|
    Прочтений: 0 Посещений: 2486 Дата публикации: 17.4.2006 1. Как часто просыпался я ночью от необъяснимого желания разрыдаться, как когда-то в детстве, уткнувшись лицом в плечо матери. Какая сила была в ее простых и ласковых словах, они горели во мне пламенем и как легко, как тепло становилось мне. Повернувшись лицом к стене, я грезил о тех местах, где не бывал до сих пор, устремившись всей душой, вдыхал воздух незнакомых мне стран. Только теперь вымышленные индийские слоны, превратились в подержанные автомобили, заросшие неизведанные тропы в асфальтовые дороги, пропахшие бензином и гарью. Но ни на миг не расставался я с мыслью, о том, что те далекие страны тоскуют по мне также, как и все эти годы тосковал по ним я, но так и не послал все к чертям, глядя на собранный чемодан в прихожей. Наступившая весна все также отдавала запахом сырых зданий и тротуаров, напоминавший не сколько о начале новой жизни, а скорее о ее бесповоротном конце…холодная и неуютная, как моя комната с обшарпанными стенами, откуда мне так хотелось вырваться на протяжении долгих лет. Шел я медленно, теребя зубами почти потухшую сигарету, не обращая внимания на пробегавших мимо граждан, не понятно зачем толкающих и наступающих друг другу на пятки. Шел я, и как бы не ускорял свои шаги мои детские фантазии не отступно следовали за мной. В любой подворотне, грезились мне громадной величины арки, обделанные невиданными камнями разной величины, текущий поток машин, автобусов, велосипедов, гремя рисовал очертанья большого, качающегося по рельсам поезда на котором, должно быть, был и я полный надежд и желаний. Мучительная обида за свою собственную трусость разливалась по всему телу, стучала в виски, раздирала душу, словно старую не нужную вещь. Я сбегал с этих улиц обратно в свою комнатенку и кутаясь в плед, пил крепко заваренный чай. Чувство обыденности висело надо мной отсыревшими потолками моего убежища, беря в руки приключенческую книгу, как нечто святое, с особым трепетом, погружался я в чтение. «…Большие караваны точно большие корабли пересекали безжизненное «море» пустыни, паломники совершали свой «путь» велением сердца, странствуя по этим местам. Слепое палящее солнце, освещало их лица, тлело на волосах, впитывалось в и без того смуглую кожу. Они совершали великое таинство, которое только могло бы быть подвластно человеку.» Великое таинство я разделял мысленно с теми, кому хватило сил остановить привычный бег жизни, и вот теперь они бредут, вдыхая аромат восточной пустыни и ветра, идут туда, куда я собирался всю свою жизнь, но так и не осуществил задуманного. Как четко и явственно представлялось мне, что среди всех этих людей иду и я, совершаю свой «путь» велением сердца, о чем-то поют бархатистые волны песка, высокому купалу неба. Собственно вся моя жизнь представляла собой путь, скрипучий как не смазанная маслом дверь, лишь в детстве мне хватало уверенности в том, что когда-нибудь неведомые страны откроют мне свои двери и словно преданные давно ожидавшие друзья заключат в трепетные объятья. Индийские слоны, высоченные храмы, свободолюбивые барханы, все это носил я в своей голове, вынашивал, как мать вынашивает свое дитя. Но так и не дал им способности жить. Всю мою небольшую комнату наполняло большое количество книг, из которых я черпал все свои знания. Полюбившаяся еще с детства книга Байрона «Паломничество Чарльз Гарольда» по-прежнему верной подругой стояла на полке среди многочисленных томов немецкой классической литературы. Сражавшийся за свободу народов, изгнанник своей земли Байрон, был моим символом неистребимого мятежного духа. Не сдерживая слез перечитывал я «Каина» чувствуя его родство и невыносимость бремени, нести не нужный путь, передавая «заразную» болезнь грядущему поколению. Вспоминая каждый раз, с каким чувством и выражением уста моей матери прочитывали вслух страничку за страничкой бессмертного Байрона, я всхлипывал как маленький ребенок и овладевшая мной тоска становилась крепче и крепче, как тот чай, стоявший на столике рядом с моей кроватью. Поздно вечером, закутавшись в старое отцовское пальто, бродя по просоленным улицам, на вывеске одного из солидных жилых домов, я заметил красочную надпись, гласившую о наборе экспедиции в места захоронения святых мощей. Указанный снизу адрес, а также подробная информация об отборе участников, вернули меня на несколько лет назад, когда я будучи еще мальчишкой мечтал отправиться в далекий путь, следуя велению сердца. Любой другой назвал бы это помутнением рассудка, любой другой, но только не тот чья мечта оживала на глазах и уже слышались мне топот и возглас тех самых слонов, с далеких берегов неведомой страны, приоткрывшей мне свою завесу. 2. Отбор состоялся не подалеку от моего дома, в старой сарайке, бывшего городского парка. Пятеро человек чувствующих, наверное, тоже, что и я, после недолгого разговора о трудностях предстоящего путешествия, составили экспедицию. В дорогу мы отправились рано утром, на одном из тех поездов так часто являвшихся мне во сне. Вот мой путь… Первым молчание нарушил не молодой, но весьма привлекательный мужчина лет 48. Его черные, как смола усы как бы подпрыгивали в такт его торопливой, но грамотной речи. «Помниться мне..»- начал он, «Я не досыпал ночей в надежде когда-нибудь увидеть необъятное «море» пустыни, потрогать ладонью торопливые волны песка, сказать самому себе: «Вот видишь, видишь все возможно!» Выдержав многозначительную паузу, он слегка улыбнулся , как бы самому себе и посмотрел в мою сторону. «А Вы молодой человек, что ведет Вас по этому пути?»-спросил он и снова улыбнулся, но на этот раз улыбка предназначалась именно мне. Этот вопрос напомнил мне Рериховские стихи, что частенько вспоминал я про себя: «Волшебником буду сегодня и неудачу в удачу я превращу. Заговорили молчавшие. Обернулись назад уходившие. Закивали все грозные. Поникли все угрожавшие. Мысли пришедшие, как голубь, Залегли для управления миром. Самые тихие слова принесли бурю. И ты шел, как тень Того, что должно наступить. И ребенком ты станешь, Чтобы стыд не мешал тебе….. …..Молча хранили заржавленные ключи от ворот.» Немного погодя, неторопливо, но со всей учтивостью и уважением, я поведал о своей детской и ,как мне казалось, несбыточной мечте. Обо всем, что так долго тревожило и мучило мое сердце. Оказалась, что четверо оставшихся молодых человека, были студентами одного факультета, забросившие ненавистное дело, отправившиеся в экспедицию в надежде обрести самих себя. И так, нас было шестеро: я, Сергей Анатольевич Зедлих, Костик, как называли его друзья, Николай, Александр и Павел, чьи литературные труды печатали малоизвестные газетные редакции. Абсолютно разные по своим убеждениям, нас связывала одна цель, достичь того, что казалось не достигнуть никогда в жизни. И чем дальше уезжали мы от дома, чем больше позади оставалось километров, тем больше щемила душу необъяснимая тревога пронзающая, словно стакан холодной водки. Скоро, совсем скоро я смогу обнять тебя взглядом восточная пустыня. 3. Мы были в пути уже три дня. Три дня подряд я рисовал картины будущей встречи, я ждал ее трепетно и нежно, как ждут первого свидания, долго наряжаясь перед зеркалом, гримасничая и поправляя волосы. Сергей Анатольевич, чья мимика, казалось, могла изобразить все что угодно, истерически хохоча, рассказывал байки своей военной жизни. Вдруг резко остановился, немного помолчал, на его лице промелькнула невыносимая тоска, которую я определил по знакомым мне приметам. «Есть легенда, наполнявшая мое сердце болью, я расскажу ее Вам и Вам она будет знакома также как и мне, ведь все эти годы, находясь в заключении, вы безропотно ждали того, кто снимет с Вас цепи, не пытаясь преодолеть свой страх и выкрасть ключи у тюремщика.» «…Стояли дубы. Краснели рудовые сосны. Под ними в заросших буграх тлели старые кости. Желтели, блестели цветы. В овраге зеленела трава. Закатилось солнце. На поляну вышел журавль и прогорланил: - Берегитесь, берегитесь! – И ушел за опушку. Наверху зашумел ворон: - Конец, конец. Дрозд на осине орал: - Страшно, страшно. А иволга просвистела: - Бедный, бедный. Высунулся с вершины скворец, пожалел: - Пропал хороший, пропал хороший. И дятел подтвердил: - Пусть, пусть. Сорока трещала: - А пойти рассказать, пойти рассказать. Даже снегирь пропищал: - Плохо, плохо. И все это было. С земли, с деревьев и с неба свистели, трещали, шипели. А у Дивьего Камня за Медвежьим оврагом неведомый старик поселился. Сидел старик и ловил птиц ловушками хитрыми. . И учил птиц большими трудами каждую одному слову. Посылал неведомый старик птиц по лесу, каждую со своим словом. И бледнели путники и робели, услыхав страшные птичьи слова. А старик улыбался. И шел старик лесом, ходил к реке, ходил на травяные полянки. Слушал старик птиц и не боялся их слов. Только он один знал, что они ничего другого не знают и сказать не умеют.» И я много лет подряд, не знал, что придет момент когда мне хватит сил выкрасть ключи у того самого тюремщика, который приучил меня к моей обыденной жизни. Каждый вечер он разговаривал со мной, говорил, что все так как должно было быть, не давая мне преодолеть дистанцию в конце которой начинался мой мир…Двери были заперты, пока в один из вечеров, я не наткнулся на яркую вывеску, гласившую «о смерти тюремщика», в мое сознанье ворвалось отчаянье и вот я здесь. Он замолчал и задумчиво посмотрел в окно. Как странно, что каждый из нас чувствовал эту боль потери, заламывал пальцы и продолжал молчать, а что если в тот самый вечер никто из нас не наткнулся бы на ту самую вывеску или же не существовало ее просто, и снова и снова, мучимый этой неизбежностью, возвращался домой, зарываясь в горы подушек, плача украдкой, неся «заразную» болезнь. 4. « Кто ищет, тот всегда найдет, если правильно ищет.» Льис Керолл «Алиса в стране чудес» Я проснулся с первыми лучами солнца, светившими мне прямо в макушку, доведя ее до состояния разогретой сковороды, странные мысли воровато лезли мне в голову…Обняв руками колени, я посмотрел на часы, было пол шестого. За эти три дня я испытал то, чего не испытывал, наверно, со времен моего детства, когда мать, перед сном рассказывала, что есть на свете страны, которые обязательно будут тебя ждать с каждым годом все сильнее и сильнее, притягивая к себе. Послушав еще минут пять храп моих товарищей, я пулей влетел в тамбур, выглянув в заляпанное пылью окно, замер от непонятного испуга…вот она станция, за которой ждут меня высоченные храмы, тревожившие мой рассудок, вот она моя восточная пустыня. 5. «Длинные караваны уплывали куда-то вдаль к уходившему солнцу. Это был пятый день паломничества. Скоро совсем скоро, перед глазами изумленных людей, с особой простотой раскинутся святые места…» День выдался на удивление ветреным и мне вдруг припомнилась та удивительная легенда, про старика, учившего птиц разным словам, но только теперь я понял, что тот старик и был тем самым тюремщиком, а мы лишь марионетки, боящиеся отбросить свои страхи и идти вперед. Вот почему она должна была быть близка каждому из нас, «не смелым путникам» дрожащим от злой шутки старика. Раздался последний гудок, когда мы всей подошвой примыкали к неизведанной, но по всей видимости дружелюбной к нам земле. Долго размышляя, о том где остановится на ночлег, я бросил свой взгляд на четверых наших сотоварищей, которые всю дорогу хоть и слушали нас внимательно, сами не произнесли практически ничего. Костик пытался изобразить какое-то животное, изгибаясь и маша руками, чем вызывал громкий хохот всех остальных. Как странно, подумал я, ведь о них мне известно лишь то, что обычно говорят люди о себе, не желавшие вообще ничего о себе рассказывать. И все же не сдержась, я проявил настойчивое любопытство. «Что привело Вас в эти страны?»- начал было я, но резко замолчал, почувствовав недоумевающий взгляд Сергея Анатольевича. «Нет ничего такого, что не будет рассказано в срок, если такому суждено случиться.» Почему то улыбаясь, какой-то лукавой улыбкой произнес он. Еще лет 10 назад, задал бы я, наверно, тот же вопрос и не получил прямого ответа, ответ как плод с дерева, созреет и сам упадет в руки. А пока остановимся на вопросе нашего ночлега, вот, что интересует меня на данный момент, потому что знаю всему свое время. Есть здесь одно хорошее место. Мне казалось, мы шли целую вечность, пока не наткнулись на высоченный шатер ярко-красного цвета с желтой бахромой по бокам. Какой-то детский восторг охватил все мое тело и душу. К нам на встречу вышел не высокий мужчина, я предположил, что он араб или что-то типа того, во всяком случаи он учтиво предложил войти нас в шатер, где уже был накрыт по-восточному богатый стол. Араба звали Арам, что-то заставляло меня не сводя с него завороженных глаз, слушать его бесчисленные рассказы о войнах в его государстве. И хотя войны меня не интересовали, я с неподдельным интересом следил за жестами его рук гибких и тонких, как ветви деревьев. Арам предложил отдохнуть после долгой дороги, ведь завтра нас ждет не менее длинный путь. Всю ночь я не сомкнул глаз, глядя на желтый диск луны, смотрящий в узкую щель шатра. « Вот видишь, видишь все возможно.», застряло у меня в голове и какими тяжеленными вдруг показались мне все мои мысли, крутящиеся словно карусель в моей голове. До завтра моя детская мечта, мои бархатистые волны песка, напевающие грустную песню путников высокому купалу неба. До завтра. 6. Яркое солнце сжигало почву под ногами дотла, и даже ветер не смог остудить агонию, которой поддавалась вся земля. Мы шли по засушливой местности, то и дело натыкаясь на колючие комочки разной величины, но что поразило меня больше всего, так это то, что Арам не разу не остановился передохнуть после многих километров нашего пути. Сергей Анатольевич, словно поняв, что меня так озадачило, усмехнувшись, сказал сквозь зубы: «Как много тебе предстоит узнать, как много изведать и понять, но старайся лишь сердцем принимать этот мир, а иначе невозможно, не сбившись, прийти туда, куда вела тебя путеводная звезда, а там тебя уже ждут, поверь мне, ждали всегда и надеялись, что отчаянье пересилит страх духа.» После этих слов воцарилось молчание, лишь слышались вдалеке голоса бедуинов, пересекавших пустыню. Одновременно близко и далеко разносились эти голоса и с каждым шагом волнение в моем сердце усиливалось и почти достигло безразмерного состояния. Я предчувствовал долгожданную встречу. Еще в детстве я перечитывал приключенческий роман о странниках пустыни, искавших редкие камни, обладающие магической силой. Кажется, еще в древних ведах было сказание об искателях таинства. И эти мысли уносили меня куда-то далеко, далеко… « Иду пустыней. Несу чашу, щитом покрытую. Сокровище в ней – дар Ориона.» «…В незапаметные времена с далекой звезды упал в пустыню Камень. На том месте, где он упал вырос прекрасный храм, спасающий странников от жары и жажды. И каждый стремился в этот храм, и каждому открыты были двери. Пока не захотел враждующий народ пустыни разделить сокровища храма между собой. Прогремел гром, разрушил чудотворное место, обрушил на жадный народ обломки его и разбросал сокровища по всей пустыне. С тех пор ищут драгоценные камни, губят жизни, теряясь в желтых песках, и кажется им будто возвышается над ними высоченный храм, светящийся от ярких лучей солнца…» Легкое похлопывание по спине вернуло меня с небес на землю. « Ну вот почти пришли.» На сей раз раздался голос Павла, что сильно удивило меня и даже заставило улыбнуться, он улыбнулся мне в ответ, как бы говоря: « Когда-нибудь и ты узнаешь, что привело нас сюда, не пропусти время сбора урожая и тогда спелый плод сам упадет в твои руки.» Вдали показались длинные, словно нити караваны, послышались голоса погонщиков, ведущих их по пустыне будто капитаны корабли по морю. Вот она необъятная и нет ей конца, мы молча переглянулись, обмениваясь мыслями о возвращении, о возвращении туда где ждали нас слишком долго, чтобы поведать о том, что снилось каждому из нас, в то время, как многие не видели никаких снов, и даже не подозревали о песнях песочных волн, индийских слонах, высоченных храмах, о блуждающем ветре, катящему по пустыне колючие комочки, о «заразной» болезни и даже о своей комнатенке с привычными стенами, откуда на протяжении долгих лет хотелось вырваться на волю, пока отчаянье не завладело сердцем. Я припал к желтым как золото пескам, гладя колыхающуюся поверхность, плача и поднося к лицу небольшие крупинки моей большой детской мечты, ожившей теперь на моих влажных ладонях, вот и ты моя восточная пустыня. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Алиса - немного о себе
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |