|
    Прочтений: 0 Посещений: 900 Дата публикации: 24.8.2011 ГЛАВА СЕДЬМАЯ: Отступление. Разбудил меня запах гренок, которые Анжела уже успела нажарить целую тарелку. Но она была какая-то слишком тихая. Но тогда я ничего не заподозрил, так как относился к ней всё-таки как к ненастоящему человеку. Сергей ещё спал, но я решил его не ждать и сел поглощать обжаренный в яйце хлеб, как всегда включив при этом телевизор на утренний выпуск. Показывали митингующих против власти, массовые беспорядки, всё ещё ищут двух пропавших подростков и нашли четверых мёртвыми. Вдруг я закашлялся, вдохнув пищу от удивления: показали портрет официантки из вчерашнего кафе, Лены, дав ей краткое описание и сообщив, что она прыгнула с моста в речку, на мелководье и не выжила. Потом показали того парня, которого, оказывается, звали Андрей. "Андрій, напевно, підслизнувся біля фонтану у парку та вдарився головою. Але свідки розповідають, ніби він навмисне це зробив. Батьки та друзі відкидають версію самогубства. Загадкові смерті продовжуються. Ще дві дівчини були знайдені мертвими, без одягу. Вони, тримаючись за руки, пригнули з п’ятиповерхівки, яка знаходиться на вулиці Петефі. Слідство не відкидує факт діяльності якоїсь небезпечної секти". "Он убил её!" - холодным лезвием вошла мысль в мою голову, "её тоже". Бросив хлеб, я пошёл в комнату к Сергею, не застав его там. Анжела грубо ответила мне, что он с самого утра куда-то вышел. Я спросил её, что с ней, на что она медленно повертела своим красивым личиком в стороны, остановив взгляд на столе, и произнесла "Ничего". Времени разбираться в её чувствах не было, необходимо был решить с Сергеем раз и навсегда. Пока я собирался идти на улицу, послышался звонок в дверь. Я аккуратно посмотрел в глазок: там стояли люди в форме. "Неужели Сергей попался? Сознался? Сдал меня? Как меня смогли найти?". Но открыть пришлось бы в любом случае, думал я, и открыл им дверь. "Доброе утро" - произнёс я с дрожью в голосе, чему сам удивился и ещё больше стал волноваться. За дверью стояли двое худощавых парней. Один выше другого на голову. Тот, что пониже, был по плотнее и постарше. На его тёмном лице были усы между пухлых розовых щёк. - Здравствуйте, - начал высокий, - вы не слышали вчера случайно ничего странного? - Нет, - ответил я, - А что случилось? С кухни доносились новости спорта, в основном о футболе - чемпионат мира в Африке. - Вы не смотрели новости? Две девушки прыгнули с крыши вашего дома. Их вещи были найдены во дворе. Возможно, их изнасиловали. - Новости? Не обращал внимания. Ничего не слышал вчера, жаль девушек, - тут я сделал небольшую паузу, чтобы взять себя в руки, - Ужас, это произошло прямо в моём дворе! - Да, ну ладно, если узнаете что-нибудь, сообщите нам, пожалуйста, - сморщившись, отрезал высокий и сделал запись в свой журнал. Попрощавшись, я закрыл дверь и сел у себя в комнате, размышляя, могут ли они выйти на меня. Это стало ещё одной проблемой. Я взял телефон и позвонил Вите. - Привет, ну как ты, старик? - начал я. - Что это за урод? - не поздоровавшись, ответил сонный голос. - Да, нам надо встретиться наедине, чтобы я тебе всё рассказал. Давай через десять минут у автобусной остановки. После этого, я оделся, взял телефон и кошелёк и пошёл на улицу. Зазвонил телефон. Снова звонили с работы, пришлось сбить. "Неужели в этот раз у меня получится донести свою речь до Вити" - думал я. О том, чем занят мой гнусный сожитель, я не думал и не хотел думать. Самое главное было сейчас придумать план, и мне казалось, что сам я не справлюсь с этим. В случаях, когда ваше воображение выходит из-под контроля и создаёт вам друзей или свой отдельный мир, можно обратиться к специалисту, который месяцами будет приближать вас обратно к реальности. Но я не думаю, что мой случай описан в книгах по психологии или имеет аналоги в истории. По пути встретился угловатый булыжник, воскресив воспоминание с глухим хрустящим звуком головы бедного парня о жёсткий бетонный прямой угол. До остановки оставалось около тридцати метров, а это меньше минуты мучений. Оставаться наедине с собой было больше невыносимо - чувство вины обратилось теперь в огромный плуг, оставляющий борозды на всех впечатлениях. Например, вчерашняя ночь: ситуация, которую я воображал, ещё будучи школьником с бушующими гормонами, наконец случилась, но всё это стало возможным только благодаря силе, которая помимо прочего несла и смерть. Воображение представилось мне в виде джина, который исполняет ВСЕ желания - от хороших до ужасных. Выходит, что всё было бы в порядке, воспитывай я в себе культуру мысли. Но в современном мире, как, наверное, со мной согласитесь и вы, это практически невозможно, попадая постоянно под льющуюся жёлчь окружающих. Мне представилась ситуация, в которую, к примеру, попал малыш. Встретил он бомжа, которому терять-то нечего и хобби которого - это впечатлять людей. И последний сделал что-то, выходящее за рамки уже воспринятого маленьким мозгом. К примеру, показал ему член, что может малыша в будущем сделать эксгибиционистом или наоборот - сделать очень стыдливым. Или съел с земли что-нибудь, вызвав ассоциацию в ребёнке человека со зверем. И всё, разум повреждён новыми впечатлениями, с которыми будет пытаться справиться. И кто в данной ситуации виновен, если разум сделает заключение, что людей убивать можно также легко, как и зверей. Таким образом, я пытался поделиться своей виной с окружающими. На остановке ждал Витя, нервно поглядывающий по сторонам. Мы поздоровались, после чего я изложил ему всё, что происходило со мной за последние несколько дней. Он внимательно выслушал, иногда поднимая брови так, что они прятались в его чёрной густой чёлке. Когда я поставил точку, он произнёс: - А эти две девочки, которые прыгнули с вашего дома, это не те, что были с тобой ночью? Меня снова охватила тревога от такого неприятного сюрприза. "Лица на фотографиях были не похожи" - начал я, но, подумав, продолжил: - Точно. Так было и с официанткой Леной. Она погибла, когда Сергей подменил её другой девушкой. - А ты думал, я могу сделать что-то из ничего? - неожиданно послышался голос Сергея за моей спиной, - сколько можно тебя искать? О, привет, Витёк! И почему Анжела плачет дома? Витя сильно напрягся, как и я. Непонятно было, что он теперь будет делать с Витей, который обо всём узнал. Не сочтёт ли он его угрозой. - Так значит, это я их убил, - еле слышно пробормотал я, ощущая прилив новой вины. Всё вдруг стало для меня очевидным. Мне необходимо было убить его, моего мучителя. Если я его придумал, то мне с ним и иметь дело, пока он не навредил ещё кому-то. - А как это работает? - поинтересовался я, - как ты выдумываешь новых людей? - Какая разница? Просто наслаждайся! Ты же знаешь, как только работа механизма становится разгаданной, пропадает мистическая таинственность, которая придаёт особый вкус происходящему! Как же были вдохновлены люди древности, наука которых не разбивала их верования и мистические впечатления на осколки сухих формул и статистик. Сам подумай, люди раньше и мыслили метафорами. А современному человеку этого не хватает, поэтому он придумывает такое количество сленга, чтобы хоть куда-то направить нажитый прошлыми поколениями творческий потенциал. А они мыслили чудесами! Вот где работало воображение... Не то, что вы, - посмотрел он на меня с отвращением, - только трах с тремя шлюхами да как бы потратить бабло, будь у вас его до хрена. Потому и литературы современной стоящей мало, наука отбирает у нас собственный взгляд на вещи, создавая универсальный. Следующий шаг за психологией. Когда повзрослеет и эта наука, она выблюет вам образ универсального человека, к которому все должны будут стремиться и подрожать. Вот ЭТО общество будет самым тупым, самым неинтересным и монотонным! Хотя, первые потуги уже есть - это ваша, так называемая мода, которая ушла далеко за рамки внешнего вида, порождая целые субкультуры. - Но ты размышляешь слишком субъективно, - перебил его Витя, - Большинству людей были чужды метафоры и конченые причуды богемы. Пока твои везучие люди мыслили образно, кто-то выносил их говно и кормил их. И это этим людям упрощает жизнь прогресс и наука. Если тебе при этом остаётся мало пространства для придумывания небылиц, то это твои проблемы и проблемы меньшинства. Невероятно, мой друг ссорился с моим воображением. До этого я никогда не замечал, что мы противоположно относимся к роли художников слова в социуме. Но пока они приводили аргументы, я вспомнил о фестивале, который собирался провести Сергей - теперь-то я видел за этим фестивалем сорок трупов, а не весёлое шествие. Он был прав в одном - магия этого парада пропала, как только мне удалось взглянуть на тень этого события. Такой ценой было немыслимо это делать. Я это понимал здраво и чётко, но не понимал этого Сергей. Мне необходимо было его убить. И слово "убить" начало стучать у меня в висках, пока я наблюдал за его напыщенностью и самоуверенностью, с которой он приводил доводы против позиции Вити. Если на моих руках была кровь трёх трупов, то нужен был ещё один, который остановит всё это. Это всё равно, что вырезать стадо овец, среди которых начали появляться случаи заражения смертельной болезнью, чтобы спасти остальные стада. Всё равно, что отрезать посиневшую от холода ногу, до появления некроза. Нужно было принести в жертву человека, чтобы спасти остальных людей. Из двадцати названных мною имён, он использовал три. Надо было остановить его, пока он не начал использовать остальные. Но как его убить? Пока я размышлял об это волнующем всё моё нутро поступке, эти двое дошли до "яйца и курицы", до "идеализм против материализма". Сергей стал рассматривать вселенную как некий творческий акт, наполненный идеями. Как, например, идея жизни, к которой вселенная стремится и воплощает её, появись для этого благоприятные условия. Тут же он утверждал, что все пригодные для жизни планеты во вселенной заселены точно так же, как и наша, потому что есть для этого условия. Добавил, что если есть плотник, заражённый идеей о создании стола, и дерево, то получится неизбежно стол. Потом он ушёл далее, утверждая, что все мы, может быть, просто плод воображения и действуем в воображении своего соседа, как если бы это он нас придумал и воображает, и что он единственно настоящий здесь человек. Витя на это посмеялся, навесив ярлык «солипсизм», и стал уводить беседу в сторону нигилизма, пытаясь представить вселенную как вечно существующий реактор, который ни кем и не создавался, а существовал всегда. В расход пошла теорема о неполноте, с помощью которой Витя пытался доказать, что словами можно создать море иллюзий, которые не смогут быть опровергнутыми. Когда же они зашли в слишком глобальные позиции, Сергей, уловив отсутствие у меня интереса ко всему этому, перевёл спор на шутку, рассказав анекдот: "Умирает старый человек, окружённый детьми и внуками. Все плачут и выхватывают его последние слова как пророчества и наставления. Наконец пульс его превращается в непрерывный писк прибора и в хор плачущих родственников. После этого он вдруг открывает глаза и видит вокруг себя кучу инопланетян и жутко удивляется. А они ему говорят "Ну, как приход? Отлично торкнуло?" и ржут над ним". Мы откровенно посмеялись и восприняли эту шутку как точку в нашей теме. - Вы куда-то собирались идти? - вдруг стал серьезным Сергей. - Да, - как-то неестественно пытался я соврать, начав чесать затылок, - мы давно уже не виделись и не общались. Ну, понимаешь, наедине. При тебе он не может рассказать что-то очень личное, чем мы привыкли давно делиться. - Только если вы не считаете личным рассказывать, кто кого и как трахнул, - попытался пошутить Сергей, но шутка не была принята нами с помощью улыбок. Витя напрягся. Мой сожитель разглядывал наши лица во время молчания, после чего и я почувствовал какую-то нервозность. Он был полностью непредсказуем, а это всегда напрягает. Это как засунуть яйцо в микроволновку и смотреть когда оно рванёт. И как бы ты приготовился к этому событию, ты всё равно вздрогнешь, когда это произойдёт. "Ладно, девочки, хорошо повеселитесь!" - благословил он нас, а сам пошёл в сторону дома. В нашем кафе было достаточно громко благодаря музыке и громко болтающих поглотителей пива - идеальная обстановка, чтобы говорить на такие темы. - Мы должны его убить, - склонился я над столом, пытаясь говорить тише, - Я должен его убить. Теперь ты понимаешь? Мой товарищ сидел, нахмурив лоб и опустив взгляд на бокал, внутри которого пузырьки апатично поднимались к поверхности, к тающей пене. Он молчал, чем вызывал у меня самые странные предположения, на которые было способно моё воображение. Как, например, "Если он посмотрел какой-то фильм, который учит поступать правильно, то он должен сейчас думать о том, как сдать меня в психушку, не дав мне никого убить", или "может, он уже всё рассказал в милиции, и теперь за нами следят, чтобы взять с поличным". Он молчал, пузырьки поднимались всё реже. Мой бокал был уже беден, содержа в себе только пару глотков. Пока он всё ещё думал, я поправил свою белую рубашку, под воротник которой попытался спрятать верёвку. - Как-то это неправильно, Вад, - вдруг собрался с мыслями мой бедный Витёк, - как же, убить... Ведь он тоже человек. Или нет? Не может быть он только плодом твоего воображения, потому что видят его все. Значит, он существо. Нельзя же так, взять и убить. На это я стал приводить ему доводы, начав с вопроса - убил бы он серийного убийцу, имея шанс, чтобы остановить его убийства. Одна смерть вместо десятков других. - Он задумал сделать парад на этой неделе, на котором будет участвовать сорок человек! - уговаривал его я, - Сорок жизней ради одного дня. Он похож на монархов прошлого, которые строили свои империи и воплощали фантазии с помощью тысяч жизней простых людей. Лицо Вити стало излучать мучение. Видимо, он никогда ещё не задумывался над такими вопросами, как убийство другого человека, правильно-неправильно. И чтобы как-то простимулировать его мышление в нужном мне русле я добавил: - Если я не смогу убить его, то придётся убить себя. Ведь это всё моё воображение, а значит мы умрём вместе, - откинулся я на спинку стула, ухватив бокал с остатками пива. Мой оппонент взглянул на меня жалостливо, поняв моё безвыходное положение, и произнёс: - Ладно, давай завалим этого маньяка. У меня появилась идея: что если ты проведёшь какой-то тупой ритуал типа вуду? Ведь твои фантазии становятся реальностью, и если ты поверишь в ритуал, то оно действительно должно с ним произойти. По моему лицу пробежала насмешка, но, подумав пару минут, мне почему-то понравилась его идея. После этого мы стали обсуждать, что нам для этого надо. Подключившись к вай-фай, которым наш бар бесплатно наделял своих посетителей, мы облазили кучу ссылок по этой теме. Перебрав море нелепых вариаций ритуала, мы нашли более-менее "лепый": надо было слепить куклу из пластилина или глины. Домой вернулся я после обеда, застав Анжелу за мытьём посуды, а Сергея щёлкающего каналами телевизора. Поздоровавшись, я побрёл в коридор играть с крысами, открыв им клетку. А делал я это только тогда, когда у меня было приподнятое настроение. Сергей выкрикнул из кухни "Как поговорили?". Мой ответ был таким же громким и содержал в себе краткую выдуманную историю о том, как мы выпили пива, обсудили его проблемы. - А твои проблемы вы не обсуждали? - донеслось уже за моей спиной. - У меня нет проблем, - радостно ответил я, поглаживая маленькую головку чёрной длиннохвостой малышки, которая была более активной и смелой нежели вторая крыса-альбинос. - Крысы очень интересные и мудрые создания, коими они не кажутся на первый взгляд. Вот ты сидишь у клетки и играешь с ними, поглаживая по головке любимую крысу, кормишь их, а они уже приготовили какой-то план насчёт всего: как сбежать, как добыть больше еды, чем ты им даёшь. Но только они всё равно глупые, потому что ты следишь за ними и контролируешь дверку в клетку. И рано или поздно они привыкнут к такой жизни, несамостоятельной, не дикой, и их амбиции рассыплются в песок, на котором они расстелют себе одеялко и, поглядывая на море, будут просто беззаботно наслаждаться своей жизнью. Единственная свобода, которой мы располагаем - это свобода умереть. Всё же остальное - это просто игры, придуманные другими людьми, в которые ты не можешь не играть, потому что в них играет подавляющее большинство. - Да, поучительно, - прокомментировал я его лекцию. Он добавил ещё несколько реплик и пошёл в комнату. Анжела разогрела мне обед и накормила. Ей очень шёл фартук, в котором она готовила. Пока я ел, он попросила написать для неё стихи и сетовала на то, что я слишком мало уделяю ей внимания. После этого она вдруг села рядом со мной и начала смотреть в окно каким-то не сфокусированным взглядом. Конвейер поднимающихся ложечек с жёлтой прозрачной жидкостью бульона бесперебойно делал поставки супа в рот, в котором с восторгом его встречала обильно выделившаяся от голода слюна. - Я никогда не рассказывала тебе о том пожаре ранее, - вдруг начала она сквозь какую-то свою размытую улыбку, какие бывают, когда человек сосредотачивается на внутренних воспоминаниях так, что не следит за мимикой, - Когда я была маленькая и со мной работали психологи, меня постоянно посещали жуткие галлюцинации. Больше всего я была удивлена, когда узнала, что остальные дети не разговаривают со своими игрушками и, что ещё поразительнее, - игрушки с ними тоже не разговаривают. А я около двух лет прожила в таком состоянии и удивлялась, почему меня всё не отдают в школу. Медвежонок советовал мне оставить их и жить с себе подобными, потому что они (игрушки) не могут мне ничего дать, так как только отражают мою энергию, а окружающие люди делятся с друг другом своей личной. Я тогда этого не понимала и дико плакала от того, что с медвежонком согласились и безрукая пластмассовая «Барби» и сшитая мною лично из меха и тряпок мышка. И теперь меня всё ещё посещает эхо того состояния, когда мне кажется, что вот-вот кто-то возьмёт меня за руку и скажет "Девочка моя, эти люди вокруг тебя ненастоящие. Ты должна понять это и двигаться дальше по своим ступенькам в небо. Это всего лишь мешки с мясом, которые на самом деле и говорить не умеют. Они говорят, деточка, только потому, что ты этого хочешь. Как же ты не понимаешь...". Представляешь, любимый? Что тогда будет? Второе такое потрясение я бы не пережила. Видишь? У меня снова трясутся руки, милый. Что, если я тебя всего лишь придумала себе? Что, если на самом деле ты просто человек, а не то, что я себе нафантазировала, - она стала заливаться слезами, прижавшись к моей груди, - И ты, конечно же, будешь не виноват, а только я. Почему я такая ненормальная! Тебе не нужна будет такая жена! Мои поглаживания по голове были призваны успокоить её, но я молчал, потому что задумался о том, что у нашей дорогой сожительницы творится в голове. Говорящие куклы, свадьба... всё отдавало клиникой, несмотря на то, что мне очень нравилось её идеальное лицо под чёрными, вздрагивающими от слёзных порывов, кудрями. А свадьба, семья - это то, о чём я даже ещё не начинал думать как о жизненной опции. Она продолжила затем говорить о том, как ей первое время не хватало этих маленьких родных друзей, а настоящие люди, которые должны были заменить ей (по замыслу врачей) ненастоящих друзей, только издевались над ней, чуя в ней что-то необычное, странное. Интересно, от зависти мы нелюбим людей, у которых есть воображаемые друзья? Просидели так до вечера, обнявшись. Потом она попросила меня посмотреть с ней кино, чтобы отвлечься от этих липких ядовитых воспоминаний. Во время разговора я слышал, как Сергей куда-то вышел, хлопнув дверью. Сказав Анжеле, что удаляюсь в туалет, я зашёл в его комнату и взял с подушки парочку его коротких волосинок для создания Сергея-куклы. Вернувшись, мы смотрели американский боевик про спецназовцев, которых правительство пытается подставить... сюжет - модное говно. Даже не поужинав, она уснула на моей груди ещё до окончания фильма. Я аккуратно выполз из-под её головы, уложив её на подушку, и вышел в подъезд за спрятанным там пластилином. После этого вернулся домой и слепил что-то похожее на человечка, прилепив к пластилиновой головке Серёжиных волос. Потом стал мысленно скреплять их вместе - человека и куклу. Дальше следовало нанести ей смертельную рану. Я воткнул иглы в голову и сердце кукле и оставил её в шкафу, так как она должна была простоять всю ночь со своими ранами. Когда всё было готово, я сел на кухне и закурил сигарету. Вернулся Сергей и объяснил, что он был на берегу Латорицы и размышлял о том, что делать дальше. Как когда-то я в детстве любил размышлять у реки. А по его словам, дальше надо было идти к тому, чтобы стать повелителями мира. У меня сразу зачесалась в груди знакомая юношеская фантазия, испачканная тщеславием и высокомерием. Поэтому я даже не стал протестовать, а просто спокойно потягивал сизый дым сигареты. - Зачем нам проживать с тобой обычную человеческую жизнь, друг? - затянул он очередной пропагандистский монолог, от которых меня уже стало подташнивать, - Сколько таких жизней проживается? Оставим этот корм для забвения остальным, а сами сделаемся любовниками дорогой Истории. Мы изменим её, сделаем её романтичной и наивной, какими только женщины умеют быть в лучшем своём периоде расцвета. История полюбит нас и защитит от забвения, ведь только ей подвластно это. Странно, у меня впервые за всё время болит голова... Чёрт с ней! Главное, осознай, на что мы с тобой способны, имея на свободе такой инструмент как воображение! У животных оно в помощниках у страха и только, помогает избежать опасностей. Животные воображают опасность там, где её и нет - лучше бояться, чем испугаться. Но мы... Кем нам стать? Космическими императорами? Давай же, помечтай, потому что сейчас твои мечты с лёгкостью могут сбыться! Вот, представь, что ты играешь в игру... Его речь внезапно оборвал плачь Анжелы, доносящийся из моей комнаты. Я глянул на моего собеседника, он кивнул мне в сторону комнаты, после чего я пошёл утешать бедную девушку. Хотя, как только я пришёл, плачь её сменился на страсть. После трёх, пережитых мною оргазмов, она, наконец, успокоилась и легла отдыхать. Была уже глубокая ночь. ГЛАВА ВОСЬМАЯ: Убийца! Сутра я проснулся и первым делом проверил шкаф, чтобы убедиться, что моя кукла не найдена ни кем. Но я пришёл в изумление, увидев, как она умудрилась повернуться на девяносто градусов. Лицо моё налилось кровью, загорелись уши: он узнал и, дабы посмеяться надо мной, подвинул куклу. Но я решил не отступать, и следующим шагом было похоронить куклу на городском кладбище. Ведь если я верю, что это сработает, то оно должно сработать. Всё-таки, Сергей – мой персонаж. Анжела уже сидела на кухне и болтала с Сергеем о фильмах. Пока я валялся в ванной, ухватил его рассказ о своём нестандартном подходе к кино. Что, мол, почему не делают героем рядового гражданина: если фильм про войну, то пускай покажут главного героя, гибнущего в самом начале сражения от попадания пули в живот, без замедленного кадра и без лишних соплей. Чтобы он лежал, захлёбываясь кровью, потому что пробито лёгкое, и корчился от боли, пока шальная пуля не добивает его. Никаких соплей, никакого утрирования значимости этого человека - просто смерть на войне, "бессмысленная и беспощадная". Мне же предстояло встретиться с Витей, которого я попросил взять больничный вот уже как второй день и поехать со мной на кладбище. Я вышел из ванной, укутав нижнюю часть туловища в синее махровое полотенце, и тут же принялся завтракать. Сергей умолк и наблюдал за мной. Анжела же поставила руку мне на колено и время от времени забиралась вверх по ноге, чтобы подразнить. Когда подносишь ложку ко рту, то обычно поднимаешь глаза вверх, потому что уже не можешь следить за этим героем выражения из фильма "Матрица". Имею ввиду ложку. Взгляд хватается за первое, что попадётся ему, как сосредоточенный и обвиняющий взгляд Сергея. Я кашлянул и быстро опустил взгляд, продолжая поглощать макароны с яичницей. Странно, но меня даже не раздражало то, что ем я их ложкой, а не вилкой. Позавтракав, я сообщил своим сожителям, что собираюсь снова встретиться с Витей, потому что у него снова проблемы с долгами и ему необходимо с кем-то поговорить. Сергей поднял брови, Анжела попросила вернуться к обеду. Когда мы с Витей прибыли на кладбище, то мой уровень адреналина зашкаливал, потому что выдуманный мною персонаж умело появлялся в самую неподходящую минуту, как в литературе, для придачи остроты сюжету. В голове моей уже крутилось как сейчас, среди этого мёртвого покоя и белых памятников, объятых летней зеленью, засверкает разоблачающая улыбка моего так называемого друга. Пробормотав, что надо спешить, я принялся раскапывать маленькую ямку, пока Витя осматривался по сторонам в поисках случайных и специальных свидетелей погребения. Наш постовой время от времени произносил пугающее "шух", реагируя так на редких пенсионеров, блуждающих меж каменных напоминаний о чьей-то смерти. Наконец, первые груды почвы укрыли пластилиновое тельце, но напряжение в этот момент уже было предельным. Казалось, что вот-вот наш шабаш посетит главный виновник торжества и уличит нас в безнравственности. Произошло даже нечто странное: чем сильнее я закапывал маленькую куклу, тем медленнее я продолжал это делать. Либо растягивая сладкий момент, как будто бы уверенность в эффективности была не оставляла сомнений, либо ожидая всё-таки появления главного действующего лица. Действительно, для книги получилась бы интересная сцена: главный герой откапывает на кладбище куклу вуду, которая является им самим. Нервы Вити сдали, и он стал помогать закидывать землёй эту могилку. По кладбищу гулял хилый ветерок, пошатывая разбросанные в самых подходящих местах кусты. После того, как обряд погребения окончился, Витя стал топтать ногами это место и тащить меня оттуда обратно в город, чтобы устроить алиби - то есть, сесть в кафе и попивать пивко, рассуждая о проблемах. Прошло будто пару мгновений, как мы уже были на месте. Всю дорогу в такси меня охватили нового качества размышления, вроде "А если это действительно мой шанс изменить мир? Это же такой сильный рычаг влияния, а я так легко от него отказываюсь. Другой на моём месте бы воспользовался...". Это были размышления из серии "имеем - не ценим, теряем - плачем". Но говорить об этом Витьке я не стал. Сев в кафе, мы принялись болтать на обычные темы, будто всё уже разрешено и сделано. За соседним столиком сидели какие-то громкие представители той субкультуры, в которой рассказы её представителей – это обычно небольшие истории о том, как главный герой (рассказчик) вломил кому-то один на один, либо в толпе друзей. Есть и другие темы: весь их столик превращается в судей жюри, и они раздают балы знакомым девушкам по критериям кто из них насколько курва и насколько глубоко берёт в рот. Благодаря им, в нашем общении пробежало несколько шуток, которые разбавили тяжёлые разговоры о долгах Виктора. Последний имел патологическую склонность к тому, чтобы брать деньги на какие-то свои предприятия, как то сводить в дорогое место девушку, думая, что всегда способен заработать эту сумму. Идеалист, наверное. Но когда ком вырос настолько, что стал заметен даже его родителям (благодаря звонкам обиженных кредиторов), он понял своё положение. И хотя он сидел и раскаивался передо мной, но видно было отсутствие сожалений по этому поводу. - Я собираюсь уже создавать веб-сайты и писать дипломные работы. После моих некоторых подсчётов сумма получится неплохая. С первой же получки можно рассчитаться с половиной долгов, - потом немного помявшись он добавил, - Ещё хочу взять себе новый телефон. В кредит. Может, Славик мне снова даст свою кредитную карточку. - Не думаю, - с усмешкой ответил я, - ты ему итак уже изрядно подпортил кредитную историю. - Чуєш, там найшли якогось пацика коло річки. Він там ловив рибу, але кось вер камінь та розбив му голову. Повезла скора го, но походу нараз у морг, - донеслось из соседнего стола. Сердце бешено забилось от тяжести нависших предположений. Я грубо перебил Витю и сказал, что надо пойти домой проверить сработала ли наша магия. Мой собеседник умолк и начал нервно растирать руки. Тогда, дорогой читатель, я и не мог предположить, чем закончился наш дебют в магическом искусстве. Магия сработала, Сергея дома я не застал. Пообедав, я позвонил Вите и в двусмысленных выражениях объяснил, что "цветок, судя по всему, завял". Обрадовавшись свободе, я даже пошёл в комнату, в которой Анжела смотрела телевизор, чтобы выбросить высвободившийся поток энергии с помощью сексуальной разрядки. Но зайдя в комнату, я обнаружил в кровати неизвестную мне особу, по возрасту схожую с тою, кого я ожидал здесь найти. Но это была симпатичная, невысокая девушка. Она спала в нижнем белье Анжелы, хотя её формы были немного не такими, и грудь слишком свободно выглядела в чашечках лифчика. Но что-то было в ней очень милое и манящее. Я аккуратно поставил руку ей на плечо и произнёс тихонько "Эй". Она осторожно приоткрыла глаза, потянулась не спеша. Но как только взгляд её встретился с моим, она вскочила и завизжала, начав бить меня ногами и руками, выкрикивая "ты кто такой", "где я". Через мгновенье я уже держал её за руки, прижав её к кровати с целью успокоить, и начал спокойно объяснять, что впервые её вижу и сам не понимаю, почему она в одном нижнем белье лежит в моей кровати. Девушка перестала кричать, продолжая пребывать в панике. На её просьбу "отпусти" я повиновался, после чего она прижалась к стене и принялась нервно разглядывать комнату. В эту минуту она показалась мне особенно привлекательной, как загнанный в угол дикий зверёк. Уговоры успокоиться и сесть обсудить то, как она сюда попала, подействовали - она взяла халат Анжелы и уселась на кровать, враждебно изучая моё лицо. - Я только помню, как шла в центр пройтись по магазинам. После этого я проснулась у какого-то мудака в комнате! - снова перешла на крик, - Ты накачал меня наркотиками? - Успокойся, прошу! Я впервые тебя вижу! - отвечал криком я, - Нам необходимо понять, как ты сюда попала. И куда делась моя... На этих словах меня пронзила ужасная догадка: а что если это и есть Анжела? Что если механизм Сергея именно так и работал. Он воображал нового человека, но для этого ему необходим был материал, то есть - иной человек. Тогда всё логично, если Сергей всё-таки умер. Чары его рассеялись, и Анжела стала тем, кем была изначально. Эта догадка впоследствии оказалась верной. Проблема оставалась только в том, что сказать этой смущённой девушке, которую я лишил нескольких дней жизни и девственности. Мне тогда ничего умнее не могло прийти в голову, кроме как солгать: - Ты знаешь, у меня произошло то же самое. В субботу сутра я в центре пил в Трактире пиво. Тут раз - и уже среда. - Сегодня среда? - истерично переспросила она, - Боже мой! - Я проснулся в каком-то отеле и вот, только сейчас добрался домой. Через некоторое время и ещё пары абзацев лжи мы сидели на кухне, попивая чай. Она была подавлена, а я пытался отражать её состояние, чтобы она приняла меня за союзника. Но что странно, я почувствовал к ней какое-то необычайное чувство. Мне хотелось обнять её и прижать к себе, защитить от подобных потрясений и сказать, что такое с ней больше не произойдёт. Хотя это оказалось бы ложью. Но сейчас мы сидели, пребывая в молчании. Её зрачки бегали по воспоминаниям, пытаясь найти нужные нити, которые привели её сюда. Пока она не заявила: - Мне надо домой. Оль, что с тобой произошло... - обратилась она к себе. Я положительно кивнул и вызвал такси. Достав из чемодана, оставленного на кухне у стола, пару купюр, снабдил её деньгами. После звонка из службы я молча открыл её дверь и не рискнул предложить ей встретиться позже, хотя этого мне хотелось больше всего на свете. Когда она ушла, я стал мечтать о нашей с ней следующей встрече, предполагая это событие как счастливый конец всей этой дурной истории. Моё лицо было липким от жары и требовало водного вмешательства, желательно с мылом. Когда я глянул на себя в зеркало, мне хотелось с облегчением сказать себе, что всё уже кончилось. Взгляд ухватился за глупую верёвочную петлю всё ещё болтавшуюся на моей шее. Без колебаний она была снята тут же и выброшена в мусор. Больше таких подвигов повторять мне не хотелось, и я уже полностью верил в реальность происходящего, какою фантастической она бы не выглядела. Повалявшись перед телевизором я стал собираться в центр, чтобы встретиться с Витей и остальными ребятами, которых не видел с того времени, как началась вся эта история. Но неожиданно послышалось пение дверного звонка. Открыв дверь, я обнаружил за нею своих родителей, утомлённых трёхчасовой ездой на автомобиле, и с обеспокоенными лицами. Оказывается, что после двух дней попыток связаться со мною, мой начальник решил позвонить моим родителям, чтобы узнать, не случилось ли со мной чего. Мама похвалила чистоту в квартире и начала расспрашивать о девушке, чьи вещи беспечно загорали на балконе. В смущении, я рассказал, что встречаюсь с девушкой, но она сейчас уехала. На вопросы о работе я отвечал, что нашёл новую, более оплачиваемую работу. Тогда мы сговорились на том, что я улажу всё с начальством завтра. Также, я поинтересовался о сестрёнке, которой они, по словам отца, оставили бабушку с дедушкой на растерзание, так как она очень активный ребёнок. - Помни, сынок, всегда оставайся человеком. Надеюсь, твоя новая работа - это что-то честное, хотя ты и не хочешь о ней пока рассказывать. Не разочаруй нас. В нашей семье все работали честно, несмотря на то, что мы не живём от этого богато. Всегда можно заработать много денег нечестным путём. И, как видишь, наша страна в этом нас стимулирует своей ценовой политикой, - он протёр морщинистый лоб, - Зато мы с мамой на выходных сделали ремонт в ванной. Она купила плитку, побила старую, вынесла на мусор. - Дурак! - толкнула мама в плечо отца, начиная хохотать с ним. Я уверил его, что всё в порядке и им не о чем волноваться, хотя внутри проскочила дуга ужаса от того, что они могут узнать обо мне впоследствии. Официальная часть их короткого визита была окончена, и они принялись рассказывать мне о своей работе и о новых проделках моей красавицы-сестрицы. Под вечер мама сготовила ужин и похвалила меня за отлично укомплектованный холодильник. После ужина они отправились в обратный путь, оставив мне несколько ценных советов и напутствий. В этот день вечер показался мне особенно дивным, и мне не хотелось даже думать о том, как расхлёбывать все накопившиеся проблемы из-за хаотического пребывания в ней выдуманного персонажа, получившего плоть и власть в реальном мире. Иногда, фантазии лучше держать при себе, на поводке. Одно меня тревожило: если эта красавица расскажет своим родителям обо всём произошедшем и приведёт их ко мне, начнутся неприятности. Хотя с другой стороны, это означало, что мы встретимся ещё раз. Впервые за эти дни мне приснился сон, хотя и достаточно тревожный. Мне приснилось, что мы с Витей были на кладбище, в том самом месте, где находилась маленькая неизвестная могилка. Прохладные на ощупь кусты пошатывались от меланхолически настроенного ветра. Солнце высушивало землю свежих могил и выжигало свежие цветы, возложенные кем-то как последнее возможное действие во имя умершего. Могилка наша выглядела взрыхлённой, а руки запачканными от земли. Я стоял прямо на ней и чувствовал, как под землёй кто-то силой пытается вылезти наружу. Но мой вес был для этой силы неподъёмным, хотя ей и удалось возвысить меня несколько раз на добрый десяток сантиметров. Кто-то непременно пытался вырваться наружу, чем вызывал у нас с моим сообщником неподдельный страх, хотя мы и посмеивались над недостатком сил погребённого. И толчки кончились, а я проснулся в холодном поту. По своему обыкновению сон подвергся небольшому анализу, хотя с моим субъективным подходом я понял его как конец моим страданиям и, что я оказался сильнее моего детища. Попив воды, я продолжил отдых. Это место было бы идеальным для того, чтобы закончить мою повесть, дорогой читатель. Не так ли? ГЛАВА ДЕВЯТАЯ: Следствие. Утро началось удивительно сладко: проснулся в пустой квартире, которая была полностью теперь только моим пространством. Стены словно зеркала отражали мою радость от, наконец, посетившего меня одиночества. Первое, о чём я подумал тогда, было восстановиться на работе, соврать о какой-то болезни, может даже купить справку. И хотя я был рад вернувшемуся образу жизни, где-то внутри маленьким червём обитала во мне тоска о той силе, которую я утратил. Все мы хотим обнаружить себя уникальными и индивидуальными, каким и делало меня всё это время происходящее. И понять меня смогут лишь те, кто, погрязая в липкой тоске надолго, мечтает о любом происшествии, каким бы оно ни было: когда идёшь по улице представляешь себе землетрясение, внезапно начавшее раскачивать скучный фундамент мертвеющего города; когда едешь в общественном транспорте - представляешь себе аварию. Вот идеальный рецепт для того, чтобы быть необычным - импровизация. Теперь же я постановил, что мне нужен отдых от событий, после которого я что-нибудь придумаю. Я стоял на кухне и ножом раскалывал яйца, одно за другим, прямо над сковородкой, выливая их внутренности в раскалённое подсолнечное масло. Наверное, сковородка - это ад для куриных яиц. За своё воображение я, должно быть, тоже должен попасть в ад, но тут же можно обратиться к другим духовным традициям, которые жизнь на земле и называют этим местом очищения от грехов. Так что, таблетка есть для всех. Телевизор мне было страшно включать, чтобы не наткнуться на новости об очередных убийствах и пропавших людях, которые бы только добавили аргументов моему возмущающемуся время от времени чувству вины. Но эта идиллия новой жизни очень скоро закончилась с раздавшимся звуком дверного звонка. Точнее, со звуком открывающейся входной двери, которая равнодушно впустила ужас обратно в мою душу: за дверью стоял Сергей, всё тот же худой, ухмыляющийся, но вдобавок - озлобленный. - Я всё знаю, друг, - начал он вместо привета, - Вы с Витей изобретательные сучки. Через мгновение он был уже на кухне и грыз огурец, похищенный с моей только что укомплектованной тарелки с завтраком. - Ты даже не скорбел, правда? Я знаю, что ты понял механизм моей работы. Да, я взял себе другое тело, но для тебя выгляжу прежним! Гутен так! Я схватился за голову и молчал, изумлённый. Во мне пробегали электрические дуги обречённости. - Пока я был ВНУТРИ тебя снова, я узнал много нового. Вы просто заговорщики какие-то! Сепаратисты! - выговаривал он, имитируя нервный тон Гитлера, - Но пока ты не знаешь главного секрета моей жизни, ты не сможешь от меня избавиться, дорогой мой. Так, а где Анжела... - Остановись! Я знаю, как избавить мир от тебя, - вдруг взорвался я при упоминании имени нашей сожительницы, - Если не будет меня, то не будет и тебя! - Ты же помнишь, что я могу контролировать твоё тело! Я - твой психоз, твой аффект! Я не дам тебе убить себя. Тем более, это так не интересно. У меня снова возникло ощущение, будто что-то сбежало из меня, какой-то внутренний орган. Как если бы печень или почки вдруг находились вне твоего тела и реагировали с окружающим миром. Тут мои моральные противоречия вмиг утряслись, говоря "это противоестественно, надо вернуть всё на свои места!" и покачивая указательным пальцем в стороны. Пока он разглагольствовал о новом этапе в наших отношениях, я уже полностью погрузился в мысли об убийстве этой своей, вышедшей из-под контроля, фантазии. - Ты - всего лишь моя фантазия, ты - выдуманный персонаж! Как же тебя уничтожить? - О! - он расставил руки и задрал голову, - Отец, почему ты оставил меня! - и, словно испустив дух, закрыл глаза и расслабил шею, дав голове повиснуть. - Тебе далеко до Иисуса, твою мать! - возмутился я, - Ты несёшь смерть ради потехи как больные цезари, опьянённые безграничной властью. Люди для тебя - сырьё. - Снова забываемся! Я ТВОЁ воображение, - расхохотался он, - Повезло тебе, можешь посмотреться в зеркало и, - тут он наклонился ко мне до неприличия близко, - и встретиться со своими недостатками лицом к лицу! - Цена такого прозрения слишком высока, - процедил я сквозь зубы. Он вернулся в стойку, демонстративно вытирая лицо будто бы от моей слюны, выбросы которой усиливали мою последнюю реплику. После этого он поднял указательный палец вверх и принялся прислушиваться к чему-то. Послышался стук в дверь. Он выкрикнул "Наконец-то" и резво пошёл открывать входную дверь. Впустив Анжелу, он обнял её, прокомментировав её появление как возвращение блудной дочери, и остался у двери наблюдать за тем, как она подбежала ко мне и стала меня обнимать и целовать, будто не видела вечность. - Я уже думала, что не вернусь к тебе, мой дорогой. Это был страшный сон! Я думала, что я умерла навсегда! - говорила она, осыпая меня поцелуями и сковывая крепкими объятиями. Она увела меня в комнату сквозь сигаретный дым, выпущенный Сергеем, и принялась расспрашивать меня о времени, проведённом без неё. Мне стало очень горько при виде её, ведь я знал, какая она на самом деле; я видел ту, на кого Сергей натянул выдуманного персонажа, если можно так выразиться. - Женись на мне! Прошу тебя! Пока я ещё тут... Мы не знаем, что случится завтра! - начала она вдруг, - Мы же любим друг друга! Я буду тебе верной до смерти, буду делать всё для тебя, ты мой бог и хозяин! Ты - мой создатель! От её уговоров о свадьбе мне стало тошно, но я пытался не показывать этого. - А, если ты откажешь мне, - начала она, потупивши взгляд в пол, - то лучше мне не жить тогда вовсе. Испуг охватил меня: она погубит не только себя, а и ту, в ком она вместилась. Этого нельзя было допустить. Я заверил её, что тоже люблю её, но мне надо подумать, как всё это устроить. Она радостно и крепко обняла меня и крикнула Сергею "хорошую" новость о том, что мы собираемся устроить свадьбу. Он вбежал в комнату с шампанским и после выстрела и нескольких глотков стал угощать нас. Раздался звонок моего мобильника. Это был Витя. Я взял трубку и вышел в другую комнату, оставив ликовавшие плоды своего воображения добивать шампанское. Витя был взволнован чем-то и спрашивал меня, что ему делать. Здесь я должен рассказать историю его отношений с одной девушкой со Львова, с которой они вместе были вот уже четыре года и планировали серьезное продолжение своему роману. Её звали Вера. Тогда мы с Витей часто ездили во Львов, и я невольно стал свидетелем того, как зарождались их отношения. Мы были на главной площади Львова, у памятника Тарасу Шевченко, когда они нежно целовались, открыв взаимную симпатию, а я купил местную газету и почитывал её, чтобы дать время им насытиться слюною друг друга. После этого, они даже попытались свести меня с подругой Веры, чтобы у Вити и Веры было по другу, которые находились в подобных им условиях. Хотя их отношения на расстоянии и длились уже четыре года, он, бывало, рассказывал мне о всяких серьезных ссорах и своей ревности к ней. Затем, он стал крутить роман ещё и с киевлянкой какой-то, чего никто не понимал, ведь Веру он сильно любил. Видимо, чего-то не хватало ему уже в стабильных крепких отношениях, и он стал искать это у других девушек. Когда же Ира узнала об этом романе, она была вне себя от злости из-за подлого предательства Вити. Но он уверил её, что больше такого не повторится и что она единственная любовь в его жизни. Это был переломный момент в их отношениях, потому что он умолял её не оставлять его; и казалось - это сильнейшее испытание для их любви, после которого люди либо расходятся, либо не расстаются уже до конца жизни. Они не расстались, и я подумал, что скоро будет свадьба, детишки и счастливая старость. Но тут раздался этот звонок. Витя рассказывал мне восторженно о какой-то девушке, полной противоположности Вере, которая нагло и прямо решила его заполучить. Мол, они подружились по интернету, он ей понравился (кажется, он назвал её Наташей). И вот теперь Наташа позвала его к себе домой с очевидной целью, и он весь в сомнениях как ему быть. С одной стороны - ему очень хочется пережить что-то новое, отличное от привычной жизни, но с другой стороны - он очень любит Веру и хочет жениться на ней, потому что они идеально подходят друг другу. Подслушивая, чем заняты мои сожители в соседней комнате, я стал рассказывать ему о том, что если он сомневается, то это уже повод для того, чтобы задуматься о развитии отношений с Верой. И если он решит вдруг поддаться Наташе, то пускай тогда будет честным с Верой. Он сказал, что будет осторожен и хорошенько обдумает, что ему делать, сказал спасибо и бросил трубку, как только я вспомнил, что нужно рассказать ему о возвращении Сергея и о возможной мести нам обоим со стороны воскресшего как его губителям. Вернувшись в комнату, я обнаружил Сергея и Олю, то есть Анжелу, допивающими по очереди бутылку. Анжела взглянула на меня, пригладив рукой свои чёрные волосы за ухо, радостно произнесла: "Допивай! Тут как раз на один глоток, любимый!" Сергей хлопнул в ладоши и встал со стула: - Дорогие мои, не буду мешать вам праздновать. Репетируйте первую брачную ночь, а я пока пойду готовиться к карнавалу! - начал он изображать танец, - Мне надо пойти осмотреть местность и всё продумать. Я решил устроить его в субботу, чтобы люди могли выпить! Затем они устроят оргию прямо в центре города. Мы попадём в новости и объявим себя идолами нового времени. И они поверят нам, когда мы с подобными фестивалями прогремим по всей стране, а затем и Европе! Анжела одобрительно кивнула ему и села мне на колени, обвязав мою шею своими ручками. У меня оставалось два дня, чтобы помешать ему в его планах. Как только захлопнулась дверь, моя красивая "невеста" принялась меня целовать и раздевать. Но внезапно я остановил её, усадил напротив себя и стал пристально вглядываться в неё. Она удивилась и спросила, что я делаю. - Послушай меня внимательно, ты не Анжела. Ты другой человек и покажись мне такою, какая ты на самом деле! - мне необходимо было попытаться, ведь всему этому моё восприятие было виной. Я решил попробовать убедить себя, что это Оля. Анжела в это время начала становиться раздражительной и принялась убеждать меня, что она это она. Стало очевидным, что мои попытки провалились, и когда она уже начала обзывать меня сумасшедшим, я встал и вышел на кухню покурить. Внезапно вернулся Сергей. Захлопнув дверь, он тяжело дышал, словно уходил от погони. "Я тут решил пробежаться" - прокомментировал своё состояние он. - Всё готово и продумано! Надо только чтобы наш дорогой Вадим помог нашим участникам карнавала родиться на свет! На эту реплику я выдохнул дым прямо ему в лицо, изображая на лице злую гримасу. Из комнаты доносился плач Анжелы. Мой главный персонаж покачал отрицательно головой на это и приговорил, что зря я обижаю свою будущую жену. Я откровенно игнорировал его, ощущая всю безвыходность ситуации и не имея идей о том, как её разрешить. Мне уже было всё равно, как он будет за это мне мстить. Кто-то позвонил в дверь, затем начал стучать, будто пытаясь вломиться в квартиру. Сергей приказал не открывать и при попытке встать я снова почувствовал замедление происходящего и уже не мог сдвинуться с места. Без сомнения, он снова тянул за ниточки. Дверь продолжала грохотать под надрывные звуки звонка. Кто-то за дверью стал кричать "Коленька! Я знаю ты там! Поговори с нами!" Я в недоумении взглянул на моего кукловода: казалось, он размышлял над чем-то, пытался что-то выдумать. Его зрачки бегали по сторонам, губы закусывались. Как вдруг он взглянул на меня и прекратил отражать мимикой мыслительный процесс. Время вернулось в обычное состояние, и, получив контроль над собой, я резко встал и пошёл открывать. За дверью оказались двое людей - мужчина лет сорока пяти и женщина того же возраста. Они стояли и улыбались мне, излучая безграничную гармонию и покой, который совершенно не соответствовал их предыдущему поведению. После этого мужчина обратился ко мне: - Вы верите в бога, молодой человек? Вы знаете, что мы все будем скоро спасены и будем жить в царстве божьем? Вы слышали о Свидетелях Иеговы? - Это шутка? - ответил я, - чего вы ломились ко мне в дверь? И кто такой Коленька, бля? - Танечка, пойдём дальше, тут уже спасать очевидно некого, - обратился мужчина к своей спутнице, на что та ответила "Пойдём, Мишуня". Закрыв дверь, я вопросительно посмотрел на Сергея. Только потом я узнал, что это были на самом деле его родители, которые случайно встретили на улице пропавшего с самого утра сына и пошли за ним до моего подъезда, чтобы узнать, куда он ходит. Он использовал их сына, Колю, чтобы вернуться в реальный мир из просторов моей фантазии. Но это уже всё было не важно, ведь размах идей моего детища был глобальным. Необходимо было остановить это. Хотя, забежав наперёд, хочу сообщить вам, что я так и не придумал достойной идеи. Но в ту минуту на мои расспросы об этих людях Сергей просто пожал плечами и ответил, что свидетели Иеговы и не на такое способны. Это была откровеннейшая ложь, ведь за минуту до этого он не находил себе места, не дав мне открыть дверь. Анжела стояла заплаканная у входа в мою комнату и враждебно поглядывала на меня. Зайдя в комнату, я обнаружил, что она порвала листы с моими маленькими рассказами про мальчика и старика на мелкие кусочки. Я принялся собирать их и склеивать скотчем под её пристальным взглядом. Она смотрела на меня как родитель, переживший момент строгости смотрит за стоящим в углу ребёнком, не осознающим свой проступок. И наблюдая за моим спокойным отношением к наказанию как к данности её сердце, также как у наказавшего родителя, смягчилось, и она принялась обнимать меня, заливая слезами. Её неуравновешенность и резкий нрав стали откровенно меня раздражать, но я должен был притворяться ради Оли, что всё ещё испытываю симпатию к своей наказавшей меня подруге. В комнату зашёл Сергей и предложил нам всем сегодня развеяться, сходить в бар и опрокинуть несколько коктейлей. Анжела ответила ему согласием, а я отмолчался. Тогда он сказал мне, что я пойду с ними, даже если ему придётся дёргать за нитки меня до самого бара, но тогда я буду в его распоряжении, и по дороге буду веселить окружающих странными выходками. На это я кинул ему "Ладно, пойду" и принялся заканчивать склеивать второй лист. "Вот и чудненько!" - вскликнул он язвительно. Анжела приготовила обед, мы поели. В это время Серёжа расходился новыми подробностями предстоящего события. Также, он высказал абсурдную фантазию, как раз к еде: - Представьте, что было бы на выходе, если бы люди могли есть души друг друга? Получалось бы говно? Хотя, если душа хорошая, питательная, то, наверное, да. Ну, а если пустая и безкалорийная, то такою бы и выходила, оставив хищника голодным. Можно было бы целый фильм про это снять, с кричащим и пафосным названием "Пожиратели душ". Кто-то бы там ел чью-то душу прямо в душе, - засмеялся он, - и в фильме не прозвучала бы фраза "Душа в душу". Наша повар время от времени подходила ко мне сидящему и прижимала меня к своей мягкой и тёплой груди, словно только что найденного после утраты на вокзале ребёнка. А я всё сидел разбитый последними воскрешениями и отсутствием каких-либо планов. Оставалось немного, чтобы я окончательно смирился со своим новым "правительством" и его планами относительно нашего будущего. Воля покидала меня окончательно, бессилие охватывало меня параличом. После законченной очередной фантазии нашего собеседника, Анжела начала вдруг высказывать предположения относительно нашего совместного будущего. Она сказала, что мы купим дом в пригороде, заведём несколько больших и страшных собак и будем делать детей. Добавила, что будем помогать моим родителям и навещать их. Также, она хочет двух детей - мальчика и девочку, как бы банально это не звучало. Но первым должен появиться мальчик, чтобы сохранить психологические архетипы в детях: мальчик-защитник и нежная наивная девочка-ребёнок. Мне была отвратной мысль о том, что я с ней провёл бы целую жизнь, даже если не так давно она могла досрочно закончиться. После обеда мы двинулись в бар. Сергей спросил, почему я не пригласил Витю. Я ответил, что Витя взял выходной и уехал во Львов до понедельника. - Он думал, что ваша проблема похоронена на кладбище вместе с куском пластилина, - язвительным тоном проговорил он, сложив руки словно в молитве, - Проблемы же так просто не решаются. Сергей взглянул на часы: - Так, уже шесть часов! И вот как раз прямо сейчас твой бедный друг Витя трахает свою новую подругу Наташу! Какая сладкая месть... Вдвойне сладкая, ведь ему сейчас тоже неплохо. Меня укололо в самом мозгу. Ведь это значило, что Наташа - очередной выдуманный человек, очевидно созданный для мести бедному другу. Значит, план мести состоял в том, чтобы разрушить совместное будущее Веры и Вити, выставив в её глазах его полным беспринципным подлецом. - Я тебе даже больше скажу, дорогой. Когда он откажется от Веры, а последняя узнает про его увлечение, наша дорогая Наташа будет изменять ему самому, таким образом дав судьбе шанс совершить акт иронии. После чего Витя будет до суицидных мыслей раздосадован. Как это готично... Я знал, что если не остановлю Сергея, и он будет продолжать руководить судьбами этих выдуманных им людей, то всё именно так и произойдёт. Но время есть, ведь эта история не одного дня. Потом мой мучитель резко переменил тему, начав рассказывать Анжеле о каком-то парне за соседним столиком, который постоянно на неё смотрит, словно очарованный. Она засмеялась и взглянула на меня. В это время я успел уловить взгляд того парня, направленный на область ниже её лица. Он смотрел на её достаточно открытую грудь, которая выделялась своей упругостью под фиолетовой лёгкой маечкой девушки. Её реакция - она обхватила мою руку и прижалась ко мне, уложив свою голову на моё плечо. Сергей склонился над столом и заговорческим тоном предложил отомстить наглецу. На это я снова глянул на беднягу, который просто не мог глаз оторвать от, соглашусь, прекрасной наружности моей спутницы. В баре играл блюз, что было редкостью для нашего города, в котором подавляющее большинство исповедовало поп-музыку и электронщину. Свет был по обыкновению тусклым, свободных столов не было. Повсюду стоял гам собравшихся, который бы оставил впечатление общественной столовой, не будь он заглушаем музыкой. Мой персонаж внимательно осмотрел столики, окружающие нас и остановился на одном, за которым сидел здоровый накачанный мужик, сидящий сам и попивающий пиво. Он был одет в обтягивающую майку и обрит наголо. Пепельница была пуста, на столе сигарет не было, а он практически всё время смотрел на соревнования по плаванию, транслируемые по висящим в баре телевизорам. Злая ухмылка проскользнула на лице Сергея. Вдруг, этот мужик дёрнулся как-то и начал трясти головой, словно очухиваясь от удара какого-то. Потом быстро покрутил головой по сторонам и вцепился взглядом на парня, который продолжал пялиться на Анжелу. Следует сказать, что сидел он с товарищем и был худощавым. Друг его постоянно что-то щёлкал в телефоне и звонил куда-то, и от скуки наша жертва и принялась разглядывать мою потенциальную жену. Выражение лица его было надменным и совершенно не реагирующим на то, что мы обнаруживали его нескрываемый интерес к нашей подруге. Тем временем, выбранное орудие мести подозвало официанта и сделало какой-то заказ. Мы все с интересом украдкой наблюдали за развитием ситуации. Обнаружив, что мы втроём наблюдаем, наша жертва выкрикнула нам с Сергеем что-то грубое, типа "Что пасёте, уроды". Очевидно, он был в себе крайне уверен, в своей силе и власти, как к нему подошёл официант со стаканом капуччино и что-то сказал ему, указав на здорового мужика, который улыбался в это время половинкой рта получателю напитка. Парень посмотрел на мужика и оторопел от удивления. Наш влюблённый стал манить пальцем своего избранника присоединиться к его столику. Друг по-прежнему был увлечён телефоном и не обращал внимания на разыгрывающуюся сцену. В недоумении подзываемый пересел за соседний столик, оставив капучинно без внимания, и принялся оживлённо что-то обсуждать со своим поклонником. После ответа последнего, парень стал крутить пальцем у виска и что-то грубое говорить своему собеседнику. Тогда здоровый мужик переменился в лице, нахмурив брови и сжав губы, и схватил своей огромной рукой беднягу за шею. После чего что-то сказал и кивнул головой в сторону выхода. Освободившись от огромной лапы, парень стал угнетённо потирать шею, изображая теперь некое подчинение. - Тут он ему пригрозил своими связями, смотри, - стал комментировать Сергей, - У кого-то сегодня будет прекрасная ночь любви! Повеселитесь, ребята! - кинул он в след выходящим из бара героям это сцены. - Всё дело в силе, - начал объяснять Сергей, - Если ты признаёшь её как рычаг власти и пытаешься использовать, то тебя легко поработить, продемонстрировав тебе более внушительную силу, ведь для тебя больше не существует других богов, кроме неё. И всё, ты попался, ведь по закону джунглей съедают и имеют слабых. А это уже твоё дело, что ты выбрал жить по таким законам. Так что, лучше жить по законам своим собственным - тогда у тебя всегда остаётся выбор. Вернувшись домой, мы разбрелись по своим комнатам. Сергей уединился в своей, а мы с Анжелой - в моей. После того, как свет был выключен, я почувствовал в голове вращение, вызванное перебором алкоголя. Анжела начала ласкать меня, целуя меня в ухо и запустив свою руку мне в трусы. Потом, она нашёптывала мне подробности нашей будущей семейной жизни, обещала часто выполнять свои супружеские обязанности всеми угодными мне способами. Когда меня охватило влечение, тошнота испарилась - организм готовился к ответственному моменту, к спариванию, заглушив всё, что может этому помешать. Но как только я представил, что рядом лежит со мной Оля и против своей воли всё это делает, возбуждение исчезло также быстро, как и появилось. Это почувствовала и Анжела. Сказав ей, что это из-за алкоголя, я побежал в туалет. Затем, вернулся в кровать, где меня ждала забота моей подруги в виде пары таблеток и стакана с водой. На этом и кончился день. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Dante - Полёт фантазии (Главы 7-9)
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |