|
    Прочтений: 0 Посещений: 2377 Дата публикации: 20.6.2006 Конвульсивная красота. Любовь – самый активный проводник неожиданностей, идеальный катализатор для слияния разноплановых феноменов. Андре Бретон. Бывает так: дежа вю. Едешь в трамвае: обычный весенний день, обычные учебные планы. Вдруг мир, кажется, возвращается на старый круг, как заблудившийся в лесу путник ходит по одной тропе, не в силах отыскать опушку, с которой вышел. Как Алиса в Зазеркалье всё возвращалась и возвращалась к дому, в какую бы сторону ни шла. Вот так же и вокруг всё возвращается к тому, с чего началось или к тому, с чего ничего не начиналось, но что непременно было. Точно было уже. И сразу кружится голова, и кажется, будто покинула тело и смотрю на себя со стороны, заранее зная, что сейчас произойдет, кто что скажет и какая погода за окном. Так нахлынуло и откатило сразу, цепляясь когтями за гальку. А, возможно, и не сразу. Странное ощущение, всегда связанное с внутренней тоской, какая настигает по утрам и оседает внутри на добрые пять минут, ложась комом в желудке. Так, будто по кому-то скучаю, кого-то очень близкого и далёкого жду. И не могу оторвать взгляд от трамвайного “зеркала без амальгамы”, врезаясь в которое, солнечные стрелы частично проникают внутрь, оставляя тепло своё на улице и насквозь пропитывая им же и меня. И сощурившись, уставившись в одну точку моё отдельное “я”, смотрит на меня свысока, как на нарисованный портрет: сощурившийся от солнца, уставившийся в одну точку. А вокруг то, что уже где-то, кажется, было. В ауре такого параллелизма интеллект мой испытывает странную смесь какого-то панического страха и такой же панической радости, тревогу и счастье. А если в этот момент подумать о чём-то приятном, мир закружится, затанцует бабочками в глазах, развернув цыганскую шаль праздничных крыльев. Если всё хорошо. Если ничего не беспокоит. И неважно, хорош или плох вновь переживаемый старый момент – главное то, что он дарит новые ощущения, не связанные непосредственно с ним самим. Подсознание играет странную шутку, заставляя поверить, что всё это уже было когда-то. Зачем? Хочет натолкнуть на мысль? Заострить на моменте внимание? Намекнуть, что он судьбоносный? А, возможно, так и есть. Возможно ли, что сознание того, что он уже пережит однажды, натолкнёт на что-то новое? Наверняка, ведь иначе я просто вспомнила бы, что всё это уже происходило когда-то, так же, как вспоминаю, что забыла запереть дверь. В такой момент подсознание прорывается наружу, и даёт богатый материал для размышления, фантазии – богатую пищу, долгое время хранившуюся где-то в складах памяти, глубоко на дне сундука, как кащеева смерть. Одно только ощущение чего стоит! Вот именно его и ценили сюрреалисты. Только в бреду, во сне, в агонии, когда властвует подсознание, а отнюдь не разум, человек раскрывает свою сущность, а вместе с ней – весь свой творческий потенциал, всю свою нереализованную страсть, все свои обманутые надежды он выплёскивает наружу. Он может в этот момент быть гениальным творцом, творцом чего угодно – ведь всё начинается с идеи. Вывод: дежа вю и сон как самые простые способы вмешательства подсознания, должны реализовываться. “Если это только иллюзия, я согласен от неё отказаться, но пусть мне сначала докажут, что это иллюзия”. Эдакий феномен обязательно должен быть изучен и должны быть установлены его закономерности. А раз так, значит, должны быть выявлены его предпосылки, его последствия и его значения, а вместе с ними – и возможности или невозможности его воссоздавать для себя в нужный момент. Ведь, как считал Гегель, разум только тогда находится в состоянии бодрствования, когда рядом с ним что-то загадочное, таинственное и нераскрытое, непонятое человеком и не до конца изученное. Что-то буднично-волшебное, как дежа вю и сон, я думаю, вполне подходит для создания творческих идей и рождения давно зачатых, но не осознанных мыслей. Любовь – идеальный источник странных снов, неожиданных полубредовых идей и частых дежа вю, вовлекающих волей-неволей в виртуальное пространство, где только эмоциям и чувствам есть место. У любви, наверное, изящная, самая изящная и тонкая в мире душа, как в стихотворении: У маленькой любви коротенькие руки, Коротенькие руки, огромные глаза. В душе её поют неведомые звуки, Ей вовсе не нужны земные голоса. И умеет она этими коротенькими руками навсегда изменить человеку жизнь: сломать её, как прутик веника, сухой и без того ломкий, или раскрасить, как дети раскрашивают чёрно-белые картинки, забавно гримасничая при этом и высовывая периодически кончик языка. Она дарит вот такие бесподобные моменты, подкидывая неожиданные мысли. Словно в мире условий и условностей, предрассудков и предубеждений, то есть в нашем смертном мире, вдруг появляется просвет, прореха, как природная необходимость, соединившись с моим желанием окунуться в прохладную воду чувств, придаёт всем окружающим явлениям оттенок нереальности и синевы, связав их воедино одной цепью, все звенья которой, в свою очередь, вполне и вполне реальны. И только так, будучи сумасшедше-пьяной от вина любимого взгляда, я могу что-то сотворить. Только если рядом то, что мне необходимо, чтобы стать немного безумной, немного неврастеничкой, немного невменяемой. A mad about you… И в этот момент я ощущаю себя в себе, а внутри другой себя – себя третью, и так до бесконечности, как русские матрёшки, преданно глядящие на туристов с витрин арбатских магазинов; и все мои “я” связаны воедино одними мыслями. И в такие минуты легко пропускать свои остановки, не откликаться на своё имя и сидеть, уставившись в одну точку. Потому что сижу и придумываю. Придумываю разное, вспоминаю то, что снилось, пытаюсь представить сон наяву и посмотреть, что выйдет, надеюсь его реализовать, связав предварительно в единую цепь причинно-следственных связей и пробуя подобрать ситуацию, в которой они были бы выполнимы. Сложно. Интересно, как цветная мозаика. Требует концентрации внимания на одной точке, которая может находиться где угодно. И никогда не получалось реализовать, сделать, как задумала, осуществить эту “хитрую комбинацию”, с таким трудом и упорством воздвигнутую. Только любовь, и только не платоническая, может вызвать бурю эмоций, настоящую бурю чувств, кружащихся в бешеном водовороте, хороводе, танце; кружащихся быстро-быстро, бешено, как кружатся по осени опавшие листья, когда ветер устраивает им их замысловатую игру. Любовь – исключительна, уникальна, это лучшее из тех основных пяти чувств, которые может испытывать человек, это лучшее, что подарила ему природа. Так считали сюрреалисты. Так считаю и я. Однако ещё я считаю, что мы, люди, любим потому, что ещё и понимаем: это любовь, а значит, она и разум – сосуществуют. Осознавая свою любовь, свою тягучую, как мазут, пагубную страсть, абстрагируясь от всего окружающего, не связанного с нею, можешь творить. Начиная от первых минут, похожих на нераскрытые бутоны белых роз, робко глядящих, не знающих своей первозданной прелести, упругих и загадочных, как любой бутон, далее к ним же – начинающим расцветать и розоветь от смущения, потихоньку вместе с распусканием плоти, распускать и содержимое её. Ещё далее и далее (не все заходят в эти дебри), и снова они, но уже алые или тёмно-бордовые и полностью раскрытые. И вот это – момент наивысший, и главное в нём не позабыть о тех нежно-белых, трогательно молодых, нераспустившихся розах, иначе и эти красные, смелые, опадут и завянут слишком скоро, и не останется ничего, “как только жёлтый тлен и сырость”. Вот так рождается, цветёт и умирает любовь, сама по себе как определение и каждая в частности, в отдельности: “во Вселенной стало меньше на одну любовь”! Главное сберечь себя, будучи цветком, помнить о бутонах, тем более сама любовь даёт для этого все возможности. Когда-нибудь, возможно, наступит время, когда слово “любовь” будет ассоциироваться не только с выражениями “как молнией поразило” и “медовый месяц”, когда-нибудь человек начнёт без стеснения говорить о ней и признает её самым главным генератором любых творческих идей, планов и помыслов и будет поклоняться ей, как богине. Возможно. Когда-нибудь. Ведь “ощущения никогда не исчезнут”, они будут цвести в такт с этими смертными розами и дарить эмоции. Разные: от самых низменных, до потенциально-гениальных в аспекте творчества. Любая рационалистическая система, ограничивающая их, когда-нибудь уступит им место или сработается с ними, наладив единый механизм и рождая в сфере чувств новые и новые импульсы, ниточками проходящие по всему организму, затрагивающие при каждом движении самые чувственные струны. Всё это весьма физиологично, но ведь не зря же, хоть и весьма ошибочно, многие считают любовь игрой гормонов и сплошной химией просто потому, что откликаются лишь на физические позывы, источником которых является, увы, не любовь. Так и получается: нелюбовь. “Любой человек появляется на свет, чтобы отправиться на поиски существа иного пола*, причём одного-единственного, действительно своей пары; до такой степени, что порознь они кажутся лишь частью распавшегося, рассеченного единого феномена, дававшего ранее свет. Счастливы те, кому удалось воссоздать такое единство. Влечение само по себе не является – увы! – надёжным гидом. Любви, даже той, о которой веду речь я, не противопоказана игра. В джунглях одиночества кокетливый взмах веера может пообещать рай….” – обнадёживающе-удручающая теория безумной любви, способной свести с ума. Обнадёживающая потому, что каждый, поверивший в ней человек, будет знать, что существует где-то его половинка, созданная только для него. Удручающая – а вдруг не найду? А вдруг это не он? Любовь – неиссякаемый источник творчества. Любого. Даже сопливого, розового, детского, писания стихов, смущённо краснеющие строчки которых, сами растроганы своею наивностью. Источник воссоздания своего божества, легко заменяющего вселенную, в себе, воссоздания его на бумаге, воссоздания его в слове, в двух словах, в целой фразе, несколько раз повторение его “в этой волнующей комнате”. А источником любви, в свою очередь, является красота. И пусть циники не перебивают меня, именно – красота. Такая, как у Бретона: конвульсивная, как судорога, как испуг, как мгновенная вспышка, как журчащая горная река, как моментальный прямой ливень... __________________________________________________________________ * Видимо, сюрреалисты не предполагали серьёзного чувства между “существами” одного пола. Помнится, один мой знакомый нёс людям потрясающую в своей неверности теорию красоты, неверность которой сам же и не понимал до конца. Он говорил, что красивый человек – это не красивая одежда, белые зубы и ухоженные волосы. Красивый человек – это и красивая одежда, и белые зубы, и ухоженные волосы, и плюс ко всему, умная голова и, как ни банально, “доброе сердце”. Глупости. По его теории выходило, что если человек красив внешне, то он будет непременно красив внутренне и наоборот. Но это неправильно. Так не бывает. Хуже всего то, что он, создатель недоработанной или просто непродуманной теории, слепо, как крот, в неё верил. И оценивал людей исключительно согласно опять же непродуманным критериям. Вот и не ладилось его общение. Всё не так. Красота должна быть волшебной, роскошной, но обязана выполнять свои обязательства перед всеми – излучать “жар Прекрасного” без следа усталости на лице. Возможно (и даже вполне вероятно), она обретает своё доподлинное совершенство именно такой ценой и утрачивает свой оттенок, если “обстоятельства избавят её от мук, в которых ей предстоит закалиться”. И красота внутренняя от красоты внешней отличается всем. Словом “красота” можно назвать исключительно пробуждающую эмоции видимость, и только её. Ты – венец творения всей природы. И это возмутительно. Окно, продолбленное сознанием этого в моей плоти, открывается в сердце, где в голубой, искристой воде пруда плещется усталое отражение неба, изливающего зной июльского полдня. Где цветут розы, душный аромат которых сливается с запахом мёда, звуком пчелиной возни и плеском воды, не несущем, однако, в себе никакой прохлады. Рай? А когда время клонит к закату сию атмосферу, розы становятся похожи на сухой букет папоротника, как осенняя листва, ломающийся в руках с тихим треском. И пруд затихает, молчит его вода – опускается ночь. И в это время красота становится другой, но от того не менее ценной, чем была раньше, не менее манящей. Вот именно такой – пленяющей, восхищающей всегда – и должна быть она – истинная. Красота – источник любви, Любовь – источник творчества. Красота – источник творчества. Красота спасёт мир? Что ж, вполне вероятно. Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||
лиличка - конвульсивная красота
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |