|
    Прочтений: 0 Посещений: 908 Дата публикации: 14.11.2010 Я открыл глаза. Первое, что я увидел пред собою – оранжевую плёнку, покрывающее синее небо. Казалось, что небеса заключены в тюрьму за невмешательство в кошмар земной. Бездействие тоже преступление. Я лежу на поверхности, там, где начинается атмосфера. Приподнявшись и оглядевшись, я мог лицезреть сюрреальность подле себя. Радиус пространства вокруг меня имел лишь одно окончание – бесконечность. Почва была красной, треснувшей от сухости и безжизненности. Воздух был просто пропитан насквозь нереальной оранжевостью, такой, как во сне, волшебной и сказочной. Посмотрев под ноги, я обнаружил, что у меня босые ноги, на ногах только чёрные оборванные тряпки, а на торс одета рубаха белая, но бордовая от пребывания в горизонтальном положении на низу. Во рту жгло от жажды, глаза помутнело от неизвестности. Но разум радовался обстановке, хоть и не понимал совершенно ничто о действительном. Может и о недействительном? Мои ноги, как по интуиции, зашагали прямо вперёд. Я шёл 5 дней без воды и пищи. На шестой день я увидел на пустынном и безнадёжном горизонте нечто тёмно-зелёное. Обрадовавшись разнообразию, я бежал. С каждым шагом эта жизнь становилась всё больше и, наконец, я увидел оазис. Такой могущественный и королевский, пальмы его восходили до самой высокой башни замка, которую только можно представить. Они грозно и величаво маячили от ветра. Я направился в рощу. Через несколько шагов я нашёл водоём, он был сокрыт за растительностью настолько густой, что бакенбарды Пушкина позавидовали бы. Когда я открыл занавес, то увидел проделки либо белого колдуна, либо некроманта: В воздухе расположился розовый туман, распростёртый над водой и выше, прозрачный, чтобы видеть всю магию пространства. Вдоль берега наблюдались женщины с рыбьими зелёными хвостами и огненно рыжими кудрями на голове, они пели и пронзительно смеялись. Даже молва их была какой-то отдалённой и сновиденной. Малахитовые пальмы поднимались до вечернего, уже красного неба и почти закрывали его, оставив только дырку, куда пропускались только демонские лучи. Опускались они на воду, чёрную как космос. Вода казалась бездонной и полной страшных тайн. Красная лучевая дорожка фантастически смотрелась на тёмной воде. Если бы весь мир был таким, как этот клочок жизни, то Мефистофель произвёл бы суицид, завидев данное. Я изменил координаты своего положения, переправив их к водопою. Встал я на колени, оформил из двух ладоней нечто похожее на чашу и зачерпнул воды. Обычно вода должна стать обратно прозрачной, оказавшись в таком малом количестве, но этого, как она не билась, не случилось. Она была всё такой же монотонно мрачной и бездушно чёрной как душа детоубийцы. Я не смог согласиться с сомнениями моими, так как жажда моя была могучее сейчас. Я выпил. Ещё. Ещё и ещё. Я напился сего вещества и оглянулся. Если бы всё вокруг можно было бы представить переходом на сайт, то выскочило бы – Эррор. Те деревья, которые минуту назад источали зелень и свет, превратились в тёмно-маренговые, лишённые жизни столбы и походили на реструм Цербера. Розовый лёгкий туман сгустился и почернел. На том месте, где резвились русалки, лежали жёлтые скелеты с таким видом, будто лежали здесь три поколения. Меня охватило дикая эмоция вины и отчаяния, мне чудилось, что я воздвиг себе собор вершителя судеб всего насущного и злоупотребил собственной властью и теперь умираю от необоротности содеянного. Внутри себя, почуяв отсутствие души, я совершил побег из рокового оазиса. Прорвавшись чрез частокол смерти, я снова оказался в красной пустыне во главе с бордовым солнцем, которое худшую свою половину уже отдало земле. Лучшая половина ещё давало свет на поверхность, но умеряя себя, она хоронила себя под безжизненным грунтом, чтобы снова совершить воскрес и блюсти жизнь с полной энергией. Стемнело скоро, взошла луна цвета индиго, и она имела одинаковые габариты с вселенским телом, покоряющееся Ра. Безлюдная земля осталась такой до одного момента. Когда я шёл в бесконечность, увидел старика. Пожилой, бдевший сидя по-турецки, сомкнув глаза, слушал бой холодного муссона с огненным руинами, находившиеся за его спиной. -Здравствуй, старик, окультуренный бдением, но униженный бесами, что хватают мудрые разумы и оборачивают в нуль. Какие нововведения на сей площади происходят? - Тёмная герцогиня Меланхолия дождалась темноты, и теперь идёт по наши души. Она, подражая вирусу, заражает наши клетки. Одно лекарство против неё на этих землях. Принц Рассвет, что указывает грешным путь в чистилище и лечит все душевные хворы. -А что ты тут делаешь, о, бдун? -Видишь ли ты те руины за моей спиной? У них странная история. Удивительный сказ ходит про них. Эти останки – дворец одного султана, что днём и ночью не мог умертвить свой гнев. Он числился как хороший правитель подданных своих, но достигал благополучия жестокими дорогами. Он сажал на кол женщин, что избавлялись от своих детей, отрубал кисти карманникам, заражал слоновой болезнью убийц и насиловал насильников раскалёнными предметами. Так он реализовал свой пылкий характер. Государство его процветало, стало меньше злоумышленников и еретиков. Но однажды к нему явилась справедливость и изменила его натуру, он стал милосердным и гуманным государём. Как полагается к такой ситуации, улица империи его вновь восстановила анархию, и многим стало худо, в особенности, султану. Тут к нему явилась Терпсихора и изъяла всех блудных танцовщиц, среди которых была его любимица Амилия. Он приготовился страдать, но тут к нему пришёл Аид и забрал всех воинов. На тощий конец пришёл Кронос и обратил правителя в старика. В этой стране Анархия сожгла дворец, убила султана и отправила их на эту территорию. Но во дворце остался скипетр мой, о, грешник окаянный, иди в руины, найди предмет и верни его мне, я обещаю, что деяние это подчистит душу твою, и ты сможешь быстрее выбраться из этих местонахождений. Я задумался, пытаясь вообразить эту картину. «Если попытаться внедрить какой-то смысл в этот рассказ, то произойдёт немедленное отторжение» - подумалось мне, а потом уже вслух сказал что-то похожее на: -А почему ты сам не пойдёшь и не возьмёшь своё сокровище, старчок? – вопросил я, но как только кончил глаголить, то только в тот момент увидел его глаза. Они были полностью зелёными, не было ни белка, ни роговицы, ни зрачков, только болотная пелена покрывающая оных. Тут я всё сообразил. – Хорошо, я добуду его, но только обещай, что очищение моё началось. -Обещаю, – заверил старик, отрезал кусок пальца и крестил сердце кровью. Вектор направления стал известен. Руины горели синим пламенем, заключив в себе бессмертные души в бесконечном огниве. Души протестантов, убивших правителя страдали от своей участи и безысходности. Но не тот ли, кто страдает, становится частью пытки или, же целостностью её, титулуется источником и оборачивает муку в обратную сторону на ближнего своего и около стоящего? Цареубийцы кричали страдальческим плачем, но иногда до моего слуха доносился смех жестокости и зловония. Я пробрался внутрь, но не почувствовал на себе огонь, он не горячил, а наоборот, произвёл хладный эффект. Если пламя холодит, то в этом демоническом притоне не так горячо, как снаружи. Но тогда страшно сообразить каков ужас там, за пределами дворца, если здесь созерцает кромешная преисподняя! Один призрак заговорил с моим существом: Спасёт нас тот, кто в грехе не повинен, Но несправедливости казуса подвергнут он был, Правосудия кубок не будет исполнен, Пока невиновник чистых греховников в рай не избыл. -Как я должен вам помочь, если ли метод? Государь нас пленил в чертогах сиих За то благое предательство его тираний Не в силах ни нимф, ни бесов морских Нас освободить от оковы страданий, Кроме него… -Дай мне скипетр злодея сего, не для корысти ради, благодарного дела для! Султан пронаблюдал возвращение блудного кочевника с сокровищем. Как сказать, пронаблюдал? Почувствовал нутром, или, как это модно говорить, третьим глазом. -Передай скорее его мне! – загромыхал оный. -Спешка пригодиться для побега от черта, особенно тебе, - задерзил я и взволновался, - освободи души своих подданных, коих заковал ты в своём султанском сарае, слепец! Старик, вспомнив, что любому действию можно сопоставить равное ему противодействие, но, тут же, сообразив, что в данном случае это не приемлемо, согласился исполнить моё требование и щелкнул пальцами. Я посмотрел в сторону разбитого дворца. Синий огонь стал затухать, и чёрные души взмыли к небесам, стали янтарно-голубыми и вскоре исчезли от далёкого, но освободительного пути в Герцогство Привратное, а потом уже в само Царство Небесное. Едва ли кто знает о последовательности миров. Многие рассуждают об их параллельности. Да, нетрудно фантазировать о том, что в неком параллельном мире есть такой же ты, но только удручённый другими обстоятельствами, и ты думаешь, а может другой Я счастливее меня? А может он не в доле? Но разве имеет значение все эти тяготящие ум, ни к чему не приводящие, кроме суицида, раздумья, когда существует такой предмет как справедливость? Учение о последовательности миров берёт её за основу. Такая философия способна облегчить камень на плечах и железо на мозгах. Кто-то переходит из земного мира, самого беспечного и нестабильного в другие, с одной стороны, в княжество падшего ангела, с другой, в царство архисуществ, готовых пасть. Так или иначе, блаженные восходят на территорию вечного упокоения, а чернодушники с треском проваливаются в чертоги тьмы. Это обозвали правосудием. Но как здесь оказался я? Разве нет более надежды отбелить свою душу, если она и вправду в саже, а если нет, то где мне найти лестницу Иакова, точнее, ту её часть, что ведёт из подвала наверх? Завершив дело со старым извергом, я направился дальше. Я почувствовал маленькое облегчение внутри себя, будто чешуйка кольчуги оторвалась и упала, не имея вариантов когда-нибудь вернуться на место. Едва ощутив это, земля под ногами чуть содрогнулась. Шёл я некоторое время в полном одурманивании и не видел, что твориться вокруг. Горизонт переливался красным и фиолетовым и был пуст до того, как я увидел огромный крест из черного золота перевёрнутый вверх дном. Он был вбит в почву, немного скосясь к земле. На горизонтальной его балке величественно лежала черная пантера. Глаза её пристально смотрели на меня. Они как два рубина сверкали к полутьме. Нет, в них не было ничего угрожающего или вызывающего. Тут скорее было любопытство и ум. Необычайный разум наблюдал я в них. Пантера спрыгнула с креста, кинула на меня быстрый взгляд и стала уходить. Я сразу понял, что следует идти за ней. Вскоре мы дошли до места, сильно напоминавшую ферму. Гнилой дом стоял среди, вокруг себя собрав участок, огороженный незамысловатым забором. Никаких следов промышленного хозяйства обнаружено не было. Но увидел я нечто другое, нечто удивительно прекрасное в своём символе. Весь участок зарос чёрными розами, и посреди них на дереве висело ужасное пугало. Вокруг шеи обмотана верёвка, и пугало покачивалось на ветру, оборачивая круг туда и обратно на 360 градусов. Мерещилось, что эти покачивание ни что иное как патрулирование. Я посмотрел на пантеру, и она указала на пугало. Без слов понял я, что она имела в виду. Избавься. Я довольно близко приблизился к предмету моего действия и стал осматривать. На ногах были рваные кожаные сапоги из дешёвого материала, соломенные штаны были короче положенного. Брюхо, видимо набитое сенной, выступало далеко наружу. Руками было ни что иное как две ветки с палками вместо пальцев. Самое поразительное впечатление оказала голова. Покрывало её нечто жуткое, то была кожа, но вся в шрамах и заплатках, как на ткани. Рот был вырезан в жуткую улыбку со шрамами до ушей. Нос отсутствовал, а на его месте было то, что обычно присутствует у черепа на этом месте. Глаз не было вовсе, но глазные ямы напоминали чёрные дыры космоса. На голове восседала большая круглая чёрная шляпа с широкими полями. Поле было согнуто в том месте, где лицо. Из под шляпы спускались сухие волосы из чёрного сена. «Эко чучело» - подумал я. Вдруг ветер подул сильнее. Пугало восприняло этот как знак. Оно резко вздрогнуло и уставилось своими чёрными безднами прямо на меня. Тут чучело быстро схватило из-за спины длиннющую косу, на лезвии которой была багровая запёкшаяся кровь, и сделало взмах. Я успел пригнуться, в то время как острие пронеслось под моей головой. Потом страшило одним движением перерубило вервь и упало на землю. Я стал пятиться назад, а пугало медленно пошло за мной. Я понятия не имел, что делать, у меня не было ни оружия, ни других подручных средств. Я стал искать глазами пантеру. Ягуар стоял на том же месте и внимательно смотрел на происходящее. Я посмотрел на него умоляюще. Кошка оставалась на месте и не думала ничего предпринять. Я уже вплотную отпятился до старого дома, напоминающий склад и упёрся спиной в гнилую деревянную стену. Я обернулся и посмотрел в щель между досок. Был сплошной мрак внутри, но, всё же, я заметил отблеск чего-то серебряного. То не лезвие, то шлем был. Я быстро нашёл проход в дом и кинулся к шлему. Схватил его и надел на голову. Вдруг я ясно понял, что делать уже в который раз. Я вышел навстречу к пугалу, что всё ещё медленно ко мне приближалось. Максимально сократив расстояние со мной, оно нанесло удар косой, лезвием вниз мне прямо в голову. Я ничего не почувствовал и упал без чувств, но через секунду очнулся, я посмотрел на чучело и увидел его лежащим на земле. Я поднялся и осторожно подошёл к нему. Голова была рассечена пополам, и какое-то вещество густо вытекало из черепа. Стало ясно, что опасность чучела обернулась ни во что. Вдруг всё вокруг стало ярким. На черные розы нахлынула невидимая волна, и цветы одна за другой стали менять окрас. Розы стали желтыми. Дерево, на котором было повешено пугало, покрылось розовыми лепестками и заблагоухало. Кто-то сзади положил руку мне на плечо. Я обернулся и увидел ослепительную женщину, всю сияющую и искрящуюся тёплым светом и красой. -Спасибо, иноземец, ты спас меня от горькой участи. Возьми же моё благословение и ступай дальше к свету, - сказала это и поцеловала меня нежно в лоб. Потом подошла к дому, и тот обернулся от её присутствия в красивейший особняк с красной крышей. Ещё одна чешуя кольчуги облегчила мою душу, почувствовал я. Земля под ногами снова затряслась, но сильнее и дольше, чем раньше. Через полминуты почва под ногами успокоилась, и я продолжил путь. Скоро я дошёл до некого кладбища, в центре которого величался склеп, весь в крупной паутине. Стены были в рыжих разводах, напоминающие ржавчину, ассоциацию была смерть. На надгробных камнях было только дата рождения, а даты смерти не было. Я осмотрел несколько камней. 1989. 1725. 907. 0. Странное чувство охватило моё нутро. Неописуемая паника навела хаос в рассудке, я поспешил удалиться от камней и зашёл в склеп. На удивление, в нём было достаточно светло. Вернее сказать, сумрачно. Я увидел пред собой высокое и широкое зеркало в баобабовой раме. Первобытный страх овладел мной, когда я увидел своё отражение. Лицо! Оно было белее снега. Губы и глаза без белков – монотонно чёрные. Фиолетовый шрам шёл от виска до подбородка. Волосы зелёные. Хоррор стучал в каждой клетке тела. Но нечто другое отвлекло меня от себя самого. Я увидел в отражении позади себя человека в чёрной мантии и с театральной маской, изображающее грусть. Обернувшись, я никого не увидел, но в зеркале персонаж оставался на своём месте. Он подошёл ближе, но не сказал ни слова. Из зеркала он написал какой-то синей жидкостью фразу. Закончив, он рассыпался в пепел, и одеяние его осталось лежать бесхозно. Я посмотрел на предложение и впал в исступление. «Your spirit is forever ugly.» Я кинулся вон из зомбихауса. На воздухе ум прояснился. На красной земле стало меньше трещин и сухости. Она покрылась мягким оранжевым песком, и было приятно ступать нагой ступнёй. Черные стволы деревьев понемногу стали выпрямляться, а оконечности воскрешались из мертвых и тянулись к голубоватому небу, что пленено в рыжем оттенке. Ветер поутих, и пыль ложилась на землю, освобождая взор от лишних помех. Я стал бродить около надгробий и мельком чтил таблицы. Всё это было чрезмерно мурашкобегательным. Не умел я различить имена на плитке, то был иврит, а то был иероглиф. Но на единственной таблице я мог наблюдать своё имя. Оно было выцарапано наверху, и год рождения принадлежал истине. Лихорадочно родились раскопки и продолжались до тех пор, пока не докопался я до бамбукового ящика. Я в нетерпении очистил его от земли и приготовился открыть. Сердце было где-то в горле и мешало дышать. Открыл гробовой чемодан и увидел своё тело, лежащее в нём. Кожа здорового цвета, губы алые, полуоткрытые глаза скорее сонные, чем безжизненные. Я обшарил карманы и нашёл только некую карточку в виде игральной, на коем изображена та маска грустной театральности, что была на госте из зазеркалья. На оборотной стороне опять некое цитирование. «You will find the way to home through your black mind. » Я присел на свой камень смерти и стал мыслить. Для этого здесь простора было достаточно. Соединяя оба предложения в единый замысел, напрашивалось следующее. Люди наказываются за проступки. За твёрдые сердца и жидкую волю. За бескровные души и ирымпульсные мышцы. Но разве был кто-нибудь наказан за мысль? За намерение? Твоя душа навеки урод. Но. Ты найдёшь дорогу домой через свой черный разум. Обратившись к логике, выйдет, что, вернувшись домой, я не буду прощён. И вправду ли сошедший ум и ушёдший здравый смысл необратимы назад во веки веков? Тело моё осталось лежать на мягком песке, когда началась очередная землетряска. Красные песчинки стали проваливаться в трещины в земле, а последние в это время стали расширяться. Твердь под ногами долее перестала быть оной. Я падал во мрак, в бездонную пропасть, и казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди и понесётся прочь. Вдруг я со скоростью всем существом ударился оземь. Удар перебил дыхание. Тяжело хватая воздух, я почуял некий черноземный запах. Приподнявшись на локти, я осмотрелся кругом. Солнечного света и небес больше не существовало. Здесь был тёмный грунт, весь в зелёной плесени, поросший бактериями серых грибов и ядовитыми ягодами. Место тюремного неба занял потолок из красной почвы, и далеко наверху в нём виден был просвет. Оранжевый луч безнадёжно стремился внести свою лепту в эти земли. В кромешном мраке не было видно практически ничего. Но скоро глаза привыкли к темноте, а слух к тишине. Не было ни звука, ни малейшего порыва ветра, а воздух был такой спертый, что, казалось бы, дышать им - суициду подобно. Через сотню шагов я заметил, что пространство стало ограниченно в ширину, от высокого потолка спускалась стена, которая тянулась в длину до неизвестной оконечности. Если появлялось желание внимательнее смотреть стену, то без сомнений обнаружено было бы, что сия составлена из черепов и костей прелюбодеев брачных, а так же девиц, что прожили жизнь во имя похоти. Рядом со стеной бродили души столь тяжких грешников и стонали от возбуждения, но взглянув в лики их можно было наблюдать абсолютное безучастие в существовании, а в глазах бессмертную боль и сожаление. Я пошёл вдоль стены… Дойдя до конца, обнаружилось, что это поворот к другой стороне квадрата, так я прошёл 4 раза и не нашёл входа. Тут я и увидел того духа, что не был схож с остальными, а казался более чистым, но тем же жалким. -Ищешь ли ты дверь в куб, нетуземец? – сказал он еле слышно. -Что ты тут находишься? Почти сразу видно, что не из числа сиих грешников, так что же? – я ответил. -Я, равно как и ты, занимаюсь сёрчигном энтера. -Что же ты натворил, философский разум? -Верно, был я некогда мыслителем да сочинителем людским. Принадлежал старому ныне государству. Надо мной был сам Понтий. Жил у него при дому. Мыслил тут, мыслил там. Когда в свет я свои думы пустил, то критическим указаниям подвергся. Не устоял я перед гнётом тирании. Пытался угодить, то первому критику, то дублю, то десятому! Метался я свою жизнь меж петлёй и троном. Не умел при своём держаться. Вот я и наказан за слабость свою. Но грех мой не так тяжек. Ищу вход в сей куб ходатайствовать во имя моё. -Ты выучил навык нужный-то, чтобы просить о милости? – посмеялся я, оставляя его в покое на мгновение, чтобы снова смеяться. -Да, уж ныне ни единая душа и квинтэссенция ораторства не убедит меня в антиподе моих убеждений. -Ошибка. Не квинтэссенция ли пепла содеяла воссоединения галактик и единую бессмертную бесконечность, а лиры Архангел внёс в него жизнь? – продолжал импровизацию собственную я, почему-то изрядно развеселившись. Тут всё перевернулось дном вверх. Кости в стене стали шевелиться. Мудрый дух стал до крайности взбудораженный, а во мне заиграло любопытство. Кости будто переставлялись местоимением, оставляя за собой пустоту. Пустотой этой можно было бы обозвать промежность в стене, символизирующая проход. Философ, мыслить надо было, обрадовался столь приятнейшему обстоятельству на свой счёт и чуть не кинулся на меня с объятиями. Вовремя опомнившись, он быстро кричал: -Взирайт! Взирайт! Энтер сотворил опен! Феноменальное действие! Мой глад достиг пиковых апогеев! – он кинулся внутрь и исчез со взора. Эта встреча навела меня на умозаключения. Такие люди только и говорят о том, что нуждаются в высшей строгости критике, друзья и так скажут, что, мол, превосходно. Но хотят ли они жесткой брани в свой адрес, дабы расти? Нет. Они хотят, чтобы высокопоставленное и уважаемое лицо сказало, что, мол, превосходно. Велика печаль, если это будет не так. Оставив такого рода суждения, я энтеровал за персонажем вышесказанным. Передо мной открылась, не побоюсь этого слова, картина. Стало на редкость светло. Под моими босыми ногами оказался бриллиантовый пол, что стало жаль пачкать. Впереди себя я увидел аллею, сотворённая из рубиновых деревьев, на ветвях которых листьями свисали жёлтые и красные алмазы, отражая всю свою прелесть в моих очах. В конце аллеи стояло белое здание, не удостоенное названия на фасаде. Я толкнул высокие красные двери и вышёл. Помещение числилось однозальным, но достаточно просторным. Здесь, как оказалось, было намного сумрачнее, чем снаружи. В дальнем конце зала сидела какая-то фигура за высоким столом, за какими привычно сидят судьи, и что-то записывала. Я подошёл, и человек посмотрел на меня. Я не успел вымолвить слова. Как он взглянул на меня, открыл какую-то бумажонку и ткнул печатью, сказав только: -Рано. Дальше вниз, – и указал на дверь слева от себя. Я однозначно убедился в бесполезности вопросов и зашагал к двери. Открыв её, увидел круглую лестницу. Я ступил на неё, и вход позади меня закрылся и исчез. Я вдруг оказался на самой вышине той самой лестницы. Вокруг меня не было ни стен, а только открытое пространство, бывшего потолка более не было. Посмотрел вниз. На весь простор был один объект. Лабиринт, содеянный из золотистых стен, покрытых бурой грязью, которая затмевала собою всю изящность аурума. Лабиринт оный простирался за горизонт во всех направлениях, убивая концентрацию наповал. Спиральная лестница была в омерзительном нахождении. Вся рыжая от ржавчины, местами виднелся пробел из-за отсутствия ступеней. Не без высших сил я снизошёл до земли. Сообразив, что долго думать будет только во вред, я пошёл прямо пред собой. Стены были много выше, чем казалось сверху. Пройдя немного, я наткнулся на тяжёлый сундук, весь в пыли, пауки плели на нём свою паутину. Я немного очистил крышку, замка не оказалось. Я с трудом приоткрыл ящик. Тухлый запах врезался в нос и тут же поник. На дне коробки было несколько предметов. Сначала я достал какой-то компас без циферблата и указаний сторон Света. Даже стрелок не было. Я сунул компас в карман. Я ещё раз заглянул в сундук и достал оттудова какой-то кубический предмет, похожий на маленькую шкатулку. На нём было всего только какая-то задвижка, которая по логике вещей, должна была отворить шкатулку. На дне ящика оставался только единственный предмет, который разительным образом походил на ключ, но совсем отличался от оного. Захлопнув сундук и спрятав находки в карман, я встал и двинулся дальше вдоль параллельно составленных стен. Услышался тяжёлый стон, как видимо, женский. Я побежал на него. Крик был совсем близко, но я не мог понять, где объект. Тут я увидел его. Девушка было буквально впечатана в стену. Я пригляделся и ужаснулся, я узнал её. То была моя подруга детства. Нет смысла рассказывать обо всех её горестях земных, и о том, как она совершила суицид, как я пытался утешить её и возродить. Но всё было тщетно. Денно и нощно я оплакивал её потерю. И тут, даже в таких обстоятельствах, я был несказанно счастлив увидеть её. Кроме того, не было удивления тому, как она тут оказалось. Всё сходится. Девушка была впечатана в стену. Она осталась такой, как я её запомнил в последние дни её жизни. Лицо серое, с глубокими мешками под глазами и заплаканными глазами. Волосы черные и пышные. Руки были все в шрамах. Девушка всё ещё кричала, не замечая меня. Я приблизился вплотную, чтобы она меня увидела, я стал звать её. Она не могла слышать и при жизни. Страшная авария сделала её глухой. Бедняга тут же заметила меня, когда я предстал её взору, сначала глаза её округлились от испуга. Я вспомнил о своём отражении в зеркале. Она стала кричать ещё сильнее, но потом, чем дольше она приглядывалась ко мне, тем тише был крик. В итоге ор обернулся в ноль, и она узнала меня, но не могла говорить. -Не беспокойся, страдания твои закончены, - вдруг меня осенило. Я достал из кармана шкатулку и двинул задвижку, ларец отворился и из него высвободился желтый луч, какой бывает у Солнца, свет охватил моего бедного друга и забрал его с собой обратно в коробочку. Я уже знал, что мне предстоит и какова моя конечная цель. Все мои члены тряслись от возбуждения. Теперь я не мог отступить назад. Во что бы то ни стало, я найду выход из этого кошмарного места. Поймав вдохновение, я стал искать выход из этого подобия творения Дедала. Поворот за поворотом, коридор за коридором исчезали за моей спиной. Я несся наравне с ветром, но каждый раз, поворачивая за угол, дух мой иссекал. Однотипная ловушка. Надежда угасала с каждым шагом. Я остановился, и, казалось бы, проникся отчаянием. Я был заперт в этой сложной клетке, никто меня не мог услышать, никто не мог помочь мне. Тут я вспомнил о компасе. Я лихорадочно достал его и посмотрел ему в лицо. Стрелок всё не было. Абсолютно упав духом, я сунул его обратно. Я медленно пошёл дальше. Вдруг стены начали двигаться. Они сжимались друг к другу, я побежал прочь. Еле успев выпрыгнуть из объятий громад, я упал на полянку. Она была представлена в виде небольшого круга, в центре которого величался фонтан, на вершине которого красовалась статуя горгульи. Изо рта и крыльев его струилась алая кровь, наполняя тару для жидкости, предназначенная для неё же. Горгулья была коричневого цвета, морда смотрела вверх, крылья расправлены как у орла. Я подошёл к фонтану. Кровь густой струёй спускалась на днище. Я протянул руку под кровопад. Как только капля коснулась моей кожи, то горгулья тут же прекратилась в пепел и рассыпалась. Я отпрыгнул в сторону. Пепел стал растворяться с кровью и вскоре не было оттенков серого. Тут жидкость закипела и из неё выскочила в небо огромная гарпия, с черными орлиными крыльями и красными волосами на голове. Она вспарила высоко, а потом остановилась и полетела вниз на меня стрелой. Я с трудом успел увернуться от её когтей, но они, всё же, расцарапали мне руку почти до костей. Кровь хлынула из меня гейзером. Гарпия опять воспарила над головой и испарилась в серебряном небосводе. Крепко держа рану, я снова подошёл к фонтану, крови больше не было, а на дне его только фигурировал огромный люк, и на нём была выцарапана подручным предметом только цифра 4. В правом краю люка было какое-то отверстие. Недолго думая, я нарыл в кармане предмет, что был схож удивительно с ключом. Я вставил его в щель и пытался прокрутить, замок не поддавался, хотя ключ идеально подходил. Я попытался прокрутить в другую сторону. Напрасно. Разозлившись окончательно, я встал и стал топтать его к земле. Я уже не знал, что делать дальше и рухнул на землю. Но вдруг я услышал какой-то щелчок. Я быстро кинул взгляд на люк, он стал подниматься! Былая надежда вновь заполнила всю мою внутренность. Когда поднялся, то я увидел, что всё содержимое его заполнено водой. Другого рационального выбора я не знал, как нырнуть. Набрав до краёв воздуха, я погрузился. Под водой не было видно абсолютно ничего, но я чувствовал неглубокость водоёма. Я стал быстро плыть, но уткнулся в стену, я проплыл так по всем направлениям, но везде тупики. Я решил вынырнуть обратно, чтобы наглотаться воздуха. Я посмотрел вверх, везде темно, люка не было. Паника охватила меня. Я почувствовал, что что-то выпало из кармана. Это был компас. Я подплыл к нему на дно и увидел, что на нём появилась стрелка, ярко светящаяся аргентумом. Я поплыл по направлению вектора. Проплыв львиную долю пути, я почувствовал, что воздух во мне закончен и в глазах стало темно. Я потерял сознание. Мне виделось, как я лежу на малахитовой траве, надо мною голубое небо, и жаворонки сладко поют, вещая о рассвете. Со мной рядом лежит моя подруга детства, и мы болтаем и смеёмся, а прохожие люди отзывчиво улыбаются нам. Солнце ярко светит в лицо, даря тепло и уют всему существующему. Далеко на низине скачут белые лошади, полностью отдавая себя свободе. Всё зелёно и полно жизни, как будто и нет такого понятия, что листья могут стать красными, а трава сожженной. Будто улыбки на лицах людей не сходят и во сне, а красота не может быть опошлена. Меня как обухом ударило по голове, я моментально очнулся. Без каких-либо понятий, как оказался совершенно сухой и без наличия рядом воды, я приподнялся и тут же проверил карманы. Всё осталось на месте, кроме компаса. Видимо, он был утерян навсегда. Ключа тоже не было, но я тут же вспомнил, что оставил его в люке, но и не то было самым важным. Я вдохнул с величайшим облегчением, когда почувствовал присутствие шкатулочки. Она осталась невредимым. Я посмотрел вверх. Небо было черно, но не было ни единой звёздочки. Зато огромная луна висела прямо передо мной. Если бы у неё были глаза, то они непременно смотрели бы в мои. Оглянувшись вокруг, я заключил, что всё обстоит довольно спокойно. Ни ветерка, колыхавшего листья, ни крика страдальца. Было тихо, что упади перо ястреба, то звук раздался бы громом. Территорию заселяла густая роща с прекрасными высокими лиственницами и могучими дубами с розоватыми отблесками на свете луны. Я ходил между стволами и наслаждался красотой обстановки. Тут я увидел тени, что метались в беспорядочности, будто не видя друг друга. В полном беспокойстве они неслись и спешили. Совсем рядом со мной остановился один дух, лица на нём не было, только вытянутая тёмная фигура, не имеющее массы и явной формы. -Куда ты спешишь в таком беспамятстве, унылый? – остановил я его, - посмотри вокруг, разве не прекрасна вся окружность? -Что ты назвал красотой? В природе ли ты утешение ищешь? Может, ты про семью и друзей ещё заговоришь? Не стану слушать я тебя, не в этом секрет состоит, а я пойду, покоя не найду уже вечность, – ответила бесформенная ипостась и с удвоенным хаосом в действиях умчалась прочь. То были заблудившиеся души, что недостаточно ценили истинные ценности, отдавая себя дорогостоемости банкноты и сомнительным наслаждениям. Они чернилами измазали свою чистейшую святыню и бродили в вечном непокое среди прекрасного окружения. Я увидел громадный, фантастических размеров дуб, тянущийся до самого неба. Обхватить его, казалось, могли только полтысячи рук. Внутри дерева вырезана полость, а фасад украшала огромная многотонная дверь, вышиной в десять метров. Она была из чистого железа, и могучие балки горизонтально запирали её напрочь. Я подошёл к врату, но не было никаких надежд быть услышанным, стукнув в него. Я пошёл обойти древо кругом. На задней стороне свисала веревочная лестница. Тут же стал подниматься по ней. Поднявшись довольно высоко над землёй, я увидел маленькое окошко. Влез в него. Мне открылась широкое помещение, наглухо во мраке. Только свечи на стенах безумно тускло освещали на несколько сантиметров. Вдруг я увидел что-то гигантское, лежащее у одной из стен. Какая-то черная гора, могла показаться бы, если бы она не поднималась и не опускалась обратно. Окончательно убивали все сомнение о живости этого громкое сопение. Я бесшумно взял один канделябр и с осторожностью, как кошка, подошёл к существу. Через миг в свете свеч я обнаружил голову инородного тела. Этого не передать даже абзацами. Морда красная вытянутая, с толстыми иглами на протяжённости носа, он же собачий, уши эльфиные, покрытые шерстью, а глаза закрыты, только аурумовый язык свисает из пасти. Спит, бедняга, златоуст, однако, подумал я. Я оглядел остальное туловище. «Хм, - продолжал думать мой мозг, хотя я этого не особенно заслужил, - глядя на него, только одно всплывает в голове. Господин Вакханал!» А предпосылки к такому роду заключениям были в будущем: длинное тело, завернутое в клубок, лапы совершенно львиные, четыре экземпляра, с устрашающими когтями, на спине чешуя черного оттенка и кроткий хвост с зазубринами на конце. Всё это производило бы вид омерзительнейшего и гнуснейшего предмета из всех живущих. Но. Весь этот кошмар приводили в баланс огромные белые перинные крылья, отливающие самой квинтэссенцией блеска и белости. Я повернул свет назад на лицо и увидел большой открытый глаз зелёного цвета и широким зрачком. Инстинктивное слово вырвалось у меня. Но зверь и не думал вредить. Он поднялся и воспарил над комнатой. Тут свечи зажглись ещё ярче, что стало видно всё помещение. Теперь я мог видеть брюхо. На нём шрамами была выведено «666». Это число усомнило меня в порядочности зверя. Но я заметил деталь, что не заметил ранее, одна задняя лапа была закована в цепи. Существо так и парило в воздухе, не собираясь ничего предпринять. Я огляделся уже в освещенной комнате и сразу увидел решётку в противоположном конце от окошка. Самая обыкновенная клетка с замком на двери. А за клеткой быстро летали маленькие белые птички с ангельскими крылышками, оставляя за собой порошковый след в воздухе. Я пригляделся и увидел, что птички вовсе не таковы. Это крохотные девушки с милыми лицами и худой талией. И они вовсе не летали беспорядочно, а каждая была занята своим. Первая с важным видом стихоплётила о какой-то эпической литературе. Донской казак жил смиряясь, Но пора войны насталась, Защищал он станицу свою, и каясь Красным взгляд его и мысли достигались. Вторая поэтесса была разборчивее в лексике и грамматике, но не ладила с ударением. Весна и осень, снег и плесень Дошли до апОгеев своих, Сия сантиментов полнАя песнь Лишь зеркало внебрачных дум моих. Третья птичка лишь парила в воздухе и трагично плакала, как будто такой должна была быть её жизнь. Вокруг неё металась другая и весело шутила и всячески смеялась. А у самого потолка с романтикой в лице и возвышенной мыслью в глазах нежно пела: Любви преграды я не вижу даже в горе, И два сердца способны бездну превозмочь, Когда в глазах обоих нет сомнения и Воля Ласки блещет в душах день и ночь. Весьма поэтично, усмехнулся я и посмотрел на следующую особу, лицо было украшено белой мазью с нарисованными черными шрамиками над верхними бровями и нижними веками. Она молча выполняла всякие забавы, будто бы открывала дверь и входила в неё и удивлённо округляла глаза и рот и смотрела как будто на кого-то. Потом она приняла гордый вид, прижала руку к сердцу и стала величаво петь тенором восхваление какой-то страны. Седьмая в очереди особа просто танцевала разные неизведанные доселе танцы. Я с удовольствием смотрел на неё и забавился. Восьмая птица учёно смотрела в маленькую книжку и потом сказала: «Македонского учил Аристотель. На империю Цезаря похоже это место. Конфуций о благородных мужах говаривал, а правитель – сын неба». Она кидалась подобными фразами битую бесконечность. Больше всех меня впечатлила последняя заложница сей темницы. В потолке была небольшая дырочка, но недостаточная, для того, чтобы сбежать. В неё смотрела грустная девица, сидя на выемке и спустив грустно крылья. Она смотрела на небо, на звёзды и луну. Она неразборчиво говорила о планетах и системах, о галактиках и вселенной. Совокупность всех персон, их слов и действий не оставляла сомнений в установлении личностей. Я достал шкатулку, открыл её, и луч желтого света озарил всю темницу, одна за другой стали влетать птички в шкатулку. Каллиопа. Евтерпа. Мельпомена. Талия. Эрато. Полигимния. Терпсихора. Клио. Урания. Теперь они были в надежных руках. Я повернул назад и увидел перед собой огромное лицо зверя, устрашающе глядевшее на меня в упор. Я стал прощаться с существованием, но тут бист схватился за меня своей лапой и кинул на чешуйчатую спину свою. Он дыхнул белым пламенем в потолок, тот оледенел, и мой крылатый друг пробил стену своей головой и устремился в небеса. Я видел перед собой только бесконечный лес, покоящийся в зелёном. Мы летели настолько высоко, что перехватывало дух, сладкий адреналин стучал с большой силой во всех пульсах. Вдруг крылач драконье сердце повернулось брюхом вверх, и я сорвался с него и полетел железом вниз. Я падал, казалось бы, вечность, время текло с мучительной медленностью, и биллион мыслей передумал я в тот час. Вдруг падения моё стало противоречно второму закону Ньютона. Инертное ускорения постепенно замедлялось, и, оказавшись у земли, стало равно нулю. Я оказался на какой-то земле, отделенной от внешнего мира огненной лавой. Густые потоки давали смерть всем, кто попытался бы пересечь их. Островок был относительно мелким, на котором возвышалась высокая красная гора, не уступавшая, наверное, марсианскому Олимпу по высоте. Спиралью завивались каменные ступени к вершине. Я ступил по ним и стал подниматься. На дороге мне встречались жирные тела, которые ели мертвых животных с дьявольским обжорством и никак не могли насытиться. Падальщики только поднимали на меня свои круглые чревоугодные лики только из любопытства, а потом снова принимались с омерзительными движениями за пищу. Так я добрался до вершины горы. Там было широкое жерло, а внизу темнота. Из неё вылетали исхудавшие драконы и нападали на обжор, откусывая кусок плоти. А потом, с добычей в пасти, улетали обратно во мрак. Спиральная лестница опять спускалась по краям жерла в неизвестность. Спускаясь, я наблюдал за драконами, количество которых участилось. Длина лестницы заметно увеличилась, я спускался туда в два раза дольше, чем поднимался, значит, расстояние было увеличено в три или четыре раза. Дойдя до самого низа, я увидел нечто напоминающее чертоги, потолок поддерживали черные столбы, стены были высечены прямо из камня и оставлены таковыми. Буквально всё пространство был залито смертельной лавой, сверху оной полукругом переправлялись деревянные мосты. Я видел, как в лаве стонались люди с невыразимой болью на лице. Удивительно. Они могли легко выбраться на каменные уступы, но не делали на этого, а просто оставляли себя в муках. Меня посетило чувство, что эти грешники не наказывали себя добровольно, а им было Лень. Лень избавляться от лени. Только слабый характер не хочет сам себя излечить. Но разве бездействие грех? О, да. Стопроцентно. Но это не такой грех, который наказуем такими терзаниями огня и температур. Я выбрал самого немрачного грешника, который пытался взобраться на выступ, но после сомнительных попыток оставил старания. Я не мог заключить его в шкатулку, потому что душа его не была до конца бела. Я внимательно огляделся по сторонам и увидел в тёмном углу какую-то фигуру, сидевшая на камне и с удовольствием наблюдающая за пытками. Я придвинулся к нему максимально. Это был довольно членораздельный человек с жестоким лицом и лысой головой, только кожа вся в саже, а глаза красные и тусклые. -Ты тут заправляющий или зритель, ждущий зрелищ? – позвал я его. -Ты кто таков, беляк? Не место тебе здесь, я вижу. Я надзиратель и просто личность, которая наслаждается муками. Такова моя природа. Что тебе требовательно? – преспокойно и с отсутствующим видом забасил мой новый знакомец. -Тот дух, что белее всех и старательно хватающийся за спасение, отпусти его для меня. -Мне абсолютно всё равно о присутствии одного больше или меньше. Я его пущу в реабилитационную зону, давно пора, но ты мне окажи услугу. -Окажу, - утвердительно согласился я. -Видел тех драконов, что карают чревоугодцев с пятого? Я хочу себе одного. Достань мне яйцо, и я отпущу твоего избранника. Пройди дальше под скалами, там их гнездо. Опаснейшие твари. Дойдя до места, я открыл взору освещенное поле под высочайшим навесом, всё бы освещено красной атмосферой, и тысячи огненных драконов летали по пространству. Те, у которых были куски мяса в пасти, скидывали обед в гнёзда, где обитали дракончики. Гнёзда были не на земле, а на узких скалах, которые поднимались до самого потолка. Прячась то за одним укрытием, то за другим, я пробрался до одного гнезда. Дракончиков там ещё не было, но было 3 яйца. Огромные. Я поднял одно яйцо, и собрался было убегать, но тут я увидел злобного взрослого дракона, он летел прямо на меня. Не то, чтобы я знал, но как-то инстинктивно я вытащил из кармана коробочку и открыл затвор. На этот раз не желтый луч света выбрался из неё, а черный язык пламени выстрелом обрушился на неприятеля моего и обернул в пепел. Легкий поток ветра разнёс золу на миллиарды невидимых частиц. Я без головы убежал из драконьего муравейника. С победой я вернулся к надзирателю и вручил трофей. Он лишь приподнял брови, но это было достаточно для подобной личности, чтобы я понял, что он рад. Тюремщик сдержал слово. Он высвободил моего ленивца из лавы. Отодвинул камень и открыл люк. Серый свет только шёл из него, и он показался мне бесконечно пустым. Грешник спустился вниз и исчез в тумане. Ещё больше облегчилось у меня внутри, и я почувствовал приятную лёгкость. Я перешёл адское озеро по мосту. На другом конце я увидел любопытный предмет. Во второй раз я увидел зеркало, оно было чуть ниже и уже прежнего. Я вгляделся в себя. Лицо уже не было устрашающе белым. Оно было нездорово серым, но всё же лучше, чем доселе. Губы переливались из чёрного в алый. Шрам укоротился, и глаза проблескивали белым, но доминирующая чернота оставляла неприятный эффект. Я дотронулся до зеркала, и оно заволновалось. Я просунул руку дальше, а вскоре вошёл всем телом. Перед глазами была площадь из жёлтого кирпича и огромная толпа. Несмотря на большое количество людей, все бродили медленно и спокойно. Я заметил одну особенность. Каждый человек ходил с высоко задранной головой, а глаза их были закрыты. Некоторые походили на маркизов в шляпах с перьями, и они были на лошадях. Эта картина походила на полчище гордецов. Всё бы ничего, но у всех были свои ярко выраженные недостатки. Красивая девушка была без нижней челюсти, с обнажённым нёбом. Судари на конях были представительны, но одеты очень бедно. Каждый считал себя единственной причиной всего хорошего, что есть в них и вокруг себя. Наблюдалось отчётливое выражение Супербии. За каждым шёл чёрный волк различный размеров и грозности. Из всех их высказываний своим подопечным я смог разобрать только «смотри, чтобы не надмилось сердце твоё и не забыл ты Господа, Бога твоего». Что-то мне стало очень противно наблюдать за этими слепыми и глупыми персонами, и я обернулся назад к зеркалу, чтобы уйти. Но зеркала больше не было. Передо мной встало совершенно пустое пространство, поросшее фиолетовой травой необыкновенной вышины. Она была мне по горло. Я двинулся вперёд в заросли. Трава жгла меня как крапива, оставляя на коже фиолетовые ожоги. Скоро мне открылась полянка без травы, свободное место было занято пятью собаками породы хаски. Они лежали на земле и грустно взирали вниз. Из травы выскочил какой-то человек в длинном черном пальто и жёлтым лицом с чёрными глазами. Он как зверь впился клыками в ногу одного из псов и потащил. Другие собаки тут же оживились и стали выть на незваного гостя, потом они бросились на него и стали грызть и царапать демона. Последний, видимо поняв, что дело безнадёжно, пустился обратно в заросли и исчез. Раненая хаски оставалась лежать, поджав лапу к телу. К ней подошёл вожак своры и стал лизать кровоточащий укус. То, что он был главным, можно было судить по доминирующей чёрной окраске и более величавому виду. Что-то необычное почувствовал я. Это была усталость. Я только что осознал, что за всё пребывание здесь я и глазу не сомкнул. Молнией сон проник в меня, и я упал на землю. Проснувшись, я лежал на том же месте, и раненый пёс уже лежал один, спавши. Я присел, и некоторое время провёл в таком положении, смотря в небо, затянутое лиловыми тучами, из которых со световой скоростью стреляли молнии, битуя землю. Хаски спала, положив голову на одну лапу, выражение морды было печальным, что у меня сердце забилось. Вдруг из-за кустов стала выбегать остальная компания с пойманными птицами в пастях. Вожак подбежал к раненой и положил кушанье перед ней и ласково посмотрел. Та с благодарностью в глазах лизнула нос вожаку и принялась за еду. Я увидел, как из зарослей выбежал человек с куском хлеба в руках и пронёсся мимо и скрылся опять. Через секунду выбежал другой человек и сделал то же самое. Вдали я услышал крики и вопли. Скоро преследовавший человек весь в крови и куском хлеба в руках прошёл спокойно назад. С минуту было тихо. После, сибиряки всей сворой уставились на меня и начали громко выть и метаться взад и вперёд. Вожак подбежал ко мне и схватил за штанину и поволок к высокой траве за компанией собак. Я удивился величине силы пса. У зарослей он отпустил ногу, затем исчез в кустах, а через полминуты явился обратно, таща за собой большие изысканные сани о пяти упряжках. Вожак кивнул мне на ложе в санях, приглашая садиться. Я повиновался и разложился максимально удобно, сани были воистину шикарными. Четыре молодца зубами взялись за раненую и приютили рядом со мной. Затем они сами запрягли себя в сани, одна упряжка оставалась свободной. Получилось два ряда по две собаки. Через минуту они уже неслись со всей скоростью в сторону заката. Потрясающей выносливости персонажи, всё удивлялся я. Когда высокая фиолетовая трава закончилась, к моему большому удивлению, мы выехали на простор, покрытый чистейшим снегом. Чем дальше хаски двигались, тем холоднее становилось. Впереди виднелся снежный горный хребет. Вокруг было ровное плато. Белая пустыня была безжизненна, но вскоре мы приехали в поселок из яранг. Здесь собаки остановились и я сошёл. Добродетельные хаски учтиво взглянули на меня, затем развернулись и помчались обратно, уменьшались вдали и скоро исчезли с горизонта. Я стал осматривать село, все туземцы ожесточённо дрались между собой. Они рубили друг друга и резали. Яростью захватила их разум, и они не ведали, что творили. Лицо каждого выражало саму суть гнева. Я увидел отделённую от мясорубки фигуру, со страхом взирающую на происходящее. Я подошёл к ней, это оказался крепкой конституции рыцарь в доспехах, покрывшиеся золой и кровью. Держа в руке шлем, он смотрел на бойню со слезами и состраданием в глазах. Завидев меня, он заговорил, будто я ему давно знаком. -О! Как же слепо сердце, затуманенное безумием ярости! Я воевал за церковь с крестом на груди. Я был обманут, что иду на священное дело. Я убивал, и убивал нещадно еретиков. Глаза мои были завязаны повязкой ненависти. О, мой Господь! Я убивал женщин, я насильник. Как я мог поверить, что за Бога шёл на это, если Денницы это проделки! Разве Отец наш мог нас толкнуть на это? Возлюби врага своего! Как я был слеп. Мне нет прощения. Гнев до сих пор гноит мою душу, и это до бесконечности, я заслужил это. Ступай дальше и дай мне остаться наказанным в вечной скорби. Не слушая его, я достал свою шкатулку и отворил. Желтый свет окутал рыцаря, а потом ушёл назад. Воин остался стоять на прежнем месте. Поняв, что ему пути назад нет, я двинулся дальше в сторону гор. Было невероятно холодно. Мороз достигал равной противоположности адскому пеклу. Я шёл нагой на ногу и ступни мои были синими. Хребет тянулся на многие километры, и неясно было, какова длина, проверить сие я не испытывал надобности. Я шёл пока не заметил впереди жуткую аллею. Если у привычных аллей растут вдоль рядовые деревья, то эта была сотворена из виселиц и распятий. Все распятия были повалены наземь или стояли наискосок и почти засыпаны снегом. Некоторые из них были пусты, а на других были желтые от времени скелеты. На виселицах тоже висели скелеты, схватившись костлявыми руками на петлю на горле в надежде порвать её. Скелеты на крестах стонались и пытались освободиться от железных цепей, коими они были окованы. Примечательность была в том, что каждая виселица шла за крестом, и наоборот. Тут я увидел оригинальную картину. Один крест и одна виселица стояли вплотную друг к другу. Настолько близко, что скелеты сплелись друг с другом. Первый костлявый персонаж, что был на виселице, пытался освободить от оков того, что был на кресте. А последний старался развязать петлю. Судя по костям без плоти – тщетно. Я оглядел подножие виселицы, и я видел слова Сакса Ганса: Лишь дружба нам поможет Тех, коих зависть гложет, Сплотить в один союз Посредством крепких уз. Я двинулся дальше, но вдруг почувствовал неустойчивость под ногами. Ситуация отдавала печалью. Лёд подо мной начал ломаться, и довольно стремительно. Узкая трещина заползла между ног и умчалась вперёд. Я стал осторожно отступать от места катастрофы, но трещина преследовала меня. Вдруг твердь под ногами осталась в прошлом, и я провалился. Тысячи ножей будто вонзились в мою плоть. Все конечности мигом онемели. Я членораздельно парализовался. Только оставалось поддаться обстоятельству и кануть на дно. Я видел отдаляющуюся дырку во льду и белый свет, проникающий в неё. Вдруг что-то перевернуло меня вверх ногами, моё тело устремилось, в пробоине во льду. Я коснулся ступнями льда около дырки и вода начала сливаться в неё. Когда вся жидкость вытекла, я вдруг оказался стоячим головой вверх на земле. Но то была уже не зима. Я очутился на асфальтированном шоссе с жёлтыми разделителями. Окружность напоминала место, где я появился в первый раз. По обе стороны дороги простиралась пустыня с красной почвой и оранжевым небом. Но я обнаружил несколько изменений. Вдали медленно ползли черные столбы смерчей. Каждый отдельный смерч сливался с другим и присоединял к себе другие, создавая могучую разрушительную силу. Пошёл прямо по пустому шоссе. Огромный смерч собирал по дороге красную пыль и стебли умерших растений и двигался со всей взыскательностью ко мне. Я уже знал, что конец всем этим ужасам близок и смело шёл на врага. Дух был крепок, как никогда, а глаза светились уверенностью в каждом движении. Ад ли о девяти кругах? В Раю блаженные. В этом мире надо быть совершенством, самой сутью Абсолюта, чтобы тебе воздалось по заслугам. Малейшая оплошность, просчёт, и грех тут же зарождается семенем в душе и начинает паразитировать цветущий сад окаянным сорняком. И можно быть уверенным, что он уничтожит благоухание души, если его вовремя не истребить, а не то будет дорога цена искупления. И поздно иной раз станет, если в нужное время не сойти с шоссе, ведущее прямо к темницам Люцифера. Не согреши и блажен будешь. Пахнет контрактом. Блажен тот, кто не требует платы за добрые деяния свои. Но я иду прямо по шоссе навстречу злосчастьям, чтобы победить в праве быть блаженным или погибнуть, отстаивая это право. Ад ли о девяти кругах? Нет. Ад о бесконечности, о безвыходности, об отчаянии и безысходности. О непреодолимом неправе на искупление. О тех, кто не смог вовремя сойти с шоссе и о тех, кто попал туда не от засаженной души, а от непонятых законов. Я шёл на волю случая, на бой, чтобы встретить виновника торжества. Беспорядочный вихрь, хаос овладел мною и разрушил все цепочки и связи восприятия. Я кружился в беспамятстве, пока не канул в забытье. Очнулся я в полутёмном помещении, полуосвещённом крупным светильником, который свисал с потолка. Нигде не было выхода. В одном из углов темницы стояла статуя, похожая на памятник. Это был человек с бородой, сомкнувший ладони в кувшинку, в которой была красная жидкость. Вдруг я услышал со всех сторон голос. Это был необыкновенно громкий, басовитый тенор, который, казалось бы, вобрал в себя всю жестокость, весь гнев и всё ужасное, что бывает в мире. -Ужасное место, не так ли, друг мой? Представь, каково мне было быть заключённым здесь тысячелетия. Но теперь пришёл ты, я тебя ждал. Я вернусь домой. -Кто ты? Ты меня ждал? Но…как? Всё это ловушка? – с крайним удивлением запинался я. Я не понимал, откуда идёт голос и всё оглядывался по сторонам. Голос ядовито засмеялся и продолжил: -Ты станешь моим преемником, я собираюсь покаяться, но для баланса я должен оставить наследника здесь. Ты мой отпрыск, я породил тебя! Но душа твоя была слишком чиста, и мои искушения мало действовали на тебя, но долг твой привёл тебя сюда, хотя ты и не знал об этом. Я стоял в полном непонимании. Но вдруг я понял всё. Тысячи бесхозных мыслей в моей голове, миллионы молекул выстраивались в единую цепь и обрели общий смысл. Результат был непостижим для меня. Я был на стадии отрицания. Я быстро подбежал к статуе и встал на колени. Молитва струёй неслась из моих уст. Я закончил, но ничего не произошло. Я остался в том же месте. Громкий смех раздался вокруг меня. Я был в панике, я не должен был выпустить чудовище на волю. Я должен был выбраться отсюда, во что бы то ни стало. Вдруг меня осенило, что мурашки побежали по щекам и спине. Я вытащил из кармана шкатулку, обернулся и ядовито усмехнулся в пустоту и медленно положил коробочку в руки статуе. -Ты этого не ожидал, Сын Зари? – сказал я с весёлой ухмылкой. -Что? Нет! Откуда ты взял это? Я… Голос оборвался, и всё осветилось таким ослепительно ярким светом, что не стало видно ничего. Всё затряслось и рушилось. Я забылся. Я лежу на малахитовой траве, надо мною голубое небо, и жаворонки сладко поют, вещая о рассвете. Со мной рядом лежит моя подруга детства, и мы болтаем и смеёмся, а прохожие люди отзывчиво улыбаются нам. Солнце ярко светит в лицо, даря тепло и уют всему существующему. Далеко на низине скачут белые лошади, полностью отдавая себя свободе. Всё зелёно и полно жизни, как будто и нет такого понятия, что листья могут стать красными, а трава сожженной. Будто улыбки на лицах людей не сходят и во сне, а красота не может быть опошлена. Тяжёлые доспехи, обрамлявшие до сих пор мою душу, спали. Я чувствовал необыкновенную лёгкость и детскую радость. Я был абсолютно счастлив… Эпилог. Солнце светило ярче обычного, несмотря на то, что последние недели шли дожди. Маленькая комнатка была без мебели, кроме маленькой койки. Лучи весело играли зайчика на стенах. На кровати сидел, поджав ноги, юноша, радостно смотря в окно, любуясь приятным погодным переменам. Но глаза его не смотрели на солнце, а будто взирали сквозь него. -Ну что, без перемен? – услышался мужской голос лет сорока за дверью. Другой, более представительный, голос ответил: -Нет. Мы испробовали всё, но ничего не помогает. Сдаётся мне, он так и останется в своём мире, и нет никаких надежд вытащить его оттуда. – Доктор захлопнул дело и зашагал прочь, пока шаги его не заглохли в конце коридора. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Майкл Перо - Путь.
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |