|
    Прочтений: 0 Посещений: 204 Дата публикации: 29.3.2024 Название рассказа двойное значение: стих - существительное и стих - глагол (успокоился). СТИХ*... Мысли мои превратились в смятение. Запах ладана... Вспышки тихие звезд в полусонной Вселенной. Оправдано. Занавеса статично ночь зашторила. Впрочем, мило. Золотое перо величавой жар-птицы, обернулось стальным. Чернила... Затемненный кубикул, привал утомленной души... Но, точной. Покосившийся месяц скитается тенью, большой. Потолочной... Нумидийский мрамор. В том сияньи блаженство. Безмерно. Предстоящий побег в невесомость, и сон, наверно. Обнаженные в мести потерялись. Опасность забыли. Отодвинулись Марс и Венера в мерцающей лунной пыли. — Здравствуйте, Виталий Александрович. — улыбнулась моложавая библиотекарь. — Давно вас у нас не было. — А что к вам заходить... — игриво, в полуулыбке, парировал Валсамаки, облокотившись на широкое перило библиотечной столешницы. Светлана Игоревна, служащая на выдаче книг абонементного отдела, кокетливо поправила бордовые бусы, надетые на ажурный свитер цвета «бордо», выжидательно, с достоинством, взглянула в глаза Валсамаки. Тот глубокомысленно вертел в руках свою ручку-перо с золотистым покрытием, снимал колпачок, вновь надевал, крутил ручку вокруг своей оси, внимательно, «на свет», смотрел на блестящее, уже не новое перо, приближал к глазам и задумчиво кивал головою. Библиотекарь, сидя, наблюдала за этим ритуалом. — Все равно вы мне ничего интересного не хотите рассказать, Светлана Игоревна. — тихо донёс Валсамаки, уложив на перило оба локтя. Виталий Александрович Валсамаки давно искал сюжет для коротенького рассказа. — Написать, как Чехов, кратко, насмешливо, сдержанно. Изобразить житейский эпизод во всей яркой красочности, выступая как очевидец и участник события. — задумал он. — Прославленный поэт, известный писатель, Виталий Александрович Валсамаки... Заманчиво и доходно до сладострастия. — Не может такого быть, чтобы ни с кем ничего курьезного не случилось... — Валсамаки мило улыбался и видел по выражению женщины, что у той деньги есть, в быту благополучно, а на обед — курятина и сытные салаты. — Что же я вам расскажу, и о ком ? — кокетничала библиотекарь, теребя шары бусин. Валсамаки отошел от библиотечного стола, позволяя седовласому посетителю сдать прочитанные книги. Светлана Игоревна бережно отыскивала формуляр, принимая по одной книги, вычеркивала казенной невзрачной ручкой. Она только делала вид, что со вниманием осматривает литературу, библиотечные штампы, на самом деле взглядом она следила за Валсамаки, мужчиной полных тридцати трех лет, среднего роста, брюнетом, нормального телосложения. (Это когда еще не упитанный, но и стройным его уже не назовешь.) Виталий частенько, в выходные, наведывался в эту библиотеку. Небольшая, уютная, вежливые, деликатные «девочки». Здание было относительно нестарым, еще с 1956 года, и оттого зимой — теплое, а летом, в полуденную жару, там царила прохлада. Давно, лет уже шесть, он был принят здесь как свой. Валсамаки выносили книги новых поступлений. Благодаря Светлане Игоревне, Виталий мог пересмотреть список всех особо запрашиваемых публикаций. Попросту, чем интересуются нынешние современные читатели. Не с видимости, а действительно. Неторопливыми шагами, месяц спустя, Виталий шел по тропинке городского парка, примыкающего к «его» библиотеке. Умиротворенный, бархатный сентябрь не занимал Валсамаки поэтически. Он с любопытством высматривал по сторонам — не встретит ли, нечаянно, знакомых ? Виталий слегка дернулся из-за паутины, что налипла на лицо, снял ее пальцами, и приостановился достать носовой платок. Невозможно сохранить равнодушие к знаниям, к докучным книгам, в сентябре, когда сотни школьных белых рубашек и бантиков, портфелей первоклассников, заряжают особым настроением город. Войдя в отдел абонемента, Виталий Александрович, обратил внимание на оформленный стенд «Поэт — герой Отечества». Светланы Игоревны не было, на ее месте сидела девица с тонкими чернющими бровями, которые лезли с вытянутого бледного лица. Валсамаки небрежно кивнул ей и направился к выставочному стенду, с фотографией неизвестной персоны форматом пол листа. На стеллажах, в развернутом виде, лежали книжечки, газеты и два-три номера литературных журналов. Сотрудники библиотеки тут же разместили тетрадь с табличкой «Книга Отзывов». Бегло просмотрев библиотечную статью Валсамаки обозначил, что мужику 55 лет, двух пятёрочный юбилейчик, недавно отхватил Литературную премию Отечества в номинации «поэзия»... Михаил Александрович Костарёв, Рышкан — без псевдонима. Виталий взял свеженький сборник его стихов и пристально посмотрел на библиотекаря. — Стенд вы готовили или Светлана Игоревна ? — спросил неизвестно чего Виталий. — И я тоже. — ответила «особа» слабым голосом. — Два месяца назад, Рышкан Михаил Александрович, получил нашу литературную премию, как поэт. Полтора миллиона... только ассигнациями. — ввернула девушка явно с чужих слов. Молодая женщина фамильярно называла Валсамаки, за глаза, Витася, проживала вместе с матерью и больше походила на восковую, безжизненную куклу, чем на барышню. По виду, скорее безработная... Бледная немочь с сальными очагами поражения — так презрительно характеризовал Валсамаки «библиотекаршу» втуне. — Я могу прочесть ? — лаконично спросил Валсамаки, не выпуская сборника из рук. — Да, но только в читальном зале. — ответила та, болезненно вглядываясь в пространство, не поворачивая головы к Валсамаки, стоящему в изумлении справа. В квартире, Виталию сделалось дурно, его подташнивало. Он беспокойно ходил из комнаты в комнату, путаясь в мыслях, не имея веса к рассуждению. Валсамаки вдруг вспомнил, что учительница истории, кажется, носила такую же фамилию. Он не был уверен в этом и, для твердости, решил позвонить в школу и разузнать. Скоро, по справочной, Валсамаки обзавелся номером школьной приемной, дозвонился к секретарю и строгим мужским голосом узнал, что, действительно, Рышкан Прасковья Тимофеевна, работала учителем истории, но она давно уже на пенсии. На настойчивые просьбы Валсамаки адрес «Прасковьи» не дали, грубо отчитали его и положили трубку. Виталия ничуть не охладило. Достав из антресоли, в прихожей, толстый справочник с заветной буковкой «Р»... Валсамаки решил дозваниваться ко всем Рышкан, — телефон может числиться за супругом Прасковьи и кто его знает, каковы его инициалы и всё остальное. Номера, которые не отвечали, Виталий помечал жирной карандашной точкой прямо в справочнике. Наконец на седьмом номере удалось выяснить. Трубку взял абонент с противным гнусавым голосом. Говорил неохотно, подозрительно. — Добрый день, пригласите пожалуйста Прасковью Тимофеевну. — Ее нет. А вы кто ? — Я — ученик, Прасковьи Тимофеевны. Она историю у меня преподавала. — Вы, историк ? И что вам нужно ? — шамкая спросил престарелый тип, отплёвываясь. У Валсамаки щеки скукожились от брезгливости, но он четко ответил: — Поблагодарить Прасковью Тимофеевну и поговорить об обстоятельствах ее дел. — Вы откуда звоните ? Из квартиры ?.. — голос собеседника Виталия потеплел, старик хмыкнул, прилично откашлялся. Валсамаки оскалился на трубку — ясно из квартиры, неужели он не уяснил, что из квартиры. — Молодой человек, у меня по времени принимать лекарство. Обождите пять минут или перезвоните попозже. — Хорошо, я согласен. А может... Нет. Я жду у телефона. Виталий смекнул, что Рышкан дома. — Спрашивает, по ходу, костыль холерный... — думал Валсамаки. — А эта, то ли прячется от литераторов... А может ! Это лауреат и есть — родственник премированный... — размышлял Виталий. — Нет, голос чересчур дряхлый. — Молодой человек, доложите вашу фамилию, имя и отчество. — Валсамаки Виталий Александрович, окончил среднюю общеобразовательную школу № 1185 в свое время... — Вы какой университет кончили ? — Позвольте об этом мне рассказать Прасковье Тимофеевне. — твердо произнес Валсамаки. Повисла пауза. Виталий понял, что говорит не с лауреатом, Михаилом Александровичем... Лауреат не удержался бы «мальчишке младому» заявить, что тот беседует с известной личностью, со знаменитостью. И пожилой абонент, уразумев, что у телефона мужчина серьезный, пошел на попятную. — Вот что, уважаемый... Я могу вас называть «уважаемый» ? — спросил старик слезной интонацией, голос его дребезжал. — Прасковья Тимофеевна сможет говорить с вами ровно через час. Даже раньше... Валсамаки понял, что им тягостны будут и пятнадцать минут ожидания. И возможно самим нужен молодой интеллигентный горожанин, человек, хорошо знакомый, чтобы как следует раскулачить баловня родственника. У них своя цель, а его могут ввести в дом, как бывшего ученика, что сопровождает пожилую старушку, желающую нанести визит. А уж там то, в обстановке, он сориентируется. Валсамаки уловил замешательство с той стороны, потому решил воспользоваться ситуацией: — Алло, алло... Вы меня слышите ? — Да, да... — Давайте, я позвоню ровно через сорок минут. И если Прасковьи Тимофеевны не окажется дома, то я смогу перезвонить попозже. — Она не сможет позвонить вам. Никак не сможет вам перезвонить...— жалобно оправдывался старый человек. — Нет, почтеннейший, что вы, зачем так... Люди старшего возраста не должны беспокоиться для более молодых. Передайте Прасковье Тимофеевне о моем звонке. Прасковье Тимофеевне не нужно себя утруждать, я позвоню сам ровно через сорок минут. — Виталий положил на рычаги трубку. Он знал, что «училка» Рышкан стояла рядом, слышал в трубке ее шаркающую походку. (Так передвигаются в тапочках, что излишне малы или очень велики.) Валсамаки внутренне выругался на себя. — Я попросту, болван ! Недовольство взяло именно из-за его парадной учтивости. Бендеровщина Остапа... «Ибо. Ибо... Ибо, ибо !» — Заартачится бабка и говорить не захочет. — чиркнул зажигалкой Валсамаки, затягиваясь с кривой гримасой на лице. Виталий выпил горячего кофе, без удовольствия, «под сигаретку». Он решил выждать именно сорок минут и ни минутой раньше не звонить. — Еще не ясно, кто кому больше нужен. — решил Валсамаки и вновь углубился в поэтический сборник лауреата. Изумление Валсамаки не покидало. Творчество этого лауреата, он, как незаангажированный, бесстрастный читатель, нашел, мягко говоря, невыразительным. Проще, откровенней, — бездарным. Стихи не запоминались, таили в себе пошлость, а это, в культуроведении, равносильно ненормативной лексике. Валсамаки читал Блока, Есенина и даже «стихи Юрия Живаго»... За что нынче дают денег ? Каков критерий отбора ? Не выстраивалось в голове знатока поэзии, филолога дилетанта. — Виталик, ребятёнок... Ты где сейчас ? Как у тебя сложилось ? — волнуясь, запричитала учительница. Валсамаки догадался — бабка не помнит даже его фамилии — тот записал трясущейся конечностью, а эта боится ошибиться. Вот полчаса и было чем заняться старушке, думать, что сказать после «Виталик» вместо фамилии. — Прасковья Тимофеевна, мне доложили о вашем плачевном материальном положении. — мастито начал Валсамаки. — И еще, я слыхал, что вы серьезно хвораете, но из этических соображений я потребовал не говорить мне диагноз. Как бы, вы мне сами сообщите, если пожелаете, Прасковья Тимофеевна. — внушительно произнес Валсамаки. — Родненький мой ! Что я то, что я то... — умерила восторг пожилая женщина — Хвораю, не железная поди... А вот у брата моего, вы его слышали... Это он с вами говорил, так вот у брата — операция за операцией. Операция одна, операция вторая, третья. Измучились. Не то слово... — задыхаясь делилась женщина. — Понимаю, все понимаю. — врачующе добавил Виталий, и взяв в руки сборник, чтобы ничего не перепутать, обратился к Прасковье Тимофеевне. — Будьте добры, у вас есть родственник Рышкан, проживает в Петербурге... — Сто ? Что ?.. — нетерпеливо вскрикнула она, поправившись на слове. — Рышкан Михаил Александрович, проживает в Санкт-Петербурге, он поэт и прозаик. — Да нет у меня таких родственников ! Михаилов у нас в роду вообще нет, дорогой ты мой. — грозно отчеканила Прасковья Тимофеевна. На угрожающий тон и «шипение» Валсамаки отреагировал моментально. — То есть как нет !? Позвольте, Прасковья Тимофеевна, я документы, паспорт смотрел: Рышкан Михаил Александрович, шестидесятого года рождения, прописан в городе Санкт-Петербурге. Я его поселил у себя как вашего ближайшего родственника. Остановиться пригласил у себя. — нагло врал Валсамаки, войдя во вкус беседы. — Я решил, что поэт Рышкан, по псевдониму Костарёв, вам ближайшая родня и позволил пожить некоторое время в своей квартире. — Виталик, тебя обманули. — захихикала учительница истории. — Он мне не кум, не сват, не брат... И все равно на ком женат...Тебя обманули, Виталька. — бодро изрекла женщина. Валсамаки поджал губы, любуясь на отражение в зеркале. — Знаешь что... Ты бы у него обо мне расспросил бы... — ягой-каргой злобно поучала она. — То есть надо было узнать, как вы сейчас себя ведете, Прасковья Тю-мафеевна... И другие интимные подробности ? — уже откровенно хамил Валсамаки. Там затихли. Виталий молча повесил трубку, ладонью провел по щетине и последовал на кухню курить. — Чтож, хоть это дело сделано. Совесть успокоил. Как говорится, что могу... — думал напряженно Виталий и глядя на осенний пейзаж за окном все соображал: да или нет. «Одна идейка поселилась в его расплавленном мозгу...» Написать этому лауреату почтенное, выразительное письмо — хвалебную оду он себе и сам напишет... И как знать ? Может он литературные вечера посещает или собрания тамошних прозаиков, поэтов. Чтобы иметь возможность дать ему на прочтение свои стихосложения. Где-то шесть-семь, для затравочки. Главное, чтобы разное и читалось легко. Подсказал бы кто чего хорошего... Или рискнуть стихи письмом отправить, но ведь эти лауреаты такие шельмы ! Уж такие ловкачи ! Только держись... Вытащит наилучшее, перепишет по-своему, то что самому приглянулось, и в печать ! Поминай, как звали... Ходи после, доказывай, что строка твоя, мысль — авторская, а здесь — мой хорей или ямб переделал на свой амфибрахий. Копию письма, вернее рукописи, и почтовый штемпель сверху ! Виталий зажмурился. Как человек прагматичный, суховатый, Валсамаки понимал, что поэзия, в общем-то, не очень то и нужна. Публике... Особенно стишки современников. Это раньше поэты отражали линию государства, и были, либо обласканы властью, либо побиваемы ею. А на «Премию», этих строк стихотворных, силу силенную написать нужно. Когда опять же, тема... и содержание свое, без плагиата. В этом году столичный ноябрь выдался относительно теплым. В прошлом, уж снег лежал. Валсамаки успел обойти три издательства и навестить восемь адресов московских литературных журналов. Безрезультатно. Пока... Вокруг черные дома , желтый свет в окнах, у родного подъезда Валсамаки успел разглядеть соседку Зою, напоминавшую северную моржиху. И сейчас, в своем темном пальто, с обветшалым лисьим воротником, она напоминала тяжёлого моржа. Виталий сухо поздоровался и присел на лавочку поодаль. Фонарная лампочка мигала, Зоя Алексеевна неторопливо поднесла руки к подбородку, накрест прикрыв старческие пальцы в массивных золотых перстнях, и искоса взглянув на Валсамаки, негромко произнесла: — Виталий, видишь как береза соблазнительно накренилась ? Предвкушение... зимы... Валсамаки ничего от себя не добавил, он пребывал в легком удивлении, обнаружить женское кокетство у старушенции которой давно, уже ! Семьдесят пять... Увидеть как она, его, молодого шикарного мужчину пытается поймать на эти дешевые, никчемучные «штучки» — взгляды, жесты, фразочки цветистые... Зоя взглянула на него прямо, «душевно», сцепив руки на груди в замок. Валсамаки мельком посмотрел на кольца, одно широкое обручальное, два с разноцветными камнями и одно литое, высокое, женская печатка с овальным оттиском. — И какой толк со всего этого добра... — раздумывал он, закуривая. — Куда она его определит, если что ? В ломбард — никакого смысла, ни денег — ни изделия. Все бабы — дуры. Показывают, мол, богатство, а сама небось и масла сливочного не видит, или один раз, с пенсии. Виталий молча поднялся, не удостоив соседку и полусловом, вошел в подъезд, вызвал лифт и все размышлял: «Не поплакать ли ему сегодня ? Так, просто... По-мужски...» * Название рассказа — двойное значение, «стих» - существительное; «стих» — глагол, успокоился. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Dana Saba - Стих
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |