|
    Прочтений: 0 Посещений: 1855 Дата публикации: 26.8.2008 - Ты хочешь молодое тело? Глаза старухи-пенсионерки зажглись уже давно покинувшим саму старуху живым огнем. Это была обычна баба Шура, как и любая другая баба Шура, двадцать пять лет исправно работавшая в местной больнице медсестрой, чьи дети и внуки давно уже не писали ей ни единого письмеца из Америки. У самой же бабы Шуры единый был удел сидеть по вечерам с подругами-соседками по лавкам и обсуждать распутную молодежь. - Да разве можно это? Это медицина что ли уже до такого дошла? – причитала старуха, нервно сжимая ссохшимися семидесятидвухлетними руками сетку с кефиром по советской старинке. Реденькие седые волосы были собраны в пучок и утыканы шпильками под цветастой косынкой. Опухшие телеса в домашнем халатике колыхались на летнем ветерке. Начало июля. Соседки уже давно разошлись по домам смотреть сериалы. Банки кефира мелодично перезваниваются из сетки. Баба Шура замерла. Она силилась вспомнить свою молодость – стоит ли чего-нибудь ощущение молодого тела? – и не смогла. Ни единого мига – все стерто, забыто, забито. Как будто и родилась такой – сморщенной, седой, старой. Да нет, и не рождалась никогда – жила вечно, века напролет, жила, жила и созерцала, критикуя сменяющие друг друга, все портящиеся и портящиеся поколения. - Да разве можно это? Что вы обмануть бедную старуху хотите? – недоверчиво и уже сердито вопрошала она. Тело… Да в теле ли дело? Душу, душу ей молодую предлагают! - Ведьмак! Сгинь, нечистый! Нет ничего у меня взамен, одна пенсия! Сгинь! Сериалы звали домой. Старуха попятилась и, кряхча, скрылась в подъезде пятиэтажки. Досмотрела «Кармелиту». Выпила кефир с таблетками. Хотела позвонить подружке, рассказать, но вдруг опомнилась – дело ли это: звонить в одиннадцать ночи! Это молодежь все окаянная покоя не знает, до утра кутит! Ан, не она, баба! Не спалось. Села вязать свитер дочке в Америку, но спицы прыгали перед глазами так, что Шура уколола себе палец. Не шла работа и все. Очки съехали набок, шпильки высыпались, платок сполз. Встала, помыла бутылки из-под кефира. Поставила в угол к остальным – пригодятся. Да кому они нужны, эти бутылки?! Сдать только, и то - пять копеек за каждую – деньги ли?! Да и какая разница?.. Тут донесся до нее как никогда более смрадный затхлый запах пыли, хоть убирала баба Шура каждый день. Не грязи, а старых, заношенных, затертых вещей, перештопанной одежды, выжившей из себя все, запах барахольного хлама, пыльной ветхости, никому не нужных засолок. Вопреки себе и всям, она выбежала на улицу. И опять тихий и вкрадчивый голос спросил ее: - Хочешь? - Да… Бабка вернулась в свою скрипящую постель, легла на застиранные перештопанные простыни, накрылась вонючим от ветхости одеялом. Эти вещи – почему они хранимы? Ведь это всего лишь вещи… но как же, кровным трудом заработанные! Память? Раритет… Одеяло первой брачной ночи… А когда она была? Даже год не вспомнить, а уж месяц тем более – деда похоронила пять лет назад… А платье-то, платье? Свадебное, где оно? Ничего не осталось, не сберегалось действительно важного, только барахло, мертвечина, мертвые вещи, как в склепе… Бабка вдруг разрыдалась. Детей воспитала, а где они? Кто руку протянет? Да и нужна ли она, рука? То она вскармливала, а теперь и ее саму кормить некому. Кефир с гречкой. Жизнь ли это? Поскорей бы помереть… А помрешь - и не вспомнит никто – даже дети из Америки не приедут. Дорого через Атлантику лететь, велика важность – старуха умерла. Только соседки, может, порадуются – хоть что-то в болоте изменилось – на одну жабу меньше стало. С этими мыслями заснула. Проснулась от того, что солнечный луч из-за случайно неприкрытых занавесей упал на лицо. Потянулась, сладко зевнула. И вдруг подскочила с простыни как ошпаренная. Легкость, удивительная легкость. Метнулась к зеркалу – вот оно, мутное от старости, темное… Густые светло-русые волосы едва удерживает на макушке парочка шпилек, томные серо-голубые глаза за поволокой сна, молочно-белая г л а д к а я кожа… Тонкий стан в грязном тряпье… Девушка стащила с себя одежду и побежала в душ. Холодные струи коснулись разгоряченного тела, по упругой груди, огибая талию, прямо к ступням… Выбежала мокрая, даже не вытираясь – противно было касаться этих протертых полотенец. Голая стала посреди квартиры. Нет, нельзя это тело одеть в старушечье тряпье! А вдруг снится? – побежала назад к зеркалу, покрутилась, проверила, пощипала себя за бока. - Нет, мое. Мое! Ее юношеские наряды. Она ж домовитая была, бережливая – ничего не выбрасывала – все детям, внукам… Сундуки пыльные, грязные в кладовке. Дрожащими пальцами повернула ключ. Да и к чему запирать было – кому, кому они были нужны?! Ворохами выкидывала тряпки из сундука, стараясь ни лоскуточком не зацепить старческой скверной молодое обнаженное тело. Нагая, сияющая молодость! Девушка запела. Ах, какой красивый, прекрасный звонкий и чистый голос! Не скрипучий старческий, а… Побежала, включила радио на молодежной волне, открыла нараспашку окна, высунулась, закричала: - Смотрите, смотрите все! Бабы Надя, Катя, Галя!!! Смотри, Америка! Не нужно мне больше подачек! Я ВНОВЬ ЖИВА!!! Жива! Подпевая какой-то новомодной песенке, вернулась к сундукам, комодам, шкафам, вывалила все – старые наволочки, пододеяльники, одежду умершего деда, шали, платки, семейное белье, вязаные носки… Даже дочкиных вещей не осталось, докопалась до дна – целлофановый пакет… Так и есть! Платье! Свадебное платье, пожелтело от времени, но… Какое же оно нелепое – по колено, с рюшечками, оборочками, но платье! Платье ее молодости! Надела. Замерла на миг. Тело напряглось пружиной… и выскочило на улицу, дверь нараспашку. Босиком, навстречу утру, навстречу солнцу. Она бежала. Как прекрасно бежать! Легкое тело, ведомое потоками ветра, как чудесно выбрасывать стройные ножки вперед. В жизни не передвигалась она быстрее! Выгнулась, запрокинула голову назад – ни одни сустав не хрустнул, ни одну клеточку ее тела не прострелила радикулитная боль! Пробежала по дворику, запрыгнула на лавку, покружилась. Подняла глаза вверх – ясное голубое небо. Подняла руки вверх, потянулась к солнцу – и рассмеялась, рассмеялась звонко и громко. Открылось окно на третьем этаже. Из него высунулась пенсионерка. - Чего разоралась тут? Люди спят! Чего скачешь, как лошадь? Никакого уважения нет! Девушка оторопело замерла. - Надька-а-а… – заворожено протянула она. - Какая я тебе Надька, чучело?! Ты, деваха, с подружками своими так разговаривать будешь! - Надька… Старая кошелка! – засмеялась девушка, - неужто не узнаешь меня? Мимо шел паренек. Улыбнулась, побежала вперед. Парень проводил ее долгим взглядом, остановившись от удивления. Девушка добежала до остановки, прыгнула в первый же троллейбус, идущий в город. Вокруг расселись одни старики, и ей что-то сдавило горло. Со лба на глаза вдруг упал седой локон… - Нет! Выскочила, подлетела к витрине магазина. Нет, все в порядке. Молодая. Прекрасная. Юная. Засмеялась. Девушка. Восемнадцать лет. А то и меньше. Восемнадцать… это же пятьдесят лет как давно..! Фонтан. Не задумываясь, нырнула в него. Еще давно, пятьдесят лет назад, ей так хотелось это сделать. Вдруг так нежданно и ярко вспомнилось… Но нельзя было – люди не то скажут, советская власть, порядки… А сейчас – плевать! Моя жизнь, моя молодость, для себя живу! Вылезла, мокрая и счастливая. По мостовой протянулись мокрые следы от ее ног. Что-то горело внутри нее, жгло и вырывалось наружу через дыхание, через смех, через слезы счастья. Какой-то животворящий огонь. Поперек встал двухметровый решетчатый забор. Девушка подтянулась и вскарабкалась по нему. От этого простого действия ее захлестнула новая волна восторга и счастья – она может все! Вот она сила молодого здорового тела! Это же почти всемогущество! - А они, они понимают это?! – возопила девушка, взирая с ограды на других людей. Как далеко и четко видно!.. И никаких очков! Все мое, мое родненькое, собственное. Все звуки, все птичье щебетание, лязг машин, топот ног, голоса прохожих, журчание воды, свист ветра - мое, мое собственное! Без всяких там приспособлений, очков, слуховых аппаратов – мое! Спрыгнула, мягко опустилась на траву и снова замерла. Затем в благовении залезла обратно и снова срыгнула. Чувство полета, мягкого, грациозного, плавного. Сидела на корточках, руки перед собой упираются в землю, платье, как белые лепестки, вокруг – уже почти высохло. Вернулась назад. Фонтан. Не то. Близко, но не то. Река! А ведь она так давно не купалась, не плавала! Много лет назад с мужем возила детей на море, лишь тогда… Какого мужа, каких детей? Не было этого никогда! Ни разу в жизни не плавала она, пора начать… Вот она речка. Мост, по нему проносятся автомобили. Девушка медленно и с наслаждением шла по обочине, улавливая малейшие децибелы трения шин об асфальт, чувствуя и смакуя звуки скорости, резкости, вихрей пыли – не той, что дома, а другой, живой, городской. Здесь. Взобралась на парапет. Раскинула руки-крылья. И никто даже не подумал ей мешать. Оторвалась и прыгнула. Тело мягко ввинтилось в воду. Со всех сторон сжал его ледяной, по сравнению с воздухом, пласт. Уши заложила божественным шумом, живым давлением со своими спадами и возвышениями. Какой великий и волшебный мирозданческий звук покоев воды… Да это она через толщу слышит проезжающие машины! От удивления и наслаждения ныряльщица даже открыла рот, что вынудило ее вернуться на поверхность. Солнце. Такое яркое, теперь оно слепило глаза, разбросав по реке алмазы. - Девушка! Как водичка? Она резко обернулась, точно ужаленная. Девушка? Это ей? Да, ведь никого больше нет… Один водитель остановился и наблюдал за ней. Глаза его искрились веселым огоньком – как чудесно было видеть! Она даже могла разглядеть их цвет! Девушка пришла в себя и едва снова не рассмеялась от счастья. - Замечательная! Ныряйте! Вечером на площади собралось очень много ребят. То ли благотворительный концерт, то ли гастроли местной группы. Среди людей носилась мелодия песни, которой она напевала сегодня утром, включив молодежное радио. Новомодная попсовая песня, просто бессмысленный и заводной мотив, нехитрые, но въедающиеся в душу слова. Вот она какая, попса! А раньше не могла она понять как можно что-то, кроме романсов слушать! Девушка снова запела. Что-то снова заполняло и переполняло изнутри. Голос звонкий, искренний, страстный. Пара начали ей подпевать. Громче и громче, да и не она это пела – душа. Не заметила, как толпа вынесла ее к сцене. Там крутились полураздетые девчонки, бесстыдно хвастая своими формами. А почему бы и нет? Если есть чем, почему бы не похвастать, не поделиться? Одна подала ей руку. Толпа одобрительно зашумела, девушка взобралась на сцену. Ей дали микрофон, и она подхватила. Теперь уже совсем на полную силу. Полностью отдалась словам и музыке. Что-то пронзало ее и пронзало электрическими импульсами – вдруг поняла она тех эстрадников, страстно выводящих совсем бредовый мотив, но с такой самоотдачей и исступлением. Не продюсеры их заставляют, нет. Наслаждение петь, кричать, давать душе волю и голос – скажи и ты, бедненькая, все молчишь забитая, только шепчешь и скулишь, слова тебе сказать не дают! Этот музыкальный экстаз, охватывающий толпу и тебя. Они слышат, они чувствуют. Ты сумел донести это и до них… Аккорды вперемешку с овациями. Девушка подошла края, чтоб спрыгнуть с эстрады, но толпа подхватила ее на руки, как по телевизору, как в клипах поп-звезд - бережно передавали ее из рук в руки как самое бесценное сокровище, хоть на самом деле каждый хотел дотронуться до знаменитости, урвать ее кусочек себе. Но тут группа завела первые аккорды еще одной сверхпопулярной песни и девушку быстро отпустили, встретив песню новыми криками и овациями. И она тоже отдалась духу толпы. Отпустила разум, закричала, засвистела, захлопала в ладоши. Хотелось извиваться всем телом в такт музыке, звенеть, как струна тех гитар в руках у музыкантов… Кто-то дотронулся до плеча и голос прошелестел ей на ухо: - Как тебя зовут? Девушка обернулась. Какой-то юноша. Такой же, как она. Темные длинные волосы, крепкие мускулы, сильное тело, ясные светящиеся глаза, улыбка, смугловатая кожа, горящая внутренним огнем. - Шу… Нет! А она даже забыла, как ее зовут! Баба Шура и баба Шура. Привыкла. Забыла. Нет! Это в прошлом, у этого священного юного существа должно быть другое имя. Как же, как же ее звали?.. - Александра. - Замечательно, а я тогда твой Александр, - прошелестели ей в ответ, - ты классно поешь. Можно составить тебе компанию? Он положил ей руку на талию, видя, что не сопротивляется, обнял полностью. В другой руке у него была бутылка чего-то алкогольного. - Хочешь? - Да, - не задумываясь, выхватила бутылку и осушила до дна. От глотка залпом в глазах потемнело, а затем прорезались яркие вспышки. В голове зашумело и вдруг стало еще легче, будто если б ее не держали, то девушка устремилась бы ввысь. - Пойдем, познакомишься с моей компанией? Александра кивнула. Это была группка ребят в стороне от других, достаточно пьяная. В середине стояла раскрашенная блондинка с бутылкой и обливалась слезами. - Завтра, вот клянусь, завтра, утром, в четыре, пять утра прыгаю с вон той крыши! Пусть он поплачет, пожалеет! – у блондинки явно была истерика, - Говорит, что все пустой треп, что не сделаю я ничего, так я покажу ему! Жизнь - дерьмо. Не могу я без него, а он… Вы же видели.. Жить незачем. Нет ее, жизни. Кончилась. И не было ее никогда. Ее никто не слышал, но Александра вдруг подскочила к ней и схватила за руки так, что та от неожиданности выронила бутылку и завершила свою самозабвенную тираду. - Да ты что! Жить – это же… Это же волшебство, это чудо! Посмотри вокруг, неужели не понимаешь – это все чудо, звуки, краски, ты и твое тело! Посмотри! Ты вольна, ты молода! Живи! Жизнь – твоя, не отдавай ее никому и у себя самой не отнимай! Живи! Живи, пока есть чем жить, пока юна, пока красива, живи! - Не понимаешь ты. Я ведь люблю… - Себя люби! Себя! Парень стоял за ее спиной и посмеивался. Его забавлял жар этой девушки, ее… что-то в ней было. А она тем временем отошла от блондинки. Чувства переполняли, шейк шумел в голове. Снова хотелось лететь, бежать, извиваться. Жить. - Пойдем со мной, побудем наедине. Тут она взглянула него диким, «природным» каким-то взглядом. Томным, горячим. Он задрожал под жаром этого взгляда. Схватил девушку за руку - они прошли до моста, спустились под него по каменным ступенькам. Запустил руку под платье, она не сопротивлялась – тогда стащил его полностью. То, что на ней не была белья, в зверином порыве вдруг бросило парня на Александру, он впился в ее рот и от этого девушка изогнулась, в голове красочным фейерверком пронеслись образы, ее первый поцелуй, а она его даже не помнила. Да вот он теперь! Сейчас! Да у кого из девушек первый поцелуй был таким страстным и горячим?! Только у нее! Она подалась вперед, вцепившись в рубашку парня так сильно, что разорвала ее. - Ну ты смелая, - выдохнул он, и ринулся ниже. Когда они соединились, Александра кричала так, что ее партнеру едва не пришлось накрывать ей рот, чтобы не сбежались люди. Он познал много девушек, но ни одна не отдавалась с такой страстностью и безумием. Несомненно девственница… Ощущение желания… Как давно она не чувствовала внутри себя мужчину… Она ведь и это забыла - что она женщина, предназначенная для мужчины, для слияния… Миллиарды жизней пронеслись через нее, когда она почувствовала рвущийся в нее напор, пульсирующий стержень энергии. Отдав все до последнего, девушка провались в небытие. Сквозь сладкую тьму она слышала его шепот: «Откуда, откуда ты такая взялась? Такая страстная, по-настоящему чистая и юная, откуда?!» Она чувствовала его руки до последнего. Очнулась с рассветом. Юноши рядом не было. Она была одета… Все вернулось. И тогда Александра быстро, пока не навалился на нее естествораздирающий поток чудовищных мыслей, приняла для себя единственно важное решение. Было где-то около четырех. Мост пустовал. Она прошла через площадь, поднялась на крышу дома, на который указывала вчера блондинка. Так оно и было. Девушка стояла на краю и нервно курила. - Ты прыгаешь? Та дернулась и чуть не свалилась с крыши, но вдруг затихла, словно все до последнего поняла. - А в-вы кто? Что вы здесь… - Давай вместе?.. Блондинка молчала, ее собеседница тоже. Минуту спустя девушка кивнула и выкинула сигарету. Они взялись за руки и прыгнули Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Альтависта - Жива!
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |