Libra - литературное творчество молодёжи, свободная публикация, стихи, проза: Гальченко С Н

Libra - сайт литературного творчества молодёжи

Поиск:

Гальченко С Н - Пират из Ла-Платы 1-3 главы

Жанр: Проза: Разное

Прочтений: 0 Посещений: 645
Дата публикации: 1.10.2014

Конец семнадцатого века. Главный герой, случайно узнает о пиратском кладе, оставленном на небольшом островке у берегом Южной Америки. Взвесив все за и против нанимается на корабль идущий через Атлантику, в надежде добраться до острова. Но корабль терпит бедствие и он оказывается на неизвестном берегу.

Пират из Ла –Платы
Глава первая. Рассказ старика Мигеля
Шел уже четвертый месяц как бригантина «Аделаида де Майе», снявшись с якоря в Лиссабоне 12 апреля 1682 года, шла к берегам Южноамериканского континента. Её целью был совсем недавно построенный порт города Колония дель Сакраменто, расположенный в заливе Ла-Плата. Погода в море в тот вечер все ухудшалась, иногда создавалось впечатление, что вот-вот ураганный ветер разобьет корабль о рифы, и весь экипаж дружно закончит свои дни в морской пучине.
Франсиско де ла Муньеш, капитан нашего судна, старый морской волк, далеко не впервые проходивший Атлантику, ходил по палубе, и всматривался в горизонт. Он знал, что корабль немного сбился с курса, да еще ко всему из-за штиля последние две недели «Аделаида де Майе» не как не могла достигнуть своей цели в задуманный им срок. К тому же запасы провизии подходила к концу. Матросы пытались последние дни ловить рыбу, однако улов был скудным.
Я сидел в маленькой и плохо освещенной каюте, рассматривая лист бумаги, на котором была нарисована карта, все сильнее задумываясь о целесообразности своего путешествия. Отправился я туда на поиск пиратского клада, путь к которому и был, по словам одного пожилого знакомого, нарисован на листке.
Это был человек лет шестидесяти, спившийся, и казавшийся многим слегка чудаковатым. Звали его Мигель, он был высокого роста, руки его и лицо были в шрамах. Однако его выправка и походка выдавали в дряхлом на первый взгляд старике, бывшего моряка. Как-то в таверне он попросил у меня в долг рома, другие посетители, отнекивались и посылали беднягу куда подальше, мне стало жаль этого человека, и я не смог ему отказать. Он оказался вполне приятным собеседником, и начал рассказывать мне о своей жизни. Многое из того, что он мне рассказал, показалось выдумкой, но теперь я понимаю, что просто некоторые подробности мой новый знакомый немного приукрасил. После этого, я еще не раз встречал Мигеля в городе или в порту. Иногда он просил меня помочь ему добраться домой, или одолжить немного монет, как он говорил: «На согрев души». Он же делился со мной новыми историями. Я и до этого мечтал о дальних морских походах, о неизвестных странах. По молодости и неопытности, я еще не осознавал всех трудностей и опасностей морских походов.
— Был я простым моряком, а затем боцманом на торговом испанском судне, — рассказывал он — со временем стал понимать, кому достается все добро, в то время как большинству достаются жалкие крохи. Я знал, что многие вельможи, по жадности и коварству совсем не отличаются от морских разбойников, а бывают куда более жестокими и бесчестными. Получилось так, что по пути на Кубу наш корабль был захвачен голландским разбойником, Ван Донком. Попадись мы в лапы французам или англичанам, мог бы закончить свои дни на рее, команда Ван Донка поступила с нами гуманнее, корабль, конечно, забрали, команду усадили в трюм, с целью высадить на землю. Не скажу, что с пленными сильно церемонились, однако зла тоже не делали. Когда мы сутки просидели в трюме, изнывая от жажды, к нам обратился квартирмейстер , и предложил пополнить ряды их команды. Поскольку у них появился еще один корабль, ну который еще вчера наш был, то им понадобились люди. Я был одним из тех немногих, кто ответил согласием. Дома меня никто не ждал, да я и сам иногда подумывал о смене профессии. Нам, новоиспеченным пиратам, не особо доверяли, но нам удалось, выпросить больше еды и питья, для товарищей, оставшихся в трюме. Я уже успел достойно освоить морское дело, и мои знания пригодились команде.
С пиратами он много прошел, был и в Вест-Индии, ходил в Южное Море , участвовал в захвате многих прибрежных городов. Чрезмерная жестокость большинства его соратников, была ему не по душе, но это не заставило его завязать с таким опасным промыслом.
Как-то раз я встретил его на центральной площади, он как всегда, пытался раздобыть себе выпивку, увидев меня, он тут же подошел. Вскоре мы уже сидели с ним за столиком в харчевне, выпив немного, он протянул мне вышеупомянутый листок, сказав при этом:
— Слушай Энрике, ты был всегда добр ко мне, я решил тебя отблагодарить.
— Не стоит, мы ведь с вами люди не богатые, и я отлично понимаю вас.
— Послушай, не перебивай старика, — ответил Мигель немного сердито. — Мне это уже не к чему, а ты еще совсем молод. Все равно мне некому доверить эту тайну. Как-то мы ходили по Южному морю, и разграбили несколько испанских галеонов . У нас было много золота в трюмах, но, уже почти пройдя Магелланов пролив, мы увидали, пять военных кораблей идущих за нами. Нам удалось немного оторваться, но ветер, как назло, подул встречный, а потом совсем стих. Наш корабль стал где-то на 34о южной широты. Через некоторое время нашей вынужденной стоянки показались паруса одного из фрегатов , преследовавших нас.
Недалеко от нас виднелся небольшой вытянутый островок. Наступала ночь, и я предложил капитану большую часть золота припрятать на островке. За несколько часов мы с товарищами успели перевезти на остров немало сундуков имевшихся сокровищ в трюме, и припрятали, в надежде вернуться за ними.
На двух небольших лодках мы добирались до островка и обратно. Нам удалось отыскать пару подходящих мест, для наших монет. Самую большую часть мы припрятали в пещерке, уходящей далеко под землю. Думаю, даже если испанцы и высаживались на этом островке, то найти ничего б не смогли. К утру подул ветер, и мы потихоньку стали отдаляться от погони, но и от нашего золота, тоже. Однако вскоре нас снова настигли, фрегат был более быстроходным, и приблизился к нам на расстояние пушечного выстрела. В самом начале битвы, нам везло, поскольку выпущенные противником ядра, пролетали мимо, но затем одно ядро все же угодило в грот-мачту , срубив большую ее часть. Казалось еще пару попаданий, и наш корабль пойдет ко дну, но испанцы понимали, что с кораблем пойдет ко дну и золото, поэтому перестали палить по нам, а отправили лодку с солдатами, доставившими нам письмо. В нем говорилось, что у нас есть возможность сдаться, передать им все награбленное, и тогда нам гарантируют жизнь. Не раздумывая ни секунды, капитан сказал им убраться, и что сдавать корабль не намерен. Некоторые говорили, что лучше сдаться, чем пойти ко дну. Но наш капитан им предложил непростой выбор, либо они, не дожидаясь испанцев, прыгают за борт сами, а то и с его помощью, либо дерутся до конца со всеми.
Наш главный бомбардир , ирландец Грег МаКкормик всегда отличался отменной точностью, он то и смог направить ядра наших пушек куда нужно. В итоге фрегат остался не только без двух мачт, но еще одно ядро угодило, как оказалось, в погреб с порохом, и уже начавшая праздновать, победу испанская команда вынуждена была спасаться сама. Но это лишь помогло нам выиграть время. Взрыва им избежать удалось, и сильный пожар тоже был потушен, хоть теперь красавец фрегат и представлял куда менее грозное зрелище. Да у нас тоже обнаружились течи, когда мы казалось, все заделали, к нам приблизился еще один испанский корабль. МакКормик и его помощники теперь оказался менее удачливыми, и наши ядра лишь слегка потрепали им паруса. На абордаж пошли мы первыми, понимая, что это единственная возможность спастись. Хотя мы и потеряли людей, но победа была за нами. Большая часть испанцев была выкинута за борт, остальные оказались связанными в трюме. Так нам удалось не только сохранить наш корабль. А еще и завладеть испанским, и снова уйти. Через неделю мы остановились в удобной гавани, высадили там испанцев и починили свой корабль. Однако судьба сыграла с нами недобрую шутку.
Через несколько недель пути нам встретилось большое торговое судно. Недолго думая мы решили поживиться, но все оказалось не так как мы предполагали. Он оказался куда лучше вооружен, чем нам показалось с начала, а в довершении ко всему в самый разгар боя на помощь нашему противнику успел большой испанский военный корабль, посланный королем Испании навести порядок в этих водах. Оказалось, что торговое судно было лишь приманкой, на которую мы так просто клюнули. Сражение было долгим и кровавым. Мы бились из последних сил, моментами казалось, что нам удалось переломить ход боя, но вскоре мы, потеряв очень много людей, включая капитана, вынуждены были капитулировать. Оставшихся в живых, команда испанца собиралась отправить в Панаму, где нас ждал суд, и скорее всего публичная казнь.
Всех нас усадили в трюм и связали. Не знаю, сколько дней мы провели там. До сих пор помню, как мы все изнывали от жажды и голода, и как испанские солдаты оскорбляли нас. Спастись нам помог случай. Испанцы вступили в схватку с французским флибустьером , а мы тем временем, смогли, выбраться на палубу, и, не будучи в суматохе замеченными, спустили лодку и ушли на ней, присоединившись к своим французским товарищам.
Когда нам с нашими новыми друзьями, удалось отбиться от испанцев, мы узнали, что попали на бригантину, отставшую после шторма от флотилии Француа Олонэ , идущей на Маракайбо .
Много зла сделали мои товарищи несчастным жителям Маракайбо. После кровавого боя, город был захвачен, прятавшихся за городом сбежавших людей находили и пытали, надеясь выведать, где спрятаны деньги. Временами казалось, что многие из нас совсем озверели. Но, в конце концов, получив выкуп, мы оставили разрушенный город, и ушли восвояси оттуда.
Каждый из нас получил свою долю, и хотя за полученные деньги можно было спокойно жить не один год, многие мои товарищи спускали все за несколько дней, играя в азартные игры, и пользуясь услугами продажных девок, коих сбегалось немало на таких как мы. Я еще не раз пускался в подобную авантюру, видел как города, стоявшие неприступными крепостями, падали под нашим натиском. Но в краях, где тогда мы с товарищами зарыли сокровища, я больше не бывал. Однажды в захваченном нами городе, я спас одну горничную, работавшую в доме одного испанского вельможи, от пьяных флибустьеров, желавших надругаться над ней. Понимая, что я уже не молод, я решил завязать со своим промыслом, заодно женился на этой чудесной женщине. Я к тому моменту, был капитаном хорошо оснащенного барка , захваченного у испанцев. Передав его своему верному квартирмейстеру, а также забрав свою долю, довольно таки неплохие деньги, я с супругой, как обычные пассажиры, отправились к берегам ее родины, Португалии, где мы купили домик и жили спокойно.
Под чужим именем, меня не смогли найти агенты Испанской Вест-Индийской компании, и я спокойно осел здесь. Часть денег мы промотали, но сбережения на старость у нас есть, хотя никто об этом не знает, поскольку как я объясню их происхождение. Конечно, богатств у нас нет, мы перебиваемся, чем можем, но на жизнь не жалуюсь. Наверняка, продолжи я еще свои приключения с пиратами, кончил бы свои дни на виселице, или в морской пучине, – закончил он свой рассказ.
— И совсем не скучаете по своему прошлому, - спросил я у него.
— Ну, как тебе сказать, иногда гуляя по берегу, и смотря на корабли, уходящие вдаль, мне не отогнать от себя воспоминаний, словно, я все еще на корабле со своими верными товарищами. В шуме прибоя слышу, как бьются волны об наш корабль. Позавчера был сильный ливень, с громом и молниями, и сквозь раскаты грома, до меня будто доносились залпы с моего корабля. Конечно моей супруге не особо по душе, что я бывает, вваливаюсь домой пьяный, она бранится, но в душе понимает меня.
— А, что случилось с вашим барком, когда вы перепродали его,— поинтересовался я.
— Последний раз я видел его, уходящим с Тортуги, к берегам Африки, под командованием нового хозяина, моего хорошего друга, англичанина Рождера Гринвельда. Больше я ни о своем барке »Неудержимый», ни о судьбе своего товарища не слышал абсолютно ничего.
— А к сокровищам на вашем островке ни вы, ни ваши товарищи не отправлялись?
— Я, как уже говорил, больше в тех краях не бывал, хотя как-то на своем барке собрался, но дойти удалось лишь до Бразилии, а там ужасный шторм едва не погубил нас, и наше путешествие ограничилось, разграблением нескольких богатых городов, и захвата торговых суден. Взяли мы немало драгоценностей и золотых монет, а также шелка. В общем, мы и без того неплохо поживились, и я решил больше не испытывать судьбу. Еще до возвращения на Тортугу, я все награбленное честно разделил между командой, правда доберись мы все же до нашего островка, доля каждого была бы в несколько раз больше
