|
    Прочтений: 0 Посещений: 205 Дата публикации: 13.7.2024 Памяти Великого Мухаммеда Али. ПЕРЦОВЫЙ ПЛАСТЫРЬ «Прежде чем кого-то побить, нужно сначала этому научиться.» Они если бы поняли, что такое Бой, когда всё тело уже не дрожит, когда на задворках мозга почти всё равно — получит ли соперник «в бубен» или самому «наваляют» по самое «мама не горюй». Когда в крови нос, ноет до обморочных судорог челюсть и затёкший левый глаз умоляет самую сердобольную из всех женщин поднести к лицу моему зеркало. Чтобы мог убедиться я — это всего лишь слёзы и густая кровь сочится по скуле, а не белок глаза вытекает наружу. Ведь старожилы бокса рассказывали, содрогаясь в такт одесному ужасу, как с половицы боксёрского ринга поднимали то глаз человечий, выбитый напрочь, то зубы в крови, такой чёрной, будто бы кровь имеет свойство менять свой цвет под цвет кожи. То есть у негров — она — чёрная, у краснорожих — красная, а у белых в жилах течёт голубая кровь, как небо. Видишь небо ? Оно ведь голубое, а закрыли его облака, осветило солнышко и всё там, наверху, белым-бело. Для того чтобы купить небольшой коттедж в квартале «чёрных» за 4 500 долларов Кас каждый день рисковал своей жизнью. А дело было так. Мальчишкой выпрыгнул против матери своей и заставил её идти из дому на уборку в дома «обеспеченных белых». А там стирка грязного белья, мытьё нечистых мест и натирание до блеска всей мебели. Она ломилась на «белых» американцев, как каторжная, а приносила домой гроши. С таким стыдом и унижениями заработанные... Мужчины дома считали, что она всё прячет себе, а им показывает смешную копейку, но она даже цент не могла утаить из той крошечной суммы, и всё боялась за их ценности, волновалась за какие-то господские побрякушки. И так изо дня в день. После недельного отдыха мать Кассия поняла: не нужна такая доброта ни сыновьям, ни мужу, и с того дня всё изменилось. Тёмнокожая Одес не пошла смиренно драить чужие полы и застирывать серые простыни, она схватила Кассия и дюжину соседских мужчин, что ходили вечерами смотреть на боксёрские бои, тут же, в двух кварталах, за прачечной. Одес кричала, махая руками, что все мужчины их рода не были трусами, и он должен показать себя тоже. Кассий гнал из дома мать вычищать дома «белых», Одес выперла из тихих комнат сына в шумный, жестокий и кровавый ринг. Как-то само собой произошло это страшное отчуждение. Американский раскол. — И то, что заработал, трать на себя — сказала подвыпив Одес. — В аптеке есть бинты и куски марли. Там ничего не дают задаром. А за деньги продают и нам, с нашей такой кожей. Я не говорю тебе за разбитый завтра твой нос в честном бою. Ты можешь порезаться ! — Это чем я могу порезаться ? — Кухонным ножом. Этим кухонным ножом кто угодно порежется. За свои деньги, что получил выиграв бой, ты пошёл и купил себе мясного паштета. Резал хлеб и порезался. Или нож. Ты купил себе новый кухонный нож. «Никто не трогайте мой кухонный нож ! Я купил его только в свои руки, за свои карманнные деньги». В любом магазине есть ножи. Кухонные... И не только кухонные. У Кассия никаких ирландских предков не было. Он во всём был — нигер, сильный, изворотливый, настойчивый нигер. Не понял Кассий только одного, что создание семьи — это дело рук одной женщины, а не банды чернокожих проституток. Возможно потому его жизнь была наполнена самыми таинственными моментами. Великий боксёр не знал своего истинного Тотема и по прошествии шести лет после своей телесной смерти хохотал навзрыд. Нельзя отречься от Тотема Истины, даже если сам не признаешь такой свой тотем. Тотем возможно угробить. Но пока ты не содеял этого по знанию (по незнанию), по чужой подсказке либо случайно, потому что обстоятельства... Этот зверь — животное при тебе, всякий раз, когда тебе угрожает другое существо. — Он был самый сильный мужчина — говорили о нём сильнейшие. И слабый пол соглашался с ними: — Ведь у него была такая нежная и горячо любящая мама. И именно это... Да. Американец умолчал ей, когда тихим голосом Муха Али сказывал про наивных женщин: — Они не понимают нас ! Мы — мужчины должны всегда быть на высоте и в обеспеченном виде. Они не знают этой жизни ринга. А мы не знаем их проблемных поступков, потому в разговоре теряемся больше, чем они. У нас нет даже сигареты, когда так хочется курить, что невмочь. И если они имеют хороший табак, то курят всегда тайком, и не дают нам найти их в своих комнатах. Остаётся только еда. У них всегда имеется еда. Головы на плечах нету, — скорчил отвратную морду мужчина, показав свою другую, обратную сторону, — А еда и хорошенькие косметички всегда у женщин при случае закуплены. Вот чего они не могут спрятать и утаить от нас, голодных мужчин. Будучи прославленным, знаменитым спортсменом Мухаммед Али всё ещё не знает своего истинного Тотема, и как это хорошо приметно и понятно остальным, «двуногим». — Зачастую доводилось унижаться перед людьми. — исповедовался Легенда русской девочке, соображая, что та совершенно с другого Континента, живёт в другом Мире, не заботясь ни о чём своими «двумя полушариями». Не знает его жизни, его языка и наречия. Когда-то, будучи молодым, в синем трикотажном одеянии, по последней тогдашней моде, Али посетил Советский город Москва. Пытливый ум и правда птичьего «зоба» показали, что особой разницы не существует между аборигенами Австралии и жителями Страны Советов. — Разные только ваши идеологии, «умы» с которыми вы ложитесь спать и просыпаетесь с такими же вчерашними умами. Граждане доказывали: — Неправда ! Мы всегда смотрим в будущее. От своего прошлого — мы — отреклись ! Оно не должно нам мешать наше разное прошлое. У нас были даже цари, а сейчас их нету ! — надрывалась одна из красивых полных модниц, хорошо одетая, во всё белое и чистое, пышное, лет тридцати восьми, от силы — сорок. — Мы помогаем всем жителям Африки, мы хотим, чтобы никто не угнетал их ! Мы против всех угнетателей и рабовладельцев. Это она и еще пара девчонок подростков, снятые с занятий в школе, подбили сотрудника КГБ допросить рядового жителя Москвы. Молодой мужчина стоял в белой рубашке, а по всем манерам его было видно, что он не женат. Он не входил в состав комиссии, и хорошо, по-русски, громко, доказывал, что вот только подошёл, посмотреть на гостей и послушать беседу. Али оглядывался по сторонам, приободряя себя, что никто даже не пытается зайти ему за спину либо стать по бокам с двух сторон, Кас был рад, что ненадолго внимание переключилось на этого «русского» и он может отдышаться, смочить прохладной водой губы и сам понаблюдать, как держится в этом городе такой же приезжий. Сотрудник в костюме с важным видом задавал вопросы, а мужчина в белом с добродушной улыбкой процедил: — Говорит он на русском языке, слова русские, но я его вообще не понимаю ! Что он хочет у меня узнать ? Я хочу ответить ! Ответить на вопрос. А не разберу, что за вопрос у него. Пышнотелая подоспела на выручку, оттеснив недотёпу из Кабинета Госбезопасности, и задержанный радостно отреагировал на вопрос, уже заданный ею: — Чего он ждёт ? Что его правдивая, настоящая, тайная мысль на завтра ? Не так как мы для детей отвечаем и как учим наших несознательных граждан. А по правде тайной, ответьте, чего на самом деле вы ждёте завтра, послезавтра, через дни ! — Жены. — последовала подсказка одного из мужчин, что отирался рядом, он таки был Членом Комиссии. Переводчик всё переводила добросовестно Кассию. И Али увидел как тот стыдливо, на мгновение зарделся, и чудом не опозорился, не впал плашмя в натуру циника. Внешне мужчина согласился с москвичом из Комиссии, но вслух ответил правду: — Зарплату — негромко, прикрывая с опаской рот, огласил гражданин. — Я ожидаю зарплату. Али заржал, как конь. Переводчица не стала подробно глаголить, что тот ожидает своих денег за труд, потому что он здесь работает и за работу идёт оплата, вот он и ждет этой платы за свой труд. Она кратко сказала слово «мани», и Мухаммед Али взорвался от смеха первым. И поскольку его поддержала в этом и советская сторона — Член Комиссии и пышногрудая блондинка, то молодой мужчина в рубашке даже обиделся: — А что я такого смешного сказал ? — И всем видом парнишки паиньки начал разыскивать защитников в свою сторону. — Он пожалел ! — выкрикнул Али в лицо переводчицы. — Он пожалел о том, что признался. Сразу пожалел. Сразу ! — Али не мог такого говорить кому то еще, даже если хотел, те, остальные, его просто не слышали. Видели, смотрели на его рот, лицо, а не слышали и не разбирали даже единого слова. Ничего им было неясно с его чёткого языка. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Dana Saba - Перцовый пластырь
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |