|
    Прочтений: 0 Посещений: 258 Дата публикации: 5.3.2022 Недавно вспоминала мифы Древней Греции, которыми зачитывалась в детстве. Но только недавно поняла, насколько мне жаль Геракла. Я - невероятный любитель хеппи-эндов, и часто мысленно переписываю сценарии так, чтобы получился хеппи-энд. То же самое и в этом произведении. Кроме того, в детстве я читала мифы в книге Веры Смирновой "Герои Эллады". Для меня это лучшая версия мифов о Геракле, в первую очередь потому, что там не написано о безумии Геракла и убийстве им собственных детей. Все гораздо логичней -- он пошел к Еврисфею, сделав выбор в пользу жизни, наполненной подвигами. Ибо после попытки убийства я сомневаюсь, что Иолай захотел бы его сопровождать. Впрочем, об этом упомянуто в самом произведении. Недавно читала другие версии, в том числе в книгах Николая Куна и Роберта Грейвса. Но в книге Смирновой Геракл представлен самым чистым, самым светлым героем. В этой же книге я вижу наибольшую логичность в некоторых противоречивых моментах. Хотя, надо отдать должное, в каких-то моментах логичнее именно у Куна или Грейвса. Также я использовала версию Смирновой, которая упоминает из детей Геракла от Деяниры только Гилла. Так удобней, в том числе потому, что по одной версии была у него дочь, по другой – только сыновья. Да и не знала, как закручивать сюжет, чтобы спасти ее. Кто-то, возможно, скажет, что главные герои несовместимы по времени, когда они могли жить на земле. Но я прочла в Интернете, что Геракла авторы фильмов, сериалов помещали в самые разные эпохи, вплоть до того, что он освобождает современного Прометея в России 20 или 21 века. Плюс пишут "по мотивам", например, когда люди обращаются к Гераклу с просьбой разобраться с Минотавром (вопрос: его что, Тезей не дорезал?). И я решила: почему кому-то можно, а мне нельзя? И если перемещение эпох тут не ново, и ласковое "Гераклушка" тоже написала не я первая, то славянку ему в жены не давал еще вроде никто. Дополнительно скажу, что целью этого произведения было "отмыть пятно" с Геракла, поставленное в нескольких версиях, в которых я вижу просто обливание грязью (увидите, что я имею в виду), а также с военных (про которых знаете какие анекдоты ходят), и жен военных (совершенно несправедливо облитых помоями в фильме "Анкор, еще Анкор!"). Плюс еще читатель найдет смешные моменты. Также, что касается других героев, некоторым я тоже сделала хеппи-энд. Что касается тех, о ком есть разные версии, я брала лучший вариант, где все живы. Почему выделила Иоле отрицательную роль? Потому что по мифу и литературным произведениям (например, «Заговор») она на меня не произвела впечатления скорбящей, потерявшей любимого. Важно также то, что мне, как христианке, сложно было писать о языческих богах, которые, по мифам, могли отколоть такие номера, что куда людям браться. Поэтому я упоминала только "безобидных" богов. Думаю, незачем «заеложивать» снова 12 подвигов, поэтому я начала повествование с момента, когда Геракл был уже на горе Эте (исходила из самой распространенной версии его гибели). Завершая описание, скажу так: кто хочет, чтобы точно по мифам, как там (строго исторически) тому подойдет вряд ли, а кто устал от моря негатива, кто хочет отдохнуть, тому будет самое оно! Геракл и Любава Измученного страданиями Геракла отнесли на гору Эту. Он уже не думал о том, как облегчить боль. Он хотел прекратить ее совсем, вместе с собственной жизнью. Оставалось только поджечь костер, но никто не решался сделать это – ни один не хотел стать убийцей Геракла. Стоя вместе с мужчинами, безутешно рыдала Алкмена. Она никак не могла смириться с мыслью, что видит сына последний раз, что такой великий герой, презиравший любую опасность и даже саму смерть, так нелепо гибнет от руки женщины. А в это время, радуясь теплой погоде и солнечному дню, неся на рыночную площадь сосуды со свежеотжатым оливковым маслом, шла Любава, молодая красивая крестьянка. Она приехала из далекой земли к северу от Греции много лет назад, поселилась в Трахине, прекрасно овладела греческим языком, и ее уже давно не воспринимали как чужеземку. Она так хорошо научилась делать оливковое масло, что всегда находилось достаточно покупателей. Пышные темнорусые волнистые волосы были распущены и покрывали лопатки, голубые глаза излучали радость, длинное белое, вышитое красивыми узорами, платье с поясом облегало стройную фигуру. Проходя мимо горы, Любава заметила там большое скопление людей и решила подойти посмотреть, почему они собрались там. То, что она увидела, заставило ее ускорить шаг. Подойдя ближе, она узнала Геракла. Будучи потрясенной увиденным, она спросила одного из мужчин, что происходит. - Ты разве не слышала? — удивился тот. - Нет. Я рано вышла из дома, и не успела узнать новости. - Ты ведь знаешь, что это Геракл? Знаешь, кто это такой? - Конечно! — В голосе Любавы прозвучало желание скорей услышать ответ. - Так вот что с ним произошло. Он возвращался из Эхалии… Мужчина кратко рассказал Любаве, как все случилось. Едва дослушав, Любава подбежала к костру. «Я подожгу», -- услышала она голос Филоктета. «Лук и стрелы твои», -- ответил Геракл. «Не поджигай, -- почти закричала Любава. — Попробуем оливковое масло!» Филоктет растерянно опустил руку. Один из мужчин направился к ней, желая отвести ее в сторону, боясь, что она лишь сделает Гераклу больнее. Яд-то уже в крови, говорил он. «Пусть попробует, -- преградил ему путь другой. – Хуже вряд ли будет». Поставив корзину на землю, Любава взяла один сосуд, открыла его полила маслом на руку Гераклу. Затем стала осторожно снимать отравленный хитон. Все стоящие рядом увидели, что хитон стал сниматься с тела. Отставшие куски ткани Любава бросала на землю. Снять хитон с рук и бедер удалось довольно быстро. Почувствовав легкое жжение на собственных руках, Любава полила маслом и их. Затем все с радостью увидели, что нижняя одежда Геракла не успела пропитаться смертельным ядом. Оставалось снять ткань с груди, плечей и спины, но это было сложнее: там были сорваны куски кожи. Двое присутствующих предложили помощь, и Любава попросила положить Геракла на землю – так ей было удобнее. Четверо человек сняли Геракла с костра вместе с львиной шкурой. Когда Любава снимала кусок ткани с груди Геракла, от боли он сильно взмахнул рукой и выбил сосуд из ее рук. От испуга Любава зажмурилась. Сосуд упал на нее и масло испачкало ей платье. Подхватив сосуд, чтобы масло не вылилось на землю, Любава положила руку под голову Гераклу. «Потерпи, Гераклушка, -- тихо проговорила она, -- все позади. Чуть-чуть потерпи, пожалуйста». Затем она обратилась к стоящим рядом мужчинам: «Придержите его за кисти и ступни, там не обожжено». С опаской четверо человек опустились на корточки, зная, что удержать Геракла – задача не из простых. Найдя глазами Алкмену, Любава подозвала ее. «Приговаривайте ему что-нибудь, -- попросила она, положив голову Геракла на руки присевшей Алкмены. – Что-нибудь успокаивающее». Вытирая слезы, Алкмена стала что-то шептать. С мест, где была сорвана кожа, снимать ткань было особенно тяжело. Масла приходилось выливать даже по полсосуда. Кровь запекалась, удивительным образом пуская пузыри. Когда Геракла с большим трудом посадили, чтобы снять остатки отравленной одежды со спины, он снова, будучи не в силах превозмочь боль, с такой силой повернулся рывком, что Любава, сидевшая сзади него, едва успела увернуться. «Да, платье испортил, теперь нос разбей», -- тихо проговорила она. Но наконец ядовитый хитон был снят. На теле тут и там были раны от сорванной кожи. Любава еще раз полила их маслом, которого не осталось и половины сосуда. «Теперь несите ко мне, -- голос Любавы прозвучал решительно. – Надо перевязать раны». «А если яд уже попал в кровь, поможет?» -- тихо спросил Филоктет. «А ведь точно! Затопим баню. Яд уйдет с паром». Гилл положил носилки возле Геракла и готов был взяться за них, но некоторые стали возражать: - Геракл входил в реку. Только хуже стало. - Ему сейчас только мыться. - Еще пока к тебе донесем… «Это не такая баня, — объяснила Любава, -- ваши по-другому устроены. А тут пар всю отраву выгонит. А не хотите, тогда я сама… Хоть как дотяну». Любава и Гилл стали тянуть по земле львиную шкуру, но сдвинуть почти не могли. Гилл и еще трое мужчин положили Геракла и львиную шкуру на носилки и понесли за Любавой. Двое взяли ветки, разрыли землю, сожгли остатки хитона и закопали пепел, а затем догнали остальных. Когда пришли, Любава показала на небольшую пристройку возле дома. «Несите туда и кладите на полку. Шкуру не берите, там она не нужна. Сейчас попрошу у соседей топор и наколите побольше дров. Алкмена, присядьте сюда». Пока двое кололи дрова, она показала остальным, как обращаться с шайками и веником. «Будете и сами довольны, -- добавила Любава. — Выйдете — летать захочется. А я пока угощение приготовлю». Алкмена сидела у стены, опустив голову. Она уже не плакала, но затеплившаяся надежда то успокаивала ее, то снова сменялась тяжелыми мыслями. «Лишь бы был жив», -- думала она. Но другие размышления опять начинали тяготить. Если сын будет спасен от смерти, как он будет дальше жить? Вернется ли прежняя сила? Будет ли счастлив, оставшись в живых? Любава мягко и осторожно взяла ее за плечи. «Все самое страшное позади. Держитесь. А раны заживут, и, я думаю, скоро. Выйдут мужчины, я и для нас затоплю, легче станет». - Спасибо, красавица, не до бани мне. Да и тебе зачем из-за меня лишние хлопоты? - Выпейте пока вот это. — Любава подала Алкмене небольшую чашу. - И вина не хочу. - Это не вино. Это сок утром из черники отжала. Выйдет Геракл, и ему подам. - А вкусно. Тебе, может, приготовить помочь? - Спасибо, я сама. Когда Геракла положили на первую полку, от пара стал выходить яд. Он капал на доски, было слышно шипение. Дыры в полке и в полу образовались с кулак величиной. Геракла подняли, пока не упала полка из-за дыр, и оказалось, что он уже в состоянии сидеть. Затем Геракла положили на другую полку. От выходящего яда теперь показывались только маленькие дырочки. После он почувствовал, что может стоять. Лишь когда Геракла посадили на третью полку, не появилось ни одной дырочки. Он без сомнения ощутил, что вполне может ходить. Из бани все выходили довольные. Не только потому, что радовались спасению Геракла, но и сами чувствовали невероятный подъем сил. Когда Любава услышала, что гости выходят из бани, она взяла приготовленные куски ткани, чтобы перевязать Гераклу раны. Филоктет и его отец Пеант помогали ей. Усадив гостей за стол, Любава поднесла к губам Геракла чашу с черничным соком. - Выпей, это тебе сейчас надо. А затем я покормлю тебя. - Спасибо, добрая женщина. — Геракл был глубоко тронут. Хотя я еще чувствую слабость, я могу есть и пить сам. – Взяв чашу из рук Любавы, Геракл выпил сок. - Тебе лучше? - Нет сравнения. Больно только там, где оторвана кожа. - Все заживет. К тебе вернутся силы. - Правда? Ты веришь? — В голосе Геракла звучала надежда. - И не сомневаюсь. Будешь еще сильнее. Еще не одни Олимпийские игры выиграешь! - Ну раз ты сказала…, -- глаза Геракла засияли, -- я тоже не сомневаюсь! «Верь, Геракл, -- поддержала Алкмена, --все будет чудесно!». Тут Любава обратила внимание на русоволосого широкоплечего юношу высокого роста. Он ничего не ел, и, опустив голову, вытирал слезы. Она подошла к нему и спросила, чего он плачет. «Это Гилл, -- ответил вместо него Пеант, -- он плачет об умершей матери». Любава стала успокаивать Гилла. - Держись. Я понимаю, как тебе больно. - Моя мать… Вот зачем, за что? Она всегда была верной, честной, доброй… - Она была хорошей женщиной. Ты плачь, но думай о том, что отец остался жив. - Да, если бы не ты… Не знаю, как и благодарить. - Поешь что-то. Тебе нужны силы. Пожалуйста, Гилл. Гости с аппетитом ели, благодарили Любаву за спасение Геракла и хвалили за вкусную еду. Завязался оживленный разговор. - А что значит твое имя, Любава? - Связано со словом «любовь». - А далеко твоя земля? - Далеко. Морем плыть. - А что это за блюдо? Мы и не видали такого. - Бли-ны. - А это? - Го-луб-цы. - Прости… А ты не нимфа? Или, может, волшебница? - Ни то, ни другое. И не люблю, когда мне говорят такое. Маслом мне мама ногу облила, когда я горячим отваром ошпарилась, поэтому я и знаю, что от ожогов это первое дело. Только не оливковым, а другим. А баня в нашей земле от многих болезней первое средство. Когда сюда приехала, попросила, чтобы мне баню построили. Соседей научила париться, им понравилось. - Почему же не любишь, когда про нимфу спрашивают? - Меня из родной земли выгнали, заподозрив, что я ведьма. А я никогда ничем таким не занималась. С подружками, бывало, гадали, а потом я и от этого отказалась. Могут зло нагадать, а потом сбудется. - А здесь не ходила к пифиям? - Нет. Только Деметру прошу урожай благословить. - А почему тебя заподозрили? - Тут целая история. У нас когда девушка замуж выходит, ей голову покрывают. Потом она на улицу с непокрытой головой не выходит. Мне хоть это и не нравилось, да что поделаешь. Я как замуж вышла, мне, как и всем, покрыли голову. А однажды летом я в саду работала. День выдался жаркий, с самого утра идешь, пОтом обливаешься. В какой-то момент не выдержала я, сняла головной убор, надеясь, что никто меня не увидит. А муж к обеду раньше пришел. Посмотрел на меня, да как поднял крик! Что я ему изменяю, что ко мне кто-то ходит, пока его нет. Пытаюсь объяснить — не слышит. А тут и соседи повыскакивали, шум стоял — до самой реки было, наверное, слышно. Некоторые пытались вступиться. Другие, наоборот, возмущались, как я голову открыть посмела. Затем и мать с братьями прибежали. Он уже хотел бить меня, а они между нами встали. Тогда он как давай орать, что меня надо убить, что я ведьма, смотрите, мол, какая худая, и волосы вьются, и не забеременела до сих пор. Больно стало, слов не найти. Я так хотела дитя, так переживала, когда же будет, а он взял и на людях всё выложил. Еще я ходить, бегать люблю, с чего мне дородной-то быть? Да и не нравится мне такое. Ладно еще, после того, как дитя родится. А у нас некоторые еще замуж не вышли, а тело уже как винная бочка. Или мужчина женится, нескольно лет пройдет, а потом сидит, и живот на коленях. Не у всех, но бывает. Уж простите, может, этого говорить не надо было. А здесь, я смотрю, все стройные, а волосы кудрявые тут очень у многих. Вот у Геракла волосы больше, чем у меня, вьются. - Чего же он, интересно, на ведьме женился? - Это уж я вряд ли узнаю. Только как я уехала, взял он другую жену подозрительно скоро. Ну, мне так сказали. - Вот подлец! — Возвысил голос до сих пор молчаливо слушавший Геракл. — Сам, небось, изменял, а тебя во всем обвинил. Ну ничего, выздоровею, найду его. Поеду в вашу землю. Женщину бить — мужчина он или кто? Он за такое жизнью поплатится. - Не надо, Геракл. - Почему же? Что далеко, меня не пугает. Если я лишь по прихоти Еврисфея за коровами Гериона и яблоками Гесперид ходил, то неужто не пойду, чтобы отомстить твоему обидчику? Ты все еще любишь его? - Уже, наверное, нет. Но я не хочу его смерти. Да и я тоже виновата. Ну потерпела бы жару или в доме бы переждала, пока она спадет. Так что прошу, не думай о мести. К тому же, ему уже отомстили мои братья. - А как? - Средний баньку спалил, а младший в огороде кучу всего перемял да переломал да еще ведро помоев им туда вылил. И не поймали их, убежать успели домой. - Для него маловато такой мести. - Он с родными потом побежал к отцу, а тот вышел ему навстречу с мечом и говорит: забудь про меня и дорогу ко мне забудь, а явишься еще раз, убью тебя и будь что будет. - А давно ты здесь? — спросила Алкмена. - С двадцати лет. А сейчас мне сорок восемь. Почти, Геракл, твоя ровесница. - Никогда бы не подумал, -- заметил Филоктет.— Как девочка выглядишь. Наверное, здесь тебе предлагали выйти замуж? - Было. Но я не захотела. Я повнимательней стала. С одним не вышло, я поняла, что не буду с ним счастлива. Другой изменил мне вскоре после знакомства. - А как тебе удалось бежать? — поинтересовался Пеант. - Когда все стояли и кричали, кто за меня, а кто против, пришел мой отец. А он воин — дал знак, и замолчали все. Выслушал он и меня, и мужа, да и говорит: не верю я, что изменяла тебе Любава. А сплетен не слушай. Так что прости ее, забудь, и живите дальше счастливо. А вы, обратился он к соседям, разойдитесь лучше по домам. Покричали, и займитесь своими делами. Но муж и его родные стали говорить, что пойдут к князю с жалобой. Хотели меня голую по селению провести, да отец вмешался. Князь, надо отдать должное, всех выслушал. Затем и спрашивает мужа: Прощаешь ли ты жену? Согласен жить с ней дальше? А тот аж хрипит — смерть ей! Князь и говорит: девушка, по-видимому, не лжет; свидетелей измены нет; убивать не за что. Раз не хочешь остаться с ней, пусть уйдет из селения. Куда-нибудь, где ее не знают. Но сами к ней не ездите и не ходите. Ибо жаль ее: тут ей трудно теперь будет замуж выйти, а она молода и красива. Так что большую ошибку ты делаешь, сказал он мужу. А тут как раз купец наш, Ставр, в Грецию собирался. Он сюда часто приезжает. Вы его, может, знаете? Он и к нам, и к варягам ездит. От него я и знаю все, что на родине происходит. - Нет, не знаем. Мы же торговлей не занимаемся. Есть товар — и хорошо, а кто откуда привез, нам не так важно. А где варяги живут? - Далеко на севере. Ну так вот, посадил он меня к себе на корабль, и привез сюда. Мать на прощание сказала: учи, дочка, язык, тогда не пропадешь. А пока на корабле плыли, время было. Он уже тогда греческий, почти как родной, знал. Вот он и учил меня. Так что, когда приехали, я уже могла неплохо объясняться. Дальше уже здесь языку училась. А каждый раз, как Ставр приезжал, я снова у него уроки брала. - Ты прекрасно говоришь. - Спасибо. Стала я искать, чем бы заняться. Думала, как дома, сад да огород завести. Хоть в огороде я не очень люблю работать. А однажды меня угостили оливками и оливковым маслом. В нашем-то краю оливок нет: холодно там для них. Мне так понравилось, что попросила я научить меня делать из них масло. В саду у меня несколько олив. Подружились мы с соседкой моей, Антеей. У нее сад, огород, скота немного. Сыры она делает потрясающие. Так что она скот пасет, в саду и на огороде работает, мне масло делать помогает, я ей—сыры, а потом я продаю. Обе довольны. Разговор продолжался. С лица Алкмены исчезла печаль. Она была все больше уверена, что с ее сыном будет все в порядке. Гилл во время разговора молчал, но уже не плакал. - Ну что, пойдем, -- предложил Пеант. — Гераклу надо отдохнуть, да и Любаве тоже. А завтра мы зайдем. Можно, Любава? Заодно и в бане доски поменяем. - Конечно! - Да, Филоктет! — Обратился к другу Геракл. — Про лук я не забыл. Хоть я и остался жив, но я пообещал. - Тоже скажешь, Геракл! Не буду я теперь брать лук. Он тебе самому еще не раз пригодится! Да и костер-то я не поджег. - Но ты собирался. Так что не спорь, бери. - Вот, значит, как ты про меня думаешь, Геракл! Ну хорошо! Так вот знай, что я не только не возьму лук, но и … - Филоктет! — Резко оборвал его Пеант. – А ну тихо! Рот раскрыл! Ты хоть представляешь, как Гераклу было плохо? — И спросил уже мягче: что «но и»? - Когда Геракл немного окрепнет, возьмем его к себе, хорошо, отец? - Вот это молодец, хорошая мысль! А ты, Геракл, дай Любаве рог изобилия, что Ахелой подарил Деянире. Она же без заработка осталась. - Точно! Гилл, беги домой, принеси! - Мы с Гиллом вместе пойдем, -- сказала Алкмена. Сейчас заедем за Амфитрионом, займемся похоронами Деяниры и пленными. Вечером Гилл придет и принесет рог. Кстати, Любава, можно, Гилл у тебя переночует? Сама бы попросилась, но вдруг мужская сила понадобится? - Да конечно, я им даже постелю вместе. - Мать, ты скажешь Иоле, что все в силе, но надо будет подождать, хорошо? Может, как-то ее поселить отдельно? - Она будет вместе с остальными пленными, -- решительно возразила Алкмена. – Не нужно лишних разговоров. Будет пока прясть и ткать, как и они. А не захочет, пойдет коровник чистить. - Пусть и Иола приходит, -- улыбнулась Любава, -- и никто не заметил, что в ее глазах появилась грусть. – Это поможет Гераклу скорей выздороветь. - Безусловно, это пожалуйста. Любава, мы не устанем благодарить богов за тебя. И тебя саму. — Алкмена сжала ее руки. - Я сам награжу тебя по-царски. — Сказал Геракл. — Жди. Гилл, пока ты не ушел, вынеси, пожалуйста, львиную шкуру во двор. Я ее потом осмотрю. Берись за гриву, туда точно яд не попал. На следующий день друзья и родные заходили проведать Геракла, и в том числе Иолай. Приходили также люди из народа, приносили еду, посуду, одежду. Геракл был счастлив, что друзья ему верны и что народ любит его. Иола тоже зашла, но ненадолго, и почему-то быстро ушла, несмотря не просьбы Геракла побыть с ним еще, сославшись на то, что хочет приготовить дом к его приходу. Любава обратила внимание, что она слегка скривилась, увидев пятна крови на повязках Геракла, и к тому же ходила по дому так, будто боялась запачкаться. Геракл же от счастья этого не заметил. Он чувствовал, что сила к нему возвращается не по дням, а по часам, и даже хотел сам поменять доски и бревна в бане, но встретил решительное возражение Любавы и Гилла. Это сделали Гилл и друзья Геракла. Иногда, когда на глазах Гилла выступали слезы, хоть он и старался их скрыть, Любава ласково утешала его и просила держаться. Прошел еще день. Геракл чувствовал себя всё крепче и крепче, его всё радовало: чистота и скромность крестьянского домика, голубое небо и зеленые деревья, свет солнца и пение птиц, шуршание ветра в листве и блеяние овец и коз. Кожа заживала, и боль проявлялась всё реже и слабее. На львиной шкуре нигде не было повреждений, и Геракл со смехом сказал Гиллу и Любаве, что лев оказался сильнее гидры — против него яд оказался бессилен. А вечером Геракл позвал Филоктета и сказал, что готов перейти к нему. На прощание он сказал Любаве, что оставляет ей рог в подарок, напомнив, что это еще не всё. - Почему тебе не пойти домой, а не к Филоктету? — поинтересовалась Любава. - В таком виде предстать перед Иолой? Повязки, пятна крови, незажившая кожа? - Да ну, ерунда. - Да и повязки поменять она вряд ли сумеет. Филоктет это лучше сделает. - Я приду тебя проведать. - Мне будет приятно. Незадолго до того, как пришел Филоктет, Гилл обратился к Любаве: - Можно тебя попросить о чем-то? - О чем же, Гилл? - Поговори с моим отцом, пожалуйста. Я уверен, что он тебя послушает. О двух вещах. Первое: пусть подтвердит вслух, что я теперь свободен от клятвы насчет женитьбы на Иоле. Меня тогда покоробило от одной этой мысли. Не знаю, можешь ли ты представить, чего мне эта клятва стоила. Ну представь, взять в жены ту, из-за которой мать покончила с собой, а отец … ты спасла его. - Я попрошу его, хотя, по-моему, это и так понятно. А какая вторая вещь? - Хочу пойти в корабельную школу, учиться строить корабли. Мастер как раз набирает учеников. Скажи отцу, что воинскому искусству я также буду продолжать учиться. - Хорошо, Гилл. – Любава направилась к Гераклу. - Можно с тобой поговорить, Геракл? — позвала Любава, когда тот уже выглядывал в окно, не идет ли Филоктет. - Можно не спрашивать. Я весь внимание. - Гилл хочет, чтобы ты сказал ему вслух, что он уже не должен жениться на Иоле. - Сейчас скажу, я со всем этим забыл просто. Гилл! - Постой, это еще не всё. Гилл хочет учиться строить корабли, но пообещал, что будет продолжать военные занятия. - Я здесь, отец. – Гилл подошел, слегка волнуясь. По лицам Геракла и Любавы он пытался прочесть, какого же ответа ждать. - Садись. — Геракл показал сыну на место у стены. Юноша сел, не отводя взгляда от отца. - Слушай внимательно, Гилл. От клятвы я тебя освобождаю. Прости, просто забыл сказать. На Иоле я женюсь сам. Лицо Гилла всё еще сохраняло напряжение. С бьющимся сердцем он ждал ответа на второй вопрос. - Теперь насчет кораблей. — Гилл впился в Геракла взглядом. — Я ничуть не против, дело хорошее. Но помни: если не будешь тренироваться, если учителя будут жаловаться, про корабли придется забыть. Понятно? - Благодарю, отец, благодарю, Любава! Стараться буду изо всех сил! - Смотри мне. — Геракл, встав, положил руку сыну на плечо. — А вот и Филоктет идет. Собираемся. Вечером Геракл перешел к Филоктету. Любаву позвала Антея — помочь разлить молоко. Антея, вдова с десятилетней дочерью Аэлой, была немного младше Любавы. Муж и старший брат Антеи погибли в военном походе, вскоре после этого умерла и жена брата. Сын брата Никлас был уже взрослым, но постоянно пил, не хотел работать, иногда даже устраивал пьяные выходки. Убеждать его не имело смысла, но Антея терпела племянника ради памяти его родителей. Аэла помогала матери по дому или пасла скот. - Заходи скорей. Любава уже давно не спрашивала, почему «скорей». Она