|
    Прочтений: 0 Посещений: 1929 Дата публикации: 7.9.2009 Глава 4 Хочу снова коснуться того, чего мы боимся, только на этот раз речь пойдёт не о смерти, но того, что может к ней привести. А именно – перемен. Как бы хорошо мы не жили - их всегда ждём. Или сами лезем на рожон. А вот когда они приходят, начинаем от них открещиваться. Тоже самое произошло со мной. Мне опостылело и дальше жить в общаге, ходить каждый день на скучную работу, пить по субботам пиво в барах и вообще, выполнять все те мелкие обязанности, которые вписывали меня в социум. Хотелось всё изменить – пусть даже немного в худшую сторону, но изменить. Интересное желание – наверное это дань человеческой эволюции – стремление к переменам. Любая перемена это развитие. Но откуда тогда такое резкое сожаление, которое приходит вместе с этими переменами. Скорее всего психика предупреждает, что любая перемена несёт с собой опасность. Если ты не сумеешь к ней приспособиться. Была глубокая ночь, когда я открыл глаза. По стене полз силуэт окна, подсвеченный фарами какого-то автомобиля и изредка перечёркиваемый голыми ветками деревьев. Думаю, эти ветки принадлежали канадскому клёну. Только это, ненавистное мною, дерево могло так нагло вторгаться в мою комнату столь глубокой ночью. Нащупав пачку сигарет и зажигалку на тумбочке подле кровати, я закурил. Силуэт окна на стене сместился и потух, чуть в другом месте я рассмотрел его двойника. Он был порождением тусклого фонаря, коротающего свои дни у скамейки возле подъезда. И кончено же тени от веток. Я пустил струю дыма в сторону силуэтов и ветер на улице, подхватив мою мистерию, закачал ветки. С минуту я пытался разгадать загадочные рисунки, возникающие на стене, пока окно снова не исчезло. Эстафету перехватила луна – видно ветер прогнал тучи, и яркий лунный свет затмил пыльную лампу фонаря. Пепел на моей сигарете вот-вот грозился упасть на кровать, и мне пришлось подниматься и искать пепельницу. Слава богу одеваться не пришлось – вчера, в рекордные сроки уничтожив в доме все запасы спиртного, сил на то, чтобы раздеться, не оставалось. За окном светила Луна. И не одна. Чуть в стороне виднелся ещё один диск, немного больший в размерах и, в отличие от полной сейчас Луны, урезанный. Да и цвет его был какой-то тёмно-красный. Стряхнув пепел в кружку от кофе, что стояла на компьютерном столе, я подёргал створку окна, надеясь, что вторая Луна всего лишь искривление настоящей, отражённое в стекле. Ничего не изменилось. Так, наверное, и сходят с ума, подумал я. В тепле, темноте и одиночестве. Подняв глаза на небо, я обнаружил, что на небосводе появились ещё и звёзды, которых я раньше не видел. В окно постучались. Совершенно неожиданно передо мной, на пожарной лестнице появился мужчина лет сорока, в спортивных трусах и майке. - Можно войти? – глаза его бешено крутились, впрочем, как и голова, время от времени, оглядывающаяся по сторонам. Я отпрянул в сторону и услышал сухой хрип, а когда отважился вновь посмотреть на улицу, никого уже не увидел. Да что же это за дурдом? Сев на кровать, я попытался вспомнить события вчерашнего дня. Михаил и Владислава, кидавшиеся какими-то библейскими понятиями, и почему-то это не казалось ни розыгрышем, ни шуткой. Прочь, всё прочь. Уйдём в другой мир. Я пересел за компьютерный стол, нащупал большим пальцем ноги кнопку на панели системного блока, и молча уставился на сменяющие друг друга изображения на экране. Наверное вчера я слушал музыку довольно громко, так как слово «Приветствие» сопровождалось таким оглушительным рёвом, что даже вороны на улице ещё минуты две не могли успокоится. Три часа ночи, что ж, соседушка, простите. После столь помпезной загрузки операционной системы шушуканье модема показалось шёпотом младенца. Значок, оповещающий меня о новых письмах, в уголке экрана загорелся зелёным. Новых писем не было. Так, а что же я хотел посмотреть? Ну да. Какое-то знакомое имя произносил Михаил – «Метатрон». Оказалось, что Метатрону крайне высокое положение отводила иудаистическая традиция. В земной жизни это был некий особо отличившийся патриарх с незатейливым именем Енох (почти енот, это я про то, что в моей истории фигурировал ещё и ёжик), но на небесах превратился в архангела. Он – визирь небесного двора и чуть ли не заместитель Самого Бога. Красота! Невольно вспомнились похождения всех Римских пап, первая половина из которых были гомосексуалистами, а вторая извращенцами. А ещё вспомнилось, как в Ватикане решили отремонтировать глубокий бассейн у женского монастыря и на дне нашли сотни детских скелетиков. Теперь вы понимаете, почему моё отношение к религии далеко не лучшее. С другой стороны, можно предположить, что имена этих святых – это всего лишь искажённая человеческим воображением крупица правды. А что вообще выдумали про ангелов. Я набрал в поисковой строке фразу: «Что мы знаем об ангелах?». Куча бредовых и религиозных сайтов, пропагандирующие любовь к ближним и прославление своей религии. Так я ничего не найду. Набираю: «Классификация ангелов». Ага. Как интересно: «http://luciferjunior.narod.ru/» Сайт посвящен в основном демонам, но есть информация и об ангелах». Девять ангельских чинов… Первая триада - серафимы, херувимы и престолы… Вот они, родненькие. Слабо пискнул динамик, и из-под пластмассовой окантовки экрана вылез квадратик с надписью: «Вам пришло новое сообщение. Прочитать?». Ну конечно прочитать. Курсор щёлкнул по квадратику, который в ответ развернулся до размеров целого окна. Сначала я подумал, что это спам – заурядный владелец ящика по имени Сергей Горкин <gorkin_serioga_prestol@list.ru>, если бы не тема письма: «Об ангелах». Да что же это такое!? «Привет, вестник! Читаешь всю это галиматью про ангелов? Ну, почитай. Часть правды в этом есть. Но только часть. Увы, религии всегда перекладывали то, что смогли узнать, так, как было выгодно им. Впрочем, мы сами взяли их терминологию, ведь все мы в прошлом были обыкновенными людьми. Я не знаю, к чьей стороне ты примкнёшь, но, если выживешь (что мало вероятно), добро пожаловать к нам – престолам. Знаешь, даже если ты погибнешь и станешь заурядным вестником, всё равно добро пожаловать к нам. Вся беда в том, что в нашем мире слишком много беспризорных ангелов, и они точат на тебя зуб – будь осторожен. Тебя, конечно от них охраняют серафимы и херувимы, но мало ли. Учти, если ты им чем-то не угодишь – твоя смерть им будет тоже ох как выгодна. Да, и ещё есть Марина – такой же феномен, как и ты. Мне, почему-то кажется, что встречаться вам не стоит (да и вряд ли кто позволит). И ещё я думаю, что причина всего произошедшего именно ваша своеобразная встреча. В общем, удачи тебе, вестник. Если что, пиши. Престол власти Сергей». Всё складывается совсем непонятно, однако что-то прояснилось. Престолы, серафимы и херувимы. И зачем-то я им очень нужен. Ладно, по очереди. Михаил, вроде как относится к серафимам. Серафимы - ангелы любви, света и огня. В древнееврейской традиции бесконечное пение серафимов известно как "трисагион", считающийся песней созидания и праздника. Будучи ближайшими к Богу созданиями, серафимы также считаются "огненными", поскольку они объяты пламенем вечной любви. Согласно средневековому мистику Яну ван Руйсброку, три чина серафимов, херувимов и престолов никогда не принимают участия в человеческих конфликтах (как-то всё оказалось по-другому), но находятся с нами. Они и порождают в людях божественную любовь (у меня, честно сказать, после общения с Михаилом, осталось больше божественного страха). У Святого Иоанна Богослова на острове Патмос было видение серафимов. Исайя- единственный пророк, упоминающий серафимов в древнееврейском Священном писании (Ветхом завете), когда он рассказывает о своем видении огненных ангелов над Престолом Господним: "У каждого было шесть крыльев: два закрывали лицо, два закрывали ноги, а два использовались для полета"…что касается наименования Серафимов, оно ясно показывает непрестанное и всегдашнее их стремление к Божественному, их горячность и быстроту, их пылкую, постоянную, неослабную и неуклонную стремительность, также их способность возводить низших в горнее, возбуждать и воспламенять их к подобному жару: оно также означает способность, опаляя и сжигая. тем самым очищать их - всегда открытую. неугасимую, постоянно одинаковую, светооброзную и просвещающую силу их. прогоняющую и уничтожающую всякое омраченье. Ну и муть! Что там на счёт херувимов? Слово "херувим" означает "полнота знаний" или "излияние мудрости". Херувимы имеют полноту видения и обилие премудрости. Бр-р, дальше читать не буду – серафимов хватило. Термин "престолы", или "многоглазые", указывает на их близость к трону Бога. Это самый близкий к Богу чин: и свое божественное совершенство, и сознание они получают непосредственно от Него. Хорошо, а если одним словом – серафимы – движение; херувимы – премудрость; престолы – совершенство. Да, кто вообще такие ангелы? Ангелы (последний, девятый чин иерархии) - светлые духовные существа, ближе всех стоящие к нам и имеющие о нас особое попечение. И греческие, и еврейские слова выражающие понятие "ангел", означают "вестник" (от те раз!). Ангелы часто выполняли эту роль в текстах Библии, однако авторы ее нередко придают этому термину и другой смысл. Ангелы являются бестелесными помощниками Бога. Обычно о них упоминается в Еврейских, Христианских и Мусульманских религиозных текстах. Добрые и злые ангелы, посланцы Бога или дьявола, сходятся в решающей битве, описанной в книге Откровения. Ангелы могут быть обычными людьми, пророками, вдохновляющими на благие свершения сверхъестественными носителями всякого рода вестей или наставниками и даже безличными силами, как ветры, облачные столбы или огонь, которые вели израильтян во время их исхода из Египта. Чуму и моровую язву называют злыми ангелами Св. Павел называет свою болезнь «вестник Сатаны». Многие другие явления, как вдохновение, внезапные побуждения, провидения, также приписываются ангелам. Невидимые и бессмертные. Ангелов много, что вытекает из ветхозаветного описания Бога — «Господь воинства». Они образуют иерархию из ангелов и архангелов всего воинства небесного. Ранняя церковь четко разделила девять типов, или «чинов», ангелов. Ангелы служили посредниками между Богом и его народом. В Ветхом Завете говорится, что никто не мог увидеть Бога и остаться живым, поэтому непосредственное общение между Всемогущим и человеком часто изображается как общение с ангелом. Голова у меня начала пухнуть. Если всё происходящее со мной и можно было как-то связать с ангелами, то разобраться в сложной библейской терминологии я не мог. Факт, что это только крупицы истины изрядно замаскированные религией. Глава 5 На этот раз я расскажу вам о новых подробностях, которые я узнал про сон. Я уже говорил, что эмоции во сне передаются очень неплохо и раньше ощущения и эмоции мне казались чем-то одним и тем же, только лишь этим утром я понял, что глубоко заблуждался. А всё очень просто - ощущения порождают эмоции. И во сне ощущения, в отличие от эмоций, не передаются. И вот доказательства. Вы когда-нибудь чувствовали во сне какие-нибудь ощущения? Кроме ощущения полёта - просто об этом речь пойдёт отдельно. Ощущения того, что вам тепло или холодно? Комфортно или неудобно? Нет. Как заурядный обыватель, испытывающий тысячи засыпаний и пробуждений, я могу сказать, что ни разу во сне я не чувствовал ощущения холода или комфорта - эти ощущения приходили ко мне только во время того, когда тело, вместе с запиханным в него мозгом и прочими потрохами,просыпалось. Попробую ещё раз объяснить, чтобы вы поняли, и не восприняли мои довольно сложные размышления, как бред. Быть может кому-то снилось, что он играет в снежки или лепит снежную бабу (зависит от пола, сексуальной ориентации и вообще от неизвестно чего (это я про то, что вы будете лепить). Так вот, если снилось, обуйте сапоги и идите к снегу. И попробуйте всё повторить. Однозначно, что через несколько минут у вас начнут зябнуть руки - вы начнёте испытывать ощущение ХОЛОДА. А теперь вспомините, что было во сне? Там этого ощущения не было. ТАК ОТКУДА ТОГДА ЭМОЦИИ??? Если учесть то что ощущений, порождающих эмоций у вас не было. Кстати, коснусь ещё одной темы. Пытаясь разгадать загадки, что приносят нам наши сновидения, я довольно неплохо освоил транс. Техника несложная - главное попытаться отключить все свои внешние рецепторы и, находясь на грани сна, не заснуть, а, наблюдать, кто тут рядом бродит и что делает, когда мозг в глубокой отключке. Самое сложное - это эти самые рецепторы, которые охраняют мозг, чтобы он не сошёл с ума. Отключить их неимоверно сложно. Техник для этого люди выдумали целую кучу - самая идеальная - это вода, по температуре равная температуре вашего тела (выключает температурные рецепторы), полная тишина и темнота. И НЕВЕСОМОСТЬ! Наши рецепторы очень хорошо чувствуют силу притяжения. Очень. Вы не слышали, что оказывается, космонавты на орбите, как правило, просыпаются в позе зародыша. Причины - эти самые рецепторы. Ну, и рецепторы потрохов. Прежде всего пищеварительной системы. Спросите у любого врача и он вам ответит - если у вас в животе ничего не бурчит, значит дорога вам на операционный стол. Синдром "Мёртвого живота" как правило означает заворот кишок. Наверное, поэтому многие медиумы советуют для "просветления" голодание. Но как-то ведь они обходят, к примеру, гравитационные рецепторы. Некоторые думают, что здесь могут помочь наркотики, однако я, как биолог, могу всё очень просто объяснить. Наркотик - своеобразная запись с прекрасным фильмом, которая грубо впихивается в мозг. Так что уважаемые медиумы - такое средство, как наркотики не только не даст вам войти в транс, но и угробит всю вашу жизнь. Которая к моменту смерти будет ненавистна даже вам самим. Так вот, этим утром я проснулся не от эмоций, а от ощущений. Первое - мне было холодно, второе - на меня упала сосулька. Сосулька упала с люстры, что висела в изголовье моей кровати. И вообще, вокруг была зима. И спал я в сугробе. И не в каком-нибудь приблудном, а в своём собственном. Просто всё то, что оказывалось в моей кровати я считал своей собственностью. А в кровати моей, кроме меня, обычно мало кто оказывался. Наверное поэтому от меня ушли две моих жены, которые без оглядки пробежали через мою жизнь. Что поделать - мода. Квартира, жена, любовница. И ты успешный человек. Вот в древней Греции было модным, когда у мужчин был любовником другой мужчина. Интересно, как бы среагировали мои жёны, если бы я вдруг поменял ориентацию? Когда я был женат, у меня создавалось впечатление, что женщины сами ищут скандалов, сенсаций, измен. Причём измен таких - из ряда вон выходящих. А если я не хочу!? Тогда брык! Вон из общества. И из жизни. Ты живёшь не по правилам. Да и если муж сам не может устроить сенсаций и измен - можно попробовать самим. Это ж социум - ну куда мы без него!? Скажет стать всем педерастами и все станут - поверьте. Ладно, про сосульку и сугробы. Сугробы покоились на одеяле, а сосульки нагромоздились на люстре. Раздался щелчёк, ещё одна хрустальная бляшка на люстре лопнула и ещё одна сосулька полетела на меня. Это что!? От понижения температуры? Мой мозг, который стремительно собирался сойти с ума, как ни странно, спасла соседка. - Андрей, - в комнате раздался стук в дверь, - что, вообще, происходит? Я вскочил - носки сразу промокли, угодив в сугроб подле кровати: - Заходи - открыто. Я, конечно, был в одних трусах, но не это, думаю, удивило мою соседку. Её удивил снег и сосульки, полностью заполонившие мою комнату. - С Новым Годом! - сдуру ляпнул я. - С Новым Счасть... - во время осеклась соседка, - я буду жаловаться комендантше. - Я за отопление платил, - парировал я, зная, что у соседки всегда были долги за оплату комнаты. - Я не могу закрыть дверь, - уже жалобным голосом пожаловалась она, её перекосоёб..., вовремя вспомнила, как я не люблю маты, - перекособочило. - Секунду, я оденусь, - мне было очень холодно, и плевать мне сейчас было на нашу с соседкой холодную войну. Ведь и вправду было очень холодно. Соседка жила без мужчины и поэтому часто обращалась ко мне, чтобы вкрутить лампочку, настроить телевизор, и ещё всякое. Мне кажется, что она проверяла меня на крепость. В известном смысле слова. И я был крепок. В том смысле, что не собирался заводить с ней отношения. Это наши с ней отношения и угробило. А вообще - понять можно всех, вот только принять не каждого. В тот момент, когда я, при помощи стамески, пытался закрыть заклинившую дверь, другая дверь, та, что общая, открылась. Это был мой начальник. Не утруждая себя излишними разговорами, он впихнул меня в мою комнату, быстро окинул взглядом пришедшую ко мне зиму, и здорово врезал мне под дых. - Звёзды, говоришь, не сложились, - моя левая отмазка явно отложилась у него в памяти, - а то, что отчёт по озоноразрушающим ты в Минприроды просрочил, ты, конечно же, забыл. - Я как раз о нём думал, - соврал я и, пользуясь его замешательством от обстановки в комнате, попытался сделать ему подножку. Начальник все мои привычки знал, и зима ни на каплю не расслабила его внимание – он проворно подпрыгнул, зацепив при этом люстру, опустился сразу на колени и зажал своей клешнёй моё горло: - А теперь, будь добр, объясни мне внятно и членораздельно – что ты утворил, что за хрень ты сделал со своей комнатой и почему ко мне на работу приходят люди из очень сомнительных служб? - Дмитрий Александрович, - в наши разборки вмешался ещё один голос, - будьте добры отпустить молодого человека. Нам с ним необходимо переговорить. Шеф отпустил моё горло, отчего мне сразу стало легче. В дверях стояло два человека, которые сразу напомнили мне о каком-то советском фильме про КГБ. Наверное, так оно и было, это я про КГБ. Такие выражения лиц могли соответствовать только людям из таких структур. - Комитет государственной безопасности, - подтверждая мои мысли, произнёс один из них и показал красное удостоверение, которое на фоне инея и снега, заполонивших мою комнату и их серых одежд сверкало особенно ярко, - повторяю ещё раз – нам нужен этот человек. В этот момент я понял, что общество двух комитетчиков не принесёт в мою историю ничего хорошего. - Александрович, помогите, - сипло прошептал я, - мне нужно попасть на кладбище. Поверьте, я потом постараюсь всё объяснить. - Охрана природы, - поднялся с колен мой шеф и осветил мою белую комнату не менее красным, чем у комитетчиков, удостоверением, - на текущий момент мой подчинённый должен быть на работе и делать отчёт по хлад агентам. Вы видите, к чему привело то, что он сейчас не на рабочем месте? Начальник обвёл рукой комнату и КГБешники тупо проследовали взглядами за его рукой. Наконец, один из них очнулся: - Вы, вероятно, плохо меня поняли – это чрезвычайная ситуация и наша организация имеет полное право задержать не только его, но и приостановить деятельность всей вашей инспекции. - Нет, - улыбнулся мой начальник, грубо проталкивая меня между этих двух в сером, - это вы меня, вероятно, не так поняли. Мой подчинённый не на рабочем месте и моя святая обязанность его туда доставить. А вот там уже наш разговор и продолжиться. Это всё. Мы скатились по лестничной площадке и выбежали во двор. Во дворе уже ждала рабочая машина – фиолетовая «Нива» с надписью «Охрана природы» на борту. - Муху выгоняй, - сурово произнёс начальник, когда мы сели в машину, - я на халяву никого возить не собираюсь. Он глянул в зеркало заднего вида и совсем не удивился, что мои следы на асфальте покрылись ледяной дорожкой. В машине тоже, кстати, начало холодать. - Предупредил бы, - произнёс шеф, заводя автомобиль, - а то печка в машине не работает. Муху я не прогнал – от пришедшего холода она, вероятно, решила погрузиться в спячку. Я не знал, что говорить. Хоть убейте! Пришибленный, я сидел в машине и смотрел в окно. За окном начали проноситься деревья и дома. И я не мог их узнать. За нами, натужно ревя сиреной, мчались какие-то милицейские автомобили, а я сидел и смотрел в окно. Ещё, прямо около автомобиля бежали люди. Человек десять – пятнадцать. Такие, разные все люди. Но, почему-то они боялись моего взгляда – я их буквально им останавливал. Ещё не работали светофоры, а дорогу, ведущую к кладбищу преграждал шлагбаум, и мы поехали в объезд. Преследовавшие нас автомобили периодически заносило на обочину – после нас дорога напоминала ледяной каток. Внезапно, я больше ощутил, чем увидел дым далёкого пожара на другой стороне города. Я пристально вгляделся в небо, и начальник, краем глаза, заметил мой взгляд. - Только не говори, что то, что твориться в той части города, это тоже твоя работа, - процедил Александрович. - Не моя, - смутно предположил я, и только сейчас понял всю абсурдность ситуации. Мой начальник – суровый реалист – не может он так поступать в такой нестандартной ситуации. - Александрович, - заикнулся я, - почему вы мне помогаете? - Закрой пасть и сиди смирно! – сгрубил начальник, - и пристегнись. Я, повинуясь внезапному чувству, посмотрел на заднее сиденье. Там сидел Михаил. - Доброго дня, вестник, - как ни в чём не бывало, произнёс он, поправляя шляпу, - пристегнись – живой ты нужен больше, чем мёртвый. Вот уж никогда не думал, что буду бить шефа в морду. Но сейчас я знал, что это сделать необходимо. Начальник сразу притормозил и ответил. Знатно так ответил, у меня будто молния перед глазами сверкнула. - Мы едем не туда, - ощущая кровь во рту, сказал я. - Что за хер на заднем сиденье!? – шеф, в ярости, плевался слюной, - я же говорил, что на халяву мы никого не возим! - Ты ничего не понимаешь, - Михаил вперил свой тяжёлый взгляд в моего начальника. Договорить Михаил не успел. Александрович откинул спинку сиденья, схватился за шиворот Михаила, и грубо выпихнул его из машины. Шляпа, при этом, зацепившись об потолок, упала прямо мне в руки. - Андрей, твою мать, что за херня происходит!? - Я… - я что-то попытался сказать. - Пристегнись, а то нас остановят гаишники - перебил меня начальник, - и ради бога – заткнись. Мы развернулись и поехали обратно – прямо по встречной полосе. Какие уж тут гаишники? Автомобили от нас испуганно шарахались, а на лице начальника висела сосредоточенная железная маска. Плохо было одно – мы ехали по своим же ледяным следам, поэтому мы не ехали, а скользили, и только когда мы свернули на улочку, ведущую на кладбище, машину перестало бросать из стороны в сторону. Однако абсолютный сюрприз нас ждал у самого кладбища. Дорогу к нему преграждали милиционеры – они положили на дорогу такую колючую штуку, которая прокалывает колёса. Там же был Михаил – как он успел добраться туда – неизвестно. И ещё – он был без своей шляпы, а чему удивляться – шляпу его я держал в руках. Также там была Владислава – в момент нашего прибытия они с Михаилом о чём-то оживлённо беседовали. И ещё, и ещё. Как-то много народу нас встречало. А потом всё исчезло. Включая дорогу. Перед нами возникла водяная гладь, которая, спустя секунду, брызгами разлетелась по лобовому стеклу, а спустя ещё секунду лобовое стекло стало похожим на аквариум, наполненный грязной водой. Очевидно – мы тонули. Я попытался открыть дверь, но не тут то было – не знаю почему, но открываться она не хотела. Тогда я набрал полную грудь воздуха и принялся открывать окно. - Отстегнись, - услышал я голос начальника, который всё это время наблюдал за мной, - у меня стеклоопускатель сломан, так что я за тобой. Холодная вода хлынула мне на макушку и начала затапливать салон. Она не дала мне вылезти из машины, пока не заполнила её полностью. Давление сразу сжало перепонки в ушах – я всё плыл и плыл верх, а поверхность всё не хотела и не хотела показываться. А так хотелось вдохнуть воздуха. И я не выдержал. Глава 6 Те, кто находился на грани жизни и смерти, поймут меня. Первое, что ощущаешь – это спокойствие и вселенский кайф. И ещё просыпается чувство всезнания. Давайте рассудим, какие из этого можно сделать выводы – с одной стороны рассмотрим теорию того, что после нашей смерти нас ждут только черви и всякие одноклеточные, которые спят и видят, как обойти нашу иммунную систему и схрумкать нашу плоть. Боль – организм её придумал не случайно. Потому что если организму хреново, и он собирается умирать, он должен максимально эффективно просигнализировать об этом мозгу. И мозг создаёт боль – если болит зуб – ты лезешь на стенки от боли. Потому что, если ты не сделаешь ничего со своим зубом, через два дня у тебя будет флюс, а через неделю заражение крови и организм умрёт. Поэтому зубная боль столь изощрённа – и толкает человека к действиям. Я вспоминаю, как встретил во дворе своего дома какого-то алкаша с деньгами в одной руке и плоскогубцами в другой. Он умолял вырвать ему зуб. Ну какой нормальный человек согласиться, чтобы кто-то без заморозки вырывал ему плоскогубцами зуб? Любой. Потому что мозг орёт: «Спасаться надо!». И мучает организм. И только, когда мозг понимает, что борьба бесполезна и смерть неминуема, он перестаёт напрягаться и выключает механизм боли, а вместе с ним и все остальные механизмы. Борьба закончена – покойся с миром. Вот откуда пошла эта поговорка – в последние моменты мозг выключает всё, связанное с противостоянием жизни. Исходя из этого, после смерти нас может ничего и не ждать – да и нафиг надо! Если всё уже глубоко безразлично. Но было бы наивно верить в то, что кроме химической и биологической эволюции, не шла кое-какая другая… эволюция сознания… души. И в этой эволюции человек пока ни хрена не разобрался. Или, нафиг надо? - Все сигареты остались в машине, - Александрович, только я очнулся, безапелляционно угадал моё желание. Я приподнялся на локтях и осмотрелся. Создавалось впечатление, что мы находились в деревне на берегу озера. Такой… древней деревне, века восемнадцатого. - Где мы? – решился спросить я. - А вот это я хотел спросить у тебя! – взорвался шеф и сразу же вскочил на ноги, - сначала этот дебильный самолёт, потом снег в твоей комнате, потом… кто-то мной управлял, пока мы ехали в машине, а когда я всё-таки смог взять себя в руки – пожалуйста! Мы оказались неизвестно где! Логика в таких условиях не работает! Потому что это не вписывается в законы логики. Это прям, как атака на мозг, и мой мозг не выдерживает, так что это я у тебя спрашиваю – где мы!? Я ещё раз осмотрелся и выдавил: - В деревне. - Это я и без тебя понял, что в деревне, только в этой деревне нет ни одного живого существа – если ты заметил, то на земле, на которой ты сейчас лежишь, нет ни одной травинки. Хороша деревня, только прежде чем мы загнёмся от голода, у нас неплохо подвинуться мозги. На неподвижной воде озера лежала шляпа Михаила. Очень неестественно – будто была приварена к чему-то под водой и сама на себе никаких следов того, что ей пришлось всплывать, не проявляла. Александрович проследил за моим взглядом и ругнулся: - Здалась тебе эта шляпа. Однако почему-то я знал, что здалась. Зайдя в воду по грудь, я дотянулся до неё, и вышел на берег. - Ну, пошли, - произнёс я. - Куда!? - Ну, побродим. Может, кого встретим. Шеф, видно, мысленно согласился со мной, и мы пошли. Осматриваясь по сторонам, я пришёл к выводу, что мы действительно попали в прошлое. Только какое-то очень странное прошлое. Ни одного живого существа. Воздух неподвижен. Тишина мёртвая. - Надо обследовать какой-нибудь дом, - предложил я. Начальник, опять не говоря ни слова, направился к ближайшему дому и взялся за ручку двери. - Тыц, ребята! – хриплый голос, что донёсся со стороны, произвёл на меня ошеломляющее воздействие. Я не то, чтобы испугался – я подскочил на добрые пол метра. На лавочке, на другой стороне дороге сидел старик. Создавалось впечатление, что он порос мхом. В каком-то грязном рубище и лаптях. Из-за бороды лица его не было видно абсолютно – только глаза сверкали. - Дверцу то не трожте, - продолжил он. - Это почему? – ничуть не удивившись, спросил Александрович. - А потому что нечего вам здесь делать. - Мы сюда не напрашивались, дед, ты хозяин дома? – шеф, явно был зол, но способность адекватно мыслить не утратил. - Это я знаю, - злость моего шефа не возимела над стариком никакого воздействия, - считайте, что это программная ошибка. - Если это ошибка, то как её исправить? – я тоже решил вмешаться в разговор. - Замутил ты, вестник, кашу, - прищурился старик, - хе-хе. - Ты нам, дед, голову не морочь, - опять вспылил начальник, - ты объясни, если знаешь – как и что происходит. - Хорошо, что ты муху из салона не выгнал, - старик, опираясь на какой-то сосновый сук, встал, - а то и не знал бы, что с вами делать. Мы с начальником тупо посмотрели друг на друга. Весёлая история – ничего не скажешь. - Вы не в прошлом, - не обращая на нас внимания, продолжил старик, - ну что вы – дети!? Чтобы сделать прошлое, нужно все элементарные частицы во Вселенной переместить в то состояние, в котором они когда-то были. Хотя – технически это возможно, только я не собираюсь это делать – не для того задумывалось. Просто информация, вся информация, храниться. Это – он развёл руками, - картинка. И вам в ней места нет. - Ты мне служебную машину верни, - встрял начальник, - а элементарные частицы твои мне до одного места. - Хе-хе, - опять усмехнулся старик и повернулся ко мне, - а у тебя будут какие-нибудь желания? - Как мне выпутаться из того, во что я попал? – выпалил я. - А зачем? – вопросом на вопрос ответил старик. - Чтобы вернуть мне жизнь, которой я жил. - А она тебе нужна? Старик глянул на меня, и мне стало не по себе. - Вообще, - дед как-то уж очень живо подбросил свою палку и поймал её, - получается очень неплохо. Я бы сказал – весело. Можешь продолжать в том же духе. Если хочешь понять, что к чему, начни с теории Большого Взрыва. Капля по капле – и, может, додумаешься. - Дед, ты что, издеваешься? – теперь уже не выдержал я. - Хе-хе, - крякнул дед, и влепил мне своей палкой по лицу. Свет, как говориться, погас. * * * - Вестник, просыпайся, - я почувствовал, что кто-то меня кольнул в палец, отчего руку, я, соответственно, одёрнул. Я лежал в листьях. Листья были кленовыми и это мне, конечно же, не понравилось. - Ты как умудрился то? – я снова услышал этот голос, который в моей голове прочно увязался с кошмаром. Вообще, клён рос на кладбище, и я уныло покоился около какой-то безымянной могилы. Почувствовав спиной чей-то настырный взгляд, я обернулся. На меня смотрел ёж. - Пошёл в задницу, - огрызнулся я на ежа. - Очень плохо. – Спокойно ответило животное и, шелестя листьями, исчезло в пожухлой траве. Смеркалось, и на небо выкатил желтый диск луны. Чуть позже – ещё один. А клён надо мной, сволочь, принялся качать ветвями, всё дальше и дальше сводя меня с ума. Нахлобучив на голову шляпу, что лежала около меня, я отправился на вечернюю прогулку. Как я уже говорил, кладбище я знал, как свои пять пальцев, и сейчас, прохаживаясь по дорожке, упорно его не узнавал. Наряду со знакомыми могилами перед взглядом всплывали деревянные кресты весьма древнего вида. Как только я подходил к таким крестам, чтобы их потрогать – они сразу же таяли. Ну чем не бред сумасшедшего? Постепенно я уткнулся в церквушку – ту самую, что располагалась на кладбище и вот тут я сорвался. Ноги понесли меня к закрытым дверям, а руки вцепились в чугунную ручку. Как я оговорился, двери были закрыты. - Отец Николай, - вырвалось из моего горла, - откройте! Я кричал и дёргал ручку, но никто не открывал. В отчаянии я отошёл в сторонку и присел прямо на сырую землю, прислонившись спиной к растущему здесь клёну. В эмоции хлынуло одиночество. Всё-таки мы, люди, глубоко инфантильные существа. Оказавшись в безвыходном положении, мы ищем того, кто всё решит за нас – прообраз мамочки или всесильного папочки, такого, как бог, к примеру. Верующим не нужно напрягаться и решать, что есть добро, а что зло. За них всё решил их всесильный папочка – бог. Остаётся только выполнять его наказания, ибо они непогрешимы. Дверь в церкви в этот момент заскрипела, и на пороге показался отец Николай. Я удивлённо уставился на него и не его нимб, что светился над его головой жёлтым цветом. - Что есть Бог? – внезапно для себя спросил я. - Изыди, Сатана! – отец Николай поспешно перекрестился и скрылся в своей церкви. - Стоп! – оборвал я сам себя. – Я что, ищу всесильного папочку? Я что, сам не могу разобраться, что есть что? Я не вырос, я ещё ребёнок, а не самостоятельное существо? - Не можешь, не вырос, - послышался голос откуда-то из темноты. - Усмиритель, это ты? – в надежде возопил я и опять себя поймал на том, что я ищу себе хозяина. А вот ни фига. Я поднялся и направился к выходу из кладбища. Шёл и кричал, подбадривая себя: - Ты надо мной не хозяин! Слышишь меня, Усмиритель? Никто надо мной не хозяин! Никто. - Усмиритель тебе не хозяин – хозяин тебе я! – я сам не заметил, как подошёл к самому краю кладбища, а с той стороны его на меня в упор смотрел Михаил. - И шляпу отдай немедленно! Я опешил, а в ночном воздухе внезапно разлился звонкий женский смех. - Владислава, - поморщился Михаил, констатируя факт. - Хороша шляпка – идёт! – из темноты выступила женская фигура. - Только вот отдавать её не стоит. Пространство вокруг Михаила начало буквально сиять и, секундой спустя, Владиславу отбросило в сторону на добрый десяток метров. - Ну и чего ты добился? – не вставая с земли, произнесла она, и голос её переломился, - шляпки-конфетки-марионетки. От этого дурдома я бросился бежать без оглядки, перепрыгивая через могилы и гранитные памятники. Бежал, пока не уткнулся в забор на другой стороне кладбища. И в ужасе застыл. На пешеходной дорожке стоял телеграфный столб. Буквой «Л». Как водиться, на траве была видна протоптанная людьми тропинка, ведущая в обход столба. Я знал, что есть такая примета – кто пройдёт под такой буквой «Л», мол, счастья не будет. В эту примету много кто верил и многие люди, от греха подальше, предпочитали такие столбы обходить стороной. Но этот столб был не нормальный – на нём фиолетовым огнём светилась паутина, на которой сидел метровый паук. Нормальный такой паук со здоровенными жвалами и хелицерами. Ноги мои подкосились. Сделав шаг назад, я оступился и свалился в кучу кленовых листьев. А дальше у меня случилась истерика. Я махал руками, что-то кричал, кто-то меня держал, а я снова кричал и махал руками. - Ну что, ребёнок, вырос, говоришь? – напротив меня сидел ёжик и злобно сверкал на меня своими глазами. - Хорошо, - устало проговорил я, - я согласен. Ты – хозяин. Я – раб. Только потому, что ничего в этом мире не знаю. - Вот и хорошо, - ёжик почесал лапой за ухом – никогда не знал, что они так умеют, - вырастешь – вали куда хочешь, а сейчас я хочу помочь тебе хотя бы элементарно выжить. - Но зачем я тебе нужен? Какой смысл тебе обо мне заботиться? – устало предположил я. - Это не твоё дело. Пошли – нужно спрятаться. Ты – живой и все тебя могут увидеть. Ты уже и так достаточно засветился, чтобы теперь задуматься, как разгрести все проблемы. И я пошёл за ёжиком. А что мне ещё оставалось делать? Начался мелкий дождик. Меня колотило. Ко мне явился господин «Колотун». Последний раз, когда ко мне являлся такой месье, случилось, когда я первый раз прыгал с парашютом и открылся у меня только запасной. Вообще, гостей в моей голове сейчас было предостаточно: и госпожа «Безумие», и мистер «Стрём», и, да что говорить… - Крест ворочай, - ёжик внезапно остановился около какой-то могилы, увенчанной гранитным крестом. - Что, телеканалы плохо ловит? – попытался издевнуться я. - Все вопросы потом, - заявил зверь. Я попытался сдвинуть крест против часовой стрелки – ничего не вышло, потом против. Крест поддался. - И что дальше? – спросил я Усмирителя. - Тяжёлый вопрос, - ответил ёж и закрутился вокруг гранитной плиты, которую крест венчал, - тяжёлый. Я присел, в это время, на землю, и заинтересованно смотрел на животное. - Ты вот что, - наконец объявил ёж, - там, через три могилы, есть поломанный железный крест – ты его принеси. Я прошуршал по осенним листьям и наткнулся на целый памятник. На высоком постаменте стояла женщина, укрытая голубой простынёй до самых ног. И из-под этих ног выглядывала голова какого-то толи крокодильчика, толи змеи. Глаза женщины были чёрными, пустыми и безжизненными, а крокодильчик наоборот выглядел слишком уж живым. Сторонясь его взгляда, я нашёл среди каменных обломков железную трубу и, схватив её, вернулся к Усмирителю. - Ты эту штуку, вместо рычага используй, - проинструктировал меня ёж, - плита открываться должна – просто очень долго её никто не открывал. Я засунул трубу в выемку, между плитой и бардюрчиком, её окаймлявшим, поднатужился и… на меня дохнуло древностью. ОТСТУПЛЕНИЕ - Все вы прочитали сообщение Цензорина, - молодой сенатор отчаянно взмахнул рукой, и приготовился отстаивать своё мнение. - Карфаген должен быть разрушен! – вскочил со скамьи старик, который для своих восьмидесяти выглядел очень даже, и все знали, что произойдёт дальше. - А я считаю, что Карфаген не должен быть разрушен! – сообщил молодой сенатор. Обмен традиционными фразами произошёл и молодой сенатор продолжил. – Так вот, Цензорин сообщил, что послы Карфагена вели себя как обычно – как только они узнали, что их город собираются разрушить, начали валяться в пыли, царапать себя ногтями и поносить ругательства. Цензорин, сжав кулаки, ждал. А потом – потом они заплакали. Не это ли доказательства того, что это люди. Такие же, как мы. Это цивилизация, которая намного древнее нас, опираясь на ошибки которой, мы растили свою. Если мы уничтожим Карфаген – мы уничтожим целую цивилизацию. Представьте – цивилизацию! - Цивилизация!? – вскочил старик, - как это можно назвать цивилизацией, если у них до сих пор существуют жертвоприношения? Как это можно назвать цивилизацией, если сегодня они обещают нам мир, а завтра грабят корабли? Как это можно назвать цивилизацией, если у них в сенате оппонента забили до смерти скамейками? Это сброд! Это язва – её надо выжечь, уничтожить! Избавиться! - Должен заметить, уважаемый Катон, - перебил старика молодой сенатор, - что наш сенат – точная копия того, что в Карфагене. Просто это другая культура. Она растёт, пускай намного медленней, чем наша. В твоём ли праве уничтожать целую культуру. - Я беру на себя, под свою ответственность уничтожение этой культуры и цивилизации! – брызгаясь слюной, выкрикнул Катон. - Но ведь они у нас под контролем, они сложили оружие и платят дань. Это целый народ со своей историей, традициями, знаниями. - Карфаген должен быть разрушен! – Катон не выдержал, и подошёл вплотную к сенатору. Все знали фразу, которую скажет молодой сенатор. - А я считаю, что Карфаген не должен быть разрушен! Карфаген держался три года, и жители знали, кому они обязаны своей смертью. Все, как один, они до последнего сражались за свою цивилизацию. Сципион, полководец Рима, захвативший, наконец, Карфаген, написал в сенат письмо: «Карфаген взят». А из Рима пришёл ответ: разрушить до основания. И даже Сципион плакал, когда его войска посыпали солью место, где когда-то родилась и выросла другая цивилизация. Глава 7 Есть одна интересная вещь в микромире – там не срабатывает принцип копирования. Если разделить какую-либо частицу на две части, то одна часть будет обязательно со знаком «-», а вторая обязательно со знаком «+». И вот что интересно – не важно, как далеко разлетятся эти частицы – как только мы поменяем одну – мгновенно меняется другая. Скорость света – не помеха. Исходя из этих, научно доказанных вещей, становятся очень ясны причины, по которым астрологи колдуют над судьбой человека. Мы состоим из мириадов таких частиц, а их антогонисты могут находиться где угодно, - хоть на другой стороне Вселенной. И если где-то взрывается сверхновая и меняет там заряд какой-то частицы – вполне реально, что что-то измениться и в нас. Так влияют на нас звёзды. Но ещё больше на нас влияют планеты Солнечной системы, из-за своей близости именно они содержат большую часть частиц, связанных с теми, что в нас. Так что судьба не всегда зависит от нас. Упал метеор на Юпитер и поменял состояние частиц на его поверхности. Мгновенно у нас меняется состояние частиц-антагонистов. Какая-то из них меняет свойство вещества, в которое оно входит. А вещество вдруг блокирует какое-то нервное окончание – в итоге мы вдруг поступает совершенно не так, как свойственно нам. Судьба вещь сложная и слабо контролируемая – разобраться можно только с её последствиями и то – далеко не всегда. Осматривая каменные, заросшие пылью, стены гробницы, я невольно заплакал над своей судьбой. - Мне что, как вампиру здесь жить придётся? - Вампиров не существует. – Просветил меня Усмиритель. - Откуда здесь, вообще, эта гробница? - От Махмуда, - сказал ёж и, казалось, о чём-то задумался. Очень медленно он обвёл взглядом стены и потолок и произнёс: - Всё. Я не в настроении. Выспись, а потом поговорим. А спать то, особо и негде было. Гробница ничем не освещалась, но, почему-то видел я всё прекрасно. И не мог понять, что напоминает мне её архитектура. Одно понятно – ни с чем католическим или православным всё это не связано. И с чем вообще – не ясно. Прямоугольное помещение, сложенное из грубых камней. И ничего в нём. Абсолютно. Изображения на стенах – непонятны. Я ещё раз посетовал над своей судьбой, снял куртку, расстелил её в наиболее приятном для меня уголке, и откинул ножки. Проснулся я от чувства голода. Хотелось жрать и, лучше, мяса. Только я попытался себе представить какое-нибудь интересное и вкусное жаркое, как наглый голос Усмирителя положил конец моим размышлениям. - Что, жрать охота? – воистину нагло спросил он. - Ты что, читаешь мои мысли? – поинтересовался я. - А что в этом сложного? Ты и сам теперь можешь, как и все вестники. - Ну, ёж, давай начинать разговор, - пересёк все его нападки я. - Давай. – Зверь опёрся колючей задницей о каменный пол и взглянул на меня. - Почему я остался жив после столкновения с самолётом? – задал свой первый вопрос я. - Потому что я так постарался. - Но тебя я тоже спас – прошу учесть, - заметил я. - Потому что я так постарался, - повторило животное. - Как это всё связано с той женщиной, что стояла в кабине пилота? - Любовь – великая сила, - задумчиво сказал ёж. - Ты издеваешься? Как и тот дед, что мне про Большой Взрыв говорил? - Какой дед? – ответ ежа был слишком быстр, я понял, что этот «дед» его очень сильно заинтересовал. - Так что про любовь? – попытался выведать я. - А просто в микромире не срабатывает правило копирования. - Откуда ты знаешь, о чём я… - тут я вспомнил, что Усмиритель может читать мои мысли, - да что ты мне голову морочишь? - Заткнись, - жестко сказал ёж, - голову я не морочу – просто ты не соображаешь. Раздели частицу на две, но эти две всегда будут стремиться слиться обратно в одно. И очень редко эти, разлетевшиеся во Вселенной частицы друг друга находят. Усёк? Твоя частица – Марина – стюардесса из лайнера. Вы встретились в момент вашей общей смерти, и я вообще удивляюсь, что весь мир не перевернулся от такой дикой случайности. - Значит Марина – это моя половинка? - Забудь. Если тебе ценен мир, в котором ты живёшь, забудь о ней навсегда. Отныне – она твой враг. Слишком большие силы взбаламутились из-за этой случайности. Теперь – давай про деда рассказывай. Я без сожаления выложил Усмирителю всё то, что случилось со мной и моим начальником. - А что ты знаешь про теорию Большого Взрыва? – сразу же спросил ёж. - Да ничего особого, - честно ответил я, - вначале ничего не было. Ни времени, ни пространства – вообще ничего. А потом бахнуло. Могло, в принципе, всё и обратно схлопнуться в ничего, но просто успело разлететься. Вроде как, если сложить во Вселенной всю материю и антиматерию, то должен ноль получиться. Знаю, что ежемгновенно так и происходит – из ничего возникает частица и античастица, и сразу же обратно слепляются и ничего от них не остаётся. Просто в меньших масштабах. - Забавно, - проворчал Усмиритель, - а кто этот взрыв устроил? - Пиротехник, - злобно ответил я. Еж на меня зыркнул не менее злобно: - Короче – есть для тебя первое задание… - Стоп, стоп, стоп, - замахал руками я, - какое, к чёрту, задание? Вводи в курс дела. Что со мной вообще, чего от меня хотят Михаил и Владилава? Какого хрена на столбе висел паук? - Силы этот паук из людей пьёт, вот они его стороной и обходят, - сообщил ёж, глядя на меня, как на идиота, - а за пределы кладбища не ходи. Те товарищи тебя быстро в оборот возьмут. - И что я от этого потеряю? - Очень много лет жизни. Центнеры или даже тонны. Почему-то я подумал, что ёж знает, о чём говорит. - А смысл за меня бороться? Тебе и другим. - А где ты видел призраков, которые могут говорить с людьми? Я за свою, поверь, очень долгую жизнь, не наблюдал. Призраков люди не видят и не слышат, но ты. Ты застрял между мирами. С тобой могут говорить призраки, с тобой могут говорить люди. Ты - жутко прекрасный инструмент - грех таким не воспользоваться. - Для чего? - Чтобы умереть, конечное. Для чего же ещё? - Да откуда я знаю - я жил ради того, чтобы жить. - А ты умереть теперь попробуй. Слабо? Я задумался и спросил: - А как это сделать? - А никак - ответил ёж. - Совсем? - Если пойдёшь к серафимам или херувимам, они тебя используют в твоих целях. - Каких, - сразу спросил я. - Для убийства населения, - попытался объяснить ёж, - ты можешь воздействовать на мир, - мы - очень слабо - мы - призраки. - Зачем нужны эти убийства? - А чтобы нас заметил Метатрон. - Кто он? - Никто не знает, - я понял, что ёж мне всего не договаривает. - Послушай. Есть три силы: Серафимы - они собирают недозревшие души. Херувимы - перезревшие. И есть я. Если я наберу достаточное количество смертей, Метатрон меня отпустит - дальше твоя очередь. - Мне ещё знакомы и престолы, - вспомнил я. - Престолы собирают созревшие души, но цель у всех одна - сдать Метатрону больше душ. Не хочешь в это играться - пшёл вон. - И что со мной будет? - Более опытный вестник просто опустит тебя до растения. И перерождение пойдёт за перерождением, пока дорастёшь до своего нынешнего уровня - теперь мне казалось, что Усмиритель смеётся. - Что я должен сделать? - Убеди батюшку Николая, что Бога нет? - ЧТО!? - Ты слышал. Размышляй и действуй. Помнишь свои мысли про Хозяина и инфантильность – ты на правильном пути. - За что тебя наказали, - в последний момент я понял, что просто хочу отомстить ёжику. - Не твоё дело, - зашипел Усмиритель. Я догадывался, что звание ежа - «Усмиритель Усопших» досталось ему отнюдь не просто так. Где-то он нагрешил и очень здорово. Тем не менее, он мне хорошо дал понять, что без него в этом неизвестном для меня мире я не разберусь. Всё таки сволочь, этот ёж – так мне толком ничего и не сказал. - Отец Николай, я хочу поговорить с вами о Боге. Николай отошёл от меня на шаг, перекрестился, и повторил свою коронную фразу: - Изыди, Сатана. - Отец Николай. Мне необходимо с тобой поговорить. Спаси мою грешную душу. Я умоляю. Не для этого ли ты служишь Богу? Николай зыркнул на меня, и по его виду можно было понять, что в нём идёт какая-то внутренняя борьба. - Я потерян, я убит. Я не могу найти дорогу к Богу. Помоги, прошу, - понимая, что нащупал слабую точку, продолжил я. - Помолись, - наконец сдался он, - и мы продолжим беседу. Николай знал, что молитв я не знаю, поэтому дал мне брошюрку и ткнул пальцем на то, что я должен прочитать. - Ты в серой пыли, - отец Николай не дождался, пока закончу молитву и подошёл ко мне, что с тобой случилось? - Я умер, - сообщил я, - и не умер. - Ты видел Его? - Нет. Но я очень много узнал. - Расскажи мне. - А что рассказывать? – развёл руками я, - и так всё предельно ясно. Человек отличается от других животных только тем, что у него большая голова с большим мозгом. Многие животные, когда рождаются, сразу способны и ходить и добывать себе пищу. С человеком всё по-другому. Из-за большой головы, которая с трудом проходит через тазобедренные суставы женщины, он рождается неразвитым. Его приходиться растить лет десять. Вот и все причины. - Не богохульствуй, - напомнил мне отец Николай, но сам внимательно слушал. - Как следствие, - продолжил я, - человек всегда нуждался в том, кто умнее его и кто будет за ним следить. Неужели не ясно, что Бог для этой роли подходит больше всего. Мы стремимся кому-нибудь подчиняться. Вот люди и придумывали себе хозяев. Всю человеческую историю. И твой Бог – это только один из них. Это проще всего – не думать, а слепо подчиняться нормам и правилам. Если ты такое существо, что не способно размышлять самостоятельно. - Изыди, Сатана, - произнёс отец Николай и указал мне своим перстом на выход. На выходе меня уже ждал Усмиритель. - Как видишь, - грустно произнёс я, - убеждать людей у меня не слишком то и выходит. - Ты просто не знаешь, сколько в тебе силы убеждения появилось – отец Николай тонкий человек и он хорошо видел, что, что такое смерть и что она с тобой сделала. А это ох как убедительно. Ты пока не подозреваешь, на что ты способен. - И что теперь? - спросил я. - Свободен. Я без сожаления зашуршал осенними листьями неизвестно куда. И моя невесёлая судьба завела меня к памятнику с женщиной в синей накидке. Была глубокая ночь - я уселся напротив женщины и посмотрел ей в глаза. Увы - они были безжизненны. Я опять задумался, что я ищу мамочку, потому что папочка мне не понравился. - А меня изваяли в камне! - ухо резанул хвастливый шёпот. Я посмотрел в сторону, откуда до меня донёсся шёпот, но ничего не увидел. - Это я - крокодильчик. Или змейка. Это как тебе больше нравится. Я посмотрел под ноги женщины-памятника и ещё раз удивился, как живо выглядит этот крокодильчик. - Сейчас ты почувствуешь прилив энергии - это от того, что ты сегодня сделал. Так вот используй эту энергию, чтобы блокировать свои мысли. Иначе Усмиритель узнает о наших разговорах. Меня действительно - подхватило и приподняло. Не зная, чему повинуясь, я подумал: "Никто никогда не узнает моих мыслей". И что-то во мне переменилось. - А ты талантлив, вестник, - прошептал крокодильчик. - Ты кто? - только и успел произнести я. - Меня изваяли в камне. Ты только язык за зубами держи. Церковь открыта - если ты не поешь - умрёшь от истощения. Меня вдруг привело в чувство другое чувство - чувство голода. Церковь действительно была открыта. На цыпочках я зашёл за алтарь и обнаружил там дверь. Дверь вела, как мне показалось, в обыкновенную квартиру. Я быстро выцепил взглядом маленькую зелёную лампочку, которая могла принадлежать только одному единственному существу на свете - холодильнику. И в холодильнике были сокровища - яйца, которые я начал пить сырыми - вот уж не думал, что на такое способен. Колбаса - лучшее изобретение человечества. Сыр и сметана. На момент мне показалось, что я самый счастливый человек на планете. Объевшись до невозможности я и сам того не заметил, как присел на диван, стоящий у стены и веки мои сомкнулись. - Просыпайся давай, - появился в моей голове противный голос. - Пошёл в задницу, - сказал я и перевернулся на другой бок. - Очень плохо, - сообщил голос и куда-то исчез. Наверное, в задницу. Солнце щекотнуло моё веко и мне пришлось его открыть. Смутно вспомнились вчерашние события, однако еда в желудке переварилась, а голодал я до этого ох как неплохо. Поэтому я, в традициях настоящей свинки, опять потянулся к холодильнику. Теперь я уже не спешил - почистил картошку, замешал четыре яйца, пока она жарилась, сыпанул туда специй... А в дверце холодильника ещё обнаружилось несколько бутылок церковного кагора! - Господа! - Сказал я неизвестно кому, - да это просто праздник какой-то! Как только я покончил с вином и уготованной мной же снедью, как до меня резко дошло, что нахожусь я, собственно, в гостях. Держась за переполненный живот, я вышел из этой квартиры... в церковь. Отец Николай висел на верёвке, которую он зацепил за руку Иисуса, которого изваяли в камне. Меня вырвало прямо на алтарь. ОТСТУПЛЕНИЕ - По-моему это самое уродливое животное, какое я видел в этих краях - из грязной тряпки на Анабеля испуганно смотрел маленький зверёк. - Ну да, - Лель задумчиво почесал бороду, - дикообраз какой-то. Только обстриженный. - Может его ещё изуродовать, - Анабель потянулся к кривому ножу, висевшему не его поясе. - Не стоит. - Лель выхватил из рук Анабеля тряпку с животным и принялся его рассматривать. - Ему и так достанется. Вот уж, хоть убей, но не знаю, как его задушить. Эту колючку. Поэтому думаю, что проще будет его утопить. Чтобы не портить внешний вид. Лель ещё, на этот раз намного более внимательно посмотрел на животное. - Меня беспокоит другое, - наконец произнёс он. - И что же? - Анабель присел на осенние листья. - Максимум две тысячи лет и душа этого зверя дорастёт до человека. - Этот человек может родиться где угодно, - возразил Анабель, - к тому же ты видишь, что здесь, на Севере, пока и не пахнет цивилизацией. Возможно люди здесь так и останутся на уровне полуживотных. - Пока не пахнет. - Ну и что? - Анабель всё таки достал свой нож и принялся им что-то вычерчивать в листве, - Что произойдёт, если этот человек когда-нибудь встретит свою бывшую физическую оболочку? К тому же в этой оболочке будет совершенно чужая душа. - А может произойти то, что все наши усилия окажутся бесполезными. Две тысячи лет слишком малая цена за то, что он совершил. - Лель - этого мы не узнаем. Ты ведь знаешь, что такие опыты никто не проводил и результаты очень сомнительны. Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Карфагенов - Смерти больше нет. Часть 2.
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |