Жанр: Лирика: Любовная Прочтений: 0 Посещений: 724 Дата публикации: 3.12.2010
произведение сосотоит из двух связанных между собой рассказов.
Это видение одного и того же события женщиной и мужчиной - прием не новый, но очень выразительный.
По обе стороны Солнца
Марьяна
....“Забери ее, - слышала она мамин голос где-то за гранью сознания, — ей здесь не место. Только не ищи ее - она сама придет к тебе”. И руки чьи-то взяли ее, как берут крохотных детей — под спину и затылок — жест был уверенным, защищающим и нес в себе такую безопасность, что она больше не сопротивлялась. Марьяна отпустила мамину руку...
... Теплое кольцо неизвестных рук переместилось в пространстве, ее опустили на кровать, бережно укрыли одеялом и все шумы стихли. Осталось только тепло и запах, вернее облако аромата этих бережных, сильных рук...
Затем было медленное и неуверенное возвращение в реальность, но кое-что осталось там, где осталась мама. Какая-то непробиваемая стена выросла вокруг женского “я” Марьяны: не хотелось НИЧЕГО и любое прикосновение любого мужчины, одна только мысль о возможном касании - сотрясала ее дрожью отвращения.
“Наша девочка погасла, - услышала она как-то из соседней конаты голос маминой подруги, говорившей с кем-то по телефону - Светлана угласла сама и забрала ее свет с собой. Дай бог, чтобы девочка опять засияла”.
А еще невероятно, до потери сознания, болели спина и ноги — будто Марьяна прошла долгий и трудный путь с тяжелым грузом и этот путь не имеет конца. Ей никто не мог помочь, да и не нужен был никто — она справлялась со своей болью сама — тупо глушила таблетки и пропадала на работе допоздна.
А когда сил не стало — пришла к тебе — и уловила почти забытый запах из своего сна. Случайно дотронулась до твоей руки — и вся сжалась от забытого ощущения тепла мужкой ладони — где-то на уровне кожи начиналось узнавание...
Но боль ее тела перекрывала все — на анализ событий сил не было — первые дни Марьяна, сжав зубы, вытягивалась на ненавистном массажном столе и думала только о том, чтобы не закричать от этой боли.
Однажды, вставая со стола, она покачнулась, не удержав равновесия - и оказалась в кольце твоих рук - каким-то неуловимым движением ты поддержал ее, как держат крохотных детей — под спину и затылок; жест был уверенным, защищающим, удивительно законченным и ТАКИМ ЗНАКОМЫМ!!!
Стилетом вошла в мозг вспышка памяти и неверия — это ты?!!
....Узнавание было мучительным и болезненным — Марьяна задыхалась и захлебывалась в нем, как если бы пыталась вынырнуть из омута...
Ты чувствовал, что она не верит тебе, пытается отгородиться от тебя — но узнавание ТЕБЯ было сильнее ЕЕ страха поверить... К тому же ты знал, что делал - и пользовался своим арсеналом совершенно бессовестно — но может так и надо было. Ты знал, что она наблюдательна, а каждое твое движение, каждый жест продуман, рационален, завершен и, в то же время, невообразимо изящен и соблазнителен. Причем неважно, ЧТО ты делаешь, важно КАК ты ЭТ О делаешь. Ты и говоришь, также как двигаешься.
А главное, ты знаешь - как ЭТО работает.
От твоего «ну вот же, оно – доброе утро» по кирпичику рушились все стены, возведенные смертью матери вокруг ее женского «я». В какой-то момент Марьяна с удивелнием осознала, что впервые за шесть лет ее тело начало отзываться на тепло мужской ладони — и каждый новый день приносил вам новые открытия. И ты стал ее СОЛНЦЕМ. А она стала ЛЕГКОЙ, ЧУДЕСНОЙ И ВОЛШЕБНОЙ.
Марьяне нравилось наблюдать за тобой и рассказывать тебе о тебе. «Ловец женщин» - такое определение она дала тебе однажды. Но про себя подумала, что все это только вершина айсберга; что ни одну женщину ты уже не пустишь дальше порога своей души, потому что тебя предавали и эти предательства наглухо закрыли все двери.
Но ей так хотелось знать, будет ли ТЕПЕРЬ тебе не хватать двух характерных, будто догоняющих друг-друга звонков у входной двери и чуть задыхающегося голоса этой странной, возвращенной ТОБОЙ К ЖИЗНИ женщины?...
Ты
Прислонившись плечом к прогретому осенним солнцем стеклу балконной двери ты слушал звуки своего двора. ТЫ ЖДАЛ быстрых шагов по дорожке к подъезду, хлопка входной двери и двух характерных, будто догоняющих друг друга звонков в твой дом...
...Обостренное чутье предстоящего никогда не подводило — и, услышав в своем мобильном чуть задыхающееся:
- Добрый день, - ты уже знал — ОНА НАКОНЕЦ-ТО НАШЛА ТЕБЯ... - меня зовут Марьяна и мне...- замолчала на мгновенье — нужна Ваша помощь..? - окончание фразы полуутвердительно-полувопросительно.
- Да. Конечно. Я жду Вас сегодня к трем часам, — легко ответил ты.
- Ну и замечательно, - быстро ответила Марьяна, оставив тебе короткие гудки отбоя.
Ты знал, что она не придет в три. Что позвонит к пяти. Извиниться. Придет на следующее утро. Знал, что несмотря на искрящийся красками голос и исходящую от нее энергию, внутри этой женщины все мертво. И всё перекрывала боль физическая, которую она, вытягиваясь на ненавистном массажном столе и цепенея под твоими руками, тщательно скрывала за болтовней.
Говорить с ней стало необходимым каждодневным удовольствием для тебя — с ее наблюдательностью, знаниями и образным мышлением для тебя открывался новый, полный красок и объема мир. И этот мир имел ЕЕ НЕПОВТОРИМЫЙ ЗАПАХ — сладкий и одновременно терпкий запах ветра и Солнца.
Ты старался как бы невзначай растрепать ей волосы, чтобы усилить запах и безумно хотелось прикоснуться губами к ее затылку. Но ты знал, какие и кем возведенные стены стоят вокруг ее женкого «я» и не хотел разрушать их варварски.
Барьер рухнул внезапно — продолжая массировать ее ногу, ты сказал кому-то в мобильнй - «НУ, ВОТ ЖЕ ОНО — ДОБРОЕ УТРО». Сила этой простой, сказанной тобой по привычке, без всякого умысла фразы, начала выбивать кирпичи из окружавших ее стен — выбивать мучительно и болезненно. Ты чувствовал, как она задыхалась и захлебывалась под твоими руками и словами, как если бы пыталась вынырнуть из омута узнавания и неприятия тебя.
ВСЕ-ТАКИ ТЫ СТАЛ ЕЕ СОЛНЦЕМ!!!
Наблюдательная и обладающая таким же, как и у тебя, обостренным чутьем, Марьяна никогда не заблуждалась на твой счет. «Ловец женщин» - определит она тебя спустя какое-то время. Ты не стал ее разубеждать — тебе так было удобнее.
Многое тебя удивляло в ней: трезвые рассуждения взрослой, умной женщины и совершенно детские и трогательные порывы души; резские смены настроения; ее мироощуниние и креатив; твои опытные руки массажиста не могли определить ее возраст — кожа была гладкой, упругой и такой сладкой.
И ты никогда не знал чего ждать от этой женщины-девочки в следующее мгновение — это тебя озадачивало и слегка раздражало.
Однажды утром она позвонила и выпалила взахлеб:
- Утро сегодня действительно доброе — наконец-то вышло солнце, и ноль градусов, и иней на траве так классно хрустит под ногами. Но солнце все равно теплое и ласковое, как ...— ох уж эта ее манера прерывать фразы... — как твои руки. Вот! - и снова оставила тебе гудки отбоя.
Но ты даже предположить не мог, что днем получишь от нее в подарок четыре маленьких СОЛНЦА. Сжимая одной рукой огромный прохладный апельсин, а другой - оранжевые с алым розы, ты на минуту потерялся во времени и пространстве. Но, только на минуту — КАЖУЩЕЕСЯ ОТРАЖЕНИЕ КАЖУЩЕЙСЯ ЛУНЫ — поставил ты привычный заслон. И равнодушно пошел ставить цветы в воду.
Ты каждый раз поражался образности и точности ее мышления:
- Знаешь на что мы похожи?, - произнесла она низким тягучим голосом. — На две струи шоколада — черного и молочного. Ты такой светлый, просто светишься на моей коже. Я смуглая от природы, и летний загар остается почти до весны.
В последний вечер, уткнувшись лбом тебе в грудь, Марьяна пробормотала:
- Когда выпадет первый снег — почему-то она всегда выпадаем вечером — я позвоню тебе и скажу: «Пойдем побродим?». А ты мне ответишь: «Не могу, у меня пациент на столе». Тогда я пойду бродить одна — пока не замерзну — приду домой, встану под горячий душ, потом надену пижаму, налью в свою большую чашку горячего чаю с мятой — буду пить его маленькими глоточками и смотреть в окно, за которым падает первый снег — ЛЕГКО, ЧУДЕСНО И ВОЛШЕБНО.
Она ошиблась - первый снег выпал той же ночью и замел все следы.
...Прислонившись плечом к холодному стеклу балконной двери, ты слушаешь зиму и БОИШЬСЯ НЕ УСЛЫШАТЬ в своем мобильном чуть задыхающееся: «Пойдем, побродим ...»