Я очень долго размышлял над нашим разговором, иногда думал, что пускаться в такое путешествие очень опасно, не имея соответствующей подготовки, однако со временем жажда приключений, и возможность разбогатеть, одолела этот страх.
Через какое-то время я узнал о том, что с нашего порта отправляется корабль к местам, о которых мне рассказывал старик Мигель. Это и была наша бригантина, на которой к моему счастью матросом был мой друг детства Педро Эдмундес Санчес, который и помог мне туда устроиться. Я, правда, еще не знал тогда, что на корабле не так-то просто. Хотя я привык к трудной работе, иногда я просто валился с ног от усталости, а первый, как оказалось для более опытных моряков, пустяковый шторм, я едва выдержал. Но, как известно человек ко всему привыкает, и через некоторое время я более успешно стал справляться со своими обязанностями, и уже в мою сторону не доносилось столько насмешек и ругательств со стороны боцмана и остальной команды. Но я никак не могу пожаловаться ни на капитана, ни на боцмана, они хоть и любили сказать какое-нибудь грубое словцо, но относились к своим матросам с уважением, и никогда не распускали руки, и не наказывали незаслуженно. Наш боцман, Криштиану Альвареш человек уже преклонных лет, чем-то мне напоминавший нашего знакомого Мигеля, видя, что я совсем не опытен, часто подзывал меня к себе, и спокойно, без ругательств, которыми он же осыпал меня при всех, объяснял, как необходимо было поступить мне в той или иной ситуации. К тому же я еще до отплытия нашей бригантины подробно изучал всю литературу, касавшуюся морского дела, да и на самом корабле не переставал усовершенствовать свои знания, во многом мне помогал и Педро. И уже когда наше плавание подходило к концу, понимал, как управлять кораблем в той или иной ситуации.
Еще до знакомства с Мигелем я, упражнялся в фехтовании, хотя я как человек не знатный, не имел права носить шпагу, но у моего отца был клинок, доставшийся тому от его отца, моего деда. Это была наша семейная реликвия, и хотя я отказывался отец, узнав, что я собрался в такое путешествие, настоял, чтоб я взял его с собой.
— Возьми его с собой сынок, он столько лет лежал спрятанным у нас без дела, может быть как раз для того, чтоб в один момент принести кому-то из нашего рода пользу,— сказал он, похлопав меня по плечу.
Я все время держал его при себе, и иногда, когда представлялась редкая возможность, повторял элементарные боевые движения. К тому же он напоминал мне о моих родителях, которых я оставил далеко на своей Родине. Я даже надеялся, что напади на нас собратья моего друга Мигеля, я даже смогу дать им достойный отпор, хотя, если я и освоил немного обращение с оружием, то вот опыта мне явно недоставало.
Еще одной причиной, побудившей меня на эту, как покажется многим, отчаянную авантюру, была одна молодая сеньорита. Звали её Габриелла Эскобар де Корреа. Познакомились мы с ней чуть больше года назад, когда она гуляла по набережной. Габриелла была дочкой одного разбогатевшего ремесленника, она хоть и держалась холодной со мной, но от моих ухаживаний не отказывалась. Какое-то время мы даже встречались на пустынном берегу, за городом, но вскоре поняв, что я беден, стала вести себя со мной уж очень надменно, а вскоре прекратила все наши отношения.
Все началось с того, что я встретил ее с подругами, как я понял не из бедных семейств, мы немного поболтали, но я понял, что её, а особенно ее подруг тяготит моя компания. Эти девицы, искоса смотрели на меня, ехидно, посмеиваясь. Я даже слышал краем уха, как она оправдывалась перед ними, что я просто работник ее отца, или что-то в том роде. Затем при следующей встрече она попросила больше ее не беспокоить, и наши встречи прекратились.
Когда я видел ее в городе, Габриелла делала вид, что мы с ней совсем не знакомы, особенно если шла со своими богатыми подругами. Даже пару раз слышал, как она с ними хихикала, высмеивая меня. Мне было даже не так больно, что она меня отвергла, как то, как она надменно держалась со мной. Однажды я встретил ее одну, поздно вечером.
— Молодой человек, вы меня с кем-то путаете, — как всегда грубо, ответила она на мое приветствие.
—Да, хватит тебе, — перебил я ее, — твоих богатеньких подружек рядом нет, я ведь просто поговорить хочу.
—Мне не о чем с вами разговаривать, юноша, — все так же надменно, продолжала она.
— Послушай, я не собираюсь больше за тобой ухаживать, и ни на что не претендую, но я думаю элементарного уважения, к своей персоне заслуживаю.
—Тоже мне, нашелся, да я не вожусь со всякими бедняками вроде тебя, и скоро выйду замуж, за достойного молодого человека.
— Ты хотела сказать за богатого молодого человека, — перебил я её, уже устав от неуважения.
— Послушай ты…— произнесла она, и хотела еще раз как-то оскорбить меня. Но я ее опередил.
— Нет, теперь ты послушай, я тебя любил, но скоро я тебя забуду навсегда, и в подобном тоне, можешь говорить со своим женишком, может тогда он поймет, с кем собирается связать свою жизнь.
Она ничего не ответила мне, а лишь засмеялась и ушла. Вскоре я узнал, что она и правда вышла замуж за одного из местных богачей. Вскоре они покинули Лиссабон, и я с ней не встречался.
Помню, лишь раз видел ее в компании нового кавалера. Он был одет в дорогой костюм, было видно, что он человек знатный. Они шли вдвоем мне навстречу, противоречивые чувства одолевали меня в тот миг. Мне хотелось подойти к ней, и еще раз, невзирая на ее жениха поговорить, но потом я одолел себя, и даже не поздоровался с ней, когда мы поравнялись. Я посмотрел ей в глаза, некогда манившие меня, но увидел теперь в них лишь фальшь. Я остановился и некоторое время смотрел им в спину, думал о том, что еще недавно гулял с ней и не думал, что она лишь смеялась надо мной. На секунду появилось желание окликнуть ее, но я сдержал этот порыв, и вскоре побрел один.
Поначалу мне казалось, что мое сердце разбито, я долгое время ходил сам не свой, но прошло совсем немного времени, и я стал забывать о ней. А теперь, далеко от дома, в компании настоящий морских волков, я уже совсем не думал о ней, и представлял, что там, в Колонии дель Сакраменто нас будут ждать настоящие красавицы.

Глава вторая. «Аделаида дэ Майе» терпит крушение.
О том, что у нас возникли серьезные проблемы, я узнал, когда Педро, подбежал ко мне и, тревожным голосом, быстро сказал: — Скорее на палубу, неужели не слышал команду капитана.
— Что случилось, — спросил я его, еще надеясь, что не так все серьезно, а просто дон Франсиско созывает всех, на какое-то совещание, как он уже несколько раз делал, когда хотел подробно разъяснить всем матросам план действий во время определенных ситуаций. Однако дело обстояло куда более скверно.
—Усилился шторм, и уже сорвало несколько парусов. Кроме этого в корабле пробоина, сильная течь, затапливает трюм, и судно начинает крениться.
Лишь поднявшись наверх, я осознал, насколько опасна сложившаяся ситуация. Корабль все сильнее кренился то в одну, то в другую сторону. Слышались крики матросов и капитана, пытавшихся исправить положение.
— Трюм уже затопило, — крикнул кто-то.
— Там же столько рому еще оставалось, — попытался пошутить весельчак Августо, на шутку которого никто не отреагировал.
Гигантские волны подбрасывали нашу бригантину, словно щепку, и обливали нас холодной водой с головы до ног. Молнии сверкала в почти беззвездном в ту ночь небе, я принялся вместе с другими матросами убирать оставшиеся паруса, однако это все было тщетно.
Вдруг со скрипом и грохотом, недалеко от меня обрушилась бизань-мачта, чудом никого из нас не придавив.
— Все кончено, — услышал я голос нашего старого боцмана, — корабль идет ко дну, всем занять места в шлюпках.
Понимая, что уже ничего нельзя сделать я, как и все остальные члены нашей команды начал продвигаться к спускаемым на воду шлюпкам. Капитан нашего судна, до этого остававшийся на капитанском мостике, осознав горькую неизбежность катастрофы, последовал за своими подчиненными.
Мой клинок был при мне, как и кусок бумаги, на котором старик Мигель кое-как нарисовал карту, к его, как он утверждал, сокровищам. Еще я прихватил свой дневник, который начал вести в течение моего путешествия.
Вдруг очередная огромная волна сначала сбила с ног, а затем смыла меня и еще некоторых моих товарищей в воду.
Когда мне удалось вынырнуть, я уже был на некотором расстоянии от «Аделаиды» и видел несколько шлюпок, которые, хоть и с трудом, но держались на воде. Какое-то время я пытался доплыть до одной из них, но чем сильнее я старался плыть в сторону шлюпки, тем дальше меня относило.
Я видел своими глазами, как наша бригантина пошла ко дну, до меня еще долго доносились крики моих товарищей и команды капитана, пытавшегося управлять шлюпками. Я изо всех сил кричал им о помощи, но шлюпка уже была далеко, и очевидно никто меня не слышал. Скорее всего, подумав, что я уже лежу на морском дне, меня не искали. К тому же мои товарищи, находящиеся в шлюпке, больше были озадачены тем, как держать ее на плаву, а это было непросто.
Что было дальше, я помню очень смутно. Я то, выныривал, то снова оказывался под водой, не понимая, в какую сторону меня несет, и на сколько у меня еще хватит сил. Я уже начал было прощаться с жизнью, прося прощения за все свои грехи. Надежда почти оставила меня, но в какой-то момент моя рука дотронулась до чего-то очень твердого, это оказалась огромная каменная глыба, торчащая из воды. Охватившись, я продержался какое-то время, затем, набравшись сил, плыл еще какое-то время, сам не понимая куда. Наконец, неожиданно почувствовав ногами дно, я стал идти, и, поняв, что очутился на каком-то берегу, упал полностью изнеможенный.
Не могу сказать, сколько времени я провалялся там, потому что, когда я открыл глаза, солнце уже пекло вовсю. Осмотревшись, я понял, что нахожусь на песчаном берегу, простиравшемся по обе стороны на неизведанное расстояние. Футах в тридцати впереди пляж оканчивался, и начинался густой лес. За лесом возвышались горы, сравнительно невысокие, покрытые густыми зарослями, но в некоторых местах удавалось разглядеть тропинки. На самой высокой горе я заметил небольшой ручей, еще увидел скалу, по форме напомнившую мне какое-то странное животное.
К моему счастью, хоть я и пробыл довольно много времени в воде, но, не считая нескольких неглубоких царапин, и немного счесанных колен, повреждений у меня не было. Мой клинок, как всегда, был на месте. А вот карты и дневника обнаружить не удалось. Но сокровища меня уже не интересовали. Единственной мыслью было, сколько еще я протяну в живых, если это необитаемый остров.
Я еще не знал о том, попал я на остров или побережье Америки. Идти в какую-либо сторону никак не решался. Но и оставаться на таком солнцепеке тоже было невыносимо, к тому же меня стало одолевать ужасное чувство жажды и голода, и под влиянием этого страх почти исчез.
Присев на песок, я стал обдумывать свои дальнейшие действия. Мигель, вручивший мне эту, как мне казалось в тот момент, злополучную карту, которая уже наверняка была в желудке у акулы, рассказывал, как один раз, его корабль спасался от погони двух военных фрегатов, и разбился вблизи одного необитаемого острова. Правда это было ближе к Африке, и он, с несколькими выжившими товарищами смог протянуть почти месяц, собирая фрукты и занимаясь рыбной ловлей. Командир военного корабля, очевидно, решил, что во время кораблекрушения погибли все пираты, и не отправил людей на остров, с целью найти Мигеля и его сообщников Я наизусть запомнил этот его рассказ, и уже прокручивал в голове, что можно применить в моей ситуации.
Немного пройдя по пляжу, я наткнулся на тропинку, ведущую вверх через лес. Пройдя по ней, я вышел на небольшую полянку. Создавалось впечатление, что за мной кто-то следит, но присмотревшись, я никого не заметил. Вскоре я нашел банановую пальму, и сразу набросился на бананы. Я никогда до этого ни ел их с таким аппетитом, как в тот раз. А когда я добрался до маленького ручейка, радости не было придела. Кроме этого я нашел еще много неизвестным мне ягод и фруктов. Насытившись, я решил немного отдохнуть, но не тут-то было. Из кустов неожиданно выскочил совсем молодой ягуар, правда, сразу он на меня не бросился, а остановился.
Некоторое время мы глядели друг другу в глаза, я понимал, что любое мое неверное движение, может оказаться для меня последним. Ягуар ползком начал подкрадываться ко мне, и готовился к прыжку. К счастью, мне удалось быстро вскарабкаться на высокое дерево. Лез я все выше и выше, почти до самой верхушки, мой противник принялся карабкаться вслед за мною. Вдруг ветка под ним треснула, и он свалился вниз. Но на землю он не упал, а запутался в ветках, мне же удалось спуститься вниз, и пока ягуар пытался высвободиться, я что было сил, ринулся назад к берегу. Вскоре я снова сидел на раскаленном песке. Теперь, правда, я уже был сыт.
Понимая, что это животное может напасть на меня снова, и что неизвестно, сколько здесь его сородичей, я решил все же пройтись по побережью, в надежде отыскать хотя бы одну живую душу. Мне все больше казалось, что это остров, но все-таки я надеялся, что нахожусь на южноамериканском побережье.
«— По моим расчетам наша бригантина, вчера должна была быть недалеко от Ла-Платы.— размышлял я. — И хотя мы отбились от курса, то, если меня, все-таки прибило к побережью, скорее всего я нахожусь в нескольких сотнях миль от порта в котором, наша бригантина должна была оказаться, еще на прошлой недели, если б нам больше повезло с ветром.»
Конечно, добраться до города не так-то просто, но все-таки надежда, на спасение у меня крепла все сильнее и сильнее. Разумеется, идти по побережью, тоже был не самый лучший из вариантов, но я, встав на ноги, стал двигаться в южном направлении. Еще нужно было определиться с ночлегом, все-таки возможность проснутся в желудке у моего нового знакомого, скажем прямо, меня не особо прельщала. Так я шел несколько часов, иногда всматриваясь в океан, в надежде увидеть вдалеке какой-нибудь корабль. После вчерашнего шторма океан был абсолютно безмятежным. День уже подходил к концу, и огромный солнечный диск медленно опускался к горизонту, окрашивая небо в ярко красные тона. Тут вдалеке показалась маленькая точка, которая как мне показалось, двигалась в сторону берега. И хотя у меня с собой не было подзорной трубы, присмотревшись, я понял, что это корабль. Это было небольшое двухмачтовое судно, которое уверенно шло в южном направлении. Было очень наивно полагать, что на нем меня могут заметить, а впрочем, даже если бы и заметили, то далеко не факт, что капитан этого судна согласился бы принять меня на борт. Тем не менее, само понимание того, что в этих водах не так уж и безлюдно, вселило в меня некую уверенность в спасении. Посмотрев еще пару раз на корабль, видневшийся на фоне заходящего солнца, я снова побрел по песку.
Вдалеке раздался какой-то едва доносящийся звук, напоминающий пушечный выстрел. Я непроизвольно обернулся в сторону корабля, и понял, что было источником этого звука. Невдалеке был еще один корабль, над которым нависло облако дыма. Далее все происходило так, как я не один раз слышал от старины Мигеля. Корабли, еще несколько раз пальнув друг в друга, пошли на сближение. Конечно, на таком расстоянии деталей битвы разглядеть я не мог, но примерно догадывался о том, что происходило там вдали. Я видел, как два судна стоят рядом, и у меня появилось ощущение чего-то недоброго, происходящего там, на палубе одного из них. Еще вчера вечером я видел то, как наша бригантина пошла ко дну, и не знал, скольким моим товарищам это стояло жизни. Происходящее там, было еще более страшным и трагичным. Наступающие сумерки почти скрыли от меня картину происшествия, невольным свидетелем которого я оказался. Я увидел как на корабле, проигравшем сражение, вспыхнул огонь, и как второе, одержавшее победу в коротком бою судно начало удалятся, оставив поверженного противника пылать. Через некоторое время солнце полностью опустилось за горизонт, и я видел лишь едва заметный огонек, который, то затухал, то появлялся снова. А потом исчез. Я надеялся, что морякам с этого несчастного судна, удалось все-таки потушить пожар, и оно, хоть и изрядно потрепанное, сможет доставить оставшихся в живых в дружелюбный им порт. Впрочем, как рассказывал Мигель, такие сражения могли быть и почти без жертв. Если капитан противника сдавался, то пираты могли, забрав товар, имевшийся в трюмах, оставить в покое команду и спокойно уйти, или если захваченный корабль, им подходил, отобрать его, и высадить команду. Но так поступал сам Мигель, будучи капитаном, он старался обходиться без кровопролития, если была такая возможность. От него я слышал и о куда более беспощадных злодеях, способных к страшным зверствам просто ради забавы. Потом пришла мысль, что останься наша бригантина на плаву, сегодня нас могла постигнуть та же участь. Возможно, это кораблекрушение даже спасло мне жизнь, ведь, я представить себе не мог, что бы случилось, напади они на нас. Совсем не исключено, что я мог погибнуть вместе со своими товарищами в абордажном бою.
Еще какое-то время я медленно шел, и меня не покидали мысли о том, что случилось с остальными членами команды, мне здесь очень не хватало моих товарищей Педро и Бруно, а так же ободряющих шуток нашего боцмана. Я надеялся, что большинство команды осталось в живых и сможет достичь порта. Но через некоторое время, снова пришло понимание того, что неизвестно, сколько еще протяну тут я. На ночлег я устроился под кроной огромного дерева, и хотя разные мысли продолжали лесть в голову, вскоре сон взял надо мною верх, и я, позабыв обо всем, даже об опасности быть съеденным, спокойно спал.
Во сне мне привиделся какой-то странный, незнакомый город, я долго бродил по нему, от кого-то скрываясь. Потом снился дом, оставшиеся в Лиссабоне родители, что я все еще нахожусь дома, и не было ни этого плавания, ни крушения. Потом, вдруг я снова оказался в каком-то городе, с башнями и замками, я пробрался через узкую арку, и мне навстречу выбежала девушка. Эта незнакомка была в длинном голубом платье с кружевами, она что-то мне сказала, и взяла меня за руку, я ощутил ее прикосновения, словно наяву, смотрел в ее глаза, но сны, как известно, заканчиваются, и какие бы сладкие грезы не приходили к нам, через время приходит пробуждение.
И если вы проснулись в своей теплой постели, да еще знаете, что будете делать весь день, и не менее важно, что будете есть и пить, то расставаться с приятными грезами не составит труда. Но совсем другое дело, когда вы пробуждаетесь в неизвестном вам месте, де еще, не будучи уверены в своей безопасности даже ближайшие несколько минут. Так и я, проснувшись, и быстро восстановив в памяти события последних дней, закрыл глаза, надеясь, что все-таки это только продолжение моего сна, и открыв глаза, я увижу, если не свою комнату, то хотя бы свою койку в трюме корабля. Но, как мои дорогие читатели, вы догадались, я снова увидел, что нахожусь на берегу океана.

Глава третья. Знакомство с местными жителями.

Было еще раннее утро, солнце только взошло, я, уже совсем отойдя от сна, начал следовать, выбранным вчера курсом, надеясь, через время снова подкрепиться, найдя плодовое дерево в лесу.
Откуда-то у меня появилась уверенность, что я смогу отыскать хоть одну живую душу. Какое-то время меня одолевали мысли, что я нахожусь на необитаемом острове, но поразмыслив еще, я пришел к выводу, что нахожусь на южноамериканском побережье.
Все мои сомнения развеяла следующая находка. На невысоком холме я увидел группу людей, а пройдя еще немного, я очутился возле небольшой речушки, впадавшей в океан. На берегу стояли две деревянные лодки, также несколько лодок с голыми по пояс людьми, качались на волнах, на небольшом расстоянии от берега.
Теперь я понял, что даже, если это и остров, то он очень даже обитаем. Вопрос был в другом, смогу ли я наладить нормальные отношения с его обитателями, или мне придется спасаться от них, как днем ранее от ягуара.
Одна лодка через некоторое время уже причалила к берегу. Заметив меня, они мгновенно выпрыгнули из лодки, и быстро направились в мою сторону. Как я понял, совсем не для того, чтоб предложить по-приятельски поболтать о жизни, или просто расспросить о моем самочувствии.
Один из них, громко прокричал что-то на неизвестном мне языке, и в считанные мгновения вокруг меня уже было несколько десятков дикарей, готовых разорвать меня на части. Это были рослые люди, с обнаженными торсами и набедренными повязками. У многих были проколоты носы, а у некоторых, в нижнюю губу было вставлено какое-то украшение. Вооружены они были копьями и луками, некоторые из них держали в руках странные орудия, представлявшие собой три небольших камня, обшитых кожей и связанных между собой длинными кожаными ремнями.
Как я узнал позднее данное орудие, они использовали как в ближнем бою, так и для охоты. Размахивая ремнем, они кидали камни в животное, а бывало и в человека, попадая обычно очень метко. Камни обвивались вокруг тела, сбивали с ног и вместе с тем еще наносили удары. Один индеец уже собрался замахнуться на меня, однако был остановлен товарищами.
Человек, который, по-видимому, был у них главный, что-то крикнул, и дикари хоть, и не опустили копья, но немного расступились, и не пытались больше меня ударить. Спустя несколько минут я уже сидел в лодке, которая, шла по небольшой речушке вверх. Невдалеке виднелись их небольшие постройки, очевидно, это был их лагерь. Двое индейцев приставили ко мне копья, что было несколько лишним с их стороны, так как я и сам хотел направиться к ним, в надежде узнать, куда мне двигаться дальше, надеясь, что здесь по близости есть какое-то европейское поселение. Однако по грозному виду моих спутников, я больше склонялся к мысли, что не только не узнаю, где мне искать своих соотечественников, а еще и могу оказаться их ужином, или в лучшем случае завтраком. Я знал, по рассказам Мигеля, что в этих местах есть несколько больших групп племен, среди которых попадаются и каннибалы. Но даже племена, где подобное отношение к людям не особо приветствуется, в последнее время особо враждебно относятся к нам, европейцам, и на то есть вполне уважительные причины. Немало горя они уже натерпелись от нас, тут и вытеснение их с родных земель, распространение заразы, которой они доселе ни болели, а также многих увозили в рабство, что было особо невыносимо для этих гордых и свободолюбивых людей.
К моему счастью, мои новые знакомые, хоть и были ко мне настроены не совсем дружелюбно, убивать меня не собирались, во всяком случае, пока.
Не прошло и получаса, как наша развеселая компания оказалась в небольшом лагере. Навстречу нам вышел человек, внешне отличавшийся от индейцев. На очень ломанном португальском языке, но все же понятном, он обратился ко мне:
— Кто ты таков? Зачем здесь оказался? Откуда?
Трудно описать мою радость родному языку, то, что я смогу, пускай и в общих чертах с ними объяснится, значительно повышало мои шансы на спасение.
— Я из Португалии. Шел на корабле, который потерпел крушение, мне удалось спастись, и я оказался на вашем берегу. Я не желаю причинять вред вам, — ответил я, и еще раз оглядел обступивших меня индейцев, затем перевел взгляд на своего собеседника, игравшего роль переводчика. Он сказал что-то индейцам, после чего, те убрали от меня копья, и затем более дружелюбно обратился ко мне, уже на почти чистом португальском:
— Хорошо, давно не общался с европейцами тем более с земляками. Можешь не бояться, я в свое время был, как и ты выброшен на этот берег. , зовут меня Фернандо де Сильва Морено. Я был матросом на корабле, шедшем в Америку. Мы потерпели крушения, и я оказался среди этого племени. Они меня не только приютили, но и обучили своим знаниям, я теперь для них почти свой.
— Приятно познакомиться с вами, у нас действительно очень похожие ситуации, мой корабль потерпел крушение, и мне каким-то чудом удалось добраться до берега, — ответил я, подав руку Фернандо, — забыл представиться, Энрике Гонсалвес.
— Откуда ты родом, — продолжил Фернандо.
— Я из Лиссабона,
— Сам я родом из Сетубала, хотя мои родители через несколько лет после моего рождения переехали в испанский Кадис а затем отправились через океан в Сан-Висенти , — сказал Фернандо, и после недолгой паузы, дружелюбно добавил, — Я здесь уже почти год, и хоть живется мне неплохо, ты не представляешь как я рад нашей встрече.
— Взаимно, не знаю, как бы я общался с ними, не будь тут тебя, — ответил я, окинув взглядом всех собравшихся возле нас, — Здесь поблизости есть город, или порт, куда приходят корабли с Европы?
— Я слышал, что миль двести, а то и все триста отсюда, португальцы построили город. Поначалу я думал добраться до него, но потом оставил эту затею.
— Что же заставило тебя передумать?
— Неуверенность, что доберусь туда живым в одиночку, без оружия, сам понимаешь, это племя далеко не единственное на этой территории, и далеко не везде, со мной бы обошлись, как здесь, да и к тому же стал привыкать к новой жизни, здесь все не так как у нас в Европе.
Наш разговор прервал высокий, длинноволосый дикарь, обратившийся к Фернандо, на своем языке. Тот в ответ произнес пару фраз, затем они отошли от меня, и о чем-то говорили. После этого разговора индейцы совсем оставили меня в покое, и, казалось даже, не обращали на меня ни какого внимания.
Наконец мы вошли в лагерь, там стояли легкие шалаши, в которых жили семьи дикарей. Фернандо, и длинноволосый дикарь, говоривший с ним, провели меня к беседке, в которой, как он объяснил, вели беседы вождь с шаманом и старцами, по различным важным поводам.
Мои спутники присоединились, к сидевшим там индейцам, меня же, пустили в один из шалашей, и дали поесть. Меня угостили приготовленной на костре рыбой, и множеством известных и неизвестных мне фруктов, что было очень даже кстати.
Но не успел я, как следует поесть, как в хижину вошел Фернандо, и сообщил, что со мной хочет поговорить вождь.
Меня снова привели к беседке, где меня дожидались вождь и шаман. Фернандо выполнял роль переводчика. Вождь подозвал его к себе, и обменялся с ним парой фраз, после чего Фернандо обратился ко мне:
— Вождь желает знать, откуда ты прибыл, и какие твои планы,
— Как я уже сказал, я из Лиссабона, и желаю добраться до города построенного европейцами, чтоб сесть на корабль и вернутся в Европу.
— Вождь говорит, что не знает, где тебе искать своих соплеменников, но силой держать тебя здесь не намерен, так как понял, что ты нам не враг. Но говорит о том, что другие племена могут тебя убить.
— Спроси его, может ли он одолжить какое-нибудь оружие, и дать провизии, — ответил я Фернандо, радуясь, что, по крайней мере, здесь меня уже не тронут.
Они снова перекинулись парой фраз, после чего Фернандо произнес:
— Мы дадим тебе лук со стрелами, чтобы ты смог охотиться, но у вождя к тебе предложение пожить немного у нас, — сказал Фернандо, слегка улыбнувшись, а затем добавил, — ты, похоже, вошел к нему в доверие, что поверь мне очень непросто.
— Поблагодари его, кстати, я могу пожать вождю руку?
— Нет, просто поклонись, чтоб выказать почтение.
Вскоре я снова сидел в шалаше, и думал о своем будущем. Как я и решил вчера, Колония-дель-Сакраменто, находился милях в ста пятидесяти пути, а приютившие меня индейцы, относятся к народу чарруа . Это кочевой народ, занимавшийся в основном, охотой, собирательством, и рыбной ловлей. Жили они отдельными деревнями, в одну из которых я и попал. В каждой деревне был свой вождь или касик, все они подчинялись главному вождю. В последнее время, а именно, когда мы стали потихоньку вытеснять их с родных земель, отдельные деревни не всегда находили общий язык с друг с другом, и кроме других врагов, в лице европейцев и других племен, им приходилось защищаться еще и от своих. Бывали случаи, когда индейцев из одной деревни португальцы или испанцы уговаривали воевать против другой, а затем, одолев вторых, расправлялись и с первыми.
Однако в большинстве своем, они оказывали яростное сопротивление, и помогали друг другу. Мужчины чарруа были искусственными воинами, способными биться до последней капли крови, невзирая ни на что. Но насколько они были яростны и жестоки к своим врагам, настолько же приветливы и добры к гостям, добравшимся к ним с мирными целями. Я уже смог оценить это на себе, поскольку, как уже упоминал выше, никто из них уже не пытался сделать мне зла.
У них были свои музыкальные инструменты, барабаны, выдолбленные из ствола дерева длинные тростниковые дудки, могли использоваться и морские ракушки. Жрецы разводили огромный костер, возле которого собирались жители деревни, и устраивали ритуальные или военные танцы. В брак здесь вступали с согласия, родителей, и молодожены, после свадебной церемонии шли в свой шалаш. Женщины чарруа, воспитывали детей, и вели хозяйство. Прогуливаясь по деревне, я ловил на себе взгляды индианок, из одежды у которых была только повязка из ткани от пупка до бедер. Кругом носилась веселая ребятня, которая насмотревшись на чужеземца, продолжала свои игры. Эти, на первый взгляд дикие, люди, казались мне тогда куда счастливее нас. Своими примитивными на наш взгляд орудиями труда, они добывали себе пищу, и ни на что не жаловались. Вот, что я за этот короткий период узнал про этих людей. На улице уже темнело, когда я прогуливался по деревне, индейцы занимались своими делами, особо на меня не реагируя. Пройдя беседку и место, где устраивали гуляние возле костра, я подошел к большому шалашу, жилищу вождя. То, что он был в несколько раз больше, было его единственное отличие от других. Двое индейцев с копьями в руках охраняли вход к вождю, также у входа в лагерь расставляли часовых.
— Смотрю, ты уже здесь немного освоился, — произнес, непонятно откуда возникший передо мной Фернандо.
— Да, я сыт и вопрос с моим ночлегом уже решен, — ответил я, радуясь, что смогу спокойно поспать в шалаше, а не на улице.
— Наверно не совсем то, о чем ты мечтал, отправляясь в такой дальний путь, но все же лучше чем в желудке у акулы.
— Разумеется, кстати, откуда ты знал их язык?
— Многому, конечно, я научился уже здесь, но до этого, наш корабль пополнял запасы провизии в этих местах, и нам приходилось общаться с ними.
— А больше корабли, сюда не приходили, — у меня появилась надежда, попасть на корабль, который будет здесь на стоянке.
— Нет, я лишь иногда видел, как они проходят вдалеке отсюда, к тому же, индейцы в последнее время не хотят иметь никаких дел, с моряками,
— Нам ведь они помогли?
— Ну, меня просто знал вождь до того, как я оказался, один на этом берегу, ты тоже был один и без оружия, да еще вошел в доверие к вождю,
— За это я тебя благодарить должен,
— Разве, что за перевод, не думаю, что я бы тебе помог, сочти он тебя врагом, — ответил Фернандо, похлопав меня по плечу. Хорошо, что не пытался пугать их своим клинком, иначе тебе бы несдобровать.
Затем я рассказал Фернандо о морском сражении, которое, я наблюдал вчера вечером, что его очень заинтересовало, поскольку он сразу, с неподдельным интересом, стал расспрашивать меня обо всем том, что я увидел, и слегка огорчился, что я не видел деталей битвы и не смог рассказать ему подробно о пиратском судне.
— Все же это был барк, — в который раз, он переспросил меня.
— Не уверен, но я четко видел, три мачты, и косые паруса на бизань-мачте, — ответил я, немного сомневаясь.
— Почему то я уверен, что это именно тот барк, о котором я думаю, — возбужденно ответил Фернандо.
— Это не мое дело, но этот барк нападал на твой корабль?
Фернандо на миг задумался, потом посмотрел по сторонам. По его мимике было видно, что он хочет, мне что-то сказать, но еще не решается довериться. В глубине души у меня появилась одна догадка, но я все же решил немного переменить тему разговора.
— Слушай, а ведь может, моряки с корабля, ставшего жертвой пиратов, могут оказаться на берегу и возможно им нужна помощь.
— Не исключено, но думаю, наши индейские друзья их бы уже обнаружили, но вот к берегу может прибить что-то ценное, что может нам пригодиться, — сказал Фернандо, и немного подумав, добавил, — мы можем отправиться на поиски завтра на каноэ, нужно просто уговорить чарруа.
Я подумал, что если мы найдем людей, то с ними в компании, уже можно будет попытаться добраться до города, впрочем я не оставлял идеи отправится в одиночку, или уговорить Фернандо, которого, тоже особо ничего не держало у индейцев. Хотя он как-то без особого энтузиазма воспринял мою идею.
— Слушай, Энрике, — прервал он меня, — может, я потом и пожалею, но я хочу тебе, кое-что рассказать, только ты пообещай, что наш разговор останется между нами, даже если мы доберемся до города, и встретим европейцев.
— Какие могут быть разговоры, я нем как рыба.
Поначалу у меня самого возникало желание рассказать ему о моем знакомстве с Мигелем и про остров, с припрятанными там сокровищами, но я сдерживал себя, решив, что пока не могу довериться своему новому товарищу. Я понимал, что теперь нужно больше думать, о том, чтоб пробраться в город. Хотя карту я и потерял, я запомнил рисунок Мигеля, и указанную им широту. Будь у меня хорошая лодка, я бы смог добраться до него.
—Дело в том, что барк, про который я говорил,— начал Фернандо, — я долгое время ходил на нем, был и в этих краях и вблизи Африки, в общем, где только не был, это настоящий пиратский корабль, а я был его капитаном. Да Энрике, я пират. Поэтому пока я и не решался пробраться в Колонию, я больше надеюсь на контрабандистов, среди которых много моих добрых знакомых. Когда я попал к индейцам, то надеялся, что кто-то из них, станет поблизости на стоянку. Я бы договорился, отправится с ними к Тортуге, а там я уж точно бы не потерялся. Но, как назло, я видел поблизости только военные корабли и то, не часто.
— Ну, если твой барк не затонул, то как ты оказался здесь один?
— Это не совсем приятная история, но не думаю, что теперь стоит ее скрывать.
— Если не хочешь, то не говори,
— Да нет, слушай, — проговорил Фернандо, и спокойным тоном принялся излагать мне свою историю, — С совсем юных лет, я ходил под пиратским флагом, был юнгой, но за некоторое время, за отвагу в наших походах смог заслужить уважение товарищей. В конце концов, я стал капитаном этого барка. Долгое время был квартирмейстером, но когда в Индийском океане, в схватке погиб наш капитан, команда избрала меня на его место. Несколько лет мы совершали успешные походы на города в африканских и азиатских колониях, много кораблей потопили и захватили. Но в отличие от многих наших товарищей, мы не занимались работорговлей, многим не нравилось, что мы теряем приличный куш. До поры до времени эти недовольные помалкивали, или уходили на другие суда. Но я имел неосторожность принять в команду одно человека, сумевшего сплотить вокруг себя большую часть команды. Верный мне боцман, предупреждал, что команда может взбунтоваться, к сожалению, у меня не хватило мудрости прислушаться к советам преданного мне человека. А вскоре этот негодяй еще подставил меня перед командой, вначале сорвав один наш поход, а потом выставив виновным меня. Начался бунт, многие матросы, оставшиеся верными мне до конца, погибли, я был ранен. Меня уже собирались вздернуть на рее, когда мне удалось вырваться и на небольшой, дырявой лодке достичь берега.
Мы как раз проходили в этих местах, что мне было на руку в сложившейся ситуации. После нескольких дней поиска я наткнулся на знакомое мне племя, вождь меня узнал, и они меня приняли. Как я уже говорил, нам приходилось встречаться, когда мы останавливались здесь зализать раны и набрать провизии. К тому же мы как-то отбили его сестру от работорговцев, её с другими индейцами уже везли на корабле, чтоб продать в рабство, мы же захватили его, вернули свободу дикарям, ну и сами, что скрывать, тогда неплохо поживились, поскольку кроме пленных чарруа, они перевозили немало ценностей.
Мы еще немного поболтали с Фернандо, затем разошлись, поскольку на следующий день планировали отправиться в море.
С продолжением можно ознакомиться на сайте http://sergeygalc.ucoz.ua/

Ваше мнение:

Добавить своё мнение

Обсудить на форуме

Комментарий:
Ваше имя/ник:
E-mail:
Введите число на картинке:

Украинская Баннерная Сеть

Оценка

Партнеры сайта

{v_xap_link1} {v_xap_link2}

Наша кнопка

получить код

Статистика