|
    Прочтений: 0 Посещений: 276 Дата публикации: 30.3.2024 Санкт-Петербург и театры НИКОДИМ — Душное лето выдалось в этом сезоне... Ась ? Никодим Алексеевич ! — И не говорите, Дмитрий Васильевич, — засмеялся собеседнику Никодим Алексеевич Катышев, земский заседатель местного уезда. — Вот, полюбуйтесь, уже пришли. — мельком взглянув на пыльную тулью песочного канотье указал титулярный советник гражданских дел Дмитрий Скряпкин. Мужчины оглядывались не решаясь присесть первыми на уличную скамью, расположенную подле приречного клёна. — Место для курения. — кивнув на урну, озабоченно повернулся Никодим Алексеевич, всё еще не зная как примоститься, сиденье протереть было решительно нечем. Точно так же, нерасторопно, повёл себя и Дмитрий Васильевич, держа в руке только что купленную газету «Русское обозрение». Наконец, оба уселись. Никодим Алексеевич кисло поморщился, летний нежно-серый костюм тройку только на этой неделе забрал из французской химчистки, что на Садовой улице вытеснила частную типографию господина Ильина. Ему припомнился спёртый воздух помещения, напомаженный приёмщик, отдающий шипровым польским одеколоном, его деловитый вид и разъяснения: «сухая чистка с применением лавандовой воды...» Бежевый костюм Дмитрия Васильевича в тон его соломенной шляпы Катышев ни разу не видел: — Должно быть из новых радостей мужского гардероба. Ферзь. Чистый ферзь. — небрежно закрутилось с досадой. Лощённые, гладко выбритые, с бакенбардами по тогдашней моде, уже не «старая гвардия», а франты, оглядывали проходящих мимо девушек в кисейных лёгких платьях. — Само здание и окружающие его строения очень красивы ночью. Весь трюк в подсветке. Дмитрий Васильевич кивал, обратив голову в сторону Александринского театра. Никодим продолжил: — При дневном освещении театр смотрится намного проще. Но в целом всё мне понравилось. И внешний вид, и атмосфера, и актёрская труппа... — Кто ? Кто именно ? — с неподдельным интересом обратился Дмитрий Васильевич. — Ну, вот хотя бы Григорий Матушкин, наш, можно сказать, однокашник. На сцене, в центре, как бы гостиная — дубовый лакированный стол, стулья, а над нею возвышается мощная перегородка, горизонтальная, из дерева, второй этаж «особняка». Сильно задумано ! Немая сцена. Общая напряженность. Матушкин медленно вышел и стоит в профиль, в бархатном бордовом домашнем халате, рубаха, пышное жабо. Без единого жеста, не шевелясь, головы даже не приподнял, всё так же и стоит на «втором этаже» повёрнутый к зрителю в профиль, во весь свой рост, и произносит грудным, пронизывающим басом — «Эмма !». А вот за спектакли иногда минус. Хотя чаще и плюс. Там трагикомедия с убийством, что оказалось после вовсе не убийство, а всего лишь инсценировка. Актриса, главная героиня, весьма хороша. Свежий контральто, амплуа хищницы, ей лет тридцать, не более... Стройная брунетка с бледным аристократичным лицом. По пьесе она жена, что имеет молодого любовника. Отлично ! Кстати, понравился мне и тот спектакль на второй сцене «Волки и овцы», помнишь, что я тебя приглашал ? Дмитрий Васильевич в сожалении развёл руками, а Катышев воскликнул: — Молодцы, ребята ! Всё парадно сделано. Пусть не по-имперски, но современно, в духе нашего XIX (девятнадцатого) века. Две молодые барышни в сопровождении экономки с любопытством взглянули на двух, начинающих толстеть мужчин, хотели направиться в сторону театральной кассы, но вдруг, все разом передумали и последовали в Толмазов переулок. Негромким голосом, провожая взглядом милые движения воздушных складок и неподвижные кружева с сатиновыми лентами скромных недорогих капорных шляп, Никодим Алексеевич почти прошептал: — Рекомендую спектакль... Взгляни на Беркутова* с лысым носатым актёром. Просто класс ! — Понимаю тебя, Никодим. Наша атмосфера располагает к театральности. — Еще бы ! Еще бы не располагала, дружочек мой. Только времени в обрез. На всё негде набраться минут драгоценных и доводится поутру просыпаться раненько... — Встаёшь ? — Встаю. — Уже как идёт, пусть так и идёт себе. — небрежно бросил рукою Дмитрий Скряпкин. Пожилые мужчины любовались мягкими лучами летнего солнца, насмешливо кивали в сторону пасущихся голубей, умудряясь в это же время подсчитывать расходные средства на бакалейщика и думать, где бы раздобыть в Санкт-Петербурге номенклатурную продукцию. Город радовал любовными скандалами, парижской музыкой, особенной архитектурой и торжественными помолвками. Случайный голубь отделился от стаи и присоединился к собеседникам, что то выискивая возле ботинка Дмитрия Васильевича. — Ты ваксу хлебным мякишем снимаешь, Димитрий ? — поинтересовался Катышев. — Выстрелил в воздух и промазал. — Ха- ха-ха ! А кабы дуэль ? Что же, убил бы ? — Ты же понимаешь насколько в отдельных моментах я безоружен. «Ферзь. Ну, явный ферзь.» — злился Никодим Катышев, почти что носком своей обуви пытаясь буцнуть надоедалу голубя. — В ресторации заглядываешь ? — Нет. — приврал Никодим Алексеевич — То по молодости хорошо, с нашим миром. — А я было думал поехать, вослед инженерам, зазывали с собой... Да передумал отчего то... — И поедешь. Не переживай, всенепременно поедешь. — примирительно уверял земский заседатель. Сторонний наблюдатель, изучающий пару приятелей мегаполиса, вряд ли предъявит характеристику оценочную: кто сильнее ? Земский заседатель или титулярный советник гражданских дел ? Положим, заела Скряпкина бедность... Но всегда ли беднота слабее богатого ? Население Санкт-Петербурга оно не голодное. Это где то далеко нет лица, нет настроения и обитатели городские не в силе. С присущим острословием думается, что театры в этом месте, равно и во всех остальных, появились с невинного вопроса обывателя: «что, где дают ?» Ах, как скоро взрослый человек понимает, что носиться с ним никто не хочет ! Зимний дворец не пойдёт на кило, только на штуки. И вожделение к хлебосольным заведениям, знающим силу рецепта, с годами только усиливается. Таковые уже знают обыденность. Сколько выводов закадычные зрелые горожане сделали из жизненной мудрости ! Например, если кто не желает, чтобы ему давали, то бишь отдавали именно то, что купить порой невозможно. А это зачастую драгоценное, пользительное в высшей степени, приобретаемое десятилетиями жизни, и жизни непростой, сложной. То у него начинают нательное, то что им принадлежит, отнимать. И круговерть обычая русского: не хочешь чтобы отдали тебе, следовательно, у тебя заберут твоё. Отымут. Чужое надобно есть с аппетитом ! В гостях, на праздниках, у родственников и даже у соседей... Сущность столичного воспитания проглядывается в подмене гастрономических чудес духовным объедением. Недели через две Скряпкина потянуло к Шафировскому проспекту. Там, возле песочного строения с зеленцой, к нему буквально побежал худощавый мужчина лет сорока, не более. Представился. Оказалось пред Дмитрием Васильевичем свежеиспечённый постановщик театра. — Недавно утвердили на должность. Понимаете, сударь ? — Понимаю вас, но я то при чём ? — вырывался Скряпкин. — Одна надежда на ваше расположение к труппе актёров. — Помилуйте, друг мой ! Вы меня за сахарозаводчика приняли. Я — советник, титулярный советник. Сижу за бумагами, как сыч. — И у нас посидите. Пару часов и вы вольный соко´л. Я же вас не в тюрьму приглашаю в конце-концов. На пьесу ! Премьера, сударь мой, премьера ! Скряпкин находился уже в холле помещения и по виду всё кругом напоминало фойе театра. Внутри с солидным размахом отделана афиша представления: красочная бумага приглашала на свежую грандиозную пьесу, которую подготовили по повести вольнодумца Вольтера с авантюрным названием «Задиг или Судьба». Перечислены актёры труппы, а верхушку венчала фамилия режиссера-постановщика — Илья Беркутов. Скряпкин удивился, но не стал расспрашивать эмоционального мужчину псевдоним это или его действительная фамилия. Дмитрий Васильевич ни одного зрителя не увидел. Он проследовал без постороннего приглашения в коридор зрительного зала, всё ещё мечтая встретить там хотя бы одну тридцатилетнюю красавицу. Зал пуст. Титулярный советник сел в четвёртом ряду, разместившись в центре, и в гробовой тишине оглядывался по сторонам. На сцене появился высокий актёр, видимо Задиг, весь в белом, украшенный ветками с искусственными ягодами. Делая вид, что говорит по роли, пафосно произнёс: — Кто вы ? Вы скажете иль нет ? Кто вы ?! Скряпкин лукаво усмехнулся, подумав: «А обращается всё-таки ко мне .» — Я — зритель. За кулисами пронеслось негодование. Актёры труппы молча переглядывались, главные действующие лица наскоро шептались и показывали рукой остальным в сторону единственного любителя-театрала. — Играть ! — скомандовал режиссера-постановщик. — Я сказал играть ! — послышалось злобное из за кулис хриплым голосом. Актёры делали премьеру. Играли упоительно. С наслаждением, и будто бы за фальшь им грозила сибирская каторга. Отстояв финальную сцену, актёрская труппа молча разбрелась по убогим квартиркам Санкт-Петербурга и до странности, быстро уснула. Дмитрий Васильевич Скряпкин не спал всю ночь, впервые за осьмнадцать лет отдавшись в руки бессоннице. Титулярный советник слагал текст: «Необычная постановка по повести великого сатирика Вольтера «Задиг или Судьба» о финансовом вопросе. 10 августа сего года на малой сцене Петербургского театра, что на Шафировском проспекте, строение 13 состоялась премьера спектакля «Задиг или Судьба» — современная интерпретация французского мыслителя и поклонника философских воззрений Франсуа-Мари-Аруэ, в постановке некоего Ильинского Беркута. Что же сработало в голове непонятного русского, желающего демонстрировать зрителю одновременно в самой же этой дикой пьесе идею «преступление и наказание» либо «наказание без преступления», что еще занятней. Разбираемся. Пьеса о Задиге начинается с того, что на молодого, нарядно одетого человека нападают трое, вооружённые саблями с колчанами стрел, и похищают его возлюбленную Земиру. Не тут то было ! На то он и герой Вольтера, на то он и Задиг, что способен, не без помощи рабов, конечно, обратить похитителей в бегство и спасти из плена свою невесту Земиру, которая как девушка в невинности, теряет сознание...» Августовским утром в газете «Обозреніе театровъ», по знакомству с редактором, вышла его разгромная статья: «Культура с апломбом», только псевдоним Дмитрий Васильевич себе приобрёл — Филин. Критик-публицист клеймил «выскочку Беркутова», совершенно прямо и без намёков в публикации говорилось о вчерашней премьере малого драматического театра, что на Шафировском. В заключение критик писал: «В конце концов актёрская труппа просто навязывает своей самоуверенной игрой не обращать внимание на старшее поколение, и даже более, что сам я как неравнодушный зритель, приметил, хочет заставить «стариков» равняться на молодых, проникаться их идеями и целеустремляться. Насколько красноречиво ведущая актриса показала со сцены в действии «Министр», что Задиг отдал родному, действительному отцу, новорождённого сына и позволил будущему papa жениться на его матери...” И поди пойми эту публику... К вечеру, одиннадцатого, все билеты до одного были раскуплены, контрамарок антрепренёр уже не выдавал, абонементы на будущие спектакли разошлись на «ура!». И доведётся упомянуть, к стыду за поведение граждан, пришлось срочно этапировать к зданию театра Шафировского проспекта городового, что явился не один, а в сопровождении крепких широкоплечих подчиненных жандармов. Громоздкая будка-касса сломана, две деревянные перегородки, с правой стороны и с торца вмяты, стекло театральной кассы выдавлено, а продавец билетов, бальзаковская мадам билетёрша, охрипла, утратив женский приятный голос на весь театральный сезон. Никодим Алексеевич метался, отбиваясь от столичной толпы вышколенными фразами и замечаниями. Пара умелых жестов и вожделенный билет восьмого ряда партера у него, в нагрудном кармане. Солоно и хлопотно житие земского заседателя. Ух, как достаётся часом ! Обидно. Когда такие вокруг расцветают прелюдии и столько обворожительных, парящих над брусчаткой, положительных героинь ! На него «ноздрёвский хлыщ» сказал, да еще и оскорбительным тоном — «тупоумнейший из остроумцев». От * — Василий Иванович Беркутов — персонаж комедийной пьесы Александра Островского «Волки и овцы» (помещик, сосед Купавиной, представительный мужчина средних лет, с лысиной, но очень живой и ловкий). Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||
Dana Saba - Никодим
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |