|
    Прочтений: 0 Посещений: 270 Дата публикации: 30.10.2023 Александра Кап…кап…кап…за окном, под утренним весенним солнцем, таяли серебристые сосульки. Александра открыла глаза, приподнялась, посмотрела в окно, вздохнула: "Ещё одна зима позади. Сколько же их было? Это уже девяносто вторая, кажись". Дощатые полати отзывались скованностью и онемением в теле, а остывший дом – паром её дыхания. Дом старый, деревянный, ещё отцом поставленный, но куда ему век пережить: и обветшал, и прохудился; а без мужских рук, уж почитай, все тридцать лет хиреет. Вот и продувается ветрами, и как не топи печку, а к утру щелями все выберет, выстудит. Огляделась, в полумраке утра все тот же стол в углу под иконами да с лавками у стены и старый дубовый шкаф, покойным мужем сделанный. Мастеровитый он был, все умел. Заждался небось. “Ничего, скоро уже," – обратилась мысленно к портрету, –"снег подтает, то и навестить смогу, кладбище – вон оно, соснами колышется. Тошно мне одной, Васенька. – Опять вздохнула. – А Ванятка-то наш как, видитесь ли? Схоронил его внук на краю света, и на могилку не попасть”. Покряхтывая, надела валенки, кофту пуховую, сверху ватник старенький да платок выцветший. Заторопилась: “Вон у соседки петухи уж давный-давно, по второму разу побудку пропели, а меня вот лень одолела. Уж больно сладко спалось сегодня”. Двор встретил ярким блеском подтаявшего снега да хлюпающей жижей вытоптанных тропинок. Оглянулась на соседний двор, там молодуха Клавка как раз из сарая вышла, и на неё с жалостью: – Как ночевалось, баба Саня, здоровы ли, может помочь чем? – и невесомо понесла в дом десятилитровый, полный парного молока доильник. “Две коровы, как никак", – мысленно одобрила старуха, – так и семья у них не счесть, одних детей пятеро да ещё и старики мужнины”. – Да, слава богу, и спалось, и здоровье ещё маленько осталось, козу вот доить надо, да кур выпустить. – Вы там, если надо чего, то просите, мои хлопцы мигом вам и дров наколоть и снег почистить, – уже с порога, открыв дверь, прокричала Клавка. “А чего мне помогать," – ворчала Александра, протискиваясь в тесный сарайчик, –"чай не сирота, и внук у меня, и правнуки. Приедут вот скоро. Правда Мань?” И ласково провела ладонью по козьей морде. Манька, похоже, не согласилась, знает, не было никого лет десять как и отвернулась равнодушно. “И то, старая уже, молока вон полкувшина сегодня”. Куры встретили недовольным кудахтаньем. Не торопясь, насыпала зерна и как всегда, по давно заведенной привычке пошла к калитке, где всегда подолгу стояла, провожая взглядом сельчан: идущих кто на работу, а кто в школу мимо ее двора. Солнце уже пробивало крону леса и играло тенями за сельскими хатами, подгоняя опаздывающих. Любила она эти минуты, как будто своих провожала. Вспомнила, как Ваню в школу к этой калитке, и по плечу погладить и вслед крестом осенить, а Василий по молодости всегда у калитки целовал, когда на работу в лесничество уходил. – Здрасте, баб Сань, – ребятня хором и бегом мимо. – Как здоровье, Степановна? – фельдшер к ней, торопится, но шаг замедлил, уважает. – Да жива, пока. Вот по хозяйству хлопочу. – Вы, Александра Степановна, ежели недомогание какое, то соседям скажите, там хлопцы шустрые, меня мигом найдут. – Да какие там болезни, старость вот только. – Старость это хорошо, вот когда её не дождешься, вот это плохо, – фельдшер остановился с готовностью поддержать разговор. – Ладно тебе, иди уж, там поди больные ждут, – махнула рукой старуха. И фельдшер, спохватившись, быстрым шагом засеменил по вытоптанной дорожке. Разговоры взбодрили, и она с чувством сопричастности к деревенской жизни провожала взглядом сельчан. Вон небрежно кивнул, не узнавая, невнятно бормоча “здрасте”, Николка. Покачиваясь, неуверенными шажками он торопился к открытию магазина, и его красные, мутные от вчерашнего перепоя глаза не замечали окружающих; его жизнь там, у магазина. А какой мужик был, работящий, хозяйственный, попивал немного, да, а потом как с цепи сорвался, и все прахом, и семья, и хозяйство. Ему сорок только, а уже старик, недолго ему дорожку в магазин топтать, – вздохнула старуха. – Здорово, Саня, – оторвал от мыслей знакомый голос. Оглянулась, и правда, опираясь на палку и заметно прихрамывая, приближался ее сверстник, Матвей. В школу вместе с ним еще до войны ходили. Как же давно это было… – Давно не появлялся, Матюша, болел иль чего? – Чего мне болеть, у сына гостевал. А ты как, все одна? Внук, когда приедет? – Так скоро, вот этим летом и приедет, не просто ему, с другой страны-то. Сам-то куда спозаранку? – Я, Сань, к председателю, забор завалился, доска нужна. А внук приедет и поставит заборчик. Ладно, пойду я. И, почти не хромая, бодро зашагал в сторону конторы. “Ишь ты какой гоголь, сто лет в обед, а туда же, петушится. А какой кавалер знатный был, и ко мне пытался клинышки подбивать, но я все на Васю смотрела, так и отошел он и на Варьке женился, детей шестеро. А у нас с Васей только Ванечка, не дал бог больше. А внук по заграницам, и уж который год нет весточки. Но он приедет, обязательно. И я с ним на могилку к Васе. И скажу, мол, встречай. А Володька так весь в тебя, смотрю, и сердце стонет, тебя в нем вижу”. Посмотрела на лес, уж больно близко последние годы к ней подошёл. “Ждет, как уйду, а там и захватит участок. Вот как у Верки, царствие ей небесное, уже и дома не видать, все вишняком да молодыми сосенками поросло, зайти боязно. В лесу живем, и лес подберет после нас все. Хиреет село. Почитай, половина дворов заброшена. Нынче там лес поселился, не допустит он пустырей. Век пройдет, и следа от села не останется, только сосны с березками. А в них мы с Васей вечно будем ветром убаюканные, солнцем обласканные; утешаться, лесом быть”. И вдруг так сладко на душе стало, так хорошо. Лицо Александры преобразила мечтательная улыбка. “Ведь останусь здесь ласточкой летать, лесом любоваться, рассветом просыпаться и с Васей в закаты уходить, забывшись в ласке его. И почему эти мысли сегодня?” Старуха присела на скамейку и сквозь полуприкрытые веки стала смотреть на солнце. Тело вдруг стало невесомым, по нему разошлось приятное тепло. Яркий ласковый свет наполнял Александру, и растворяясь в нем, она услышала тихий голос Васи. Он держал ее за руку и говорил что-то ласковое. Лицо Александры разгладилось, помолодело, озарилось счастливой улыбкой, а глаза всматривались в кромку леса, играющую лучами солнца за хуторскими крышами. А под окнами осиротевшего дома сосульки все так же таяли, истекая каплями наступившей весны: Кап…кап…кап… Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
stas - Надежда
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |