сел на краешек дивана. Эд рядом. Пауза затянулась. Эдуард, оценив ситуацию, обнял Виталия сзади за плечи и поцеловал в шею. Тот, нервно сглотнув, проговорил: – Эдик, я понимаю, чего ты хочешь и чего ты от меня ждешь… Но пойми и ты меня – я не умею по–вашему! Я боюсь сделать тебе больно… Я не знаю!.. – Перестань!.. – Успокаивающе зашептал ему на ухо Эдуард. – Ты напряжен. Расслабься. Мой тебе совет – просто слушай меня, делай, как я прошу – и у нас все будет превосходно… Хорошо?.. Виталик надрывно дернул плечами. Эд помассировал его плечи, затем наклонился и снова прошептал: – Ты сможешь сегодня остаться у меня на ночь? Виталий одновременно напрягся и задумался. Но страх постепенно рассеялся и он ответил: – Думаю, да… Позвоню жене, скажу, что срочная командировка… Вернусь утром… – Молодец. Звони. Утром Виталий проснулся первый – Эд спал, уткнувшись в его плечо. Внутренние биологические часы показывали около половины седьмого, что для Виталика было уже поздним утром. Он осторожно потянулся и усмехнулся, вспомнив прошедшую ночь. Это ж надо было так глупо нервничать! И чего, главное, боялся – не суметь показать себя мужчиной! Теперь, конечно, это смешно, а ночью было не до смеха!.. От Эда он ожидал всего, чего угодно – презрительного взгляда, ледяного смеха и уже заранее все ему простил, но искреннее участие, помощь и ласковые слова стали для него шоком, который уступил место покою и уверенности в себе. «Эд, лапка моя…» подумал он, глядя на парня. Ночь удалась на славу, и теперь места для страха и напряжения в их отношениях не осталось. Эд зашевелился и открыл глаза. Виталик улыбнулся и поцеловал его. – Не спишь уже?.. – Сонно улыбаясь, спросил Эдик. – Не–а, я столько не умею! – А я умею в два раза дольше! – Засмеялся Эд, поглаживая его по волосам. – Мне так хорошо, – неожиданно серьезно проговорил Виталий. – Мне никогда ни с кем так не было хорошо, ни с одной девушкой… – Это, наверное, потому, что я не девушка… И завертелось. Бурный роман подогревался частыми отсутствиями возможностей видеться, тем более – всю ночь. Виталию мешала работа, мешала семья, а точнее – жена. У Эдуарда мать отсутствовала не сутки напролет, поэтому ночные свидания были довольно редки. Но зато воспринимались они как подарок судьбы… Но однажды Виталий позвонил и, поздоровавшись, сообщил: – Эдуард, у меня есть чудесная новость! – Да? Какая же? – Улыбнулся в трубку Эд. – Сегодня мы целую ночь будем вместе! – Жена уехала? – Эдуард одновременно придерживал трубку и рылся в кармане, в поисках денег на проезд. – Не угадал! – Сиял Виталик. Эд прекратил манипуляции с карманом. – У меня сегодня мать дома… – Знаю! Поэтому я предлагаю тебе съемную квартиру! Повисла пауза: Эдуард не знал – радоваться ему или печалиться. – Ну что молчишь? Я заеду в восемь? – Хорошо… В назначенное время Эдик спустился во двор. Машина Виталика подъехала, описала плавный круг поворота и остановилась перед ним. Дверца щелкнула, и Эдик забрался внутрь. – Привет. – Привет… Чего это ты придумал? – А что – не нравится? – Виталик завел двигатель, и они тронулись. – Не знаю… Через некоторое время машина притормозила у подъезда невзрачной пятиэтажки. Эдуард нахмурился. – Не думал, что все настолько… – Послушай, для тебя в доме главное этажность? Ты недоволен? – Все нормально. Они поднялись на третий этаж, и Виталий отпер дверь ключом. Эдик вошел за ним, оглядывая коридор. Мрачная мебель производства фабрики «Красный Октябрь» не радовала глаз и действовала угнетающе. Эду очень не хотелось снимать обувь. – Смотри, – хмыкнул Виталик, глядя на лист бумаги в файле, прикрепленный скотчем к стене, – «Правила поведения в квартире»! Обалдеть! Интересно, помогает? Смотри! Но Эдик проигнорировал правила и медленно пошел в кухню, разглядывая обстановку. Квартира была однокомнатная, явно доставшаяся кому–то в наследство от бабушки, ибо вещи говорили сами за себя, их явно никто не трогал после смерти хозяйки. Эд завернул в единственную комнату. Там стояла не очень широкая кровать, покрытая древним и очень пестрым покрывалом, телевизор, шкаф, тумба, да, пожалуй, и все. Имелся выход на заколоченный балкон. В дверях нарисовался Виталик. Эдуард круто развернулся к нему и проговорил: – Послушай, я понимаю финансовую сторону процесса съема квартиры, но, раз уж на то пошло, неужели ты не мог подобрать что-нибудь поприличнее?! – Между прочим, я сюда не заходил! Мне было некогда. Мы с хозяином встретились на нейтральной территории, я отдал ему плату, а он мне адрес и ключ! Так что извини, что привез твое величество в такую конуру и не расстелил красный ковер! – Виталий обиженно скрылся на кухне. Эду стало стыдно. – Виталик! Виталик, ну прости… – Он подошел сзади и обнял Виталия за плечи. – Извини меня, я ляпнул глупость… – Извиняю… – Буркнул Виталий. – Дорогой мой, я тебе безумно благодарен! Ты даже не знаешь как! – Естественно, я не знаю! Благодарности я от тебя не слышал! Только критику! Эдик опустил голову и сел на стул. Виталий примостился на другой стул напротив. – Знаешь, ты не обижайся, но мне здесь плохо. Вся атмосфера этой квартиры – она нездоровая… Интересно, сколько людей снимали ее на ночь, чтобы любить друг друга? У скольких не было общего дома? Они приходили сюда тайно и уходили порознь… И вот – теперь я один из них, Виталий, и я чувствую себя шлюхой… – Ну, знаешь! – Обиженно воскликнул Виталий. – Не злись, милый, – тихо попросил Эд, – ты здесь не причем. Просто у меня создается такое ощущение. Наверное, это была заведомо плохая идея… Но ты старался, ты хотел хоть что-то сделать для нас, и за это я тебе благодарен! Веришь? – Верю, – тихо проговорил Виталий, а потом вздохнул и махнул рукой. – Не обижайся. Ладно? Виталий кивнул. – Просто больше не нужно. Я так не хочу. Уж лучше редко, но дома, чем часто, но на чужой неуютной квартире, хорошо? – Да. Ночью они с трудом заснули на жесткой и скрипучей кровати, а рано утром Виталий довез Эдика до кинотеатра и поспешил на работу. Больше они к теме съемных квартир не возвращались. – Эдик? Молчание. Эдуард сидел на кухне, глядя в пустоту. – Эд! Очнись! Эдик моргнул и туманным взглядом окинул мать. – Да?.. – Эдуард, я хочу с тобой поговорить. О ваших с Виталием отношениях. Эдик фыркнул с видом: «Ну вот, начинается…». – Сколько можно о них говорить? – Молчи! Ты и сам прекрасно понимаешь, что я права! – Для того чтобы это понять, мне нужно сначала выслушать твою точку зрения, мама! Мать устало вздохнула и присела за стол рядом с сыном, никак не желающим идти на контакт. – Эдик, солнце. Ты же знаешь, как я отношусь к вашим с ним встречам. Нет–нет, я вовсе не хочу сказать, что Виталик плохой, наоборот, по твоим словам – он очень хороший парень, но некоторые моменты меня настораживают. – Даже? Позволь узнать – какие? – Не ёрничай. Во-первых, за полгода ваших встреч я его ни разу не видела. Он считает себя выше знакомства со мной? – Мама! – Эд задохнулся от возмущения. – Сколько раз я тебе объяснял?! Пока он не может с тобой познакомиться, не может, он слишком хорошо воспитан! Пойми, он не хочет, чтобы я представил его тебе как своего любовника, ну пусть все устаканится, а потом познакомитесь, не обижайся, верь мне, ну неужели же это так важно для тебя? – Ну, важно, безусловно… Ну ладно, предположим, я не обиделась и все поняла. Но есть и второй момент. – Какой? – Эд сидел с обреченным видом, ясно понимая, что иначе, как грубостью, этот разговор не оборвать. – Ты стал сумасшедшим, с этим твоим Виталием! На все плевать, на себя плевать, мчишься к нему по первому же зову, его упрашиваешь остаться… А ты уверен в том, на что надеешься?.. Ты уверен, что не растрачиваешь свою молодость впустую? Ты думаешь, что он бросит жену, бросит сына ради тебя?! Сынок, так не бывает. Крутя роман с женатым мужчиной, всегда нужно помнить, что он никогда не променяет свое семейное положение на холостое ради любовника. – Мама! – Эдуард не на шутку разозлился. – Может, хватит? Не капай на мозг! Я ему верю. Он обещал быть со мной – и я ему верю. Нравится тебе это или нет! – Как знаешь, сын… – проговорила она спине уходящего Эда. Такой разговор происходил далеко не впервые. Это здорово расстраивало Эда, он не хотел верить в мамины черные перспективы, хотя умом сам прекрасно понимал, что она, вероятнее всего, права. Виталий клялся и божился, что это временное состояние, но, как известно, не бывает ничего более постоянного, чем временное. Эдик, к ужасу для самого себя, иногда задумывался – а не тратит ли он впустую свое время, безнадежно сохраняя верность этому мужчине? И тут же ловил себя на мысли, что не хочет предавать его. Спрашивал себя – а стоит ли, унижаясь, звонить первым? И все равно звонил. Но однажды терпение лопнуло. Погожий майский денек. Эдуард, в поте лица готовясь к сессии, сидел за компьютером, оформляя курсовую работу. Виталий не появлялся и не звонил две недели. Разное бывало раньше, но никогда еще так долго. Обида копилась и, наконец, превратилась в черную злость. Он пообещал себе, что ни за что на свете не позвонит первым. Мать вошла в комнату с трубкой в руках. – Эдюш, тебя. – Кто? – Спросил Эд, не отрываясь от монитора. – Виталий. Эдик медленно встал, взял телефон и плотно закрыл дверь комнаты. – Я слушаю. – Милый, привет! Как дела? – Беззаботно поприветствовал его Виталик. – В порядке, – сухо ответил Эд. – Ты занят? – Занят, – голос был ровным и безразличным. – Прости, если отвлекаю. – Виталий тоже утратил добрую часть своего оптимизма. – Эдик, у меня жена с сыном к бабушке уматывают на выходные – приедешь ко мне? – Нет. – Ответил, даже и на секунду не задумавшись. – Почему? – Мне некогда. У меня много дел. И вообще, Виталий, с чего ты взял, что только один ты имеешь право быть занятым? – Эд, прости, ты обижен, что я так долго не звонил? Пойми, я был в команди… – Я понимаю. И еще – если за две недели, за триста сорок часов ты не смог найти две минуты, чтобы позвонить мне, то нам вряд ли есть о чем говорить. С этими словами Эдуард выключил телефон и со смаком швырнул его на диван. Дико захотелось вспомнить прежнюю веселую студенческую жизнь с походами в клуб и бурными ночами. Телефон зазвонил снова, но Эд, проявив стойкость гранитного памятника, не обратил на него внимания. А затем выключил компьютер, собрался и, зайдя к маме в комнату, сказал: – Я пойду погулять. – Опять унижаешься? Не видно его, не слышно, хоп, объявился – и ты уже пятки ему целуешь! – Да хватит, в самом деле! – Повысил тон Эдуард, – я не к нему иду, а просто так, пройтись. – Ну да… – Так и не поверила мама. Эд немного побродил по зеленым переулкам и тихим дворам, пытаясь обуздать свою злость. Обида была настолько сильна, что он уже выдумывал возможный диалог расставания. «Неужели я так преподнес себя, что он считает достаточным лишь свистнуть, чтобы я без промедления прилетел?..» Посидев немного на скамейке и посмотрев на играющих детей, Эдуард немного успокоился и совладал с собой. Решил прогуляться по проспекту. Выйдя на ведущую к нему дорогу, услышал громкий визг тормозов где–то недалеко от себя и обернулся. Шагах в семи притормозила машина Виталия. Эдуард сделал вид, что не знает его, и попытался идти дальше, но Виталий догнал его и загородил дорогу. – Дай пройти, – прошипел Эдуард и посмотрел ему в глаза взглядом, полным ярости. – Сядь в машину – поговорим. – Не дождешься – пропусти! – Эд, ну что за детский сад? Давай поговорим, как мужчины! Эдик нехотя сел в автомобиль и устремил взгляд в перспективу. – Послушай. Я прошу прощения. Я понимаю твою обиду. Но я хочу, чтобы ты тоже меня понял… – Я понимаю, – отрезал Эд. – Не перебивай! Эдик, я две недели был в командировке! Мне даже пожрать иногда не хватало времени! – И это я тоже понимаю, – тем же голосом проговорил Эд. – Тогда чего ты голову морочишь? – Я понимаю, но разве я сказал, что мне от этого легче? Виталий вздохнул и понурил голову. – Эдик. Я очень устал за эти две недели, – это была правда, выглядел он неважно, – ты себе не представляешь, как мне там было тяжело… Я думал, что сойду с ума… Я едва ли не кидался на людей! Я не хотел звонить тебе, я знал, что если позвоню, мне станет еще тоскливее, ну что решат эти три минуты?! Лучше не будет, а вот хуже – еще и как… Я так спешил обратно… Хотел успеть на эти выходные, когда Марина уедет… Я едва в аварию не попал! Еле успел. И, оказывается, зря спешил… Эд слушал это с каменным лицом. – Если честно, то примерно такой реакции на мой звонок я и ожидал, но я думал, что ты соскучился по мне не меньше, чем я по тебе, но у тебя дела… Ты занят! Ладно, Эд, не смею отнимать твое время, я просто поговорить хотел… И я поговорил. Слушать твое молчание у меня сил больше нет. Можешь идти, я тебя не держу. – На жалость давить ты всегда умел, – хрипло проговорил Эдуард. – Талантище! – Что? – Возмутился Виталий. – Эд, давай сейчас не будем друг друга оскорблять! Иначе, боюсь, перегрыземся мы серьезно. Ты этого хочешь? – Единственное, чего я сейчас хочу, это чтобы мне под руку попался тяжелый тупой предмет, чтобы я мог ударить тебя по башке! – Со злостью выпалил Эд и тут же пожалел об этом. Глаза Виталия потемнели, сузились, ноздри затрепетали, и он едва держал себя в руках. – На заднем сиденье ноутбук лежит – подойдет? – Вкрадчиво и спокойно поинтересовался он, но Эдик понял, что это затишье перед бурей. – Слишком легкий, – тихо буркнул Эд, жалея, что вообще вышел из дома и пошел гулять. – Тогда ничем не могу помочь. – Виталий наклонился и открыл дверь со стороны Эда. Воцарилась пауза. Эд понимал, как глупо поступает, сидя сейчас в машине. В идеале, ему следовало бы уйти и громко хлопнуть дверцей, но уйти так означало бы продолжение скандала, а Эд и сам не мог понять – хочет он этого или нет… Но и предпринимать попытки примирения было бы верхом абсурда – не для этого он сейчас наговорил столько гадостей. – Эдуард. Либо ты сейчас выходишь, и я уезжаю – честно предупреждаю – на неизвестный срок, либо я сейчас завожу мотор, и ты на этих выходных живешь у меня. Выбирай. Считаю до трех – раз, два… – Поехали, – закрыв дверь и отвернувшись, бросил Эдик. – Мам, прости, что так поздно. Я у Виталика. В трубке послышался смешок. – Ты хотел меня этим удивить? – Мам, послушай… – Как там?… «Я не к нему, я просто погулять. Что ты, мама, у меня есть чувство собственного достоинства»! Эдуарду стало обидно. – Мам, я приеду в понедельник. – Как знаешь, блудный сын… – Эдуард? Любимый? – М–м–м?.. – Ты – чудо… – Виталик ласково провел тыльной стороной ладони по его щеке. – Ты тоже, красавчик… Утомил ты меня, я сейчас умру от такого количества ласки… – Прости, милый… Я ведь так сильно тебя люблю! И хочу… – И я тебе люблю! Я весь твой. – Мой?.. А насколько ты мой, Эдик? – Душой и телом твой… В понедельник утром Эдуард в семь ноль–ноль переступил порог своей квартиры. Он ужасно не выспался за эти три ночи, а утром, к тому же, пришлось подниматься ни свет, ни заря, чтобы Виталий мог успеть на свою чертову работу!.. Пропади она пропадом! Вот бы можно было целыми днями валяться на диване с ним вдвоем, смотреть телик, заниматься любовью и только успевать уворачиваться от падающих с потолка купюр… Эх… Жаль, что это неосуществимо… И, тем не менее, Эдуард был счастлив. Они прекрасно провели время, более менее успели друг другом насладиться, но скучать он начал сразу же после расставания. А когда следующее свидание – неизвестно… Сложные дни в институте, кипящая работа во время сессии, нужно дневать и ночевать за работой, а Эду было страшно подумать даже о том, как пойти на кухню, чтобы не умереть от голода, не говоря уже о том, чтобы сходить в родной универ. Единственным его желанием было доползти до дивана и проспать шесть–семь суток беспробудным сном… Он снял обувь, переоделся и по пути в комнату задумался. «Вот мы встретились, страстно провели дни и расстались на неопределенное время. А что дальше? Как долго это будет нормой? Будет ли у нас когда–нибудь семья? Сможет он когда–нибудь решиться на перемены? Дождусь ли я того, чего жду?..» Ответов не было… Эдуард не раз задумывался, а не послать ли все к черту? Бросить его и ринуться в омут молодости, прекрасных ошибок и веселья! Забыть Виталия как дурной сон! Перестать мучить себя, перестать заставлять его делать сложный выбор. Выбор между любовью и семьей… Непростой выбор… И тут же понимал, что такие мысли – просто плод обид, просто соль на раны и ему, и себе… Не может он бросить и забыть… Уже слишком сильно он привык к Виталию… Любовь глубоко проникла в душу. Эд не мог подумать, что наступит время – и он не увидит во тьме очертания спящего рядом Виталия, не сможет погладить его бархатистую кожу, осторожно, чтобы не потревожить чуткий сон… Не сможет утром проснуться от поцелуя… Он не мог предать этого мужчину. Он не имел права бросить его в такой сложный период жизни. Бросить – значит сдаться, а не для этого он столько терпел. Нельзя бросать, значит – остается ждать. Сколько ждать? Неизвестно… – Эдик? – Мама тихо вошла в его комнату. Непроглядную темень прорезал только лишь свет от уличных огней. Эдуард тихо сидел на диване, обхватив руками колени, и смотрел прямо перед собой. Мать села рядом и ласково провела рукой по его щеке. – Эдюшка, скоро ведь десятое июля… Эта дата была днем рождения Эдуарда. Его двадцать первым днем рождения. – Я помню, – глухо откликнулся Эд, все так же глядя в пустоту. – Как ты собираешься отмечать? – Никак, скорее всего… Погуляю – да и все… Мама чувствовала, что Эдуард подавлен и прекрасно понимала причину такого состояния. – А как же Виталий?.. – А кто это, мама? Ты помнишь такого? Я – нет. Со дня их последней встречи прошло около месяца. Редкие короткие звонки прекратились немногим более двух недель назад. С тех пор Эдуард практически все время был тих и задумчив. Он понимал, что ждать у моря погоды нет смысла, понимал, что вполне уже достаточно срываться и бежать к нему по первому же зову, что пора доказать всем, что остатки собственного достоинства все еще сохранились. Эдуард вынашивал план расставания. «Ровно год я на него потратил». Без малого год. Душу ела тоска. Как бы банально это не звучало. Все напоминало о нем. Город, по которому они гуляли, дом, в который он приходил и оставался на ночь, диван, комната… Эдуард в собственной квартире чувствовал предательство. Раз он уже пытался дать понять, что не намерен продолжать отношения. И чем это все закончилось? Выходными у него дома, временем, полным любви. Эдуард понимал, что расставание дастся ему непросто. Но, благо, у него было достаточно свободного времени, чтобы настроить себя правильно… А десятое июля началось как обычно. Не было фейерверков в честь его пробуждения, не было веселых криков «Поздравляем», толпы друзей… Было солнечное утро, пустая квартира и телефонный звонок. Эд вскочил и бросился к телефону, сам не понимая, на что надеется. – С Днем рождения, сынок! «Спасибо, мама, что ты у меня есть… Без тебя я, наверное, умер бы…» Утро началось как всегда – душ, завтрак и полное безделье. Несколько звонков от одногруппников, поздравление от друзей–одноклассников, но в основном – звенящая тишина. Эдуард готов был на стены лезть от безделья. Еще ни один день рождения так его не огорчал. Совсем неожиданно в голову полезли совершенно дурацкие мысли о том, как Виталий каждый день спит со своей женой. Казалось бы, это не в тему, но сейчас Эдуарда безгранично раздражало все на свете. В четыре по квартире прокатилась трель телефонного звонка. Эдуард час назад успокоился и примостился на диване с книгой. Он успел так зачитаться и погрузиться в выдуманный мир, что не сразу понял, что же такое его оторвало. А поняв, неспеша встал и взял трубку: – Да? – С днем рождения. – Спасибо. Пауза. Голос Виталия швырнул его с небес на землю, и Эду было горько на душе. – Виталий, я хотел бы с тобой по… – Я заеду в шесть. Спустись во двор. И оденься приличнее. До встречи. Короткие гудки. Эдуард вне себя от ярости швырнул трубку. Предчувствуя, что Эд хотел сказать, он просто перебил и не дал закончить мысль. «Я заеду»! «Оденься»! «Спустись»! Ни единого вопроса – заехать ли? не будешь ли ты так любезен спуститься? ХОЧЕШЬ ли? Нет. Только утверждения. Неудивительно, что этот человек в таком возрасте с успехом руководит большой фирмой. «Я сказал!» – и не волнует… Эдуард все в такой же ярости метался по квартире. «Просто перебил и не дал сказать! Сидит сейчас и ждет, что я уже бегаю, ищу красную ковровую дорожку, чтобы расстелить перед его машиной! Скотина! Не дождется». И Эдуард дал себе слово ни в коем случае не выходить в шесть на улицу, нужно проявить характер. «Я не хочу его видеть. И не волнует». В пять сорок Эд очнулся. Как озарение, в голову пришла простая мысль – если и дальше прятаться дома, то как дать понять, что все кончено? По телефону это нереально – проверено на практике. И остается только встретиться с ним сегодня и порвать как можно быстрее. Нет смысла еще и дальше жить аскетом и хранить верность кому попало. Срочно была разработана новая стратегия – холодный тон и подчеркнутая вежливость. Да, он спустится в шесть. Да, он оденется прилично, мало того – так, чтобы Виталий понял, чего лишается. На свет были извлечены белые льняные брюки и бежевая рубашка. Приведя себя в порядок, Эд остался доволен своим отражением. И еще – совсем скоро можно будет курить в свое удовольствие, не боясь нарушить данное когда–то обещание… Ровно в шесть Эдуард спустился во двор. Виталий нервно прохаживался возле машины. В душе шевельнулась тоска, но Эд усилием воли прогнал ее. Подошел. Обменялся рукопожатием. – Еще раз с днем рождения, – улыбнулся Виталий. – Еще раз спасибо, – Эд вежливо поблагодарил. – Ты хорошо выглядишь, – искренне произнес Виталий. Эдуард пожал плечами, мол, «я всегда хорошо выгляжу, просто надо иногда глаза раскрывать и замечать». Они сели в машину. Виталий достал заднего сиденья пакет и протянул ему. Эдуард заглянул – мобильный телефон. Он положил подарок обратно на заднее сиденье. – Спасибо, Виталий, но это дорогой подарок и я не могу его принять. – Тон был ровным и спокойным. – Нет, можешь. – Виталий тоже говорил спокойно, но твердо. – Не могу, извини. – Ладно, вернемся к этому позже. – Виталик имел опыт ведения переговоров. Пауза затянулась, и Эдуард чувствовал себя не в своей тарелке. Ситуацией снова владел не он, а Виталий. – Куда мы едем? – Нарочно безразличным тоном поинтересовался Эд. – Увидишь, – коротко бросил Виталик, нервно барабаня пальцами по рулю – они попали в пробку. До самого конца поездки никто из них не проронил ни звука. Наконец, машина остановилась возле ресторана. Они вошли внутрь. – Господа, у вас заказан столик? – Любезно поинтересовался метрдотель. – Конечно, – Виталий отстал, а Эдуард медленно прошел вперед, любуясь выполненным в национальном стиле интерьером. Он изо всех сил пытался скрыть восторг, но получалось это из рук вон плохо. Наконец их проводили за столик, стоящий в уютной нише, где никто не мог их побеспокоить, дали меню и оставили в покое. Эдуард с деловым видом читал названия блюд и поражался ценам. – Выбрал? – Говядина в пиве! – Дерзко и с вызовом ответил ему Эдик. Он старался вести себя как можно наглее, чтобы скрыть волнение и боль от тех слов, которые ему предстояло произнести. – И все? – Все! Виталик хмыкнул и подозвал официанта. – Говядину в пиве и стейк, пожалуйста. – Официант кивнул и скрылся, оставив их наедине. Снова затянулась неловкая пауза. Эдик сделал вид, что целиком и полностью увлечен осмотром дизайна ресторана. Виталий же в упор смотрел только на Эда. – Нам нужно поговорить. – Согласен. – Эдуард отвлекся от созерцания и решил взять контроль в свои руки. – Я первый, ладно? – Нет, Эд, позволь я. – Почему же? Мы вроде не торопимся, тем более, день рождения у меня, если ты не забыл! – Я не забыл, но, все-таки, разреши я скажу первый. Эдуард готов был рвать на себе волосы. Уже который раз он пытался овладеть ситуацией, и Виталий который раз корректно, но настойчиво опережал его на полшага! «Может, плюнуть на всю эту затею и выслушать?» Но гордость скребла по душе ржавым гвоздем. – Я понимаю твою обиду! Ты в чем–то прав, но в чем–то нет. Эдуард! Ты дашь мне шанс объяснить? – Нам нужно расстаться. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, безмерно шокировав не только Виталия, но и Эда. Он и сам не понимал, как рот мог так подло все за него решить, но слово – не воробей, и путаться в объяснениях было бы глупо, поэтому, волей–неволей, пришлось принимать сторону рта… – Ты уверен? – Медленно и тихо спросил Виталий, внимательно глядя в опущенные Эдуардовы глаза. – Я уверен в том, что живу неправильно. Я уверен в том, что делаю что-то не так. Я с самого начала не имел на тебя права – и вот теперь я плачу за свой вызов судьбе. Виталию стоило колоссальных усилий держать себя в руках и не сорваться. Но он чувствовал, что срыв не за горами. – Я отбираю тебя у семьи, у сына… Он нуждается в тебе гораздо больше, чем я. – Это нельзя было назвать правдой, но и ложью это не было – взрослый мужчина и маленький мальчик – кто нуждался в Виталии сильней?.. – Эд. Помолчи минуту. Мне нужно взять себя в руки. – Да не стану я молчать. Это как гнойная рана, Виталий. Болит–ноет и мешает жить. Но стоит раз ее прорвать и выдавить гной – и все заживет. Постепенно, но заживет. Но шрам останется… – Замолчи, я прошу. – Не затыкай мне рот! Представляешь – иду я по улице, навстречу – симпатичный молодой человек. И что я делаю? Я опускаю глазки в пол и бормочу себе: «Виталий! У тебя же есть Виталий! Помни о нем!» А где он – этот Виталий? Трахает в это время свою жену? Отмечает на корпоративе день рождения своего коллеги? Едет в командировку с чувством облегчения, что не нужно – целых две недели не нужно! – прятаться и звонить человеку, который живет от одной встречи до другой… Ты не того склада характера, Виталий. Ты собственник, независимый и гордый эгоист. Не так я нужен тебе как человек, сколько как вещь, которая надоела, но другим дарить жалко. Тебе греет душу тот факт, что где–то в этом городе есть парень, который иногда не спит по ночам, скучая по тебе. Я понимаю, мне тоже было бы приятно, чего там… Но, знаешь, двадцать один – это не тот возраст, в котором нужно хоронить себя во имя глупой верности неверному человеку. Ты ведь для меня как киноактер – такой же горячо любимый, но такой же недостижимый! Если бы ты только знал, сколько раз я хотел послать тебя к черту и очень весело провести ночь в объятиях своих давних приятелей – должен сказать, среди них немало людей, которые могли бы с тобой соперни… – ЗАТКНИСЬ, МАТЬ ТВОЮ! – Виталий грохнул кулаком об стол и вошедший в это время официант едва не выронил поднос с едой. Более дурацкую ситуацию придумать было сложно. Время, которое заняла сервировка стола, тянулось бесконечно. Виталию хотелось орать, бить посуду, но больше всего – остудить Эдуардову гордость и надменность, причем способ особой роли не играл: чем жестче – тем лучше! А Эдуарду, наоборот, хотелось поскорее улизнуть из этого места, от этого человека и больше никогда его не видеть, не вспоминать о том, что они были знакомы и близки. Он хотел, чтобы этот день, знаменующий переход от одного его возраста к другому, поскорее закончился, а завтра началась новая жизнь. И чтобы в этой жизни больше не было Виталика… Наконец, мозоливший глаза официант удалился восвояси, и снова затянулась пауза – у обоих абсолютно пропал аппетит. Виталия колотила крупная дрожь, и он не мог определить – от нервов или от простуды. Или и от того, и от другого сразу?.. Черт, как же сильно вымотали его события последних дней… Еще и этот кишки мотает… Эд уныло ковырялся в тарелке, жалея, что не смог все сделать резко, и навсегда. «Как обычно! Затянешь, идиот, до последнего, а теперь выворачивайся! Не нужно было в машину садиться! Порвал бы там, прямо возле подъезда. Н-да…» Еще, почему–то, было стыдно… – Значит, я правильно тебя понял? Ты желаешь разойтись, как в море корабли? Эд кивнул, мельком взглянув на Виталия. И не смог не поразиться тому, как паршиво тот выглядит. «Заболел?.. Или не высыпается из-за работы?.. Или проблемы?» и тут же сам себя отдернул – «Мне–то какое дело? Его мое состояние почему–то не очень волнует!» Виталий хмыкнул и покачал головой. – Сучий ты потрох… Шлюха малолетняя… Надо было еще тогда, в августе, шею тебе свернуть. И никаких проблем бы потом не было… Так нет же, встрял, блин! Кем ты себя возомнил, Эдуард? А? КЕМ? Святым великомучеником? Страдания облагораживают? Да нихера они не облагораживают! Думаешь, что тебе плохо живется? Придурок. Полностью обеспечен матерью. Институт оплачен. Ни за кого не отвечаешь. Предоставлен сам себе. Молодой, здоровый, красивый. Влюбился – взаимно. Так нет же! Подавай ему все – и сразу! Чтоб при первом же зове я прилетал на крыльях и уделял столько времени, сколько тебе пожелается! Эгоист чертов! А обо мне подумать – это уж хрен! Что на меня деньги с неба не падают – я сам обеспечиваю и себя, и семью, и на тебя остается! Причем работать нередко приходится за четверых, но это тебя не колышет! Ты ничего не хочешь знать о моей работе и всей душой ее ненавидишь! А что бы ты, интересно, запел, если бы я пошел на завод работать возле станка?! Это было бы гораздо лучше, по–твоему? И еще тебе не нравится моя семья! Ты считаешь, что только ты один имеешь на меня право! Так? А, может, ты попустишься? У меня есть ребенок, и это единственный человек, который имеет на меня право! Ясно тебе это? Ты хоть бы раз подумал, как тяжело мне разрываться на две стороны! Как я устал ругаться с женой, приезжать к тебе и, вместо участия и понимания, получать очередной скандал! Ты, может, думаешь, что я бросаюсь пустыми обещаниями? Что меня устраивает то, что я имею и жену и любовника, и менять ничего не намерен? Ты считаешь, что ты святой, а я сволочь? А на самом деле, все наоборот! Ты самый настоящий маменькин сыночек, неспособный на такие человеческие чувства, как терпение и понимание! Эдуард смотрел ему прямо в глаза. Ярость заполняла его тело. Но он не смел возражать – слишком уж опасен был в таком бешенстве Виталий. – Я не маменькин сынок. Запомни это. – Что? Не маменькин? А чей же, ё–мое? Живешь, пристегнутый к юбке, как мама скажет, так и поступаешь! Не говори, что это не она подала тебе идею расстаться! – Не трогай мою мать! У меня есть своя голова на плечах! – И зачем же? Только чтобы в нее жрать? Эдуард, как бы я хотел, чтобы ты хоть один день из своего детства пожил в детдоме! Чтобы ты понял, как жилось мне, не имея в этой жизни никакой защиты и тыла! Надежда только на себя! Но ладно, это все неважно… Тебе заблагорассудилось расплеваться? Пожалуйста! Только я очень зол из-за того, что ради тебя мне пришлось развестись с женой и отдать ей сына! Вот чего в этой жизни мне действительно жаль! Он вскочил на ноги, достал бумажник, бросил на стол предположительную сумму заказа. Эдуард оторопело наблюдал за его действиями. «Ничего не понимаю… Развелся… Отдал сына… Так вот почему он так плохо выглядит! Нервы на пределе, видимо, уже не один день!» – Виталик… Эдуард вскочил со своего стула и быстрым шагом, чтобы не привлекать внимания, последовал за удаляющимся мужчиной. Когда он открыл дверь, Виталий уже садился в машину. «Вот это я дурак!.. Господи, ну почему я не дал ему сказать первым?!» В несколько прыжков он преодолел расстояние до машины и мертвой хваткой вцепился в открытую водительскую дверцу. – Виталий, не уезжай, прошу. Давай поговорим спокойно. Я ведь ничего не знал! Ну постой!! Но он уже захлопнул дверцу и на максимальной скорости удалялся с парковки. Эдик зыркнул на офигевших швейцаров и медленно побрел по улице, вызывая по мобильному такси. Машина не заставила себя долго ждать. – Куда прикажете? – Весело спросил водитель. Эдуард назвал Виталиев адрес… Была всего половина восьмого, когда Эдик звонил в его дверь. Вначале в квартире было тихо, и Эд подумал, что Виталий поехал не домой, а в какой–нибудь бар – утопить тоску в водке, но когда он уже собирался спуститься во двор и ждать на скамейке, послышались шаги и Виталий открыл дверь. Выглядел он действительно паршиво, глаза были полны ярости. И Эд понимал, что сильно рискует получить перелом. Возможно, не один. – Эд, я не хочу тебя видеть. Убирайся. – Виталик всячески старался сдерживаться. – Я не уйду. – Эдуард говорил тихо, но настойчиво. Он переступил порог, закрыл за собой дверь и пошел в комнату вслед за Виталием. Тот стоял посреди комнаты. – Послушай… Мне жаль… – Ах, тебе жаль? Сукин ты сын! – Виталий грубо схватил Эдда за воротник рубашки и бесцеремонно потащил к распахнутой двери детской. В комнате царил беспорядок – валялись сломанные игрушки и некоторые вещи. Создавалось впечатление, что кто-то сильно торопился. – Жаль тебе! А мне как жаль! Моего сына со мной нет, благодаря одному гордому засранцу! А знаешь где он? А я тебе отвечу! – Виталий отпустил Эдда и в пол прыжка очутился перед шкафом–купе, распахнул дверцы и разъяренно ткнул пальцем на пустую половину жены. – А вот где! У нее! И это все, как оказалось, зря! Я не нужен больше Вашему величеству! Виталий притих и сел за стол, обхватив голову руками. Эдуард стоял рядом – было очень стыдно… Наконец, в голову пришла толковая мысль. – Виталик, – слова звучали как-то объемно в тихой комнате. – Я виноват перед тобой. Очень виноват. Ударь меня – я заслужил! Давай, я хочу, чтобы тебе стало легче! НУ! Виталий ударил, не жалея. Два раза. И ему действительно стало легче. Затаенная обида выплеснулась наружу, и теперь он не чувствовал ничего, кроме опустошенности. – Извини, – буркнул он, подавая платок. – Это ты меня извини. – Эдик вытер разбитую губу, приложил к ней платок и улыбнулся. – Я поторопился и не дал тебе первому сказать. Вот и поплатился. Виталий хмыкнул. – И засранцем ты меня назвал совершенно заслужено. Ты прости, я не знал, что тебе так плохо. Почему ты не позвонил мне? Я бы приехал… – Потому и не позвонил. Я хотел побыть один, и если бы я тебе все рассказал, одного бы ты меня не оставил – это точно. Приехал бы вопреки всем моим просьбам. Поэтому я и молчал. Эдик отнял платок от лица и задумчиво рассматривал пятнышко крови. – Я такой банный лист?.. Меня слишком много? – Я не об этом, Эд! – Поморщился Виталик, – Пойми, есть ситуации, в которых необходимо оставить человека одного. Но если любишь – сделать это сложно. Вот я и не усложнял тебе жизнь… Эдуард вздохнул. Подумал о своих планах по поводу расстаться. Понял, что уже поздно. Но было стыдно. Как бывает, когда хочешь чего–то, а потом тебе это достается, но слишком большою ценой, и кажется, что лучше б и вовсе не хотеть. Вещь приносит скорее досаду, чем радость. Но здесь ситуация была слегка иная. Виталий не был надоевшей вещью, напротив, он был любимым и желанным. Но то, какой ценой он достался, вызывало в памяти лишь мамины слова: «На чужом горе не построишь своего счастья, сынок»… Сбылась мечта Эдуарда. Они жили вместе. Под одной крышей, образовывая полноценную семью. Но главного все же не хватало. Виталий не первую неделю вел переговоры с Мариной, о том, чтобы она отдала ему Игоря. Игорь хныкал и звал папу. Марина была на грани буйного помешательства. Эдик пытался поговорить с ней, но из разговора узнал о себе много нового, в том числе и то, что он конченый ублюдок. Удивленно глядя на трубку, он нажал отбой и поклялся в их семейные перепалки не встревать. Но Марина оказалась не глупа. Быстро поняв – что к чему, она выставила условия. Игорь переезжает к отцу и живет там столько, сколько ему заблагорассудится. Но официальным опекуном все же остается она, мать. И обе стороны остались довольны – Игорь жил с Виталием, а Марина получала алименты и довольно частые визиты сына. Всех все устраивало. – Алло? – Мам, привет! – Здравствуй, сынок! – Обрадовалась мать. – Как у тебя дела? – Со мной все в порядке, ма. А как ты? Эдик уже давно ее не навещал. Последние события требовали от него полной отдачи. – Ой, Эдик… Ты же знаешь как со мной. Скучаю по тебе очень, сынок. Ты бы хоть заехал, что ли? С Виталиком бы меня познакомил. – Позже, мам, времени сейчас нет. Здоровье твое как? – Та с сердцем все как обычно. Пошаливает… Без тебя очень одиноко. Эд вздохнул. – У меня к тебе новость. Я планирую перевестись на заочное отделение. Повисла пауза. – Эдуард, – осторожно начала она, – а… а почему? – Виталий предлагает мне работу, – Эдик откинулся на стуле и снял очки. – Пробный период на несколько месяцев и, если я справлюсь, возьмет меня финансистом в свою фирму. Там, смотришь, и до финдиректора дорасту. Стану его заместителем. Карьеру сделаю. – И будешь губой укрываться, да? – Недовольно протянула мама. – Эдуард, не смей выбрасывать свое образование коту под хвост! Ты четыре года учился на дневном отделении, чтобы, в конце концов, получить диплом заочного? Ты в своем уме вообще?! О будущем подумай! Мало ли что с Виталием произойдет! Будете вы вместе или нет, а образование прежде всего! И… – Мама! – Эдик раздраженно перебил. – Я не маленький, хватит меня учить! Я и сам все прекрасно понимаю. Я пока еще думаю… – Советую тебе думать местом, которое для этого предназначено, а не тем, чем ты обычно думаешь, – предостерегла она. – Эдик, ты совершишь большую глупость. – Мам, я сказал, что еще ничего не решил. Закроем эту тему? Мне очень не хочется ссориться по телефону. – Ладно. Расскажи, как вы там? Как там Игорь поживает? – Нормально, – улыбнулся Эдик. – Знаешь, Виталик очень волновался – как он меня воспримет? А он меня узнал! Даже вспомнил, как я ему конфетку дал возле лифта! Виталий в шоке был. – Эдуард засмеялся. – А потом на следующий день он мне очки разбил! Мама тихо охнула. – Виталик новые купил, с гравировкой на дужках. – Игорь тебя адекватно воспринимает? – Вполне, – Эдик снова засмеялся. – Особенно когда я его на спине катаю. В таком духе они проговорили еще минут десять. Затем Эдик попрощался и призадумался. Как бы там ни было, мама насчет заочного была права. И работа казалась заманчивой. В конечном итоге он решил оформить свободный график посещений. И диплом как надо, и времени для работы – валом… – Свободный график? Ты уверен, что будешь все успевать? – Виталик, это всего лишь на год. Потом я буду все время посвящать работе, причем во многом уже буду осведомлен. – Ну, это, конечно, нормальный вариант. Но я хочу сделать тебя заместителем как можно скорее. Понимаешь, это двойная выгода. Деньги там нормальные, и уходят они черт знает кому в карман. А так – представь – обе зарплаты нам. – Я прекрасно понимаю. Но мне нужно время. Никто так, с бухты барахты, финансовым директором стать не может. Тем более, на четвертом курсе. Тем более, я имею еще слишком малое представление о твоей фирме. – Ну, безусловно. Года опыта, я думаю, тебе хватит. Эдуард учился и работал. Все успеть было сложно, но начальник в лице Виталика на многое закрывал глаза. Институт быстро заканчивался и, наконец, подошел к концу. В руках был долгожданный диплом, за плечами двадцать два года жизни, а впереди перспектива великолепного карьерного роста. Не многим так повезло. Эдик принялся работать с удвоенной силой и, хоть его и нельзя было назвать блестящим умом современности, добивался хороших результатов. Работником он был добросовестным, старательным и легко обучаемым. Виталий замечал в нем эти качества, поощрял, и, в один прекрасный день, они руководили предприятием уже вдвоем. Это накладывало нешуточные обязанности, но и деньги приносило солидные. Игорь в шесть лет пошел в школу, и каждый день делился какой–то новоприобретенной информацией. Эдуард наконец–то мог вздохнуть с облегчением. Жаль, ненадолго. Однажды, серым февральским днем, дверь кабинета Виталия шумно распахнулась. Вошел Эдуард, сам не свой. Виталик поднял глаза от монитора и встревожено спросил: – Эдик, что с тобой? Ты просто белый! – Виталь, я могу сейчас уйти? – Конечно, можешь! А что случилось? – Маме очень плохо. Позвонила недавно, говорит: лежу – вставать не могу. Еле–еле до телефона доползла, позвонила… – Голос сорвался. Виталик ласково погладил его по щеке. – Попросила приехать. Виталик, я возьму машину? – Бери, что за разговоры? Давай, бросай дела, я разберусь. Вечером приехать за тобой? – Да нет… – Рассеяно проговорил Эд. – Ты ж допоздна сегодня. Я, наверное, уже вернусь к тому времени. – Ну, давай, парень! Едь… Виталий вернулся, как и намечалось, поздно. Эдуарда до сих пор не было. Нехорошее предчувствие холодком шевельнулось в животе. «Дай–то Бог, чтобы все нормально было…» Эд сильно переживал и его волнение рано или поздно передавалось Виталию. В ответ на его мысли раздался звонок мобильного. – Да? – Предчувствуя недоброе. – Виталик, это я, – усталый и испуганный голос. – Что там? Как мама? – Плохо. Виталик, пожалуйста, приезжай… Я боюсь. – Держись, сейчас буду! Не успев толком снять обувь, он снова ее натянул и быстрым шагом бросился к лифту. Чудом поймал возле дома такси и в рекордные двадцать пять минут прибыл к Эдовому дому. Взлетел на нужный этаж, позвонил. Дверь незамедлительно распахнулась. Эдик на пороге выглядел чуть лучше смерти с косой. Настолько бледный, что хорошо просматривалась отросшая за день щетина. Настолько испуганный, что хотелось прижать его к себе и не отпускать. Настолько расстроен, что… не описать словами. – Малыш, ты как? – Виталий обнял его и легонько встряхнул за плечи. – Виталик, она мне даже дверь не смогла открыть, понимаешь? Пришлось своими ключами, она не могла встать! – Ты «скорую» вызвал? – Вызвал… Третью уже… Не слишком давно… Господи, ты же знаешь эти «скорые»! Плетутся, как черепахи! С этими словами они вошли в комнату. Мама Эдуарда лежала на кровати, укрытая одеялом, с закрытыми глазами. Конечно, Виталий не ожидал увидеть цветущего румянца, но, тем не менее, ее бледность поражала… – Что же это вы?.. – Тихо спросил Виталий, присаживаясь в кресло у кровати. Веки дрогнули, и послышался хриплый голос: – Балуюсь… – Пытается шутить. Дыхание стало прерывистым, Эдуард дал ей таблетку. – Мам, не разговаривай. Тишина. Эдик боднул головой, мол, пошли, выйдем. Они вышли из комнаты в темный коридор и Эд устало прислонился к стене. Виталий обнял его за талию и прижал к себе. Эд нервно взъерошил волосы: – Виталик… Что, если… Я не представляю себе… – Тихо! – Твердо проговорил Виталий. – Все будет хорошо. Но Эдуард только вздохнул. В дверь позвонили. Он резко бросился открывать. Врачи скорой помощи прошли в комнату. Провели осмотр, много разных заумных процедур, движений – у Эдуарда ехала крыша… Наконец, ассистент записал все данные и они поднялись. Эд вызвался проводить, но Виталий не позволил и сам довел врачей до двери. – Что вы скажете?.. Доктор поднял на него усталые глаза – возрастом примерно ровесник Виталия – и проговорил: – А чего вы ждете?.. В больницу – ни–ни, а потом поздно уже… В таком состоянии транспортировать ее нельзя, не Европа – вон какие дороги… Трясет… – Н-да… – Она в ближайшем прошлом инсульт на ногах перенесла! Знали вы об этом? Что я вам теперь могу гарантировать?.. – Нет. Нет. Стоп. Подождите! – Виталий предпринял попытку разобраться. – Это что же – ей недолго осталось? – Молитесь… – Нет! Подож… – А что они могли сделать?.. – Может, лекарства какие–то есть, деньги не проблема! А? – Тогда вам нужен эликсир бессмертия! – Чертов профессиональный юмор! Виталий едва сдержался, чтобы не заехать эскулапу в морду. – Сын не перенесет… Черт… – А вы – не сын? Что ж, мне, правда, очень жаль. Прощайте. Дверь закрылась. Виталий прижался к ней лбом и просто боялся идти в комнату – объяснять что–либо Эду он не мог. Просто не мог вынести его взгляда. Но пришлось. Виталий тихо вошел, Эд тут же вскочил из кресла. В глазах читался вопрос. Он хмуро пожал плечами. В комнате пахло нитроглицерином. Через время дыхание матери вроде стало немного ровнее, и она заснула. Эд шепотом спросил: – Ты кушать хочешь? – Нет, Эдик, я обедал… – Ты с обеда голодный? Сейчас уже половина двенадцатого! Пошли, хоть чаю с печеньем попьем… На это Виталий согласился. В тишине выпили по чашке. – Дай мне сигарету. – Эдуард! – Предостерегающе произнес Виталик. – Боже! – Взорвался Эд. – Неужели ты не понимаешь, как мне сейчас тошно? Можно хоть раз в жизни обойтись без лекции о вреде курения?! Виталий молча протянул ему пачку и отвернулся. Эдуард дрожащими пальцами поднес сигарету ко рту. – Прости…. – Хрипло пробормотал он в наступившей тишине. Виталий обнял его сзади за плечи и зарылся носом в волосы. Через некоторое время они вернулись в комнату. Эд шепотом предложил: – Я останусь с ней, в кресле посижу, а ты пойди в мою комнату, поспи, ты устал… – Нет, нет, – твердо ответил Виталий, – вряд ли я сейчас засну. Я давай посижу, а ты поспи – на тебе лица нет от усталости. – Можно подумать, я сейчас смогу дрыхнуть без задних ног!.. – Невесело усмехнулся Эд. – Садись. Каким–то невероятным чудом они вдвоем уместились в одном, пусть и довольно широком кресле. – Поспи, малыш… – Ласково прошептал Эду на ухо Виталик. – Хоть немного. Я подежурю. А через час тебя разбужу. Эдик настолько устал, что у него даже не осталось сил на возражения. Откинувшись в кресле, он вскоре заснул. Виталий вздрогнул и обнаружил, что проснулся. Светящийся циферблат часов нагло сообщил, что он спал на дежурстве около часа. Грязно себя обругав, он обернулся на Эда. Тот спал, лицо, освещенное мертвенно–зеленым светом часов, казалось призрачным. Виталий посмотрел на мать Эдуарда. Ее грудь неровно вздымалась. Глаза были открыты. – Вы не спите? – Прошептал Виталий, наклонившись к ней. – Я сейчас дам таблетку! Она взяла его руку в свою, холодную, и проговорила, насколько могла четко: – Береги его, Виталий. Умоляю. Позаботься о моем Эдуарде, сынок. Виталий опешил. Впервые в жизни он почувствовал, что сейчас заплачет. – Все будет хорошо, перестаньте! Вы поправитесь! Нужно верить! – Обещай мне. – Я… Я… Обещаю. – Спасибо. – Она забрала руку. Закрыла глаза. Виталий дал ей еще одну таблетку. Потом хотел разбудить Эда, чтобы он сделал внутривенный укол, но вовремя обнаружил, что лекарство закончилось, поэтому будить смысла не стало. Так прошло еще два часа. Зашевелился и, тихо вздохнув, проснулся Эд. – Ты как? – Нормально… – Прошептал Эдик, глядя на мать. – Она спит? – Да, говори тише. Они медленно и едва слышно разговаривали. Виталий чувствовал, как его сердце разрывается напополам. Не от боли, а от горя. У него не было родителей, но теперь он понял, что значит их терять. Та глупая автокатастрофа… Юрий и Алина Харламовы… Молодые, красивые, полные жизни, строящие планы… Ушли мгновенно. Оставив на этой планете маленького мальчика, который рос в приюте, не зная, что такое родители, не зная, что значит иметь кого–то, на кого можно положиться, кроме себя, не зная, что такое надежный тыл… Но мальчик вырос, не жалуясь на жизнь, встретил парня, влюбился, а теперь вместе с ним переживал еще одну потерю. Наверстывая упущенное в детстве… Заново переживая ту боль от утраты. Он давал себе клятву. Еще давно, в детстве. Ни к чему не привязываться. Не прорастать в чем–либо глубоко, корнями, не привыкать. Быть похожим на перекати–поле, жить только собою. Любить только себя, не влюбляться, чтобы потом не было больно терять. Он старался выполнять это правило, но уже не раз его нарушал. Вначале, когда влюбился в свою работу, когда из кожи вон лез, чтобы преуспеть. Затем, когда родился сын. Тут–то и стало понятно, что больше эту клятву выполнять не удастся… Но привычка осталась. И, тем не менее, при встрече с Эдуардом окончательно сломалась. Столько раз ее нарушив, не имело смысла сдерживаться дальше. И вот теперь, пустив корни, он собирал горькие плоды утраты. Слезы застилали глаза. В 04:37 утра мать Эдуарда вдохнула последний раз… Он никогда еще не видел столько тоски. Смерть успела коснуться его семьи слишком рано, когда он еще толком ничего не понимал. Да, жизнь была не из легких, но таких трагедий не знала. Он никогда не видел столько горя в глазах любимого человека. Оно обходило его стороной, но все же – рано или поздно – нашло. Насколько бездонны могут быть иногда человеческие глаза… Насколько бездонны, настолько и полны. Виталий молча сидел на диване, прижимая к себе Эдуарда, и щурился от солнца. Тихонько покачиваясь взад–вперед, он говорил, говорил, говорил… Он и сам толком не понимал, о чем говорит, да это и не имело значения, потому, что Эдуард его тоже не понимал. Но слушал, слушал внимательно, впитывая речь всем телом, иначе сошел бы с ума. Необходимо было отвлечься, абстрагироваться от мира, забыть – кто ты и что ты, и просто слушать… Всеми предпохоронными делами занимался Виталий. Он выбирал ритуальную фирму, купил место на кладбище, заказал поминальный обед… Эдуард лишь ездил с ним везде, плохо осознавая происходящее, просто слепо, как ребенок, держался за его руку и просил не молчать. Просил отвлекать. И Виталий говорил, столько он не говорил еще ни разу в жизни… И вот настал день похорон. Все было готово, через пару часов необходимо было ехать на кладбище. Эд выразил желание еще раз заехать к матери домой. Виталий, скрепя сердце, согласился. И вот они сидели на диване в обнимку, одетые полностью во все черное и Виталий щурился от яркого солнца, проникающего сквозь неплотно задернутые занавески. – В этом доме никогда еще не было так тихо… Даже когда я был один, а мама – на работе, здесь не было так тихо. Никогда… – И голос у него изменился. Низкий и хриплый. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Эдик Семагин - Душой и телом твой (продолжение)
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |