|
    Прочтений: 0 Посещений: 1873 Дата публикации: 4.4.2006 Хронотоп нарушен. Так и надо - творилось, чтобы весело было, а не с целью воссоздать ход событий (хотя так всё и было, Мишей клянусь!) ПОЭМА ЭПИГРАФ: Как говорит Юра, "Неважно, какой хуй - большой, как у меня, или нету, как у Миши." ИНТРОДУКЦИЯ Жил-был на свете юный Миша, Носатый маленький еврей. Ну, а теперь сидите тише, Про Мишу слушайте скорей. Соседом Мишеньки был Юра (Стар, лысоват и тоже жид), Была у Юры шлюха-дура, Чьё сердце к Мишеньке лежит. Дельфиной звали эту дуру, Хотела Мишу отъебать, Но вот куда девать ей Юру? Куда постылого девать? Придумала Дельфина ловко - Отравой Юрку опоить. Потрогала хуя головку. "Не встало! Юрочке не жить!" К Мишане дура поскакала, Пизду побрила по пути И дома Мишеньку застала, Но он хотел уже уйти. "Останься, Миша, поебёмся!" "А как же Юрочка - мой друг? Нет, дура, лучше перебьемся!" "А если... Если... Если вдруг..." "Что - если? Говори быстрее! Я, как ты видишь, не хочу!" А дура говорит, краснея: "Давай хоть хуй твой подрочу." "Дрочи!" Ширинку расстегнула И отогнула край трусов, К себе Мишаню потянула, А Мишин хуй уже готов. "Какой ты маленький, бедняга! Иди, дружок, к Дельфине в рот! О! Молодец, товарищ шняга!" - Бормочет дура и сосёт, Лаская пальцами яички. Мишаня волосы ей рвет: "Дрочи, дрочи же мою птичку! У Юрочки приятней рот! В минете нету равных Юре, Он может яйца заглотить! Тебе ж, Дельфине - грязной дуре - Я хуй доверю лишь дрочить!" "А Юре нравится мой ротик, Я часто у него сосу. Ну, не сердись, мой милый котик, Уже дрочу я колбасу." Мишаня стонет - скоро кончит. Из хуя брызнула струя, Дельфина дальше его дрочит, Сосет головку от хуя. "Ну что? Доволен, Казанова?" Мишаня стонет, как в бреду. "Давай же поебёмся снова, Но, чур, теперь хуй суй в пизду!" Пизду Дельфина распахнула, Легла Мишане на живот. Сама и хуй в себя воткнула, Сама и Мишеньку ебёт. Юрась в то время оклемался, Кричит: "Эй, блядь моя, ты где? Неужто так я обломался? Нет! Блядь найду я по пизде!" Юрасик поднял нос повыше, Почуял - дуриной несет Пиздёнкой из квартиры Миши. "Мишаня блядь мою ебёт!" Пришёл Юрасик к Мише в хату. Увы! Еще Мишук ебал! "Ах ты, урод! Еврей пархатый!" - И хуй Мишане оторвал... "Дельфина! Жизнь моя! Ты дышишь? Что сделал этот гад, шакал?" "Скажи... спасибо... другу... Мише... Меня... он... насмерть... заебал..." Лежит Дельфина неживая, Залиты кровью жопа, пуп. От стояка Юрась страдает. Что делать - выебал он труп! Юрась достал свою хуюру, Засунул дуре между ног. Прошла любовь. Скончался Юра. Денис пустился наутёк. ПОЧЕМУ ДЕЛЬФИНА НЕ ХОТЕЛА ЕБАТЬСЯ С ЮРОЙ, А ХОТЕЛА ЕБАТЬСЯ С МИШЕЙ У Юры хуй был по колено. Колени были высоко. Большой и толстый, как полено, Хуёк давал всем молоко. Сосал Юрась у всей деревни, Взамен сосали и ему - Такой там был обычай древний. Еще ебал он всех в корму - И мужиков, и баб, и дуру, Детей, старушек, стариков. В пизде неловко было Юре. Он в жопу мастер - будь здоров! У всей деревни зад развален, И в этом Юра виноват. Нехорошо для сельских спален, Когда хуёк великоват. Пизда Дельфинина чесалась, Ведь хуй так редко там бывал! Но с Юрой в жопу лишь ебалась. Еще он ей сосать давал. У Миши хуй был - чуть по яйца, Которые свисали вниз, Как уши у больного зайца. Их оттянул ему Денис. Зато пизду любил ебать он, Ценили это девки все. С разваленным от Юры задом Шли к Мишеньке во всей красе. Ебал Мишаня их за плату - Платили Мише два рубля. Когда Мишаня был пиздатый, Его насиловали, бля. Ебали Мишеньку нещадно, Едва он выглянет во двор. Движимые инстинктом стадным, В него пихали и топор. У Миши хуй рос возле попы, Под ягодичкой, на ноге. К нему со всех сторон окопы Вели, как черви в пироге. КОНЕЦ ДЕНИСА Денис, прославленный печально Обвисшим Мишкиным хуём, Был родственник Дельфины дальний, Хотя и он ебал её. Пришел Денис к Дельфине в гости, Насчет Мишани просветил И, перемывши Юре кости, Дельфину в койку уложил. Ебал Денис со страшной силой Дельфину в красную пизду. "Мишаню так же изнасилуй, К тебе я больше не приду." "А что случилось, друг Дениска? Ужель не любишь ты меня?" "Да вот, болит моя пиписка - Сифак иль прочая хуйня. Прощай, Дельфина, умираю. Закончишь еблю ты сама." "Не умирай, Денис! Кончаю! В моей пизде теперь зима..." Оплакала Дельфина друга, Подмылась, чтоб не заболеть. Без Денечки ей будет туго - Юрась ебётся, как медведь. КАК ЮРА И МИША ЕБАЛИСЬ Ебался Юра, тазараком* К себе Дельфину развернув, Мишаня ж толстым полусраком Манил Юрасика, перднув. У Юры хуй был некрасивый, Но он его гримировал. И вот настал тот день счастливый, Когда Юрась Мишаню взял. У Миши зад был некрасивый, Но гримом Миша не грешил. Используя аперитивы, Он Юрочке любовь внушил. Взял Миша Юрин хуй руками. Дрожала правая рука. И хуй взвился над облаками. Стояли низко облака. В кишке Мишани было тесно, Ведь Миша девственником был, И было Юрочке так лестно, Что он Мишаню совратил. На шухере стояла дура, Пока под Юрой Мих стонал, И дико ревновала Юру, А Юра, знай себе, ебал. Из жопы Мишеньки торчали Юрасев хуй и два яйца. Мишук и Юрочка кричали По обе стороны конца. У Юры жопа засвербела, Сказал он Мишеньке: "Еби!" Он сам бы сделал это дело, Но хуй у Юры - не o.b. Хуй сексуальный, в паутине, В грязи, говешках и говне, На радость Мише и Дельфине, На радость старому Базе. *Тазараком - раком. КАК ЮРОЧКА ЗАБОЛЕЛ У Юры хуй чесался страшно - От дуры триппер подцепил. Борясь с болезнию отважно, Ссал Юра и от боли выл. ПРО БАЗЮ Жил старичок один в деревне - Усатый, лысый и больной. Хоть сам он был довольно древний, Но с очень юною женой. Тот старичок Базею звался, Был это дряхлый адвокат. Он с малолетками ебался, Ебал детишек всех подряд. Хер* у Бази был престарелый, Покрыт морщинами и тлёй, Он запах испускал горелый, А также кровь, мочу и гной. На теле были бородавки, Сейчас опишем мы их вам. Одна, с головку от булавки, Свисала от ноздри к усам. На ягодицах тоже были Две бородавки-близнецы. Похожи на свиное рыло, Сочились гноем их концы. А бородавка ростом с персик Базёвый украшала хер. На бородавке вился пейсик, Декоративности пример. На яйцах десять бородавок В седых скрывались волосах. Те десять маленьких козявок На деток нагоняли страх. На бедрах россыпи гнездились И бородавок, и прыщей, А в самый крупный прыщ вонзились 102 (сто две) головки от клещей. На волосатой бородавке (Что под коленкою была - Досталась Базичке от пьявки) Давно уж плесень расцвела. Увы! На веке был наростик - Не бородавка, а ячмень. Торчал оттуда свиной хвостик, Бросающий на веко тень. С ушей свисали гроздья гнева Двух мохноногих пауков, И даже Новгородцев Сева Плевал на них и был таков. А на губе росла нашлепка, По виду - Саша Бережок (Или, возможно, жабья попка - Так Пушкин выдумать не смог!) На лысине клубились черви, Харкая слизью и слюной. Они трепали Базе нервы И в холод, и в мороз, и в зной. Базя волос имел немного, И, большей частью, на ушах. Вставал он в восемь тридцать строго. Вставал чуть раньше хер в штанах. Сидеть Базявке было больно - Стульчак впивался в геморрой. Базя тогда лишь был довольный, Когда лежал он вверх спиной. Но коль нимфетка подвернется - Базя согласен потерпеть. Лежит на жопе и не рвется - Лишь бы малявку отыметь. Нимфетка юбку задирает, Снимает с Базички штаны, С него, с себя трусы сдирает... В любви все возрасты равны. А вот с еблёй не так всё просто, Хер у дедули не стоит, Покрыт недельною коростой, Давно не чищен и не мыт. Рукой нимфетка направляет Базёвый хер себе в пизду, Но ревматизм Базе мешает, Страдает Базик, как в аду. Однажды умер под нимфеткой Коварный старичок Базя. Заткнула крошка рот конфеткой, Сказала: "Дядя, так низя!" Ног у Бази было немало: Культя, обрубок и протез. Культю нагреешь - каплет сало. Никак не заживал порез. Покрыты бедра целлюлитом, Из них-то и росли культи. (Базя был взорван динамитом, Но на культях смог уползти.) Грудь у Бази была кривая, Покрыта шерсткою седой. Базя чесал ее, зевая, Своей ладонью молодой. Ладонь была из каучука, Базя всегда в нее дрочил. Согнувшись, как дуга от лука, Он до оргазма доходил. Кончал он, впрочем, весьма редко, Мозоли чаще натирал. Кряхтел и плакал старый дедка, "Nivea Body" в хер втирал. С очком проблемы тоже были: Бывает, утром не посрет, И за рулем в автомобиле Базю, случалось, так припрет! Тогда он тачку припаркует, Хихикая, бежит в кусты, Садится, срет и в ус не дует. Вот обсиратель красоты! Очко он мазал вазелином, Чтоб трещин с кровью избежать, Но, говорят в народе, клином Другой клин лучше вышибать. Решил Базя: "Быть может, Юра, Ведь он любитель жопу драть, Впендюрит мне свою бандуру И станет мне чуть легче срать." Юрась вошел в дедулю сзади, Руками дернул за усы. Кричит Зеньковский: "Бога ради! Сначала хоть сними трусы!" Ебет, короче, Юрий дальше. Базя хрипит, закрыв глаза. "Я-я, зер гут! Кароши мальшик! За немцев ты?" - "Канэшна, за!" - "А хер ты отсосешь мне, Юра?" - "Еще чего, офонарел???" - "Получишь яйко, млеко, куру!" - "Ну, так и быть," - сказал пострел. Базя улегся на кроватку, Юрась лизнул Базёвый хер, Скривился. Взял со спиртом ватку И вытер. "Ну, соси, майн херрр!!!!!!!!!!" Сосал Юрась и улыбался. Базя ж гундосил: "Не встае-ет!" Минетить Юра заебался: "Фригидный старый идиёт!" *Хер - дело в том, что, по мнению автора, у нормальных (т. е., здоровых и молодых) мужчин растет хуй, а у Бази должен быть хер. КАК ЕБАЛИСЬ ЕГОР И БЕРЕЖОК, ПОДГЛЯДЫВАЛ МИША, А УМЕР ПОЧЕМУ-ТО ЮРА Конечно, мы могли поведать О сексе Зизи с Бережком, Но мы не будем это делать, Оставим что-то на потом. Итак, продолжим. Сашка Берег Был низкоросл, но хуеват. Ему ни разу без истерик Не отдавались, говорят. У Сашки хуй был, как два Сашки, А толщиной - с Дельфинин зад*, Оттуда сыпались какашки, Тому был Миша очень рад. У Сашки хуй был очень сладкий. Так утверждает сам Егор. А со здоровьем неполадки: Высокий в хуе был напор. Могуч и жирен был Егорка. Он весил тонну или две, Носил живот он на закорках, А толстый зад - на голове. И был еще дефект в Егоре При всех его достоинствАх, Егорино большое горе, Хуёк три сантиметра. Вах! Но не печалился пузатый, Он в жопу трахаться любил. И Сашка, друг его хуятый, Его чрез не хочу долбил. Ведь он был маленький и хилый, А Толстый бы его убил. Вот и работал Сашка милый, Егора жирного любил. Мишаня в сексе был замечен Лишь раз с гигантом Бережком. И то, держа его за плечи, Орудуя внизу хуём. Вообще, Сашуля был садистом, Гонял Егора в кружевах, В трусах, отделанных батистом, По комнате с кнутом в руках. На Сашеньке в то время были Железо, кожа и шипы. Егор, сметая горы пыли, Бесстрашно прятался в кусты, Сапожки целовал Сашуле, Просил: "Не бейте, господин!" А за окном дрочил Мишуля, Как в Кинге Стивене - Надин. И колдовал Юрась над дурой, На Мишу броситься готов, Сдержать хотела дура Юру, Но не было в пизде зубов. Юрась на дерево забрался, Чтоб Мишу-альпиниста снять, И прям на ветке приебался И начал Мишу целовать. Но Миша сам готов был сняться, Пришлось Мишаню поебать. Юрасик мог и постесняться. Не постеснялся. Вот ведь блядь! Внизу все видели, как страстно Распахнут был Мишанин зад, А посередке анус красный Блестел, как будто мармелад. Юрасик с дерева слезает С следами кала на губах, В паденьи шею он ломает В седьмом и пятом позвонках. Трусы ему вдогонку мчатся С тем же говном, что на губах. Мишаня в ужасе просрался И кинул в труп трусы. Бабах! *Толщиной - с Дельфинин зад - поверьте, это ОЧЕНЬ много. КАК МИШАНЯ СРАЛ Дристал Мишаня беспощадно Дельфине в приоткрытый рот, Она говно глотала жадно - В говне Мишаня не был жмот. Потом Дельфина облизала Обосранный Мишанин зад, И языком она достала Из жопы черный шоколад. МИШЕНЬКИНО ДЕТСТВО Купил Мишаня взбитых сливок, В косичку патлы завязал И со следами от прививок К Базе за еблей почесал. Базя достал презервативы, Чтоб не измучилось дитя, А Миша толстым слоем сливок Обмазал ему хер, shutia! Мишаня ротик свой разинул, Оттуда выпал язычок. Базе коленки он раздвинул, Лизнул обмазанный стручок, Губами обхватил головку, Чуть бородавку надкусил. Базю сосал он плавно, ловко, Пока не выбился из сил. Со спермой сливки размешались, Как что-то с чем-то там еще, Базя просунул длинный палец Меж Мишкиных припухших щек, Нащупал гладкий красный анус, Слегка ногтём его прижал, И дернул Мишеньку он за нос, И палец в Мишеньке застрял. Идет вальяжною походкой Мишаня в каловых трусах. В говнявых крошках все колготки, И у Бази говно в усах. Он целовал Мишаню в жопу, Мы анилингусом зовем Такое действие в Европе, Но дело, в общем-то, не в нём. Базя Мишаню на коленки Своих протезов усадил. Кормил его какао с пенкой, В Сухой Фонтан топить водил. Воняла Мишенькина попка - От счастья обосрался он. Подкинул хрыч дровишек в топку, Пошла пластмассовая вонь. Колени были из пластмассы У престарелого Бази, Пучками жареное мясо Отстало от кости вблизи. Когда Базя разгорячился, Задергался туда-сюда, Живым дедуля закоптился И стал - сидячая еда. Мишаня очень испугался, Насаженный на старый хер, Еще два раза обосрался На дедов фирменный мохер. Мишук презервативы спиздил, Чтобы на рынке их продать, Чтобы на эти деньги "Dизель" Поехал в Вышку выступать. ПРЕДЭПИЛОГ Лежат они в могиле братской, Сгруппировавшись, как смогли, И делом заняты все блядским Под двумя метрами земли. ЭПИЛОГ Базя скончался от инфаркта, Когда поэму прочитал. Инфаркта, братцы, миокарда. Из мертвых так и не восстал. Душа металась возле тела, Читая злобные столбцы, Которые Мишане смело Вручили *?**?-молодцы. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Я мстю, и мстя моя страшна - Поэма
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |