Как хочется парить, не вспоминая о былом,

Не зная срока будущей беды,

Кудрявых облаков касаясь трепетным крылом,

Под ясным оком утренней звезды.

Но грешница-земля не терпит вольности сынов,

И тянутся томительные дни,

И горечью полно очарованье сладких снов,

Поскольку не сбываются они.

Плетёмся мы ухабистой и пыльной колеёй,

И беды бьют порой и в глаз, и в бровь.

Нам жизнь дана, разлучница меж небом и землёй,

Чтоб к старости постигли мы любовь.

Живи же, всяк живущий, и свободней и смелей,

Пока не обратился в хладный труп.

Кто не грешил в дни юности, тот не жил на земле,

Но кто грешит пред смертию, тот глуп.

Когда же срок настанет для прозрений и молитв,

Брось в угол свой зазубренный клинок.

Пусть он послужит символом давно прошедших битв,

И пусть он будет дольше одинок.

Пусть милостью загладится преступная вина

И в буйном сердце вселится покой.

Тем слава и величие, кто выдержал сполна

Борьбу со скептицизмом и тоской.

Меж святостью и злом на нашей грешнице-земле

Нам всем когда-то надо выбирать.

Душа осиротелая умеет жить во зле,

Но очень уж страшится умирать.

И те, кто к благам суетным не рвались напролом

И были не надменны, а просты,

Покинув нас, помашут миру ангельским крылом

Под ясным оком утренней звезды.