знала, что Антея — живчик, она всё делает очень быстро, так же быстро ходит, всегда в курсе всех дел и в речи ее постоянно проскальзывают «скорей», «бегом беги», и тому подобное. - Сначала нальем овечье. Подруги вдвоем взяли тяжелое ведро. Белое молоко потекло в сосуд для сыра. «Осторожней, -- мы же разбрызгаем, попросила Антея, заметив, что Любава слишком сильно наклонила ведро. — Всё, теперь переворачиваем. Нарежь укроп, пожалуйста. Сделаем часть овечьей брынзы с укропом». Любава нарезала. Антея хотела высыпать его в молоко, но тут заметила, что в огород зашла коза. «Ах ты ж, куда полезла, -- Антея побежала выгонять ее. -- Любава, кинь укроп в молоко и размешай, пожалуйста!» Едва Любава закончила мешать, Антея прибежала назад. - Да что ж ты сделала! Взяла, испортила! - Почему испортила? - Как почему! Вместо овечьего молока в козье высыпала! Кто теперь купит такое? О чем ты сегодня думаешь? - А, ну точно. Недосмотрела. Давай помогу процедить. А укроп в суп положишь. Принести чистую ткань? - Делать больше нечего — цедить, работы и так невпроворот. Попросила на свою голову. - Ну прости, Антея. Говорю же, недосмотрела. Что я, не живой человек? - Да всё понятно, -- продолжила Антея уже спокойно, -- Геракл ушел. - При чем тут «Геракл ушел»? - Ясно, где твои мысли. - Где мы, а где Геракл! - Это ты всегда говорила. Теперь, как выяснилось, не совсем так. - Я ни на что не рассчитывала. Он женится на царевнах, чего и заслуживает вполне. Кто Деянира, кто Иола? Не крестьянки же! - Знаешь, как говорит один мой знакомый? Всё далекое может стать близким. - Не будем наивными, Антея. Тебе масло нужно? - Нет, есть еще. Умом-то всё верно ты говоришь, а в сердце небось другое. Ой, извини, кажется, лишнее говорю уже. Но если хочешь, поделись, мы на то и подруги. А за сыр не переживай, может, народу еще и понравится. А нет, так дешевле пустишь, найдется кому купить. - Я тоже думаю. Ну, пойду. Любава несколько раз приходила к Филоктету проведать Геракла. Один раз они даже пришли с Антеей вдвоем. Геракл, Пеант и Филоктет радовались их приходу. С восторгом и удивлением Пеант рассказал, что Геракл однажды не мог найти топор и поломал бревна руками, уперев в колено. А однажды Любава пришла, и Геракл сказал, что на следующий день идет домой. - Рада за тебя. Ты в порядке? - Более чем. Только смущает, что остались шрамы. Снимешь мне повязку? Последнюю. - Да, конечно. Любава встала и начала сматывать ткань. Когда она почти закончила, то увидела покрытую шрамами кожу. На ее глаза навернулись слезы, и одна слеза капнула Гераклу на правое плечо. В одно мгновение кожа стала разглаживаться, и шрамы начали исчезать один за другим. Любава вытерла пальцем слезу с другого глаза, и легко, едва ощутимо коснулась левого плеча Геракла. Сразу же на его теле не осталось ни одного шрама. Быстрым движением она вытерла глаза. Едва Любава домотала до конца, Геракл вскочил на ноги и взял ее за плечи. - Что это было, Любава? Чем ты на меня капнула? - Это … так вышло… - Помню, ты не любишь, когда спрашивают про нимфу, но я на самом деле не понимаю… Что это, как не чудо? - Я тоже не понимаю. Не ожидала такого. Правда. - Я всё понял! Ты – не нимфа, ты — богиня! Или хотя бы полубогиня! —Геракл стал перед Любавой на колени. — Тебя как ни благодари, будет мало! Какие же жертвы тебе принести, моя чудесная спасительница? - Что ты такое говоришь, Геракл! Какие жертвы? — Любава присела, чтобы помочь Гераклу встать с колен. — Вставай же, вставай, я тебя прошу! Придумал тоже — богиня! - Кто же ты? - Обычная женщина, рожденная от мужа и жены. Насмешил — в Греции богиня Любава! - А не …? - И не полубогиня. Это у вас тут как послушать, так каждый второй полубог. - И не скажешь, что же это? Геракл коснулся пальцами плеча, потер их, понюхал. - Ничего не понимаю. Похоже на соль. А можно, я лизну? А, вижу. Глаза красные. Это слеза твоя? Молчишь, значит, да? — Теперь Геракл лизнул палец. — Ну точно, соленое. Всё и ясно. А чего плачешь? - Да так. О своем. Не обращай внимания. - Не обращай внимания?! Если тебя кто-то обидел, скажи! Он сегодня же узнает, что я не разучился держать оружие! - Нет, правда, никто не обижал. Мы, женщины, более чувствительные… Я пойду, пока светло. - И помни, я скоро приду! Вскоре после того, как ушла Любава, пришел Филоктет. Сложив принесенную с охоты добычу, он присел отдохнуть во дворе. Геракл подошел к нему. - Как прошла охота, Филоктет? - Хорошо, Геракл. А ты уже весь мыслями дома? Или еще погостишь? - Да нет, друг, спасибо. Иола уже заждалась. - Все-таки Иола? Постой, а кто тебе снял повязку? - Любава приходила. И вот, смотри, на меня капнула ее слеза… - И ты даже после этого женишься на Иоле??? - Я люблю ее. - Да уже вернее нет знака, кто тебе жена! Как ты не догадался, что шрамы твои зажили, потому что Любава любит тебя? Зажили бы они после слезы Иолы, или моей? Да если бы я тебя и с головы до ног облил слезами, ничего бы не зажило! Ты в самом деле не понимаешь? - Филоктет, я думал насчет Любавы. Но эта не та женщина, с которой можно просто провести ночь. Такую можно только любить и жениться. И ложе она не станет делить с соперницей. В ней есть что-то такое, чего я не могу объяснить, но это чувствуется. Без любви она замуж не пойдет. А если бы я обманул ее после того, как она меня спасла, то я из презрения к самому себе бросился бы в костер или на меч. Поэтому я никаких надежд ей не подавал. А Иолу я люблю. - Знаешь, Геракл, как человек, который тобой дорожит, я скажу тебе всю правду. Друг ты надежный и воин прекрасный, справедливый, честный, добропорядочный, умный. А вот что касается женщин, никакая наука тебе впрок не идет. Вот никакая! И даже побывав на костре, ты не сделал выводов. Ты говоришь, любишь Иолу? Чего тогда о Деянире плакал? Или не вышло с Иолой, но ведь было всё хорошо с Деянирой! Чего тогда было приключений искать? А я скажу чего — не любил ты ни ту, ни другую! - Филоктет, я люблю Иолу. Я это понял. - А она тебя? Вот сравни: когда ты к нам перешел, сколько раз Любава тебя проведывала? А Иола? Один раз к Любаве пришла, один раз сюда. Да еще с таким видом, как будто сказать хотела: я царевна, я лучше всех вас, а вы тут кто? Ты не заметил, конечно. Наконец, когда ты на горе Эте был, что же Иола не прибежала с тобой проститься? Я имею ввиду до того, как пришла Любава. - Откуда она знала? - Да как это не знала, кому ты рассказываешь? Гилл говорил, как Деянира погибла, весь дом на ногах стоял. Пленных не взаперти держали, всё они прекрасно слышали. И добежать до горы у нее время было. - Слушай, Филоктет, может, тебе Любава нравится? Женись на ней ты, буду рад за вас обоих. Правда. - Геракл! Ну что ты в самом деле? Она мне в матери годится! Я прошу тебя, подумай! Деянира, извини меня, была простушка, которая хотела вернуть твою любовь, не подозревая подвоха. А Иола, очень не исключено, если будет надо, не постесняется прибегнуть к настоящему коварству. - Филоктет! — Из дома раздался голос его матери. — Мне кажется, или ты немного не тем занят? - В смысле — не тем занят? - В смысле ощипай утку, пожалуйста. Мы ужинать когда будем — за полночь или под утро? - Уже иду. Чего ты разговоры слушаешь? - Кто слушает — на весь дом слышно! Было бы что слушать! Геракл вернулся домой на следующий день и вскоре женился на Иоле. А через две недели после свадьбы они, взяв Гилла, приехали на колеснице к Любаве. Три пастушки пригнали вслед за ними коров, овец и коз. - Вот, Любава, и обещанная награда! Видишь, не забыл! - Ой, какая прелесть! Потрясающие животные! Спасибо, Геракл! А что это за крошечки маленькие? — Любава взяла на руки ягненка, затем козленка и нежно погладила. - А теперь если нужно, выбери себе пастушку, или даже всех трех бери. - Пусть их пасет Антея. Заодно и долг отдаст. Сейчас позову ее. А вот она, во дворе! Антея! Антея быстрым шагом вышла к ним. - Добрый день! Помочь надо? - Антея, смотри, что Геракл подарил! Выбирай себе помощницу. - Спасибо, я сама справлюсь. Плюс дочка поможет. У меня раньше было большое стадо. Любава, веди гостей в дом, я загоню животных в стойла. - Погоди, Антея! Что тут Любава про долг сказала? — спросил Геракл. Антея слегка смутилась. - Как погибли мои муж и брат, на меня долг повесили. Я бы и вернула, но пока они были в походе, племянник… -- Антея осеклась, махнув рукой. - Кому ты должна и сколько? - Адрасту, если ты его знаешь. Три коровы, пять овец, пять коз. - Ясно. Из этих брать не будем, это ваши. Девочки, идите сюда! — Геракл подозвал пастушек. — Вы остаетесь при дворце. Идете сейчас к нам, берете трех коров, пять овец и пять коз. Пригоните к Адрасту, скажете, от Антеи. А если будет недоволен, пусть ко мне приходит выяснять. Антея, а племяннику скажи, если хоть одно животное пропадет, лично отправлю искать. - Что мы тут стоим, идемте в дом! — воскликнула Любава. Я сейчас стол накрою! Антея, загоняй животных и заходи! Немного волнуясь, Любава накрывала на стол. Когда Любава пошла к печке, чтобы взять горячее блюдо, Иола с возмущением спросила Геракла: - Она что, предлагает нам есть из глиняной посуды? - А какая разница? На вкус еды это никак не влияет. А готовит она очень вкусно. - Ладно, золота у нее нет. Но хоть бы серебряную посуду поставила. - Перестань, дорогая. А то еще Любава услышит. Поверь, я ел из глиняной, не отравился. - Ты на подвигах ко всему привык. А я не согласна. И вообще, есть тут кто-то, кто воды на руки подаст? Судя по запаху, будет рыба. - Любимая, прекрати, мне уже неудобно. Она нам подала на руки воды во дворе. Наконец, Любава здесь хозяйка, а не наша служанка. Вошла Любава и внесла блюдо с рыбой. Вслед за ней пришла и Антея с дочерью, взяв с собой небольшой сосуд вина. «Удалось спрятать», -- сказала она тихо Любаве. Та понимающе кивнула. Когда все сели за стол, Геракл предложил: - Теперь, Антея и Любава, часть сыров и масла будем покупать у вас. Скажем, два или три раза в неделю. Будет приходить слуга и забирать. А если что останется, тогда уже продадите на рынке. - А как же наши сыроделы и маслоделы? — удивленно поинтересовалась Иола. - А наши от этого не пострадают. Ты не забывай, что у нас пленные … лучше сказать, новые работники, которых я привел из похода. Их же тоже надо кормить. - Мы, как ты понимаешь, только за, — с готовностью ответила Любава. Прошло еще около месяца. Любава и Антея с Аэлой купили новой одежды, обуви, стойла для животных расширили. И нежданно-негаданно снова пришел Геракл, а с ним Гилл. С улыбкой встретила их Любава, в дом пригласила. - Мы на минутку только, посмотреть, как вы тут. - Прекрасно! А где Иола? - Да вот я хотел с Иолой прийти, а тут Гилл на меня насел: зайдем сейчас да зайдем сейчас. Решил я сегодня со всеми учителями Гилла поговорить, узнать, как успехи. А они все его хвалят, не нахвалятся: и по борьбе, и по мечу, и по луку, и корабельный мастер. Думал я домой зайти, Иолу с собой взять, а Гилл с друзьями вечером встретиться хочет. Ну я после такого и пошел на уступки. - Гилл умница. Может, зайдете в дом все-таки? - Да мы пойдем сейчас. Любава, я до сих пор не спросил: как рог изобилия, действует? - С греческой едой всё прекрасно. Хоть в сыром виде, хоть готовое блюдо — запросто. А вот голубцы просила, чтоб не возиться долго — и никак. Говорю «голубцы», а он мне голубику выдает. Тоже очень хорошо, конечно. Попробовала я по частям просить. Говорю: отбитые вареные листья капусты. Не понимает. Ну ничего, сама приготовила. Думаю, может, к Ахелою пойти, чтобы что-то сделал? - Это придется Ахелоя голубцами угостить, иначе вряд ли поймет, что делать, -- вступил в разговор Гилл. Геракл и Любава рассмеялись. «Вот шутник, -- Геракл обнял сына за плечи и прижал к себе. – Ну что, пойдем?» Любава проводила их до ворот. К дому приближалась Антея, гнавшая стадо домой. Геракл улыбнулся: все животные сытые, чистые, ухоженные. Через некоторое время Гилл и Любава встретились на рыночной площади. Был полдень, и народу на рынке было много. Гилл первый заметил Любаву, стоящую с сосудами масла, и подошел к ней. - Здравствуй, Любава. - Здравствуй, Гилл. Ты не на занятиях? - На занятиях, только на общих, вместе с воинами царя. Сейчас у нас обед, так я пришел сыр купить, мясо и фрукты. - Фрукты направо, мясо ближе к выходу, а сыр — вон Антея напротив. Она тебе сыр и бесплатно даст. - Бесплатно не буду брать. Принципиально. Мы с ребятами деньги собрали, чтобы на обед что-то вкусное купить. На том, чем кормят воинов, много не повоюешь и даже не потренируешься. - Что так? - Царь военное дело полностью доверил министру, а тот считает, что воинов хорошо кормить незачем. Вдруг погибнет, чего зря еду переводить? - А почему тебе не взять еду из дома? - Ребята не берут, не беру и я. Не хочу выделяться. Больше всего боюсь, чтобы про меня не стали говорить: «Конечно, он же сын Геракла, с ним не так, как с нами, ему всё можно». Где там Антея? А, вижу. - Погоди, Гилл, а чего у тебя туника порвана? Там нитки продаются, пойду иголку попрошу. Наверное, Иола не заметила. - Иола! — огорченно ответил Гилл. — Да перед ней голым стань — не заметит, если ты ей не мешаешь. Ведь я почему в армию пошел? Иола вскоре после свадьбы как пристала к отцу: «А зачем на учителей столько денег тратить, пусть в армию идет», «А чего Гилл без дела ходит, может, его в военный поход отправить?» Отец ей объяснил, что если в военный поход, то, наоборот, необходимы занятия с учителями, ну и плюс корабельная школа. Она опять что-то начала требовать, сама же путаясь. Кончилось тем, что отец просто попросил ее не вмешиваться в то, чего она не понимает. Да мне и горя мало! — более веселым голосом продолжил Гилл. От учителей одно получаешь, с другими воинами другое. Просто время занятий поменяли, чтобы всюду успевать. А туника порвана, потому что в рукопашке тренировались, а у нас один парень старается, но боится немного. И если теряет равновесие, хватается за одежду соперника. Когда со мной в паре стоял, за мою тунику тоже схватился. Мы с ребятами уже смеялись, мол, как ты на Олимпийские игры пойдешь? Будешь цепляться за одежду, и судей насмешишь, и зрителей. Да ничего, научится. А я просто стараюсь дома меньше бывать. Провожу время с друзьями, с Иолаем в том числе. С отцом сейчас так много не пообщаешься, у него молодая жена. Да я взрослый человек, понимаю. «Держите вора!» -- крик одной из торговок вином прервал их разговор. Гилл и Любава оглянулись и увидели убегающего молодого парня с небольшим сосудом вина. «Это Никлас, племянник Антеи», -- воскликнула Любава. Сосуд не был закрыт, и немного вина на бегу разлилось. Гилл побежал за ним и очень быстро догнал его, отняв сосуд. Никлас попытался вернуть сосуд себе, но Гилл, отставив вино, борцовским приемом повалил его на землю. «Ты типа Геракл?» -- спросил Никлас, и по голосу было слышно, что он уже успел выпить. «Геракл не Геракл, а красть ты не будешь, -- твердо сказал Гилл. — Плати за вино». «Это мне придется платить, -- подбежала Антея, -- вот уж, наградили боги племянничком». «Ну нет, Антея, заплатит он сам. Или я сейчас возьму его за ноги и вытряхну из него деньги при всех. Сколько он должен?». Торговка слегка тряхнула сосуд и назвала сумму. Нехотя вытащил Никлас несколько монет и ушел с площади. Гилл, купив еду, отправился в часть. Прошло совсем немного времени. Любава заметила издалека едущую к ее дому колесницу. Она думала, что это Геракл, но была удивлена, когда увидела только Иолу с охраной из двух воинов. Любава пригласила всех в дом, но воины остались ждать во дворе. Размышляя, что же нужно Иоле, Любава обратила внимание, что Иола всё рассматривает так, как будто что-то ищет. Любава пригласила Иолу к столу, та села, но не стала есть, а обратилась к ней мягким голосом: - Твое масло такое вкусное. И мне жаль, что ты его продаешь только в Трахине. Тебе бы в Афинах торговать, станешь богатой, как царица. Доход будет больше, чем от нас. Хочешь, Геракл со своим другом Тезеем поговорит? Построят тебе там дом, переезжай да живи счастливо. - Благодарю, Иола, за заботу, мне хорошо в Трахине. Друзья у меня здесь. Я всем довольна. В Афинах, думаю, своих маслоделов много. - Знаю я, почему ты довольна. — Голос Иолы стал злым. -- Ну тогда так: будешь лезть к моему мужу, тебе или смерть, или выгонят тебя из Трахина, как паршивое животное. - А кто к нему лезет? Я что-то в толк не возьму. - Ты не прикидывайся, блудная баба. У себя на родине стала никому не нужна, а здесь возомнила, что соблазнишь самого Геракла? Но ничего не выйдет: он любит меня. - Я это знаю. А насчет блудной бабы, -- с трудом сдержала себя Любава, -- тебе повезло, что ты моя гостья. И уж не понимаю, на чем основана твоя ревность. Что ты себе придумала? Любава услышала, как открывается дверь. «Любава, масла дашь? --послышался голос Антеи, а затем она сама показалась в дверях. — Ой, прости, у тебя гости!» - Да заходи, Антея, присаживайся. — Антея села к столу. - В общем, тебе понятно, да? Я не собираюсь шутить. - Что случилось, Иола? Почему ты так говоришь с Любавой? - Я с такими, как вы, иначе не разговариваю. Благодарите за честь, что вообще заговорила с вами. - С какими «такими», Иола? Любава моя подруга, и я вступлюсь. - Ты смотри! Может, ты тоже решила влезть под Геракла? Да вы же обе по уши в масле да в навозе, ищите себе таких же мужиков. - Иола, не смей! — в свою очередь заступилась Любава. - Да если бы не Любава, видела бы ты Геракла живым? Ты ей всю жизнь обязана, что она спасла твоего мужа! На себя смотри — в навозе ты сама! По уши! - Ты одного не понимаешь, Иола. Ты не только нас с Антеей, но и Геракла обливаешь грязью. - Почему это? - Ты его выставляешь развратником и изменником. При чем перед нами, простыми крестьянками. Неожиданно в двери вошел племянник Антеи. Не глядя на Любаву с Иолой, он обратился к Антее: «Дай денег, срочно, плохо мне». «Никлас, уйди! — закричала Антея. — Тебя тут не хватало!» Никлас пошел домой, а Иола так смотрела ему вслед, будто пыталась запомнить. Затем Иола встала, вернулась к колеснице и отправилась домой. - Не ожидала от Иолы, — вздохнула Любава,-- чего она его приревновала? Или она беременна и из-за всего тревожится? Кстати, вот масло. - Да не нужно мне сейчас. Я специально зашла, чтобы эта царевна скорей уехала. Засомневалась я, что она с добром пришла. Она переживает, что мы хотим влезть под Геракла? Только у меня впечатление, что ей самой скоро придется из-под Геракла вылезти. Устанет он от ее ревности. - Я думаю, незачем нам говорить о ней дальше. - Вернее, не о ком говорить. Я думаю, ты скоро ее место займешь. Вот уверена, или почти уверена. Только не говори «где мы…» - Ну не знаю. Приготовить на ужин блины? Прошло около месяца. В назначенный день Любава и Антея ждали слугу из дома Геракла, но его всё не было. Наступил уже полдень, и подруги решили сами пойти и выяснить, в чем дело. Они предполагали, что это Иола могла вынудить Геракла отказаться покупать у них еду, но не представляли, что он бы им об этом не сказал. Едва увидев дом Геракла, они были потрясены. Из окон валил густой дым, стена почти вся была черная, люди бегали с ведрами. Несколько человек стояло у входа во двор. Любава вскрикнула. «Бегом бежим», -- взяла ее за локоть Антея. Женщины побежали изо всех сил, вглядываясь, в какую дверь можно было бы войти. Когда оставалось лишь малая часть пути, дыма было уже меньше. Они вбежали во двор и услышали, что кто-то кричит. Оглянувшись, они увидели средних лет мужчину, подзывающего их к себе. Он был выше среднего роста, крепкого сложения, со смуглой кожей. Волосы его были прямые и черные, лицо обрамляла короткая борода. На его руке висела львиная шкура. Они направились к нему. «Не бегите»--крикнул он, но Любава с Антеей не замедлили бег. В одно мгновение они оказались около него, и он сказал им, что никто не пострадал и в дом идти незачем, люди заливают лишь тлеющие угли. Едва переведя дыхание, женщины спросили: «Где Геракл, Иола и Гилл?» «Не беспокойтесь, -- голос его и в самом деле прозвучал успокаивающе, --Геракл и Гилл в Фивах. Поехали к лучному мастеру новый лук заказать для Гилла. А Иола… Сволочь она, а не Иола, хоть и нельзя так о царевне». - Может, еще можно вынести что-то из вещей? — с волнением спросила Любава. - Уже ничего. Но думаю, я вынес самое ценное. — Мужчина показал на лежащее на земле оружие Геракла: лук, стрелы, доспехи, палицу, щит и меч. — Хотел хоть что-то из одежды и обуви взять, да не успел. Всё, кроме палицы, я быстро вынес. А палицу поднять не смог, пришлось по полу катить. Ну а скот сейчас в поле, -- добавил он. - А золото, серебро? - Никто не нашел. Да и понятно, что Иола в собой позабирала. - Как твое имя? — спросила Любава. - Горгий. Рыбак я. А вас как зовут? - Спасибо тебе, Горгий. А мы — Любава и Антея. Он у нас теперь сыр и масло покупает. - А, слыхал. - А почему Иола…? — хотела спросить Антея. Горгий не дал ей договорить. - Потому что она пожар и устроила, -- он немного повысил голос, -- вернее, слуг подкупила, чтоб помогли ей бежать, подожгли дом и сами бежали, успев пустить слух, что она в пожаре погибла. Мимо них прошла одна женщина. «Горе, горе какое, погибла наша Иола, такая молодая и красивая», -- простонала она, хватаясь руками за голову. - Кому ты будешь рассказывать, -- обратился снова к женщинам Горгий, когда стонавшая отошла дальше. — Погибла! Сбежала, но я так думаю, что вернется еще. И не исключено, что это не последняя ее подлость. Так что если услышите от кого-то про ее смерть, не верьте. - Но зачем? — Любава была сбита с толку. — Чего ей не хватало? - Из ревности, я думаю, -- сказала Антея. - Не только, -- возразил рыбак. – Тут и ревность, и вредность, и что хочешь. Гераклу чуть ли не каждый день сцены устраивала, Гилла всячески старалась из дому выжить, с нами общалась так, будто мы вообще не люди. - Как же ей удалось потом кого-то подкупить? — удивилась Антея. - Тут такое дело. Кто к ней подлизывался, с теми она ласкова была. Они и помогли ей с пожаром. А я и пастух Эсон, и ткачиха Лисиппа не хотели пятки ей лизать. Так мы только и слышали: то животные не ухожены, то рыба мелкая или гнилая, то от меня рыбой воняет, то руки и голова не для шитья одежды; тот лентяй, тот дармоед, тот дурак. Иной раз и ударить могла. А уж Гераклу сколько на нас жаловалась! А я ведь как догадался, что они что-то задумали? — продолжил Горгий. – Как уехали Геракл с Гиллом, зовет меня Иола и говорит, чтоб я пошел рыбы наловил, вечером пир будет. Я ответил, что рыбы в доме на два пира хватит. А она вцепилась мне в волосы, и прямо как змея шипит: иди, и чтобы принес не меньше 10 рыб, да покрупнее. А не выполнишь, велю тебя так избить, что сам смерти попросишь. Тут и ясно стало, что задумала она недоброе, а меня услать надолго хочет. Простите, царевна, -- притворился я покорным, -- наловлю, сколько скажете. А сам отправился в сторону моря, решив вернуться пораньше, когда они не будут ожидать. Размышлял я, что же они задумать могли? Разное приходило в голову, только не пожар. Дошел до берега и назад пошел. Вернулся и вижу: дым идет, огонь из окон вырывается. Народ бегает с ведрами. А тут неожиданно у ограды лежащую на земле Лисиппу увидел. Я — к ней, а ей плохо, но она жива. Еле выговорила, что никого нет в доме, просила не ходить туда. Я ей сказал, что сейчас вернусь. Помчался в кладовую с оружием, пока к ней огонь не добрался. Дверь удалось ногой выбить. Шкуру на себя накинул, всё взял, кроме палицы. А идти неудобно, обе руки заняты, а меч еще и тяжелый. Вынес и побежал за палицей, думаю, Гераклу это хоть чуть-чуть облегчит страдание. А народ уже немного успел огонь залить. От дыма самому плохо было, но всё же палицу смог докатить. - Горгий, так ты герой! — воскликнула Антея. - Да чего там герой, -- смутился рыбак. — По сравнению с тем, что Геракл для всех нас сделал, это пустяк. - Хорош пустяк! — возразила Любава. — А как Лисиппа? - Уже лучше. Меня-то за рыбой отправили, а ей что-то отравленное выпить дали. Стало ей плохо, вышла она во двор, потеряла сознание. Затем пришла в себя, а с земли встать нет сил. Вынеся палицу, я дал ей воды. Сейчас сидит на заднем дворе. - Горгий, мы с Антеей сейчас сходим домой и вернемся. Принесем еды Гераклу с Гиллом и вам. - Не стоит. Вот уже Эзон идет, он приготовит что-то. - А можно, чтобы он пошел с нами? Поможет нам донести. Геракл и Гилл возвращались в Трахин. Гилл любовался новым луком и стрелами. Колесницей правил Иолай. Ему пришлось резко осадить лошадей, когда на дорогу вышел Горгий, преградив путь. - Ты головой соображаешь?! Я же мог тебя сбить! — воскликнул Иолай. - Геракл…послушай…, -- рыбак не мог скрыть волнения. – Только не переживай…я спас твое оружие. И львиную шкуру. - Что произошло? — в недоумении спросил Геракл. Радостное настроение тут же исчезло. Гилл сжал в руке лук так, словно Горгий собирался отнять его. — Кто-то пытался ограбить дом? - Нет. Случилось вот что. — Горгий, преодолевая дрожь в голосе, рассказал обо всем. - Садись с нами на колесницу. Поедем скорее. Когда они приехали к дому, дыма уже почти не было. Вместо окон зияли дыры, стоял сильный запах горелого, народ расходился по домам. Во дворе еще оставалось несколько человек, кто-то стоял, присматривая за оружием и шкурой. Геракл и Гилл вошли в дом, но скоро вышли. С печальными лицами, опустив головы, сели они во дворе на скамью. Иолай привязал лошадей и сел с ними. - Не печальтесь так, -- заговорил Горгий. Могло быть и хуже, если бы не вмешались боги и не помог народ. И вот шкура и оружие. - Благодарю тебя, Горгий, благодарю вас, люди! Да помогут вам боги во всем! — ответил Геракл. - А Иола жива? — робко спросила одна из женщин. - Жива! — твердо ответил Горгий. — Не верь слухам. - Думаю, жива, -- подтвердил Геракл. — Мы с Гиллом обошли дом, нигде не нашли ни костей, ни обгоревшего тела. Предательница, -- сказал он тихо Гиллу. – А кто-нибудь, может, видел беглецов? Или что-то подозрительное? — обратился он к народу. - Я видел, -- отозвался невысокого роста худенький мужчина. Я тоже рыбак, как и Горгий, и знаю все корабли, какие у нас есть. И когда какой отправляется в плавание. А сегодня утром отплыл один, который обычно отправляется в другие дни. Люди, поднявшиеся на него, очень спешили. Плюс они были в длинных покрывалах, и я не мог рассмотреть, кто это. Я подумал, что это могут быть грабители, и поспешил к кораблю. Но затем я увидел кормчего этого корабля, и успокоился. - Пойдем ночевать ко мне, Геракл,-- предложил Иолай. - Или ко мне, будет ближе,-- предложил один крестьянин. – Не побрезгуешь моим домом? - Мы принесли еды, -- стали подходить крестьяне и ремесленники. - И мы тоже, -- подошли не решавшиеся подойти до сих пор Любава и Антея. - Куда же мне теперь идти? — горько проговорил Геракл. — Думал, нашел постоянное пристанище. — А теперь снова скитаться. — Он взглянул на Гилла. - А почему скитаться? – возразил Гилл. – Ты-то чем виноват? - Кстати, да, чем? — согласился с Гиллом Иолай. - Ну вот именно! — поддержал народ. — Мы не отпустим. - Это Иола пусть скитается после этого, -- Любава взяла его за руку и заглянула в глаза. — Вы с Гиллом останетесь с нами. - Совершенно точно, -- поддержала Антея. Вдали послышался шум. «Царская колесница», -- крикнул мальчик-подросток. Неожиданно для всех она остановилась возле того, что осталось от дома Геракла. С колесницы сошел царь Кеик в сопровождении двух воинов. Геракл и народ поклонились. - Я всё уже знаю, -- заговорил Кеик. – Никуда не уходи. Ты мне нужен. Сейчас я имею в виду как друг. Я дам распоряжение построить тебе новый дом. Есть тут строители? — обратился он к народу. - Я строитель, -- отозвался рыжеватый парень. - Пойди посмотри, -- сказал Кеик, -- восстановить этот дом возможно? Юноша побежал в дом. Через нескольно минут он вернулся. Его одежда и руки были немного испачканы гарью. - Нет, это было бы опасно. Я осмотрел стены. Лучше построить новый. - Возьмешься за строительство? - Да, сейчас скажу друзьям. - Завтра можете начинать. Геракл, поживете пока с Гиллом у меня во дворце. Иолай, сможешь их отвезти ко мне? А то я должен заехать еще по одному делу. Есть еще кто-то, кто остался без ночлега? «Послушайте меня, -- обратился Геракл к слугам и народу. — Горгий, тебе я отдаю половину моих стад. Эсон, прошу тебя, помоги Горгию перегнать их. И еще, Эсон: дай животных из стад Лисиппе, народу, кто тушил пожар, кто принес еду, и возьми себе». «А тех, что останутся Гераклу, возьму пока я, -- предложила Антея. Давай я их перегоню. Кстати, у меня есть баран, который покроет овец Геракла. Появятся ягнята — вот уже стадо увеличится. А мне бы, кстати, быка из стада Геракла, у меня корова молодая». «Зачем, Антея? — возразил Эсон. Пусть стоят здесь. Пасти будем вместе. Пригонишь своих — разберемся, кто кого покроет. Работу с быком лучше доверь мне. А то он нервный вроде критского». «Хочу тебе сказать, Геракл, -- обратился к нему Горгий, -- как только ты сможешь снова нанять меня, Эсона и Лисиппу, мы готовы вернуться и служить, если ты пожелаешь». «Спасибо, друзья. Конечно, пожелаю». —Геракл улыбнулся. «А за стада не беспокойся, -- добавил Эсон. – Мы с Антеей восстановим их, и они будут многочисленнее прежнего». «Ну что, Гилл, пойдем, -- позвал сына Геракл. — Иолай ждет». Почти не разговаривая по дороге, приехали они ко дворцу Кеика. Иолай отправился домой. Геракл и Гилл поднялись в комнату и какое-то время сидели молча. - Всё думаешь об Иоле, отец? — Гилл решился первым прервать молчание. - И о ней тоже. Но ей нет пути назад. А ты о чем? - Завтра с утра я побуду с тобой, а потом отпустишь потренироваться с новым луком? Ненадолго, примерно на час, а потом я снова вернусь к тебе. Но если тебе слишком тяжко оставаться одному, я не пойду. - Что так мрачно, Гилл? Я не собираюсь весь день сидеть и страдать. Даже сам тебя потренирую. Если захочешь, с мечом и по рукопашке тоже. - Буду очень благодарен. А о чем ты думаешь еще? - Подсчитываю. При таком количестве скота, какое осталось, тебе прерывать занятия с учителями практически не придется, разве что на пару дней. И если со стадами дело пойдет так, как говорили Антея и Эсон, мы поправим свои дела быстро. Давай спать, сын. - А чего ты не спишь? — спросил Гилл, когда они уже легли. – Не считай в постели, а то еще эти цифры во сне приснятся. - Я уже о другом думаю. Приятном. - Приятном? — удивленно спросил Гилл, но тут же заснул. А через несколько минут заснул и Геракл. В последующие дни Геракл всё чаще думал о Любаве. Он размышлял, не жениться ли ему на ней, но немало было и сомнений. Влюблен ли он в нее? Сможет ли быть ей всегда верным? Что могло бы помочь принять окончательное решение? Прошло десять дней после пожара. Геракл сидел на берегу моря, предавшись размышлениям. Стоял почти полный штиль, небольшие волны и морской воздух действовали умиротворяюще. Иногда тишина прерывалась криком чаек. Было еще совсем светло, но солнце уже клонилось к западу. Внезапно он заметил, что вдалеке от берега кто-то плывет. Затем плывущий направился к берегу. Геракл всмотрелся. Женщина? Умеющие плавать женщины были большой редкостью, если не считать амазонок. Но откуда им тут взяться? Нет, не может быть! Кудрявые русые волосы… Любава? Или показалось? Точно, она! Или в ее стране женщин учат плавать? Геракл встал. Любава подплывала всё ближе. Она не торопилась. Плывя, она с наслаждением смотрела на воду, на небо, на птиц, на прибрежные скалы. Но вот и она заметила его. Улыбнулась, помахала рукой. Подплыв совсем близко, Любава встала на ноги. Не спеша она направилась к берегу. Белое с узором платье вплотную облегало тоненькую фигурку. Любава распустила собранные волосы, слегка встряхнув их. Геракл почувствовал, как забилось его сердце. Он стоял, не отрывая от нее взгляда, и не мог ни шагу сделать, ни слова выговорить. Дыхание его участилось еще больше, когда Любава сама подошла к нему, сияя белозубой улыбкой. - Удивлен, Геракл? — весело спросила она. — Смотрю, у вас тут тоже женщины плавать не привыкли. Потрясенный, Геракл не успел вслушаться. Он лишь немного растерянно ответил: - Не то слово… - А меня отец научил в детстве. За что я ему и буду всю жизнь благодарна. Вообще у нас женщин не учат плавать. Но вышло так, что среднему моему брату чуть больше года было, младшим мать беременна была. А мне было около трех; резвая была, бегала, прыгала, то опрокину что-то, то сама шлепнусь. Мать уставала сильно. Поэтому просила она часто отца взять меня с собой. А училась я охотно, вода мне нравилась. Я и дочку Антеи, Аэлу, научила. А вот Антея пока боится. - Слушай, а ты случайно яблоки Гесперид не ела? - Ем регулярно. На завтрак, обед и ужин. А если серьезно, я бы, в отличие от Еврисфея, от них не отказалась. Хотя с тобой поделилась бы. - И всё-то ты знаешь. — Геракл широко улыбнулся. - О твоих подвигах — да. И вообще о твоей жизни. Я ведь среди народа живу, постепенно всё и узнала. А когда ты переехал в Трахин, так и видела тебя не один раз. А что касается яблок Гесперид, так плавание с этой задачей не хуже их справляется. Так что… - Что — так что? - Да нет, ничего. Не обращай внимания. Побегу за скалу, переоденусь. Сменив одежду, Любава вышла из-за скалы. Теперь на ней было белое платье длиной до колен с черным поясом и белые сандалии. Мокрое платье с узором висело на ее руке. - А что это за платье, в котором ты плавала? У нас таких нет. - Не знаю, как назвать … красивое шитье … . — Любава не знала, как сказать «вышивка». - А не жалко в нем плавать? - Его уже так не наденешь. Оно в пятнах от оливкового масла. Я уж и так и этак старалась отстирать — не вышло. А делать узор на другом платье у меня не хватит терпения. - Ты его с родины привезла? - Помнишь, я о купце Ставре говорила? Он и привез. Хоть он не признался, да я догадалась, что это мать его сделала. - А как зовут твоих родителей? - Ратибор и Лада. - А братьев? - Средний — Святогор, младший — Добрыня. - А бывшего мужа? - Ратмир. - Неудобно выговорить. - Непривычно. - Может, присядем, посидим на берегу? Такой приятный вечер. - Хорошо. Геракл и Любава сели на песок. - Взгляни на меня, Любава. Любава заглянула Гераклу прямо в глаза. - Прошу тебя, стань моей женой. Что для этого нужно? Готов к любым состязаниям. - Состязаться не с кем. — Любава засмеялась. — Но дело не в этом. - В чем же? - Ты ведь любишь Иолу. - Уже нет. И ей нет обратной дороги. Поверь мне, Любава! Даже когда я был с Иолой, я вспоминал твои руки, твои глаза, твой голос. Как ты перевязывала мне раны и подала чашу с соком, а затем хотела покормить меня. Как от твоих слез исчезли все шрамы. Не забыть мне и баню, в которую меня внесли на носилках, а вышел я сам, даже без поддержки. И как ты ласково утешала Гилла, как будто он твой сын. Но особенно … Любава немного приподняла голову, ожидая, что Геракл скажет дальше. - Когда ты там … на горе Эте … положила мне руку под голову … как-то необычно назвала меня … Гераклушка … и сказала «Потерпи. Всё позади». Знаешь … была такая боль, что я не всё помню. Даже то, как ты снимала с меня хитон, я запомнил не полностью. Но этот момент теперь в моей памяти навсегда. - Слава богам за помощь. В том числе Деметре, благословившей масло. - Конечно. И за тебя слава богам. А «Гераклушка» -- это что значит? - Это нежно, ласково. Я и соседку иной раз называю «Антеюшка», а дочь ее «Аэлушка», или «Аэлка». - Тогда как называть ласково тебя? - Любавушка. - Выйдешь за меня, Любавушка? - Меня смущает, что прежние твои жены царевны. - Ты стоишь многих царевен и цариц, вместе взятых. - А изменять не будешь? Не выношу, когда изменяют. - Нет, конечно. Хотя бы потому, что мне не найти прекрасней тебя. Я люблю тебя. Можно, только спрошу еще вот что: тебя не смущает, что про меня говорят, что я был безумен и убил своих детей? - На безумие больше похожи эти сплетни и клевета. То говорят, что это было до подвигов, то после, то перед объявлением о службе Еврисфею, то после него. Кто-то говорит, что их убил Авгий, при чем, по рассказам некоторых, после того, как якобы убил ты. Запутаешься. Однажды даже услышала, что ты разорвал одного царя лошадьми, хотя все знают, что ты добрый, а не жестокий. - А как насчет того, что у меня якобы были связи с кучей женщин, с мужчинами и чуть ли не с кентаврами? - Я давно поняла: есть люди, которые сами в жизни ничего не достигли, а чужой успех им покоя не дает. Видала таких. Зато как обольют кого-то помоями, им и полегче, тогда ведь и собственной грязи не видно. Но все эти гадости мало кто говорит. В основном только хорошее слышала. - Любава, Любавушка… ты такая светлая, чистая. И я чувствую, что ты тоже любишь меня. Не отрицай. - Буду честной — люблю. Помнишь, моя слеза капнула на твои шрамы? А мне тогда хотелось покрыть их поцелуями. Но я не посмела — ты любил Иолу, и она ждала тебя. - А сейчас я жду твоего решения. - Согласна. Геракл почувствовал себя необыкновенно счастливым. Будто и не было приключившегося с ним зла, словно всё плохое было лишь сном, а явь — это теперь, когда он любит и любим. - Прошу тебя, пойдем, пока не стемнело. Сообщим Кеику о нашем решении, заберем Гилла и все вещи, и переходим к тебе. На ужин пригласим Антею с Аэлой. Или ты хочешь более пышно? - Нет, не хочу. Пусть будет меньше разговоров. - Не забудь платье. - Взяла. Кстати, в нем я и была на горе Эте. - Я понял, это я облил. Прости. С платьем решим. - Ну что ты. Идем? К царскому дворцу Геракл и Любава пришли, будто прилетели на крыльях. Кеик был рад за них и подарил им стадо коров. Они и его пригласили на праздник, но он отказался, так как сам ждал высокопоставленного гостя. Возле дома их встретила Антея. Любава пригласила ее. Антея побежала к себе, крича на ходу: «Аэла, скорей переодеваемся, у нас в гостях Геракл с Гиллом». А когда Антея с Аэлой вошли, Любава торжественно сообщила: «Геракл и Гилл не в гостях — они дома!». Зажили Геракл и Любава душа в душу. Гилла Любава называла сыном, а он постепенно привык называть ее матерью. Гилл учился строить корабли, тренировался в военных занятиях с учителями и в армии. За это время один раз приехал Ставр, и сразу стал другом всей Любавиной семьи. Через девять месяцев у Любавы и Геракла родился сын. Когда стали выбирать имя, Любава спросила Геракла: - Помнишь, когда вы плыли на «Арго», среди вас был парень, или мужчина, который очень далеко видит? - Еще бы я не помнил Линкея! И назвали сына Линкеем. Шло время. Линкей подрастал. Геракл и Гилл вышли победителями в стрельбе из лука и борьбе: Геракл — в Олимпийских играх, Гилл — в Истмийских. В одно утро царю Кеику поступил тревожный сигнал: к Трахину направлялись нескольно воинов Тиринфского царя. Кеик собрал отряд для защиты, во главе которого поставил Геракла. Вражеские воины уже приближались, и Геракл дал команду приготовиться. Но некоторые из воинов Кеика были пьяны, и путались в собственных ногах. Геракл поправил львиную шкуру и повел отряд вперед. Он скомандовал стрелять из луков. Сам Геракл метко поразил командира, затем еще несколько врагов одного за другим, но его помощники почти каждый раз промахивались, и некоторые из них были ранены или убиты. Без командира тиринфцы пришли в смятение, но всё еще не отступали. Тогда Геракл метнул палицу, и несколько тиринфских воинов упало замертво. Упавшие сбили с ног тех, кто был позади них. Тиринфцев оставалось уже немного, и Геракл велел своим воинам добить их мечами. Но с теми из них, кто не обратился в бегство, расправился один Геракл. Трахиняне не могли ему помочь: один погиб, не успев подставить щит, другой выронил меч от удара. Взяв вместе с оставшимися в живых воинами боевые трофеи, Геракл вернулся в Трахин. В Трахине он доложил Кеику о победе. Услышав, как всё было, Кеик хотел сделать Геракла военным министром вместо действующего, но тот пообещал, что примет меры и вплотную займется армией. Поэтому Кеик наградил Геракла лишь саженцами оливковых и фруктовых деревьев. Снова жил Геракл спокойно, но однажды он обсуждал с Любавой, продать ли им часть стада, или же подождать, пока родятся еще несколько телят. Не найдя решения, они поссорились. Не в силах сдержать гнев, Любава крикнула Гераклу: - Да ты себя ведешь просто недостойно воина! - Ты говори, да не заговаривайся! — взорвался Геракл. — Твое счастье, что ты женщина, иначе бы ты сейчас же ответила за свои слова! Любава после этого несколько раз просила прощения, но Геракл не отвечал ей. Она очень тяжко переносила молчание мужа, плача, когда никто ее не видел. - Прости ее, -- уговаривали Геракла Гилл и Антея. - Прощу, -- отвечал Геракл, -- только пусть научится думать, что говорит. Любава же, не зная, когда супруг простит ее, очень страдала. Никлас, племянник Антеи, продолжал выпивать. Однако, боясь Геракла и Гилла, он старался не являться домой пьяным. Он даже стал помогать Антее по дому, посколько однажды Геракл пригрозил ему, что просто не пустит его за стол, если тот не будет работать. «Или ты меня не пустишь, если пересилишь», -- добавил он, насмешив Аэлу. Как-то вечером Никлас шел к друзьям, и неожиданно его позвал один незнакомый воин. Он повел за собой Никласа в заброшенный дом на окраине Трахина, сказав, что угостит его вином. Никлас пошел с ним. (Продолжение следует) Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Наталия Незнакомкина - Геракл и Любава
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |