|
    Прочтений: 0 Посещений: 2046 Дата публикации: 19.10.2006 Философия и детектив * * * С раннего утра стало ясно, что день обещает быть жарким. Кондиционеры в полицейском управлении не выключались уже почти сутки. Шериф как будто пытался повторить их подвиг, он почти всё время отдавал работе. Утром его посетил почтальон, принес письмо, получил чаевые и удалился. Эрик взглянул на конверт и вскрыл. Под цифрой семнадцать стояло имя Николь Аарон. Дальше — цифра восемнадцать. Полицейский посмотрел на обратный адрес: Юджин, Берт-авеню, дом номер восемнадцать. Тан взял в руки справочник, перелистал страницы, ища адрес Николь Аарон, дабы сверить. Адрес оказался тем же, что и на конверте. Эрик позвал Роберта Остина и Итона Хаксли, рассказал им последние новости, вместе они вышли из кабинета, а затем и из управления. Сели в машину и отправились по адресу. Спустя какое-то время оказались на месте. Труп молодой девушки, висевший в петле, увидели издали. Открытые части тела бледно-мертвенного цвета говорили о том, что преступление произошло несколько часов назад. Эрик достал из внутреннего кармана пиджака рацию и позвонил в участок. Ответила секретарша. Тан сказал ей, чтобы приехали несколько полицейских провести экспертизу и чтоб из морга прислали машину. Не теряя времени, блюстители закона взялись за обследование места преступления, желая найти улики. Но тщетно, сколько они ни искали, ничего не обнаружили. Убийца снова продемонстрировал профессионализм. Однако для хорошего следователя уликой является и тело убитого, которое, возможно, тоже может указать на что-нибудь. Помня предыдущий опыт неприятных предположений, шериф старался теперь продумать всё до мелочей, дабы не повторить былых ошибок и не попасть в ловушку, а потому постоянно советовался с коллегами из вышестоящих органов. И даже к тому времени, как приехали остальные полицейские, троице так и не удалось до конца нарисовать полную картину происшествий. Труп девушки уложили в мешок, погрузили в машину и увезли. «Ну хоть что-нибудь найти!» — молился Тан, продолжая осмотр. Войдя в дом, коллеги разделились. Эрик тщательно обыскивал кухню, обращая внимание на все мелочи, как это делали и остальные в других комнатах. Но все заключения экспертов говорили о том, что ничего важного не найдено. Сейчас Тан думал о том, что он должен найти что-то, связывающее эти убийства. Гораздо большее, чем список и кровавые надписи. И ещё непонятно, почему одни трупы лежали в позе распятия, а другие нет. Масса вопросов и почти нет ответов. — Поехали отсюда! — приказал шериф, обращаясь к полицейским, которые уже давно потеряли всякую надежду найти хоть что-нибудь существенное. — Хоть бы след его сапог найти! Я же видел, что он был в сапогах, когда мы схватились с ним у котлована! — Думаю, это был хорошо просчитанный ход, наверняка на нём был противопожарный костюм, на который сверху он напялил обычные шмотки! И вы знаете, Эрик, я даже готов ручаться, что, встреть мы его сейчас в реальной жизни, а ведь он наверняка, как и все мы, ходит по магазинам, в бар и прочие места — мы даже не заметим на нём никаких следов побоев, на его роже, я почти уверяю вас, нет ни синяка! Никогда с таким раньше не встречался! Всё-таки непонятно это всё. Как будто он не один действует! — поделился мыслями Итон Хаксли. — Наверняка, его кто-то прикрывает… — Я полностью согласен! Шериф, не хочу вас обижать, но мы подозреваем вашего же, погибшего, главного помощника в содействии, уж не знаю в какой мере, преступнику. — Добавил Роберт Остин. — Но его теперь не спросишь… Эрик никак не прокомментировал размышления полицейских, но коллеги из вышестоящих органов заметили его замешательство. Мексиканец Джино Лопез работал в ремонтной бригаде на фабрике Кливтов. Здесь вёлся капитальный ремонт, люди в грязных чёрных спецовках семенили туда-сюда. Проезжали краны с грузами, кругом стояли лестницы, ведра с краской и известкой. Обеденный перерыв заканчивался раньше всех у машинистов, им нужно было проверить рабочее состояние техники. Лопез работал крановщиком и сейчас полез по лестнице наверх. Он не знал, что несколькими минутами раньше на его кран забрался человек, одетый в то же, что и все остальные, находившиеся в здании. Его лицо скрывала мотоциклетная каска с затемненным стеклом. Это был нашумевший о себе в городе каратель. За пазухой он держал пистолет с навернутым глушителем. Спрятавшись за дверью, поджидал, когда на крановую площадку взберется очередная жертва. Когда Джино поднялся и собирался уже зайти в кабину, каратель встретил его ногой, что пришлась Лопезу точно в пах. Убийца выпрямился во весь рост и ударил в челюсть согнувшемуся от боли Джино. Тот потерял равновесие и чуть не полетел вниз по лестнице, но успел вовремя удержаться за поручни. Из разбитой губы заструилась кровь. Лет пятнадцать назад Лопез занимался в секции каратэ и даже стал первым среди группы. Тренер говорил ему, что его место на мировой арене, но из-за появившейся в его жизни девушки, Джино начал пропускать занятия, а после совсем бросил. Однажды девушка оставила его, а Лопез после размолвки порвал все связи, оборвал телефонный провод и вообще замкнулся в себе, потеряв всякий смысл в жизни. Шли годы, но он так ни с кем и не сошёлся, не пытался вернуть друзей, не нашёл новых, да и семьёй не обзавёлся. Он устроился на фабрику и работал здесь последние четыре года. Но новостей, что творится в мире, в стране, штате и в Юджине он не пропускал, а потому сразу определил наверняка, кто сейчас перед ним. И вот сейчас, на этом кране, ему и пригодились умения, полученные когда-то в секции по каратэ. Убийца ринулся на него в надежде сбросить Джино вниз. Мексиканец крепко, обеими руками, схватился за поручни, поднял своё тело вверх и ударил в грудь преступника ногами. Того отбросило назад. Боль сжала дыхание. Но, преодолевая её, он вскочил и парировал блоком правый кулак Джино, летящий ему в лицо, а затем и левый, направлявшийся ему прямо в ухо. Каратель развернулся к Джино спиной, согнулся пополам и ступней выброшенной правой ноги сделал выпад противнику в живот. Убийца выпрямился, повернулся в сторону Лопеза и резким движением кистью правой руки ударил рабочего по шее. Тот крякнул и распластался на полу. «Этот готов!» — подумал каратель, недооценивший Джино и его инстинкт самосохранения. Лопез, похоже, был первой серьёзной ошибкой маньяка. Он никак не ожидал, что этот рабочий сможет оказать сопротивление. Каратель приподнял правую ногу, готовясь дать в пах бесчувственному, как он думал, мексиканцу. Но противник извернулся и поймал ногу убийца на лету, крутанув её вокруг своей оси. Среагировав на это, убийца, опершись на ногу, развернул всё своё тело, предотвратив перелом, и полетел на железную крановую площадку. Джино вскочил на ноги и со всей силы дал левой ногой в пах убийце. Тот поперхнулся, выплюнул изо рта скопившуюся кровяную массу, прокашлялся, но всё же сумел снова подняться на ноги. Убийца старался попасть Лопезу кулаком в челюсть, но тот без труда отбился и ответил ногой в голову убийцы, разбив стекло шлема. Без промедления Джино два раза мощно ударил в грудь преступнику, справа и слева. Противник согнулся, а Лопез отошел на шаг назад и ударил с размаху ногой в голову. С убийцы слетел шлем, а сам он отлетел назад, вовремя уцепившись за перила, предотвратив падение, кровь струйкой сочилась с треснувшей губы. Джино обратил внимание на маленькие карие глазки, в которых выражалась одержимость и нестерпимая ярость. Лопез приблизился, намереваясь дать очередной раз в челюсть, но убийца опередил, встретив его ногой в живот и снова согнув противника пополам. Тут же каратель, что есть сил, попал ногой в пах противника, а затем, когда тот уже падал, кулаком в переносицу. Лицо Лопеза облилось кровью. Каратель подбежал, чтобы продолжить нападение, размахнулся, намереваясь пнуть по голове жертвы, но Джино снова удивил, отбив и с силой дёрнув руками убийцу за штанину брюк. Тот рухнул на пол, спиной ударившись о железную крановую площадку. Каратель потянулся левой рукой к пистолету, но Лопез ему не дал это сделать, подоспев с левого бока по рёбрам. Преступник загнулся, застонал и закашлялся. Мексиканец отпрянул на метр назад, а упорный и выносливый противник встал, поднимая на ходу пистолет. Разумеется, Лопез незамедлительно отреагировал и стукнул убийцу сначала по руке, а потом два раза в живот. Того отнесло к перилам, он держался за них спиной и руками, но так и не выпустил из рук пистолет. Отважный Джино приблизился и уже колотил маньяка по лицу и в живот, тот постепенно ослабевал. Наконец, после подсечки Лопеза, стонущий от боли каратель повалился. Джино поспешил добавить ногой, но на этот раз каратель оказался проворней, выстрелив в живот замахнувшемуся Лопезу. Из-за шума на фабрике, никто не обращал внимания на двух дерущихся и, благодаря глушителю, не услышал выстрела. Джино отнесло назад, он перелетел через перила, но не упал, успев зацепиться за железную балку руками. Он посмотрел вниз. Под ним была большая куча песка, насыпанная несколькими грузовиками. Каратель поднялся на ноги и поплелся к Лопезу. Когда он приблизился к перилам, Джино все ещё висел, но силы его уже кончались. Внизу поблизости никто в данный момент не работал, чтобы увидеть происходящее и позвать на помощь. Глаза Лопеза закатились и налились кровью, пальцы покраснели, с трудом удерживая вес тела. Преступник направил пистолет ему в лоб. Мексиканец приподнял голову и посмотрел в глаза карателя. Безумные, они слегка подрагивали. Мужчина, державший в руках пистолет, два раза нажал на курок. Две пули раздробили лоб Лопеза, руки его разжались, и он полетел вниз. Маньяк подобрал кепку Лопеза — она сейчас пришлась кстати — водрузил её на голову, надвинув длинный козырек почти на глаза, вытер с лица кровь. Может, убийца и не подготовился к тому, что жертва даст ему отпор, но явно не к тому, чтобы не оставлять улик. Из внутреннего кармана он достал баллончик с аммиаком и тщательно опрыскал им место драки, особенно места с кровяными пятнами. Подобрал каску и разбитые от неё стёкла и сложил в рюкзак. Ему повезло со временем обеда, он снова остался незамеченным. Спустившись с крана, преступник закопал труп в песке и поспешил убраться с фабрики. Проявляя чудеса самообладания и умение сдерживать боль, он ловко покинул территорию, пересёк забор и скрылся в зарослях кустарника, за которым был лес, где на довольно приличном расстоянии отсюда и ожидал его автомобиль. Добравшись, убийца рассудил, что у него нет времени даже для короткой передышки, освободил себя от ненужной теперь одежды, забросив её и рюкзак в багажник, надел другую, неприметную — джинсы и немного мятую бледно-жёлтую рубаху, вымыл лицо, сел в машину и двинулся в путь. Лишь выехав на шоссе, он обратил внимание на то, что солнце светило так ярко, что слепило глаза. Водитель достал из бардачка машины солнцезащитные очки и водрузил их себе на нос, спрятав глаза от палящего солнца. К восьми вечера полиция и почти вся пресса Юджина собралась здесь — на фабрике Кливтов. Шериф, агенты Хаксли и Остин и другие полицейские протискивались мимо назойливых журналистов с их не менее приставучими вопросами. В руках репортёры держали микрофоны, которые подводили к лицу начальника местной полиции и пробирающихся за ним через толпу полицейским. Место происшествия оцепили. — Что здесь произошло? — спросил агент Остин у прибывших сюда уже давно полицейских Кайла Любина и Николаса Джарвика. — У нас ещё одна жертва. Убийство очень жестокое, — Кайл перевёл взгляд на убитого мексиканца. — Как оно произошло? — спросил шериф. — Погибшего застрелили и сбросили с крана. На крановой площадке всё в крови, очевидно, там было зверское побоище и погибший хорошо навставлял этому ублюдку! Потом последний спустился с лестницы, закопал тело в песке, ну и скрылся, — ответил Кайл. — Вкратце, в общем, так. — Кто нашел тело и при каких обстоятельствах? — спросил Роберт Остин, стоявший рядом с Таном. — Да дело тут в том, что песок этот привезли утром, кучу разгружали рабочие, носилками переносившие песок наверх, — рассказывал Любин. — Кстати, сразу предупреждаю, что кровь невозможно взять на экспертизу, преступник залил всё место преступления аммиаком, — обратился полицейский к шерифу и агентам. — И что это значит? — поинтересовался Николас Джарвик, так же слышавший весь их разговор. — Бесцветный газ с едким запахом, соединение азота с водородом, — деловито ответил агент Остин. — Да то и значит, — добавил агент Хаксли, — что теперь кровь не годна к экспертизе! Чёрт его подери! Кто этот человек? Место преступления вскоре опустело, труп увезли в морг. Остались полицейские-эксперты, работавшие над отпечатками пальцев, тщательно обыскивая место преступления. Эрик Тан, Роберт Остин и Итон Хаксли сегодня приехали на полицейском джипе, вместе они поехали в участок, предполагая найти там список. Прибыв, Тан первым делом обратился к секретарше: — Письма есть? — спросил он. — Пришло всего пару минут назад, — ответила Саманта и отдала Эрику. Обратным адресом значилось двадцатое авеню, фабрика Кливтов. — Я так и думал, — сказал Тан коллегам и вскрыл. В списке они прочитали последнее имя — Джино Лопез. Как и во всех предыдущих случаях, на следующей строчке стояла цифра девятнадцать и далее проставлено многоточие. Эрик стал задумчивым и пригласил агентов пройти к нему в кабинет. Саманта принесла им горячего кофе с бисквитным печеньем и бутербродами. Но, не успели они закончить с трапезой, как зазвонил телефон, из которого послышался явно изменённый, но знакомый хриплый голос. — Прощай, Эрик! — После того, как из трубки прозвучал голос, шериф жестами попросил Роберта включить записывающее устройство и приложил трубку к уху. — Чего ты хочешь? Зачем убиваешь? — Это он? — едва шевеля губами, спросил Итон. Эрик кивнул. — Я оставлял тебе подсказки. Но не беспокойся. Ещё одно убийство, и с твоего города достаточно, а то ведь других мест много, им не достанется! — шериф услышал, как в трубке усмехнулись. — Тебя поймают! — Ну, если другие полицейские будут столь же успешны, как ты, я ещё долго останусь на свободе! — ответил убийца, а потом послышались короткие гудки. Шериф положил трубку, выключил запись и, вытащив кассету из магнитофона, положил её перед коллегами. — Пусть она пока останется у вас, — предложил агент Остин. Хаксли кивнул в знак согласия. Тан сунул кассету в карман. Хоть и искажённый, голос, как и в прошлый раз, показался Тану знакомым. Эрик ломал голову, вспоминая, кому может принадлежать этот голос, поделившись своими мыслями с коллегами. Выходя из кабинета, шериф взглянул на часы, шёл двенадцатый час ночи, в участке осталась ночная смена. Домой Эрик ехал, представляя разные лица и вспоминая звучание голосов. «Ведь слышал уже этот голос… Наверняка, преступник говорил правду, рассказывая о своём постоянном присутствии возле меня! Кто он такой? Шизофреник? Безумный и жестокий! Создается впечатление, тут действуют как минимум два человека, хотя в случае с шизофреником, оно на то и похоже! Ни одно из его преступлений не похоже на другое, разве отсутствием существенных улик, не считая надписей, написанных кровью самих жертв. Этот человек чертовски здорово просчитывает ходы, вкладывая и в свои слова скрытый смысл, говорящий свыше того, что он и так в буквальном смысле несёт. Как долго ему удастся скрываться? Ведь он давал всё же пару раз осечку, как в этот раз с Лопезом или когда я поймал его у котлована. Правда, во втором я уже засомневался. Но при этом факт остаётся фактом: схвати мы его даже сейчас, ничего на него нет, до сих пор негодяю превосходно удавалось уходить без следов, что фактически невозможно при таком количестве преступлений, и с трудом поддаётся логике, — допытывался шериф. — Даже после того, как я его поджёг, он ушёл. Может, он правда всё специально подстроил и надел противопожарный костюм под одежду? Ну, это уже слишком, а всё равно, другого объяснения нет!» Тучи над Юджином затянули небо, поднялся ветер. К приезду Тана домой лил дождь. Полицейский завел машину в гараж, закрыл дверь и вошел в дом. Разувшись и не включая свет, он поплёлся на кухню. На улице грохотал гром, сверкала молния, и ливень хлестал так, что на расстоянии двух метров с трудом можно было что-либо различить. Шериф подошел к окну, отодвинул занавеску и, опершись руками о подоконник, смотрел на дождь, который всегда его успокаивал. На мгновение на душе его стало тихо и спокойно, он перестал видеть дождь, улетев отсюда далеко, отдавшись воспоминанию детства, когда он любил во время дождя выходить с альбомом и красками в летнюю кухню. Там было самое большое в доме окно, Эрик включал пластинку и под песню «Мишель» его любимой группы рисовал погоду на улице — всё, что видел за оконным стеклом. А ливень все шел и шел, не собираясь прекращаться. Уставший Эрик пошел в душ, включил воду, и струя приятной теплой воды окатила его, лаская каждую клеточку тела, как бальзам после трудного дня. Часы пробили час ночи, когда Эрик наконец пошел спать. … Сентябрь, 25-е Снова машина отказалась заводиться. Пора её на свалку. Проходил по автовокзалу, встретились пара мальчишек, один из них хромал из-за кривых ног. Ходить ему приходилось с костылями. Моё сердце сжалось, стало безумно жалко пацана. Захотелось что-нибудь для него сделать. И вспомнилось, как друг рассказывал о девушке, встречавшейся с хромым парнем, она как будто не замечала его недостаток. Я проникся уважением к ней, вот и друг хромого мальчика у меня вызвал чувство глубокого уважения. Какие хорошие люди! В тот момент я почувствовал, что наполнился любовью ко всему человечеству. Мне захотелось обнять хромого мальчика, но он бы, наверное, не понял. Однако мне представился случай оказать ему услугу — он подошёл спросить расписание нужного ему маршрута автобуса, я ласково сообщил ему это и был рад, что хоть такую мелочь могу для него сделать. * * * «Всё-таки стоит ещё раз обыскать котлован у дома Сирила Дарклей», — думал шериф, возвращаясь к месту схватки с убийцей. Эрик заглушил мотор, вышел на улицу и, не торопясь, принялся осматривать местность. «Вот... Здесь я облил его бензином. Осталось какое-то горько-сладкое от этого ощущение, не хочется себе в этом признаваться, но, будь у меня второй шанс, я сделал бы это вновь, — Тан посмотрел на руки, они тряслись. — Я чувствую его присутствие… Мне страшно», — чтобы как-то унять дрожь, он пытался объяснить её причину. Вдруг кто-то схватил Эрика за плечо и Тан точно в этот момент уверился, что это тот, кого он ищет, в ту же секунду выхватил из кобуры пистолет, развернулся и нажал на курок. Человек в маске отшатнулся. Шериф выстрелил снова, в сердце, а потом два раза в живот, а потом палил по всему телу и последнюю пулю выпустил точно в лоб, промеж глаз преступника. Тот упал, а Эриком овладела неудержимая радость, он затрясся от смеха, он давно так не смеялся, а потом остановился и содрал с карателя маску. На Тана смотрело его замершее отражение, ничего не выражающее. Будильник затрендел в пять тридцать утра, но Эрик, поднявшись, почувствовал себя выспавшимся. Умылся, выпил чашку горячего кофе, закусывая сладкими вафлями, сидя в раздумье. Пытался отделаться ото сна, восстанавливая цепь событий одно за другим, по цепочке с самого начала и до сегодняшнего дня. «Все началось с Фредерика Нельсона. Почтальон принёс посылку и отдал секретарше. Она отдала мне! А посылка, на которой обратный адрес отсутствовал, первоначально, откуда могла взяться? — думал Тан, и у него в голове мелькнула неожиданная догадка. — Почтальон! Ну, конечно же! Как я не подумал об этом раньше?! Мы ведь почти сразу вышли на него, но ему удалось остаться в тени. Он ведь, как никто иной, легко по количеству приходящих писем мог вычислить, кому пишут, а кому нет, находя себе таким образом новые и новые жертвы», — сейчас Эрик отчётливо представил себе Фрэда Лэвиса, вмиг сопоставив его комплекцию — человеку, с которым он лишь несколько дней назад дрался на берегу котлована у поместья погибшего тем же вечером Сирила Дарклея. Тан вынул из кармана джинсов кассету с записью голоса преступника, вставил в магнитофон, включил воспроизведение. — Чего ты хочешь? Зачем убиваешь? — услышал шериф собственный вопрос. — Я оставлял тебе подсказки. Но не беспокойся. Ещё одно убийство, и с твоего города достаточно, а то ведь других мест много, им не достанется! — Тебя поймают! — Ну, если другие полицейские будут столь же успешны, как ты, я ещё долго останусь на свободе! — Да! Я поймал тебя! — вскрикнул Тан, нажав на «стоп» и узнав в голосе, говорящем на кассете, голос того самого посыльного с маленьким шрамом на лице. Но тут же его рациональность взяла верх над эмоциями. «Если я его арестую, это ничего не даст, самое долгое, на сколько удастся задержать — дня два. Дело не дойдет до суда из-за недостатка улик! Остается лишь одна надежда — экспертиза. Позвонить специалистам!» Тан поднял трубку телефона и набрал номер. Эксперт Брайан Джимус работал всю ночь. Он сообщил, что найденные отпечатки принадлежали Джино Лопезу и ещё двум рабочим, обслуживающим роковой мостовой кран на фабрике, и более никому! Эрик ответил, что это невероятно и просто возмутительно-невозможно. В трубке прозвучало что-то подобное в ответ, на том разговор закончили. Тан изумился до ужаса, сковавшего грудь. Сейчас ему стало по-настоящему страшно. Он не мог и представить себе, что некогда столкнётся с чем-то подобным. Но, поразмыслив, сам себе объяснил всё: «Во-первых, одежда и, особенно, маска, не только скрывали лицо преступника, но ещё и помогали не оставлять улики, в особенности кровь! А руки его, естественно, от отпечатков всегда прятали перчатки, он же не глуп! Ну и аммиак внёс свою лепту!» Следующая мысль, появившаяся у Тана — «Убить его, пока, не поздно. Пусть попаду в тюрьму, но людей от маньяка избавлю», — прочно засела в голове. Эрик почувствовал себя посланником, которому доверено спасти род людской. Им овладело не сиюминутное помешательство и не действие постоянного недосыпа — он действительно решил совершить задуманное, приступив к реализации плана. Запаса пороха на чёрный день в подвале гаража у полицейского хватило бы, чтобы подчистую снести небольшое здание, или для самодельной бомбы, а это Эрик умел. А под трибунал за правосудие по собственным убеждениям Эрик не собирался, поэтому сделать всё незаметно стояло первым пунктом в его плане. Полицейский вышел из дома в гараж и заперся изнутри, убедившись в отсутствии свидетелей на улице и близстоящих домах. Дверь отворилась уже в восемь сорок пять утра. К тому времени Тан подготовился. Он знал, почта работает с девяти. Аккуратно упаковал взрывное устройство в багажный отсек под сиденьем мотоцикла, завернув в мягкое одеяло, дабы предостеречь на всякий случай от ударов, и отправился по шоссе с единственной целью — найти телефонную будку на безлюдном месте. На это много времени не понадобилось, Эрик, оставив мотоцикл, надел резиновые перчатки и набрал справочную почты. Не представившись, спросил, где работает сегодня Фрэд Лэвис, поблагодарил за предоставленную информацию, сел на мотоцикл и уверенно стартовал. Эрик выключил фару, утро вступало в свои права, наполняя воздух ароматами. Запахи остриженных газонов смешивались с испарениями нежной свежей росы. «Сколь прекрасна жизнь, — думал Эрик, — никогда её не ценим и не заботимся о ней, пока кто-то другой не позарится! Тогда только начинаешь понимать и отчаянно биться, как черепаха, перевёрнутая панцирем книзу. И чего не жилось, пока ноги носили, для чего думаем о смысле, задаём извечный вопрос «зачем» и теряем! Бессовестно теряем время, мгновения, которые не повторятся никогда. Эти моменты съели, проглотили нас, не жуя. Мы не знаем мир, а жизнь может закончиться в любой момент!» Мотоцикл свернул на Семнадцатой авеню, и полицейский увидел перед собой коричневый микроавтобус с надписью «Почта», Лэвис ехал один. Время от времени он останавливался, выходил из машины, брал рассылку и разбрасывал её по почтовым ящикам, посылки вручал в руки хозяевам. Со всеми подолгу беседовал, улыбался, прямо балагур и рубаха-парень. Некоторые хозяева давали ему чаевые, и довольный почтальон возвращался к машине, ехал к следующему дому, к тем, кому полагалась почта. Остановившись у очередного коттеджа, он взял почту и пошел в сторону входа. Эрик спрятал мотоцикл, оставил его в сквере, в тени деревьев, взял сумку с взрывчаткой и осторожно, стараясь ни попасться никому на глаза, прокрадывался к машине. Благо, Лэвис останавливался часто. «Мне пока везёт», — думал Эрик, подбираясь ближе к машине, а, когда похрамывающий, с лейкопластырем на носу посыльный, зашёл в дом, Эрик открыл дверь микроавтобуса. У Тана появилось немного времени, получателю почты требовалось расписаться в необходимых бумагах и уплатить за получение. Бомбу Эрик прикрепил под водительское сиденье, после чего закрыл дверь и, всячески стараясь укрыть себя от свидетелей, вернулся к мотоциклу. По просёлочной дороге, охватив Семнадцатую авеню, шериф вырулил на трассу, на две мили вперёд окружённую с обеих сторон лесом. Трасса огибала город, и Эрик понимал, что именно здесь поедет преступник-почтальон, так как эта дорога самая удобная, по ней почти никто не ездит и тут не бывает пробок, как в центре. Несколько минут спустя, едва выехав на шоссе, водитель-почтальон издалека увидел впереди человека, остановившего посреди дороги мотоцикл и присевшего на него, глядя на приближающийся микроавтобус. В нём он признал Эрика Тана, тот что-то держал в руках, но не оружие. Машина приближалась. Эрик тоже понял, что маньяк сообразил, кто перед ним. Он поднялся и шагнул вперёд, нажимая на кнопку. Реакция водителя на движение в его сторону сработала, как всегда. Он вынул из бардачка пистолет, направил в шерифа, выдав шквал огня, нажимая и нажимая на курок, раздробив лобовое стекло. Не прошло и секунды, а машину почтальона с грохотом подняло в воздух. Раздался оглушительный взрыв, осколки стекла, куски железа, и ошмётки резины разлетелись в стороны. Две пули попали в живот Эрику, отбросив его к мотоциклу. Благодаря бронежилету он остался жив. От ударов ломило грудь. «Будут синяки, — держался за живот полицейский. Опершись на локоть, поднялся. Посмотрел направо, налево — никого. — Давай, Эрик, ты сможешь, — уселся на мотоцикл, рванул с места и вскоре приблизился к горящим останкам. — Наконец всё залито твоей кровью, а не жертв кары, что ты у нас учинил, ублюдок». — Поняв, что преступник не спасся, Тан, на ходу ловко развернув мотоцикл, дал на повороте по тормозам и снова прибавил газу, уносясь прочь, окольными путями спеша на работу. Карателю не удалось уйти от рук правосудия. В участке шерифа встретила секретарша, сообщившая о том, что обнаружили подорванную машину посыльного и останки сгоревшего трупа. — Я попросила свидетеля, сообщившего о нём, оставаться на месте. Агенты Хаксли и Остин минуты две, как уехали. — Ты всё правильно сделала. Спасибо, Саманта! Сообщи тем, кто на дежурстве, сейчас поедем, — ответил Тан, направляясь в свой кабинет. — И ещё, вам письмо, сэр, — догнала девушка. — Что?! — ужаснулся Эрик, и ему стало не по себе, — спасибо! А почему ты не отдала его агентам из окружного госдепартамента? — выдавил он, протягивая руку. — Простите, сэр! — Саманта виновато опустила глаза, прикусив нижнюю губу. — Простите меня пожалуйста, я забегалась и уж сама не знаю как, забыла. Извините, это непростительная ошибка! — убивалась секретарша. — Да ничего, Сэм! Будь в следующий раз повнимательней, ладно? — Да, сэр! Саманта отдала письмо, а Эрик отдал приказ подопечным, чтобы ехали, не ждали его, он чуть задержится. Сейчас Тану было не до того, хоть он и был уверен в смерти Лэвиса, сердце его, казалось, сейчас разорвёт все связки и выскочит из груди, тошнило. Когда он одним махом выпил стакан чаю, который принесла Саманта, полицейскому стало лучше. Обратный адрес на конверте отсутствовал. Тан распечатал конверт, аккуратно сложенный список оглашал следующие имена: Фредерик Нельсон, Сара Стоун, Арнольд Адсен, Барни Берримор, Бобби Кирхгофф, Алан Баркет, Санни Енг, Стивен Снир, Билл Даймон, Дэвид Лайон, Билли Авнестен, Кейд Тибор, Дак Станлей, Теодор Люхаус, Джина Халек, Сирил Дарклей, Николь Аарон, Джино Лопез, Эрик Тан… (дальше многоточие) Полицейский несколько раз тупо перечитал список и облегчённо вздохнул, поняв, что всё действительно позади, сжёг письмо. Ему совсем не прельщало попадать под подозрение, он уже придумал сказать, что конверт оказался пустым как намёк на то, что убийца последним убил себя самого. Свернул папку с материалами о Фрэде Лэвисе, мысленно написав на ней «дело закрыто», отдал конверт на экспертизу и вышел из департамента полиции, прыгнул в машину и понёсся вслед за полицейскими на место своего собственного преступления. Он ничем не имел права вызвать на себя подозрение, даже опозданием, особенно, опозданием! … Октябрь, 23-е Юджин остался позади, я хорошо попутешествовал, чувствую себя посвежевшим. Возвращаюсь домой. Закончились мысли и видения. Я снова вспомнил, что там, в родном моём городе, есть девушка, зовут её Энн. Может, у нас что-нибудь получится. Считаю, что именно женщины делают мужчин мужчинами. Встретив необыкновенную девушку, мы начинаем понимать, что нам нужно в жизни, зачем и почему. Становимся романтичнее. Но бывают и противоположные ситуации. Ситуации раздражающие. Например, когда мы видим, как муж кричит супруге: «Ты моя жена! Выходя замуж, дала клятву любить, почитать и слушаться! Так будь добра, вспомни эти слова и посмотри, в какую грязь ты их втоптала, дрянь!» Надо довести, чтобы человек сказал такое. А что могло предшествовать? Может, измена?! Или предательство! Или, например, ситуация, когда супруг случайно услышал, как жена, разговаривая со свекровью, его матерью, которая само собой всегда доминировала над сыном, она ведь мать, это нормально, жёнушка ей проговаривается и о лидерской позиции, которую ей удалось, уж неизвестно какими путями, завоевать в семье. И о том, как она, таким образом, добивается своей воли, вьёт из человека, которого должна, повторюсь, любить и почитать, верёвки. Меняется социальными ролями с человеком, слушаться которого обязалась. Ей бы стыдиться этого, а она хвастает! * * * Наступил новый день, новое утро. Утро без трагедии, которую принёс с собой жестокий маньяк. Юджин вернулся к обычной жизни, нарушенной несколькими неделями кошмара. Теперь всё зависело от времени, помогающего людям забыть и пережить, лечащего и терпеливого в своём ожидании. Преступления прекратились столь же неожиданно, как и начались. Напряжение снялось, и можно спать спокойно, не просыпаясь и не мучаясь от бессонницы в страхе оттого, что каждого может поджидать опасность, которая так внезапно, и, кажется, совершенно беспричинно обрушилась на головы горожан. Люди перестанут бояться очередного убийства, а полицейские — мучаться от бесконечных погонь и работы в три смены. В этом городе воцарится мир и спокойствие. Беспощадного карателя нет. Он мертв. …Ноябрь, 1-е. Прошло двадцать минут после того, как мы с Энн договорились встретиться. Её нет. Хотя, если начистоту, смело можно удивляться, если б она пришла. Ко мне никто ещё не приходил, у меня никогда не было женщины — меня никто не любил. Я ненавижу крутиться вокруг этой темы. Но ведь все мои попытки найти подругу тем и кончаются, что не успевают и начаться! Всё ещё с надеждою смотрю в окно, «вдруг ты всё-таки поступишь не так как все». Вздрагиваю от любого шороха, оглядываюсь; ты можешь появиться с любой стороны, хотя, наверняка, я напрасно жду. Сорок пять минут. Я думал с самого утра, как увижу тебя, представлял, что обнимаю. Лишь мечты, лучше бы они не посещали мою голову. Наверное, я ещё позвоню. Если бы я сейчас не писал, наверное, ходил бы взад-вперёд и думал: «Вот так, и Энн меня покинула». Постепенно, наплывами, возвращается чувство одиночества и, на первый взгляд, оно не кажется таким мрачным, каким представлялось до этого. Ну не хотела ты со мной встречаться, так почему бы об этом не сказать — мне этого просто не понять! 1 час пять минут. Это конец. Мне всё уже безразлично. Мне хочется лечь на мягкий диван и жалеть себя. Ну, приходи же, пожалуйста! Я ведь жду. Ты ведь не против общения со мной, мне так кажется, или ты думаешь, что я уже ушёл?! Чёртов мой мозг. Я постоянно думаю! Просто ненавижу это! Вечер того же дня. В гостинице. Это мои последние строки. Больше не буду писать, потому что сегодня умру. Прощай мир, я в тебе перестал нуждаться! Здесь есть хорошие люди, есть и всякие другие, только я ни к одним из них не принадлежу. Я не человек — лишь называюсь так. Даже для паразита по функциям не соответствую: паразиту лучше живётся, мало того, что он не думает, он ещё и удовлетворяет все свои желания. Ну, теперь всё. Всё. ЭПИЛОГ Тетрадь Фрэда Лэвиса нашли в гостиничном номере, где его последний раз видели живым. Тело обнаружил в ночь с первого на второе ноября машинист пассажирского поезда № N. По показаниям машиниста, погибший вышел на железнодорожные пути, сел спиною к движущемуся на него составу и прикрыл руками голову, сжавшись в комок. Конечно, машинист остановил поезд, но у него длинный тормозной путь. Изуродованное тело достали из-под шестнадцатого вагона. Некую Энн, о которой писалось в тетради, якобы косвенно виноватую в самоубийстве Лэвиса, так и не нашли, на похоронах присутствовала лишь одна женщина с таким именем — далёкая восьмидесятипятилетняя родственница погибшего. У полиции существует предположение, что и Энн и всё остальное, включая этот рассказ о Юджине — бред сумасшедшего, обретшего предначертанное окончание своей истории. 1997 — 2006г. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Семён Сандалкин - В ожидании. Часть4 Заключительная
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |