|
    Прочтений: 0 Посещений: 2944 Дата публикации: 11.12.2006 Докурив найденный на крыше окурок, беспризорник Сережа спустился по водосточной трубе к балкону последнего этажа и, вспрыгнув на широкие перила блочной тридцатиэтажки, ловко, словно уж, вполз в открытую форточку. Комната, в которой он оказался, была большой, неприятного темно-красного цвета и с потолками под три метра. Все ее стены были увешаны коллекционными жуками и бабочками в красивых черных рамках-контейнерах. В углу стояла голая железная кровать с панцирной сеткой. Рядом с кроватью располагалась пузатая бордовая тумбочка на коротких толстых звериных лапах. Над тумбочкой, привинченная к стене замысловатыми железными скобами, красовалась британская винтовка SA -80 – A2. Больше в комнате ничего не было. Сережа снял свои грязные, сильно изношенные ботиночки и засунул их в карманы таких же грязных и изношенных штанов. Пройдя на цыпочках к межкомнатной дубовой двери, он приложил свое обгрызенное сторожевой собакой ухо к замочной скважине и минут пять слушал, нет ли за ней какого-либо движения. «Вроде никого, значит Куцый не брехал, хозяин и вправду свалил на неделю из города», - подумал Сережа и, подойдя к тумбочке, открыл ее. Внутри лежали разноцветные CD и DVD в прозрачных пластиковых боксах. Сережа вынул один из компактов с надписью «Madchen internat» поверх фото с улыбающейся голой девочкой, держащей в руках игрушечного олененка, повертел диск в руках и, зачем-то попробовав на зуб, положил обратно. На всех остальных боксах тоже красовались обнаженные девочки, женщины и даже мальчики. «Порнуха», - догадался он, и уже нечего не опасаясь, надел ботинки. За дубовой дверью на удивление и радость голодного беспризорника находилась вытянутая, довольно просторная кухня с открытым санузлом, оканчивающаяся обитой черной кожей дверью – входом и выходом в квартиру. Сережа подошел к огромному, похожему на оцинкованный армейский гроб холодильнику, и открыл его. В холодильнике оказалось несколько рыбных консервов, две банки фасоли, тоже консервированной, заплесневевший помидор и недопитый пакет клубничного йогурта. Вынув все съестное наружу, Сережа сел на корточки возле холодильника и, вскрыв консервы, стал жадно запихивать в рот своими грязными руками их бесспорно вкусное и питательное содержимое. Когда трапеза была окончена, Сережа облокотился об уже пустой холодильник и запив рыбно-фасольное месиво прокисшим йогуртом довольно хрюкнул. «Вафел и Чуня охуеют, когда узнают, что я в одну харю королевское хавал», - предположило голодавшее почти целую неделю дитя улиц и почти сразу же уснуло утомленное многочасовой беготней по крышам. Сереже приснилось, что он вместе с Вафелом бежит по кривым и узким улочкам ШЕСТОЙ ZОНЫ от свирепого мутанта-полицейского. Полицейский лязгает огромной стальной пастью и пытается схватить мерзкими крысиными лапами беглецов. Краем глаза Сережа замечает, что толстый и неповоротливый Вафел подмигивает ему и сворачивает в одно из ответвлений засыпанной мусором и камнями улицы. Вслед за Вафелом в мусорный рукав сворачивает и прожорливое полицейское животное. Сережа останавливается, асфальт под ним дрожит, расходится трещиной паутин и тут же проваливается под землю. Сережа падает вниз. Под землей душно и склизко, в сплошном тумане слышится отдаленный звериный рык и тяжелый лязг механического происхождения. Беглец падает на что-то мягкое, туман рассеивается и Сережа видит, что он в главном продуктовом хранилище города. Но что-то в нем не так. В многочисленных ящиках, контейнерах и флэшbox-ах происходит что-то КРАЙНЕ УЖАСНОЕ. Из покрытого толстым слоем плесени и мха пола торчат обглоданные останки охранников. Звериный рык и тяжелый лязг приближаются. Сережа оглядывается и видит, как рушится одна из стен хранилища. Из темной дыры-пещеры, давя в кашу шипованными гусеницами, гнилые фруктозаменители неторопливо и величественно выползает двухголовая ЖЕЛЕЗНАЯ МАМА. В одной из шести огромных лап больше похожих на сдвоенные ковши строительных экскаваторов она сжимает мутанта-полицейского. Раб продажной власти, злобно рыча и извиваясь в корчах, сжимает в свою очередь в когтистых крысиных лапах окровавленный труп Вафела. Сережа дрожит от страха, но находит в себе силы спрятаться за ближайший флэшbox. Задыхаясь от ужаса, он видит, как одна из двух голов ЖЕЛЕЗНОЙ МАМЫ яростно перегрызает горло мутанту-полицейскому. Затем лапы-экскаваторы отбрасывают обмякшее тело животного в сторону. Туша хищника распадается на множество мелких гусениц, в которых утопает удивленное, видимо внезапной скоротечностью жизни, лицо Вафела. Другая вихрастая голова ЖЕЛЕЗНОЙ МАМЫ со свистом втягивает волосатыми ноздрями воздух хранилища и безошибочно определив местонахождение Сережи, подгребается к ближайшему флэшbox-у. Сжавшись в комок, Сережа видит нависающую над ним крокодилью морду ЖЕЛЕЗНОЙ МАМЫ и слышит ее тяжелый громогласный возглас: «Das Lebewesen!» и… просыпается. Пробудившийся от недолгого, но впечатляющего своей реалистичностью сна напуганный беспризорник обнаружил, что он обосрался. Отчистив штаны от говна найденной под кухонным столом пластмассовой ложкой – единственным столовым предметом в квартире - Сережа застирал их в одной из раковин и повесил сушиться на ручку холодильника. Пока штаны сушились, маленький беспризорник решил поподробнее изучить небольшую, но уютную квартиру. Вернувшись в комнату, он встал на тумбочку и попытался снять со скоб диковинный британский автомат. Тщетно – оружие было намертво привинчено к стене. Вынув из дюжины DVD цветные вкладыши с обнаженкой, Сережа запихал их к себе во внутренний карман мятой ситцевой рубахи. «Сгодится для задрочки», - решил он и вернулся в кухню-прихожую. Тщательно изучив открытый санузел, Сережа к своей радости обнаружил за хромированным сливным бачком тайник. За легко отогнувшейся плиткой оказалось несколько свертков размером с книгу. Усевшись на унитаз, любознательный воришка тут же распаковал один из свертков. «Наверное, шоколадные конфеты», - предположил он, разглядывая пеструю глянцевую коробочку. Но коробочка оказалась всего лишь альбомом с фотографиями. Перелистывая страницы из жизни неизвестных ему людей, Сережа обратил внимание на две большие, расположенные на одном развороте, пожелтевшие от времени фотографии. На одной, четверо голых (и судя по лицам, пьяных или укуренных) индивидуумов, во дворе огороженного высоким кирпичным забором красивого трехэтажного дома, взявшись за руки, выплясывали вокруг костра, в котором тлели обугленные останки, как минимум нескольких скрюченных человеческих тел. Читая по слогам (этой сложной науке его научила одноногая проститутка тетя Роза) Сережа прочитал надпись под фотографией: верхушка РМЕ (В.Замогильный, olo , Ж.Брутал и Pila) после уебки неправедных. На другой фотографии та же четверка, но уже с сосредоточенно-печальными лицами несла во главе похоронной процессии из нескольких десятков людей в черном с красно-коричневыми нарукавными повязками РМЕ открытый гроб с толи улыбающимся, толи ухмыляющимся телом молодого человека в беретке. Под фотографией значилось: в последний путь с Виктором Лондоном. Отложив альбом в сторону, Сережа развернул второй сверток. В нем находилось десять одинаковых книг небольшого формата. Раскрыв одну из книг, он стал вчитываться в отпечатанный белым на плотной черной бумаге текст: «Свернув с Профсоюзной на улицу Кржижановского, Юля и Илья стали обмениваться частыми неглубокими поцелуями, не вызывая, впрочем, зависти со стороны редко встречающихся им по пути прохожих. - И это Москва? – похлопывая Юльку по сочной заднице, с усмешкой поинтересовался Илья, глядя на полупустую заснеженную улицу. Мимо проехал абсолютно пустой, если не считать водителя, трамвай. - Она самая, - подмигнула ему Юлька, нежно покусывая на ходу его розовое аппетитное ухо. - А почему так мало людей? – спросил Илья, чувствуя горячий язык подруги в своей замерзшей ушной раковине. - Ну, я же говорила тебе, день сегодня такой особенный. Аккультивированный подъем, - ответила розовощекая Юлька, одетая в легкую демисезонную куртку на синтепоне и синие джинсы вьетнамского пошива. - Ну да-а-а, ну да-а-а, - певуче произнес Илья, и увидел перебегающую через трамвайные рельсы жирную бабу в оранжевом рабочем жилете. - Держите ее! – послышался громкий призыв бегущего за ней приземистого мужика в синей строительной каске и такой же синей спецовке с надписью «Мосгаз». Добежав до открытого огражденного красными флажками люка, жирная баба со всего разбегу прыгнула на воображаемую амбразуру, закрыв люк всем своим мощным телом. Выдавив из себя что-то нечленораздельное, она зачерпнула матерчатой рукавицей охапку снега, запихнула его в свой широко раскрытый похожий на рыбий рот и после этого замерла. - Что это с ней? – прижимая к себе Юльку, испуганно спросил Илья у подоспевшего запыхавшегося рыжеусого работника «Мосгаза». - «Синдром Александра Матросова», - огорченно сплюнув на снег, ответил мужик и с безысходной печалью уставился на лежащую у его ног, осторожно подгребающую под себя рыхлый снег бабу. - И долго она так лежать будет? – поинтересовалась Юля, крепко сжимая ладонь Ильи. - Пока всего «Теркина» от начала и до конца не прочитает, - ответил рыжеусый, и вынул из кармана своей синей спецовки початую пачку «Дуката». - Так как же она со снегом во рту читать-то будет?! – недоуменно возразил Илья. - По памяти, сынок, по памяти, - разъяснил мужик и, криво ухмыльнувшись, запихнул в ноздрю вынутую из пачки папиросу. - Пойдем, - дернув Илью за рукав, сказала Юля, стараясь не смотреть в сторону нехорошо косившегося на нее «Мосгазовца». - Придурки какие-то! – облегченно выдохнула Юля после того, как баба и мужик оказались на несколько десятков метров позади. - А по-моему, интересные люди, - не согласился Илья и нежно провел своим указательным пальцем по курносому Юлькиному «шнобелю». - Ладно-ладно, - скупо улыбнувшись, сказала Юля и посмотрела на писающую у трамвайной остановки маленькую девочку в рваном полушубке. - Беспризорница? – кивнул в сторону девочки Илья. - Наверное, - равнодушно предположила Юля, скрипя войлочными бабушкиными ботами по искрящемуся московскому снегу. - Ну вот, мы и пришли, - сказала она, приостанавливаясь у большого шестиэтажного кирпичного здания с алой вывеской «Фабрика «РОТ-В-РОТ». - Вам к кому? – спросил пожилой вахтер у подошедших к железным турникетам молодых и беззаботных. - Мы к бабе Нюре, - ответила Юля и, усмехнувшись, добавила: - Совсем Вы старый стали, Антон Григорьевич, уже своих не признаете! - А-а-а, - протянул седовласый вахтер, надев очки и тоже усмехнувшись, - Юленька, а я тебя так сразу и не признал, потому как с кавалером ты. А то ведь раньше все одна, да одна. Как кавалера звать-то? - Это мой брат, из Харькова, - неожиданно для самой себя соврала семнадцатилетняя укладчица и от этого немного порозовела. Впрочем, это было незаметно, так как щеки были уже красными от мороза. - В гости, значица, брат-то приехал? На Москву поглядеть? – пропуская через турникет молодежь, поинтересовался Антон Григорьевич. - Так точно, - ответил Илья, уже заходя вместе со своей новоявленной «сестрой» в раскрывшиеся двери лифта. - Молодца! – крякнул вахтер и снова стал перелистывать страницы «Огонька». - Нажав облупленную пластмассовую кнопку, Юля положила свою маленькую ладонь на причинное место Ильи и несколько раз сжала его. Под серыми джинсами что-то зашевелилось. - Пошалим? – улыбнулся Илья, дотронувшись до вздутой силиконовой груди. - О-бя-за-тельно, - произнесла раздельно Юля и тут же добавила, - но только через час и у меня дома. - Согласен, - убрав ладонь с груди, сказал Илья. - Двери лифта открылись и юные создания вошли в пышущий сладким шоколадным жаром кондитерский рот-в-ротовский цех. - Привет, подруга! – бодро приветствовала Юльку стоявшая рядом с движущейся конвейерной лентой толстая девчушка в белом измазанном фартуке и повязанной поверх головы красной косынкой с торчащими из-под нее короткими черными узбекскими косичками. - Это – Фатима, - подойдя вместе с Ильей к не прекращающей работу укладчице, проинформировала Юля. - А это твой парень? – пытаясь перекричать фабричный гул, спросила Фатима, шустро упаковывая в блестящую разноцветную фольгу еще не остывших шоколадных Дедов Морозов. - Илья, - представился двадцатилетний студент Тамбовской сельскохозяйственной академии и восторженно поглядел на волосатые руки укладчицы. - Сняв с движущегося конвейера двух еще не упакованных Дедов Морозов с застывшими до первого новогоднего хруста идиотскими неврастеническими улыбками, узкоглазая Фатима быстро протянула их следящей за Илюшиным взглядом Юльке. - Спасибо! – сказали почти одновременно Юля и Илья и двинулись дальше. Пройдя до конца конвейера мимо стоящих в непосредственной близости друг от друга одноформенных пышнотелых работниц, молодая парочка вошла в полутемное помещение раздевалки. - Это был упаковочный цех, - сказала Юля, снова трогая причинное место Ильи, сжимающего в обеих руках тающих шоколадных уродов. Надкусив одному из них голову, Илья протянул второго подруге. - Ну уж нет, - отрицательно покачала головой Юля, изобразив тошнотворную гримасу, - я этого добра вдоволь наелась и, вообще, меня от одного вида шоколада мутить начинает. - И как же ты по восемь часов умудряешься работать с материалом, от которого тебя мутить начинает? – спросил Илья, поедая пахнущий миндалем шоколад. - Как, как. Жизнь такая, Илюша, вот как! Илья широко улыбнулся и откусил голову у второго Деда Мороза. Внутри его пустого желудка растекалась желаемая сытость. - Хочешь, отсосу? - хитро спросила Юлька, глядя на вымазанное шоколадом улыбающееся от счастья лицо «родственника». - А, может, я даем сначала? – не веря своему счастью, тихо спросил Илья, и заглотил очередную порцию. - Вот вы, мужики, какие! – напустив притворную строгость, сказала Юлька и, став на одно колено, стала проворно расстегивать Илюшину ширинку, - вам лишь бы пожрать. Я им – любовь, понимаешь, а им лишь бы пожрать! У-у-у какой. Амм! Илья, прислонившись к стене, застонал сквозь набитый теплым фабричным шоколадом рот. - У-у-у-у, – промычала Юленька и зачавкала, нежно массирую своим профессиональным рабочим язычком упругую как слива Илюшину головку. - Это что тут такое делается?! – вдруг раздался на всю раздевалку раскатистый оперный бас внезапно появившегося начальника смены Казимира Савелича, - сама по болезни отпросилась с работы, а теперь тут блядует с кем-то. - Да я…, - вставая с колен, начала было оправдываться «труженица», но лупоглазый сорокапятилетний начальник смены быстро подскочил к похотливой укладчице и, схватив ее за короткие перекрашенные в ненатуральный бежевый цвет косы, стукнул головой об торчащий из стены железный крюк. Юлин затылок хрустнул, словно яичная скорлупа, и металлический крюк наполовину вошел в ее маленькую бежевую голову. Жадно пожирающий шоколад Илья, отошел от стены на несколько шагов и безучастно наблюдал за происходящим. Юля судорожно задергалась, часто моргая накладными ресницами, пытаясь, видимо, слезть с крючка. Но сердито сопящий Казимир Савелич размахнулся, и со всей силы ударил Юлю в живот блеснувшей в его тонкой худощавой руке отверткой. Воткнув отвертку в нежную девичью брюшину, он несколько раз произвел вращательно-круговое движение, после чего Юля мгновенно затихла и, выпустив из блестящих губ прощальный стон, повисла на крюке, как кукла среди театрального реквизита. - Вот такие вот дела, - вытирая испачканным кровью рукавом свой сопливый нос, печально констатировал Казимир Савелич. После чего он обернулся к мерно дожевывающему шоколад молодому человеку и также печально добавил: - Давно тебя ждем, дорогой, давно. - Соскучились, поди? – почти равнодушно спросил Илья, убирая свой член обратно в штаны. Подойдя к начальнику смены, он тщательно вытер об его белоснежный рабочий халат свои липкие, испачканные шоколадом руки. - Соскучились, касатик, - пустив горькую слезу, сказал Казимир Савелич и, сняв с крюка бренное тело восемнадцатилетней укладчицы, взвалил его на свои хрупкие покатые плечи. Пройдя по узкому коридору с методично вспыхивающим тусклым электрическим светом, Илья и Казимир Савелич с ношей оказались в большом белоснежном помещении с хаотично расставленными по всему периметру отрубленными человеческими головами. Подойдя к одной из них, Илья встал на колени и поцеловал морщинистый, со следами многочисленных сигаретных ожогов, лоб. - Он так хотел тебя увидеть, - пробасил сгибающийся от нелегкой ноши Казимир Савелич за спиной согбенного Ильи. - Я хочу его слышать, - тихо сказал Илья, и заплакал. Внезапно застывшие синие губы разлепились, и голова заговорила звонким мальчишеским голосом: - Бестселлер. Читает воспитанник 38-го московского интерната Евгений Шестаков. Обратите внимание, мой граф, на начальные буквы каждого слова ниже произнесенного мной текста. - Да-да, - улыбнулся Илья сквозь слезы и поудобнее уселся на корточки рядом с морщинистой головой юного отрока. Отрок начал: «Итак, БЕСТСЕЛЛЕР Бухали болотные бахилы. Британцы бомбили бомбами Берлин. Берлинцы бежали, бросая баб, банки, батоны, буханки. Безрассудочно бухая бензин, блевали бергамотом. Богатые бляди блядовали близ башни Бормана. Борман бронился. Багровый блеск «БТР»-ов больно бил. Булькая, бродила брага. Барон Брумель, безжалостно брыкал блядей. Брякнулся бокал бренди. «Блядь», - бормотал Брумель. Больничные бациллы бесились. Борман бил баклуши. Безысходность была безысходной. «Безмазово», - буркнул Брумель, больно бивший белокурую бестию Берту. Берта безрассудно блеяла, бороздя ботинками барокамеру…» Глаза отрока открылись и встретились с восторженным взглядом Ильи. - А еще? – чувствуя за своей спиной кряхтение Савелича, возбужденно спросил граф. - Юный седовласый отрок закрыл глаза и, выдержав паузу, продолжил: «ПОНЕДЕЛЬНИК ПЫПИНА Подобный Прометею, паршивый попрошайка Пыпин, передвигался по пригородным поездам, прося подояния. Протянутая панама пустовала. «Пошел прочь, плюгавый!» – поносили пассажиры противного Пыпина. Пыпин переживал. После – поплелся по перону, пил портвейн. Поблевав, плакал. Подошел простодушный полисмен. «Плачешь? Плачь, плачь, придурок!» – потрепал Пыпина по плечу, потом пошел прочь. Пыпин подполил перон. Пожар полыхал, провоцируя пассажиров. Приехали пожарные, потушили пламя, побили Пыпина палками. Пыпин плакал пуще прежнего. Поплелся по периметру площади. «Поздно», - понял Пыпин. Пощелкав пальцами, пошел поспать». - Давай еще! – радостно воскликнул Илья и протер своей ладонью вспотевший лоб отрока. Отрок поморщился и продолжил: - «ИЗЖОГА Индифферентный импотент Игнатий Изуверов изучал иррациональные изотопы и их иррелацию. «Ишь, – изумилась Ирина Ивановна, игнорируя интим, извергаемый Иннокентием Идиотовым. – Иди, Иннокентий, и искупайся!» Искупавшийся Иннокентий икнул и изрек истину. Испанцы истолковали истину иначе и изумленный Изуверов испытал изжогу…». - Продолжай! – нетерпеливо сказал Илья после затянувшейся паузы. Но седовласая голова втянула в себя губы, и замолчала, на этот раз уже навсегда. - Я больше не могу! – пробасил Казимир Савелич и сбросил на мраморный пол со своей дрожащей от напряжения спины кровоточащий труп укладчицы Юли. Из полуоткрытого Юлиного рта вылетела странная небольшая бабочка и, сделав несколько спиралевидных витков вокруг лысеющей головы начальника смены, сложив крылышки, спикировала в ладони графа. - Что это? – испуганно глядя на бабочку, спросил Илья. - Непарный шелкопряд, - ответил уставший Казимир Савелич и, сделав знак притаившимся за тонированной белоснежной стеной бойцам московского СОБРа, быстро побежал в противоположную от дверей сторону…» Увлекательное чтение Сережи оборвал скрип внезапно распахнувшейся входной двери. Зачитавшийся беспризорник как был - без штанов, с книжкой в руках рванулся из кухни в направлении комнаты, но тихий хлопок оборвал его юную только начавшуюся жизнь. Пуля выбила у Сережи два позвонка и, разорвав легкое, вошла в дверной косяк. Сережа упал лицом вниз, заливая серый паркет кровью и мочой. К нему подошел одетый в черный водонепроницаемый плащ хозяин квартиры. Перевернув мальца на спину, хозяин вырвал из детских рук свою книгу, вложил ствол-глушитель в испачканный йогуртом пухлый рот и произвел еще один контрольный выстрел. В застекленевших зрачках Сережи отразилось свирепое исполосованное шрамами лицо главного маргинала страны… Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Владислав Замогильный - Das Lebewesen
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |