Жанр: Проза: О любви Прочтений: 0 Посещений: 2613 Дата публикации: 19.8.2007
Первый рассказ, который я выношу на ваш суд)
Она лежала на полу. Глаза безразлично скользили по пожелтевшему потолку. Из динамиков рвался надломлено-проржавелый голос, а в голове чернел вакуум.
Месяц назад она была счастлива. Улыбалась его карим глазам, держала его тонкие узловатые пальцы и согревала их дыханием. Она хотела быть ему другом. Другом – но не больше. Чтобы не расплачиваться за прогнившую страсть холодными слезами, не выть от безысходности в подушку и не писать письма в пустоту. Любовь всегда заканчивалась именно этим – она давно выучила урок и не хотела повторять ошибки. Но как заставить чужое сердце молчать?
Он сказал свое первое «люблю» на следующий день после знакомства. Она не верила, она смеялась в ласковые глаза. Смеялась, как над удачной шуткой. Но он не шутил.
Потом были слезы и балкон восьмого этажа. Они стояли, обнявшись, и разглядывали ночной город, раскрашенный апельсиновым цветом фонарей. И чувствовали себя богами, снисходительно наблюдающими за людской возней.
Она часто бывала у него. Сидя в маленькой кухне, внимала его надтреснутому голосу и звукам его гитары. Он пел для нее – только для нее и ни для кого больше. Ночью они ложились на диван и разговаривали, под звуки включенного телевизора. Потом она засыпала, укутавшись в его рубашку, а он просто смотрел на нее, любовался ею, вдыхал запах волос практически всю ночь.
И он все время твердил, что любит ее. И она верила и больше не смеялась. И все также хотела быть просто другом, но слишком свежи были воспоминания о его поцелуях, горьких, как полынь.
Но как бы то ни было, они были вместе. И вдруг все сломалось. Рухнуло, разлетелось осколками, разрезав сердце и душу на лохмотья. Эта была ее вина, ее предательство. Он мог бы простить – но не сделал этого.
Она еще помнит последнюю встречу.
Медленно поднималась на третий этаж. Ступеньки вдруг стали вязкими, и она с трудом отрывала от них ноги. 9 ступенек – пролет, 9 ступенек – пролет. 3 этаж. Неловко постучала и отпрыгнула от двери. Дверь открылась, и его карие бархатные глаза заполнили сердце болью. «Я жду» - шепнула она, боясь, что голос не выдержит напряжения и соскользнет на высокие ноты. Он пожал плечами. «Ты мне безразлична. Мне будет все равно, даже если ты умрешь. Ты это хотела услышать?».
Она оперлась на стену, зеленую, как его нечувство, и закрыла глаза. Больно не было, что удивило, даже напугало ее. Потом она развернулась, и стала медленно спускаться по лестнице. 9 ступенек – пролет.
Больно было потом, когда она, оставшись в холодной пустой квартире, вдруг кожей почувствовала ледяные руки одиночества.
Еще через неделю пустых скитаний по комнатам она поняла, что любит его. Что любила его всю свою жизнь, и это уже не исправить. Да, она пыталась писать ему, но он только отмахивался. Ненависть затихла, оставив в его сердце затхлую пустоту. Он не хотел ее видеть, не хотел знать, и, наверное, почти забыл.
А она тенью скользила по квартире, не зная, как задушить мертвую тишину в сердце. Рисовала его профиль, один за другим. Разглядывала фотографии, воскрешала воспоминания, пытаясь прожить их заново. Все бесполезно. Умерло, исчезло, испарилось.
В истерике она билась об стены, надеясь физической болью заглушить душевную. Кричала и кусала губы до крови, размазывая по щекам горячие дорожки слез. Потом рылась в аптечке и залпом пила настойку валерьяны, стараясь успокоиться. Валерьянка выжигала все во рту, оставляя после себя тошнотворный привкус. Но ей все было безразлично.
День за днем она становилась все бледнее и тоньше. Под глазами легли тени, а на белках образовалась красная паутинка лопнувших капилляров.
Она больше не истерила, а просто лежала на полу. Холодном и скучно-коричневом, как вся ее жизнь. Иногда звонил телефон – но она не брала трубку. Стучали в дверь – она не открывала. Вся жизнь смазалась для нее, яркие краски, перемешавшись, дали серый цвет.
Закрывая глаза, в ее воспаленном мозгу постоянно всплывала табличка метрополитена «Выхода нет». Потом буквы расплывались, становясь густой темной венозной кровью.
Выхода нет.
Он сидел на подоконнике и курил, стряхивая пепел в консервную банку с бычками. Рядом запиликал телефон. Сунув окурок в банку с собратьями, он взял трубку.
- Ты еще не знаешь новость? – не стал тянуть кота за хвост его друг. – Джесси угодила в дурку!
- Чего?! – он неловко взмахнул рукой, и бычки разлетелись по комнате, а пепел устлал пол тонким ковром. – Как это?
- Перерезала себе вены, но ее нашла подруга, у которой был ключ от квартиры.
Через 2 часа он стоял в коридоре здания, стены которого были покрашены в омерзительно-желтый цвет. Внутри отвратительно пахло.
В конце коридора, шаркая, почти не поднимая от полу ступней, шла она. Бледная, исхудавшая, весь ее болезненный вид дышал болью.
- Что ты хотел? – негромко, но твердо спросила она.
- Я… я не знаю. Мне сказали, и я сразу… вот… - он совсем запутался в словах и эмоциях, и закусил губу.
- Не лучшим образом выгляжу, правда? Хотя не отвечай, я сама знаю. – усмехнулась она.
Он молчал, пытаясь найти нужные слова, но они не находились.
- Почему? – вопрос слетел с губ еще до того, как он успел его осмыслить.
- Потому что я люблю тебя, – сказала она ровным, без эмоций, голосом. – Я хотела быть с тобой, но ты забыл обо мне. Отбросил, как ребенок нелюбимую куклу. Хотя сейчас я вижу, что это правильно. Я морально уродлива. Я причиняю слишком много боли себе и другим. Уж лучше я искалечу душу себе, но тебя оставлю в покое. Тебе без меня лучше. Но я эгоистка, и я не могу в одиночестве. Хотя лучше уйти в тень. Стереть все, исчезнуть из твоей жизни и...
- Я тоже люблю тебя, – перебил он ее монолог. – Прости, прости, пожалуйста.
И она снова молча тонула в бархате его глаз. Потом развернулась и пошла обратно по коридору.
Он поспешил за ней. Взяв за руки, взглянул в тусклые зеленые глаза.
- Я буду ждать тебя. Мы будем вместе.
- Мы будем вместе, – повторила она.
И снова закрыла глаза, предательски заблестевшие от соли.
Ура,хеппи энд:)) Мне понравилось, читается дегко на одном дыхании
2007-08-19 20:36:28Ведьма
Первый абзац.
баян на баяне. Рубашка, гитара, балкон... Думайте, ищите, то что еще не видели другие.
Второй абзац.
Почему Джесси??? Почему не Ольга, не Анна, не Роза.
Почему слащавое и затасканное (ИМХО) "Джесси"???
Третий абзац.
Монолог девушки невозможен, если учесть, что она уже не в своем уме. Такое невозможно произнести после попытки суицида, глядя в глаза причине суицида. Поработайте над ним.
Слишком мало чувства, было бы лучше описать события от лица самой девушки.
Неплохо для начала. Нормально.
.
2007-08-19 21:23:02ЧК
Первый абзац - нормально. Это не романтический пейзаж, но никто и не обязывает придерживаться романтизма.
Второй абзац... Пожалуй, соглашусь с Ведьмой: в интерьерах девятиэтажки лучше смотрелись бы Маши и Вики... Но имя героя – воля автора.
Третий абзац. Частично соглашусь с Ведьмой: если девушка решила покончить с собой в приступе отчаянья, она преспокойно могла прийти в себя после курса терапии и сохранить рассудок. Хотя, курса здесь, кажется, не подразумевалось...
Как первый рассказ это - хорошо. Но, в общем, далеко от идеала...
Пишите. Тренируйтесь.
2007-08-20 00:20:30Кукла колдуна
ЧК и Ведьма - спасибо за конструктивную критику.. В принципе, Джесси - в честь персонажа Поппи Брайт. А девушка может быть вполне нормальной... Для того, чтобы совершить суицид, необязательно сходить с ума, при этом курс лечения в психиатрической больнице считают необходимым...
Надежда - просто спасибо за поддержку)
2007-08-20 10:33:50ProniX
В пролёте - 10 ступенек ))) По крайней мере в совковых домах везде так.
2007-08-20 13:40:05Кукла колдуна
А по-моему 9) Хотя считать лень... и вообще, Сереж, раз уж все-таки прочитал, требую подробной рецензии!) Можно в лс)