|
    Прочтений: 0 Посещений: 217 Дата публикации: 28.5.2024 возрастной ценз - старше 12 лет. КОЛЯДНИК Раннее летнее утро. Беспокойные ласточки носились над крышами пятиэтажных домов, скупым чириканьем возвещая о себе сонный город общего выходного дня. Древняя церквушка возвестила субботу колокольным звоном. Сначала один мерный удар колокола, камертоном разнёсся по округе, такой же силы второй звук прогнал стаю ласточек подальше от домов, поближе к зеленому горизонту из хорошо различимых куполов густых деревьев. Птичья стая поднималась ввысь, зигзагами разрезая невидимые волны спокойного мирного неба. Исчезала в даль и вновь слеталась к единому собранию, заглушая своей радостью все остальные голоса и звуки. Свято-Михайловская церковь запела сильным, торжественным голосом, словно ей самой надобны грешные прихожане. Мелодии благостного тепла и речной заутренней прохлады совместились в пространстве широкой православной земли. Ноты поднимались по ступеням, услаждая слух человека и очищая от скверны его тягучую душу. Терпкий елей разливался по сердцу каждого свободного человека, приводя в гармоничное движение все внутренние механизмы людские на особых винтиках и гайках. Голос — это душа. Всё живое глас имеет. Издревле дворцовые стены имели уши, а камни, неотёсанные, мощные глыбы могли говорить: предупреждать, научать и даже сквернословить. На полчаса Храм затих. Позволив трудягам, перевернувшись на правый бок, корчить из себя, поутру, лежебоку бездельника. Ничто беды не предвещало. По шагам, топающим по лестнице подъезда, Рада поняла, это паскудная соседка, промышляющая не токмо воровством, а мерзостями похуже и гаже. — Тебя там Мария ждёт. Выходи скорее, они так устали. Из Киева и к нам в гости намерены приехать. — старушенция хутко скрылась в своей квартире не заперевшись. Рада спешно, радуясь и волнуясь по причине ударного, внезапного известия, голыми ногами влезла в широкий сарафан, оправила бельё, расчесала наспех пышный волос и побежала вниз по ступеням, закрыв предусмотрительно входную дверь на пол-оборота. На втором этаже перевела дух и пошла медленнее, чтобы не выглядеть на свету растерянно глупой. Совершено незнакомая женщина ей молча кивнула. Они прохаживались вдоль дома, отирая его кругами, разговаривали. — Как ваше имя ? — Да зачем вам моё имя ? — усмехнулась незнакомка, нарочито медленно вышагивая по узкому тротуару. — Мы пятнадцать минут уже говорим. Мне удобнее к человеку обращаться по имени. — Пустяшными разговорами заниматься мне не досуг. Мне нравится ваш город и население у вас нормальное. — замолчала киевлянка. — А где ненормальное ? — поинтересовалась Рада, понимая что в ответ увидит ту же усмешку. Действительно, молодая женщина, очень тоненькая и бледная, склонив голову усмехнулась «в нос». Рада испытывала потребность с её стороны углядеть свою натуру. Старуха назвала её Марией, но эта женщина, двадцати восьми лет, не хотела пред Радой уточнять — Марина она либо Мария. (Внешне похожа на Марию. Соответствует.) На самом деле, под углом прагмата, незнакомка права: какая разница какое имя у другой женщины. Таковые чувства страха не внушают, но и симпатии к себе Мария не вызывала. Рядом с нею было неуютно, а сдерживало от обоюдного прощания нежелание беседовать позже, обычно незаконченный разговор приводит человеков к повторному. Обе не понимали друг друга. Мария о главном отмалчивалась и рассуждала пространно, считая, что эта... осведомлена обо всём их деле. А Рада видела их всех впервые и понятия не имела даже с крошку, чего и зачем они её вытащили из родной квартиры, присовокупив для этого соседскую бабцю. Спустя основательное время в их разговоре забрезжила нить, по которой наметилось прояснение. Надобно упомянуть, что жительница Киева стала непомерно наглеть и Рада её быстро осадила — она лицо незаинтересованное. И никто её ничем ещё не прельстил. — Вы отдавая свой голос молодой бабёнке, которая, допустим, серьёзная ведьма, полагаете замуж за принца идти ? Русая славянка смутилась и слегка покраснела. Однако тотчас проявилась собой, что отнюдь не безобидна и наверняка — не жертва. — Вот вы разве живете на украинской стороне ? Разве вы знаете её порядки и традиции ? — Допустим, лучше знаете вы. — Тогда, это мой голос, и им я распоряжаюсь как захочу. — упрямо промолвила обладательница необычного сопрано. — Поверьте, меня никто не заставляет. — Эта интонация и взгляд молодой, свободной женщины у самого недоверчивого вырвут все опасения. Так рассуждает только человек собственной, обдуманной воли. Решительный. И главное, и рутинное для себя давно определивший. Но в остальной беседе прослеживалось, что говорила Мария с явным надрывом и не потому что её принуждали отдавать дорогое от себя, — ни в этом случае ! На самом деле, так стыдилась она немощи своей внешней, но пуще всего — финансовой несостоятельности. Всё требовало «грошей» и грошиков огромедных. Стыд безденежья так частенько накатывал слёзы на глаза Голоса. — Как знаете. Дело ваше. От себя последнее скажу: на счастье, я — не меценат. — То есть вы не имеете денег ? — Я не имею их на других. Они расстались. Голос, скромно одетая и обутая в плохие тёртые сандалии, припавшие пылью и временем эпохи, направилась к двери золочёной кареты. Богатый, мощный автомобиль галантно поместил в себя тоненькую «сопилочку», дверцы закрылись и вышколенный лакей, нарядный, почти «принц», придерживая заученным жестом полу пиджака поглотился в авто за секунду. — Пани, что мне скажите ? — ласково проговорил пузатенький мужик проныра, одетый погано, однако с деньгами. — А вы не можете со мною и разговаривать ?.. Голос то не мой, а у неё голос. А что со мной разговаривать ? Что мне говорить... — так почти плакался «окаянный». — Она любит мультики. — Да что вы ! Нет ! — Она верит мультикам. А нужно было читать и помнить первоисточник. — заключила молодая женщина, которой чужой голос был без надобности, и смело зашагала навстречу лету, новому душному дню и интересным этапам чужой и собственной биографии. Мужик долго стоял у своей машины, бледный, начинающий с рожи сереть, боясь неловким жестом себя скомпрометировать либо выдать. Пузан жаждал разобраться, усвоить и переварить. А не получалось ! Не спромогся уразуметь и постичь эту идею. Хохол знал и памятовал идею другую. Организаторы после долгих совещаний, приняли резолюцию: снимать видеоклип. Музыкальный. Молодая, из привлекательных, нетолстая певица, желательно «блондос». Правильные черты лица — залог успеха. — Мы делаем кино. — говорили режиссеры — Когда жизнь — это сплошной театр —, усмехаясь на мысль о цирке, — Мы занимаемся кинофильмом. Небольшим. Еще давно были актёры... Хорошие. Которые не поют. А по киноленте сценария требуются их песни. Огромная несправедливость снимать только поющего актёра ! Роль — не всегда песня. Актриса поёт из телевизора в первой серии, однако в бегущих титрах указаны фамилии певцов, что льются нотами ради искусства. — Да. Обмана нет. — согласился молодой звукооператор. — Только эти титры интересны для большого кино. А мы снимаем кино маленькое. Никаких титров. Музыкальный клип оглушил публику. Не было в огромной стране такого радио на волнах которого не плескалась бы новая песня. Кому то не хватало воздуха, чтобы выразить свои впечатления, осознавая силу родной земли, раздающей налево и в право уникальные таланты. «И почему не всем подряд ?» — рядились в собеседницы тучные бабы — «Особенно если история о тебе ! От первой до последней ноты всё про меня сказано.» — крутила боками ладово прихлопывая дебелая матрона. Сила первой песни могла равняться с рёвом аргентинского водопада Игуасу. Терпкие слова песенного текста проникали в вены, застывали до дрожи нервных окончаний усталых пальцев. Русская мощь, невзирая на плач, боль, потери родных и драгоценных человеческому сердцу, что уходили один за другим, туда, выше неба, выше облаков. Песнь не пробивала на слёзы, её вынесли словно огромную слезу. Отмечали грацию, потрясающее очарование и невероятный голос. «Народ» требовал зрелищ. Дети визжали: «Хлеба !». Сияние концертных ламп, размещённых будто по тетрадной линейке. Чёрные дисплеи с двух сторон площадки большой сцены открывали изображение распускающегося цветка. Звучание бас-гитары, когда аккорды идут на разрыв, круша мерную гладь городского местечка и вознося к отдалённому карнизу высокие интонации. Бегущие лучи, серая голограмма зазеркалья, железнодорожное полотно и огонь. Музыканты тотчас ощутили неуверенность восходящей звезды Тани Кабо, что почти выбежала в центр и крутнулась на одном высоком каблуке модельной обуви. А видеооператор сам не знал куда девать свои глаза. Сейчас всё рассыпется и лопнет с блеском радужного мыльного эффекта. Таня сжала покрепче микрофон и открыла рот. — Добрый вечер, уважаемая публика. — слетело с алых губ в гущу зала. Вдруг клавишник поднял обе руки вверх и показал толпе как нужно аплодировать хрупкой женщине, что вышла ради вас и идёт в бой, за всех. От мала до велика дружно захлопали. Таня оправила бретель шикарного платья томно повела бёдрами и уже на первых нотах музыкального вступления показала женской половине как надобно владеть своим телом, и играть им, без пошлости. Она смотрела в окошки камер, поворачивала голову к людям, внизу, удачно задержала свой взгляд на чернявом мальчугане, вскочившем в крике: — Браво ! И все разом узрели в видении одну для разума картинку. Огромный подвесной мост сорвался со стальных стропил, поддался вперёд, покачнувшись со скрежетом, и рухнул в точку переправы. Не провалился в тар тарары, а с берега одной реки упал и вклинился в другой берег. Врос. Вопреки ожиданиям музыкальная группа с солисткой из цельного, уже огранённого алмаза, исполнили досель незнакомую композицию. Весёлые такты, общее ликование от закрученных видений, которые не покидали внутренний мирок широкой площади. Любоваться событием мешали надокучливые светящиеся точки, вспыхивающие попеременно перед глазами и ускользающие к ушной раковине. Светляки тонули в волосах огромной Истины, которая вцепившись в каменистый пол повиновалась незримому великану, тянувшему объёмную материю под землю. Между артистами и слушателями шло сближение и разрывалось под шлепок резинки, похожей на медицинский жгут. Невзирая ни на что певица пела песню за песней, и наконец ! тот самый атомный шлягер. Изрядно помятая, с беспорядком в причёске, ведущая объявила перерыв. Озадаченные зрители тянулись вереницей, покидая огромный зал. Юноши и мужчины выходили на перекур и вполголоса делились впечатлениями: — Почему не действует ? Та Пиаф, из Франции, доводила до экстаза, бросали дом и жену... А здесь что то... — Бутафория. — курила мадам, не понимая значения произнесённой истины. Она просто вслух сказала то что подсказали ей Тёмные Силы. Попала в точку. И сама о себе подумала, с привитой пикантностью, красивое слово захотелось произнести. «Рисануться». Ни одного нарекания. Кто заплатил денег — тот получил качественное шоу. В давние века великой славянской истории племена ариев отыскали самый мощный оберег, который можно в умах представить. Знак символизировал Солнце. Лучи Его двигались по часовой стреле годового круга. Начертанием Коловрата благословляли на войну, воспевали языческие праздники, входили в сверхъестественные миры, укрепляли дух и плоть. Сотни противоречий из года в год. Не дают промолчать люду цари и кагорта их. Скидывают преступников в пропасть, через день достают тела под общий плач и крики женщин. Повелел царь древлянский Ардис давать вознаграждение любому из славянского племени, белокожему, из настоящих денег за любую правду. «За ложь отплатим кнутом. Деньга в ладонь опустится за правду.» — так провозглашали глашатаи во всех предместьях, и понемногу потащился народ в стольный град к Киеву. Отговаривали бабы царя: «со всякой ерундой сюда прилезут, за денежки начнут правду о бабушке своей выдавать ! Мать станут поносить своими соплями детскими...» Ардис усмехался в рыжеватые усы, подписывал приговор о казни и сам поскорее хотел на деловых ходоков глянуть, слепить в себе народное соображение за эту Правду. Дорога долгая, с неделю и поболее до Киева тащиться, а сколько денег дают, про то и самый мудрый не спрашивает. Соображал Ардис быстро и уверился в том, что каждого заботит только собственное благо, каким бы хорошим не был бы его сосед. И лучших людей имён они не открывают, молчат, отнекиваются. Так многие от царя знатных древлян без уплаты сбежали. Корма отведали, омылись с дороги, дабы не в вонючем теле пред царем предстать и докладно за всю Правду обсказали, без утайки. Стал Ардис о наилучших его родимой стороны допытывать и писарь изготовился каллиграфию в строку выводить — притих и заметался в огне постоялец дворовый. На четвёртой вспышке вывели успокоить, охолонуть малёхо, а он взял да и сбёг. И так один за другим, словно бы в камни мостовой обращались. Царь Ардис в один месяц постиг великую истину: каждый житель хлопочет для себя, а семейные еще и для семьи потрудятся. Нашёл Ардис народ славянский — честным, благородным и сильным. Повергли враги внука беспечного Ардиса. Растерзали в колонных хоромах, как молодого кота свора псовая. Добрался к власти склавин Малай и заявил себя новым царем и вершителем Закона. Из одной хаты в другую бегали суетные бабки, требуя припрятать Коловрат. Малай на первом молебне, созвал площадь и новый руль населению представил — супротивника Коловрата — белёсый Колядник, с ножками, топающими умело в обратную сторону. Насмехался ловкий Малай над Коловратом и дёргал служак своих надменным возгласом: — Нужны тебе врата истины ? Или тебя солнечное коло завтра накормит ? — цеплял за рукава близ стоящих и хватал локти их, тотчас гнушаясь злодейских подельников. Коляда велела дело извращать. От судебного до интимно мирского. Велено было всех стыдных девок за достойнейших мужей замуж определить. Повеселели старухи, носясь по лавкам купцов и по Соборной площади. Недолгое «царство» было Малая. Выпили мужики медовухи и изрубили его в куски. За ворота усадьбы царской выполз Уж водяной, с желтыми аккуратными ушами, придушивший бабушку, наушницу Малая, и ходил по дворам сильных с известием: «пришло в голову Малаю детей их к себе в покои требовать, срамные места вылизывать его псам. Не тем, что на двух лапах ходят, а тем, что по городу на четверых бегают...» В большом столичном кафе, где столы стояли, как на свадьбе, и все его гости сидели гуртом, показывая единение своё и укрепляя для большей спайки союз областей, одна тоненькая, с гладко зачесанными русыми волосами женщина затянула песню. Звуки полились без музыкального сопровождения, в живом настоящем пении. Она пела голосом известной уже на всю страну певицы Тани Кабо. Её быстро успокоили посетители. Немой намёк, обращенный к ней, взглядами пояснил, что всем нужны валюты, а не «пісні», писни. Один молодой мужчина заплатил ей. — Дякую. Щиро дякую. — певица приняла денег и прямо смотрела на любезного молодого «пана». — Я плачу за молчание. — Чтобы та поняла насколько он не гром и не тихоня, проговорил щедрый муж. — Я заплатил денег не за песни, а за то, что вы молчите. — уверил молодой, хорошо одетый житель, удивлённую певунью и тотчас будто забыл о ней и о деньгах, равнодушно сел на своё место киевской «кофейни». Громкий смех оглушил большой зал. Мария не заплакала. И надо сказать, в довесок, что петь для другой никто её изначально не заставлял. Частенько знаменитость Таня бегала по концертному залу, растрёпа, в неадекватном выражении, со словами, что: — Концерта сегодня не будет. Возможно концерта не будет. Её «голос» успокаивал персонал: — Нет. Нет. Отчего это не будет ?.. — и даже правозащитнице, чужой им стороны, с виду было понятно, Марию-Марию никто не силуэт. Не отдавал Сатана приказ передать свой голос и не шантажировали её ничем, и она, обладательница сопрано, не имела вёрткого помысла о шантаже. Наочно порешила Мар, что является чуть ли не самой главной участницей общего «извращения». Когда не по истине всё, и в окраине большой не по Правде Великой, а по тихенькому, подлому «коляднику». Никто никого на правде не слушает. По обыкновению своему все знают всё лучше других. Прошло многое время. На улицах сбивали таблички и мастырили фамилии новые, переименовывали города и забитые сёла. Славные садовники преображали всегда весёлый и говорливый край, быстро распространялись райские кущи. Весть обрела другое значение. Пришлые замужние домохозяйки не ходили уже в чужие дворы разведать у смышлёной пенсии о чужих позорах. «Кто и кого в сей раз на стыдное уломал ?» — вопрос вчерашний. Равнодушно смотрели на детей, не обговаривали вслух мужиков из другого «не нашего» города. Это раньше в полный глаз фотографировали кто и на сколько скупился в магазине. Незатейливая цель проглядывается в каждом. И день, сменяя очередной, сдувается до пыльного, муляжного их эпизода. Мария заметно состарилась и частенько хворала, может оттого, что замуж так и не вышла, ни за принца, ни за иностранца, ни за модель с журнальной обложки. Даже лакеи её от себя шпыняли без раздумий и сожаления. В тихом, живописном городе, недалеко от Киева, одна скаредная, худющая домовая мышь чудом не нарвалась на грубость, проговорив патлатой «коловратке» ради своего сына единственного, тунеядца и горького пьянчужки: — Мы знаем про «певицу» Таню Ка´бо. Не была старая баба услышана — вокруг население. Надобно с утра начинать крутиться и пораньше укладываться в ночь. И просто и непросто изо дня в день. В период растущей Луны приятен жителю квартиры городской собачий лай. Хоровое заутреннее вытьё. Особливо когда в весеннюю пору радуются тёплому утру и псы бездомные. Как заливисто и громко выводит один из них, причисляемый в главные за голос и манеру исполнения. Всё в этом лае, и приветствие, и осанна собачьей матери Природе, и благодарность случаю за сытый еще желудок. Птицы по одной, когда те, друзья земные, притихли, принялись на дереве выводить свои звенящие трели. Негромко. Вкрадчиво. Распеваясь слабым, дребезжащим голосочком. Улица наполняется светом, звуками и далекими мелодиями механизмов от резиновых шин, железных колёс, протяжных гудков и криков смотрителя мигающих семафоров. После семи часов, с утреца, пролетели один за другим, два грузовых самолёта. Направлением из города Харьков в Киев. Ласточки тревожно тинькали: «деньги из банков вывозят. Хранилища харьковских банков опустошают... И банкиры уже бегут не разбирая дороги, кто куда.» Рада усмехнулась, подумав: «деньгами любую жопу прикрыть можно, но заткнуть государственную клоаку одних только денег мало.» На улице рёв машины, что пыталась долго и безуспешно завестись, принудил подниматься раньше обычного времени. Автомобиль заглох, а другая техника завелась и отъехала. Колокол церкви печально забил и заунывно, по старой привычке, отчеканил начало воскресной службы. За короткое время европейского опьянения и шумных майданов страна приуныла. Однако на людях, по старой привычке, принято было показывать удовольствие от себя и приятное времяпрепровождение. В городском парке женщины и солидные мэны демонстрировали собственную успешность, внешние показатели международных стандартов, кричащую молодёжную моду и разумеется украинский гастроном с желейными напитками, густым коктейлем и «трубчатым» кофе. Местные пацаны пристали к Раде, прыгая возле лавочки и бодро доставая вопросами. — Рада, чем скамейка отличается от лавочки ? — Угомоните своё бу-га-га, хлопцы. — отмахнулась Рада от назойливой мошкары. Она отвернулась от них и смотрела картинно на реку, чтобы проходящий мимо одинокий мужчина и в думе не помыслил, что эти — все её дети, старшему из которых лет четырнадцать уже. Компания не унималась. — А всё же ! Всё же... чем отличается ? — и лезла своими напомаженными харями прямо в лицо. Скажи им: «отвяжитесь». Вставай и иди — донеслось со стороны молочно-кислой беседки: круглой, аккуратно подчищенной, однако чем то напоминающей большую, купольную птичью клеть. Приподниматься не хотелось. Куда и зачем идти в воскресенье. А шутники преднамеренно не обращаются по имени к ней. Их взрослые «пацаны» научают к женскому полу не выявлять внутреннего внимания. Внешний интерес показывать можно, а на самом деле никаких их имён вслух. И нежных словечек нельзя, кроме: кися, ципа, лапка, зая. Поскольку к Раде никто из вырастающих мальчиков не мог так сказать, то без лишних церемоний и непременно на «ты» они загалдели: — Ну, скажи... Скажи ! — пританцовывали. — Если спиной облокотиться можно — это лавочка, если спиной облокотиться нельзя — это скамейка. Иначе, «скамья». Как в зале суда. Во время слушания непростого дела. — Иначе не отстанут, вертелось в женской голове. Ребята ничуть не переменились в настроении. — В Америке певица появилась новая. Такая сочная певица из англичан. На сцене она Абигаль. Певица, женщина Абигаль. Парни восхищались. Говорили о новом клипе восходящей звезды далёкого и чужого всем Запада. Испокон веков страны, имеющие на своём флаге «звёзды», приманивали к себе наиболее выдающихся и целеустремлённых. Дикая страна Америка под лозунги «свободы» в других государствах иногда отыскивала претендентов в «звёзды» и маргиналила во всём, показывая, что не так дело в звёздах, как в той прибыли, которую они могут наперёд им предложить. Пусть попробуют их уверить ! Что за ними огромный успех и волочатся реки крови. Не настолько Рада заблуждается в этих «желторотиках», чтобы вслух обмолвится: — Америка из кого угодно может сделать «звезду». Ребятки принялись пиариться, нагоняя скуку и вызывая прилив тщательно скрытой зевоты. На них приятно глядеть, такие они скупченные и забавные. И Рада непротив раз в три недели лицезреть этих зверьков: деланных ломак и всезнаек, мамкиных модников и папочкину отраду. Она припомнила тот летний набег на свою пустую квартиру в разгар ремонта и хозяйственных хлопот. Они окружили стол на кухне и повиснув локтями, наперебой возвещали Раду о новой восходящей звезде украинского небосклона, о Тане Кабо. — Не на «о» ударение. Не на «о» ! И всё приставали к ней, удивлённой и растерянной, уловила ли та значение фамилии. Настоящий подтекст фамилии украинской звезды из крайнего, снегами покрытого, Севера. — Там буквы переставлены ! Непросто буквы переставлять... А буквы переставлены. Вот ты задумайся и прочитай фамилию с ударением не на «о». — ребёнок потерял терпение и почти в сердцах заскрипел — Коба. Если буквы переставлять, то получится кличка «Коба» ! — А зачем буквы переставлять ? У каждого своя роль в этом мире. — Ты это к чему ? — дрожал растерзанный за минуту мальчик, подавляя перед друзьями свои крадущиеся всхлипы. — Видишь ли, (опущено слово «деточкин»), есть синоним понятия «мир». В одном значении — это отсутствие войны. И есть производное в корне, сулящее мирное время или время антонима — военное, от сложения вместе «вой» «на». Принимай этот вой. — Мир имеет другое понятие. — Рада понятия толкует, пацаны ! — его товарищ, злобно усмехнулся на это, посмотрев с лютой завистью в глаза Рады. Морщась и выискивая по сторонам поддержку нацелился к выходу, однако рядом стоящие дружбаны по кругу стола не поняли, что ему нужно срочно отсюда выйти. — Значение слова «мир» на нашем языке — народ. Оттого попы так зудят перед церковью: «тише, миряне. Говорю вам, миряне, потише.» — То есть я вижу небольшую кучку народа. — Нет, молодой человек, народ не кучкуется. Неделим народ на «кучки». Ты видишь небольшую группу людей возле вон той церкви. Оттого те дома, которые любишь, приветствуй словами: «мир вам». В переводе, ты желаешь, чтобы народ входил в их двери. А не толпа. — Да нет уж ! Нет уж ! Нет уж. — раздражённо воскликнул молодой человек десяти лет. — Так, голытьба, быстро на выход. — прикрикнула тогда Рада, приметив нетерпеливые движения непрошенных визитёров. «Наружу просился домашний чай.» Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Dana Saba - Колядник
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |