Александр Пышненко - 29, 30 декабря 2025 года Депрессия
Жанр: Лирика: Философская Прочтений: 0 Посещений: 4 Дата публикации: 12.8.2026
ПОЭТ ИМЕЕТ ПРАВО БЫТЬ СОБОЮ
Поэт, обязан стать чужим среди всех;
Таким как при жизни замыслил себя;
Рассчитан только на громкий успех;
Железной волей свое сердце скрепя.
Поэт, не делает ничего героического;
Замыслил, как производитель слов;
Встраивая их в структуру риторически;
Превращает в сборники своих стихов.
Поэт – беспрецедентное напряжение
Мысли; игра творческого интеллекта;
Его духа, божественное воскрешение;
И радуга слов, многоцветного спектра.
Поэт, отстоял право быть особенным;
В стране, где давно не так много прав;
Поэт, достигает, всевозможными способами
Того, что в мыслях, досужих, намечтал.
Поэт, развивает разные способы мыслить;
Читает, пишет и слушает, что говорят;
У него способ жизни, – в том смысле, –
Люди, его строках, золото слов, хранят.
Поэт, умеет ухаживать за своею речью,
Словно садовник за красивыми розами,
Поэт, общается стихами с вечностью,
Но часто, бывает, что общается прозой.
Поэт, живет на земле своим призванием,
Стихотворные строчки, вынашивая в себе,
Если, определенно, откажут в признании.
Он не отчаивается в предстоящей борьбе.
Поэт, показывает, то, что спрятано внутри,
Чем дух его напитался, как впечатлением.
Ведь, по-жизни, удавалось многое пройти,
Что обязательно воссоздаст в стихотворениях.
Поэт – грозовая буря, и насыщенная тишина;
Поэт – безбрежие лесов, и туман над полями,
Поэт – это волнение океана, и степей глубина,
Поэт – тот, кто описывает это своими стихами.
30 декабря 2025 года 06:06
ДЕПРЕССИЯ
Все тоскливо, и как-то лживо,
Не могу об этом не написать.
На душе скверно и паршиво…
Пытаюсь и не могу понять.
Запоздалое мучит прозрение,
Многого ли стоят усилия мои?
И все чаще гложут подозрения,
Что я сбился с верного пути.
Не нахожу себе, места в мире.
Где можно невзгоды переждать?
И тереблю потрепанную лиру,
В стихах продолжая камлать.
30 декабря 2025 года 02:40
ИСТЕРИЧЕСКИЕ ВОПЛИ
Лжет Россия и лжет Америка,
Будто Украина мешает жить.
Их душит, своя же истерика,
Как черти болотные стараются выть.
Война – это убийства и калеки,
Чье-то горе и океаны слез,
И, кто сказал, что в кои-то веки,
Украинец страдания не перенес?
И снова, Украина, как жертва,
На ней лежит историческая вина?
Лжете! не она нападала первой.
…Но мямлит, агрессор, что она...
И вот, – эти лживые сопли,
Размазывают мировые СМИ;
Слышатся, истеричные вопли!
И, бомбы, стирают ее с земли.
30 декабря 2025 года 03:10
НЕ НОСИЛ ЖЕНСКИХ ПЛАТЬЕВ
Не красился и не носил женских платьев,
И с мужским здоровьем, – моя совесть чиста.
К чему тогда, – гебнюков, – обвинения давние:
Все распространяют клевету, “как о 1,14-сте”?
Что-то липкое и мерзкое, в заспинном ропоте,
Мол: нету детей, и не был официально женат,
И, – по-всячески, избегает семейных хлопот…
Галдели, в основном, те, кто судьбами вершат.
Им, показалось, – этот бред: на правду похожий;
Что я, никогда уже не отмою этого грязного пятна.
А я смеялся им прямо в их самодовольные рожи,
Потому, что уши сексотов, в этой “правде” видны.
Чихал с высокой колокольни на лживых злодеев!
Поэт во мне, сердцем, только, оптимизм излучал,
Я всегда, этих глупых, гебнявых прохиндеев,
Смело, только и всего, что на …уй, посылал.
В чем-то даже преуспел, за это не судите строго.
В своих стремлениях, в стихах, я никогда не врал,
Выбирал в искусстве, только справедливые дороги,
Чтоб даренный богом, смысл, еще ярче просиял!
Свое нутро, скрыть в творчестве невозможно,
Что есть внутри, то обязательно полезет наружу.
Как, автор, не пытался бы поступать осторожно.
Слова невозможно втиснуть в тексты натужно.
В юности изъездил почти всю российскую глубинку,
Во многих от Севера до Юга местах я побывал,
Не позволял, на многотрудном пути, себе слабинку,
И, в творчестве своем, глубокую борозду пропахал.
Впечатления добывал, не из многих книг коллег;
Все, честно, приобретал в походах и ристалищах.
Чиновникам, спуску не давал, за тот их жалкий брех,
И, постоянно, ложь, подвластным, впаривающих.
Они пособили мне, побыть в рабстве, на Байконуре.
А я устроил себе, там командировочное пребывание:
Учился ненавидеть рабство по биндюгам и конурам,
В нечеловеческих условиях, дикого выживания…
Эмпирический путь, самый сложный для познания,
Опыт накапливается очень медленно, и не сразу,
Только силой воли достигается самообразования.
В творчестве не получится: из грязи прямо в князи.
По дороге начинаешь курочить ветряные мельницы,
Благо их настроили, словно чиновничьи редуты.
И, когда посмотришь назад, даже не всегда верится,
Что все построенные преграды удачно перешагнуты.
Ведь, поэтому, стало легко проверить по интернету,
Как эти – дикие места, – что мною давно пройдены!
Зеки на Северах и Байконурах, закручивали сюжеты,
С многими подставами, полжизни у меня сопряжены.
Проходят годы, пока из маленького стихотворения,
Которое по просьбе учительницы написал когда-то.
Свой первый роман писал, для пущего удушения:
Подонкам-чиновникам, за долги, отдавал плату.
Единственное, в чем никогда уже не пожалею,
Что бог мне подарил, такую, щедрую судьбу.
Вот для чего в ней чиновники и другие лиходеи,
Устраивали травли и каверзы, по пути моему.
Почти все злачные места Советского Союза,
Проведал я для того, чтоб это все описать,
И, эти, вороха впечатлений и вдохновений грузы,
На мне, как вьюки, с драгоценностями, висят.
Я чемоданами вывозил – с медвежьих уголков,
И запахи тайги, ее серебристый блеск шивер…
Без этих впечатлений, я не стал бы речист таков,
Сочиняющий свои такие вещи на изящный манер.
Чужими россказнями в творчестве не проживешь,
В нем можно скорее всего скатиться до плагиата,
Лишь став другим, зерно в куче дерьма найдешь,
С кровью и потом, станет трудов высокой оплатой.
Духовным пидорам, что блажат жалкими голосами,
Остается одно – в стихотворном режиме, отвечать:
Иду, я, трудными путями, если сказать между нами,
И, своей задницей, я никому не советовал торговать.
Пидеров, встречал на своем веку, к тому же настоящих,
В Германии, они, не скрывались, как в СССР.
Уже во второй раз отравленный, еле ходящий…
Один из них подсел, и начал наводить свой пример.
В Тегеле, в Берлине, поносный зек, меня отравил;
Сижу на скамье в столовой, и думаю, что скоро умру.
Ноги совсем не держат, поэтому никуда не ходил.
Подсел этот провокатор и погнал мне какую-то пургу.
Отогнал его. Скорее всего, это был обычный чекист.
А, поскольку, ко мне лезли – со своими стихами…
Я был разозлен на того, кто еще и на ж…пу не чист,
Кого в обычной жизни часто называют м…чудаками.
Это-то и навернуло, на единственно верную мысль –
Чекисты ведь знают, что я всех их посылал на хуй!
Вот: и пишут, и распускают гадости, мол, держись…
Будто, я постоянно желаю их грязные жопы трахать!