Жанр: Проза: Философская Прочтений: 0 Посещений: 1068 Дата публикации: 13.1.2011
Абсу́рд (от лат. absurdus, «нестройный, нелепый»; от лат. ad absurdum, «исходящий от глухого») — 1) нечто нелогичное, нелепое, глупое, из ряда вон выходящее, противоречащее здравому смыслу. 2) В математике и логике, обозначает, что какой-то элемент не имеет никакого смысла в рамках данной теории или системы, принципиально несовместимый с ней. Хотя элемент, который является абсурдом в данной системе, может иметь смысл в другой. 3) В повседневном обиходе бессмыслица, небылица, бред, чушь.
Маршрутное такси (в просторечье «маршрутка»[1], а также «тэшка», «газелька», «бусик», «таксичка» [2], «лайн», «комби», «топик» [3] и др.) — автобусные маршруты, а также — маршруты микроавтобусов, осуществляющие перевозку пассажиров и багажа по установленным маршрутам регулярных перевозок с посадкой и высадкой пассажиров в любом, не запрещённом Правилами дорожного движения, месте.
Жизнь — форма существования материи, в некотором смысле ВЫСШАЯ по сравнению с её физической и химической формами существования.
Моя поездка затянулась, я хочу выйти и вздохнуть на полную. Да, я села в нее сама, поначалу мне даже нравилось в ней ехать! Теперь мне тесно, я увеличилась, умещаюсь на 2 местах сразу, а голова сильно упирается в потолок. Мне приходится наклонять шею, поэтому постоянно болит спина.
Людей в маршрутке едет много, самое странное, что на каждой остановке заходит кто-то новый, всегда один, радостный, вдохновленный, иногда печальный или испуганный. Этот свеженький пассажир проходит вглубь салона, а кондуктор сразу же передает ему через остальных две гривны.
На местах справа от меня сидит интересная парочка, женщина в бигудях и в потертом зеленом халате, ногти у нее накрашены кроваво-красным лаком, который местами порядочно слез, и лысый мужчина лет сорока, который постоянно ест мороженое, и как бы долго не длился наш путь, оно не заканчивается.
Вот что любопытно: заходят люди и заходят, а выйти не может никто. Почему? Думаю, потому что выход только один – он же и вход. Неудобно выходить и заходить одновременно. Заходят то все, а как выходить – никто не знает, потому что никто не выходил еще таким способом.
Написано большими буквами «ЧТОБ СОЙТИ, ДЕРНИТЕ СТОП-КРАН». При мне еще никто не дергал. Стыдно признаться, но мы все не то что боимся, - ну что страшного сойти на остановке? – мы просто не знаем, как. И не хотим знать потому, что стоит признать, страх овладел нашим разумом. Страх того, что будет новая остановка, мы выйдем, а куда же идти?...
Зато мы не боимся водителя, который глушит водку прямо из горла, мчит, как пуля, по пустой трассе, и частенько его заносит в стороны. Тогда слышен острый женский визг, кто-то начинает плакать, кто-то – продолжает невозмутимо смотреть в окно или не отвлекаясь читать в сотый раз журнал «Советы, высосанные из пальца».
Я смотрю в окно, мне все время хочется есть, но я молчу. Думаю, что хочется не только мне: другие тоже не подают виду. Печально на душе: иногда мы проезжаем такие замечательные места, но мимо-мимо…
Вспоминаю детство, сразу в памяти всплывает первая сознательная боль. Боль, конечно, воспринимают и новорожденные, для них она есть злом, но нет еще обиды, отчаяния, злости на ее источник. Я ростом ниже кухонной тумбы подхожу к раскаленному утюгу и дотрагиваюсь пальчиком. Дальше крик, слезы, мама достает трехлитровую банку подсолнечного масла – не поймите меня неправильно, на дворе 1988 год.
************************************************************
Разве мама нас рожала, чтоб мы жили вот так вот, чтоб мы ели дрянь, пили дрянь, изнашивали тела в душных маршрутках, пачками глотали таблетки и всю жизнь ожидали лучших времен….В детстве мы мечтали быть учителями, докторами, продавцами – мы хотели быть счастливыми! Среди суеты большого мира, будучи песчинкой в мешке сахара, мы все же можем найти свое место и исполнить детскую мечту.
************************************************************
В висках бурлила огненная кровь, стало невыносимо душно, я стала распухать прямо у всех на глазах, тело кинуло в холодный пот. Я сорвалась с места и – дернула за рычаг. Водитель резко затормозил, я шатнулась и сильно треснулась о косяк салона. Дверь открылась, но проход уже был слишком узким для меня, я повернулась боком и начала вытеснять свое тело наружу. Было больно, очень больно, текли слезы, но сдаваться было бы непростительно и даже смертельно. Еще немного – и я вытолкнула себя на обочину. Немедля водитель закрыл дверь, и маршрутка двинулась вперед, а с ее окон на меня смотрели сотни испуганных пар глаз. Время вставать и отправляться в путь, долгий и непростой, но тем и сладкий, что свой и свободный.
Ваше мнение: