|
    Прочтений: 0 Посещений: 1700 Дата публикации: 30.12.2008 Соня, не терявшая чувства юмора даже в самых серьезных ситуациях, по достоинству оценила его шутку, хотя и не показала этого. Ее глаза уже привыкли к свету, и она попыталась определить, кто перед ней. Его голос был ей странно знаком. Так знаком! Сердце ее дрогнуло, когда она взглянула на него. Перед ней стоял очень красивый мужчина. Самый красивый мужчина на свете. Перед ней стоял Дима... Соня поняла, что напрасно обманывала себя все эти годы, пытаясь увериться, что он ей безразличен. Она все так же, как и раньше, любила его. И ненавидела. Будто и не было этих шести лет. Будто она только что вышла из церкви Пресвятой Богородицы. Все так же больно... -Кто вы и что вам нужно в этом доме?- его голос звучал властно и требовательно. В нем не было и намека на волнение. Он попросту не узнал ее. Конечно же, пластическая операция изменила ее внешность, да и годы берут свое... Но неужели он не почувствовал бы, что это она, если бы любил ее? “Глупое, глупое сердце! Шесть лет ты истекало кровью от сознания измены этого человека, а теперь, когда раны только что затянулись, опять начинаешь сильнее биться при его появлении? Глупое сердце!”- твердил разум. Но что значили для Сони все доводы разума по сравнению с тем, что сейчас перед ней стоял человек, которого она любила все эти годы? Человек, продолжением которого на земле является ее сын? “Человек, который просто-напросто не узнал тебя”, - добавил разум. Его голос прервал напряженную борьбу разума и сердца. -Вы ответите, или я должен буду вызвать охрану? Ни один мускул не дрогнул на лице Сони. За долгие годы, в течение которых весь смысл ее существования сводился к тому, чтобы выжить и обеспечить свою семью, она научилась скрывать свои чувства. “ Никогда не выдавай своих чувств. Если люди заметят твои слабости, то непременно используют это знание для того, чтобы причинить тебе боль”, - эту простую аксиому Соня твердо усвоила. Он не узнал ее. Что ж. Все к лучшему. -Что вы хотите услышать? -Правду. Неужели вы настолько плохо слышите? Я по меньшей мере три раза повторил свой вопрос. Садитесь в кресло и рассказывайте, кто вы и что здесь делаете. Дмитрий внимательно смотрел на девушку, сидящую в кресле. Она была красива, хотя в ней и не было ангельской красоты Карелии. Ее красота была скорее от дьявола. Господь не стал бы искушать смертного такой красотой. У нее была красивая фигура, прямо как у фотомодели какого-нибудь модного журнала. Черные, как смоль, волосы заплетены в косу и красиво уложены вокруг головы короной. У нее были не самые правильные черты лица, но тот, кто хоть раз видел его, уже не мог забыть. Прямой нос, слегка раскосые глаза восточного типа, окаймленные густыми длинными черными ресницами. Цвет глаз был темный, почти черный, и Диме показалось, что если он еще мгновение позволит себе смотреть ей в глаза, то утонет в них. Они были, как омут. И, глядя в эти глаза, он подумал, что уже где-то видел такие. Что уже тонул в их глубине. Но, безусловно, он никогда не целовал этих губ, похожих по цвету и полноте на спелые вишни. Если бы целовал, то уж наверное запомнил бы. Ее кожа была ослепительно белой, но не цвета снега, а цвета парного молока. А румянец на щеках... Ну прямо как клубника в сливках! Дима смотрел на девушку и не мог заставить себя отвести взгляд. Он не знал, кто она. Но что-то ему подсказывало, что он ни в коем случае не должен отпускать ее. Что же она делала в доме его брата? Неужели она - его любовница? От этой мысли у него неизвестно почему сжалось сердце. Нет, нет, конечно же, это не так. Она совсем не во вкусе его братца, кроме того, тот искренне любит свою жену. Но кто же она? -Меня зовут Татьяна. Я...журналистка! “О Господи! Не прогневись на меня за эту ложь! В любом случае, если бы я сказала ему, что я адвокат, он бы все равно не поверил”. Дмитрий напряженно размышлял. Ну конечно же! Журналистка! Ведь его брат, известное лицо в городе, разводится с женой. Эта маленькая тварь собирается сделать карьеру на несчастье его семьи. -Я еще раз спрашиваю вас: что вы тут делаете? -Глупый вопрос, включая последние известия. Конечно же я ищу информацию. Читателям нашей газеты это будет интересно! -А вы знаете,- еле сдерживая себя, тихо начал Дмитрий, - Что только что нарушили право Владислава Владимировича Прохорова на неприкосновенность жилища, на защиту от вмешательства в личную и семейную жизнь? Ведь ваш приход, как я понял, связан с его разводом? “В самую точку”, - подумала Соня. -Кроме того, вы, кажется, собирались кое-что позаимствовать у моего брата, не спросив его согласия, то есть, попросту, украсть! - обвиняюще продолжил Дима, заметив папку в руках девушки.- Знаете ли вы, что все это наказуемо законом? “Боже мой! Какое знание Конституции”, - подумала Соня. Она еле удержалась от того, чтобы не улыбнуться. И все это он говорит ей, женщине, признанной лучшим адвокатом Алупки! Да ее хоть ночью разбуди, и она без малейших усилий зачитает человеку все права, свободы и обязанности. Но Дима прав. Она действительно нарушила права Прохорова. -Ну так что же?- нервно спросил Дмитрий, явно ожидая ответа на свою тираду. Соня задумалась. Может быть прикинуться дурочкой? -Что вы говорите?! Неужели я действительно все это сделала?! - в ее словах было столько искреннего удивления, ужаса и раскаяния, что она мысленно сама себе поаплодировала за великолепную игру. -Сцена по вам плачет. Скажите на милость, чему же вас учили в институте? Я почти уверен, что это институт журналистики и права. -Точно. Думаю, перспектива стать знаменитой лишила меня разума, и я забыла все свои знания. Он только хмыкнул в ответ, всем своим видом показывая, что ничего другого и не следует ожидать от женщины, сующей нос в “мужскую” профессию. “Самодовольное ничтожество, - подумала Соня. - До сих пор уверен, что единственное предназначение женщины - кухня и дети”. Соня внимательно смотрела на Диму. То, что она сказала ему, было наполовину правдой. Не желание стать знаменитой толкнуло ее на нарушение закона, а искреннее сочувствие к женщине, страдающей от измены мужа. Но, тем не менее, фактом остается то, что одно обстоятельство таки вылетело из ее ученой головы: она никогда не смогла бы использовать полученную здесь информацию в суде, ведь эта информация и улики были добыты незаконным путем. Ответ Димы ее поразил. -Я вам не верю. Вы не похожи на женщину, которая от чего бы то ни было теряет голову. -Это одно из ваших прав - не верить мне. Ну что ж. Вызывайте милицию. Смирение в ее взгляде не обмануло его. -Вам прекрасно известно, что я этого не сделаю, ведь так? Если я вызову милицию, то эта история все же станет достоянием общественности, и исполнится ваше желание стать знаменитой, а имя моего брата будет трепаться на всех перекрестках. -Допустим, я это учла. Но если вы не вызовете милицию, то как же вы намерены со мной поступить? Что вы сделаете? -Кое-что, что научит вас не слоняться по ночам в чужих домах.- Дима толкнул ее на диван. - Что я собираюсь делать? Я собираюсь насладиться твоим прекрасным телом, моя дорогая журналистка! Дима усмехнулся. Он увидел откровенный страх в глазах у девушки, когда он толкнул ее на диван, и был этим полностью удовлетворен. Он достиг своей цели - испугал ее. Девчонка никогда не будет столь необдуманно подвергать себя опасности. “Боже! Ну, а если бы на моем месте оказался другой, какой-нибудь негодяй? Разве удовлетворился бы он только лишь испугом девушки?” - При мысли о том, что ей могли бы причинить вред, у него похолодела спина. Страх не за родного, а за чужого человека стал новым для него ощущением. Ощущением не из приятных. Даже, скорее, не новым, а давно забытым и похороненным в скрытых уголках души шесть лет назад. Тогда, когда его предала Соня. Прервав свои воспоминания, он увидел, что девчонка, похоже, испугалась вовсе не его и не того, что он мог бы с ней сделать, а возможности упасть на пол. Она смотрела на него, и в глазах ее не было страха, только не скрываемое любопытство. Ее глаза смотрели вопросительно, губы слегка приоткрылись. Она как будто ждала чего-то. Дима вновь перевел взгляд на ее губы. Они были такими соблазнительно манящими, влажными. На мгновение потеряв контроль над собой, Дима наклонился и поймал своими губами ее. Они казались такими мягкими, нежными... Таковыми и оказались на самом деле. -Сладкая... - прошептал он. Его голос стал хриплым от внезапно нахлынувшей страсти. Он ласкал своими губами ее губы; его язык проник в ее рот, встретился с ее языком, и они начали свой чувственный танец. Руки Димы сжали девушку с такой силой, что всем своим телом он ощутил сквозь одежду ее трепетную плоть... Его руки ласкали ее спину, зарывались пальцами в ее волосы. Он вынул шпильки, и они упали тяжелой волной ей на плечи. Это был взрыв, фейерверк, невыразимое наслаждение. Но длилось оно не долго. “Соня, очнись!- твердил внутренний голос.- Самое время сматываться”. Но она не хотела уходить. Шесть лет, долгие шесть лет она жила без него, без его ласк, и теперь не собиралась его отпускать. Он целует ее... Она и ее мыслительная деятельность теперь как будто существовали отдельно друг от друга. Она не хотела думать и прислушиваться к своему внутреннему голосу. То, что ей поможет заглушить внутренний голос - это чувства. Но тут коварный разум воскресил в памяти сцену, которая шесть лет была ее ночным кошмаром: Дима целует Кари в день помолвки, Дима клянется вечно любить и беречь свою жену. Так что же она делает? Он не принадлежит ей. Он муж другой женщины. Он предал их обоих. Он предал их любовь. Ярость придала ей силы. Она резко ударила его в живот и, высвободившись, выбежала из комнаты. От неожиданного удара Дмитрий растерялся. Он был еще во власти чувств. Дима не стал преследовать убежавшую девушку. Ударила она его не сильно, и боль быстро прошла. Боли, собственно, он почти и не почувствовал, но хотел дать девчонке шанс достойно скрыться. Через пару минут он услышал стук ее каблучков по подъездной аллее. Несколько минут он находился еще во власти поцелуя, после чего, бегло оглядев стол, обнаружил, что папка с документами, которую она держала в руках, когда он вошел, и которую он заставил ее положить на место, все же исчезла. -Чертовка!- в искреннем восхищении прошептал Дима. Лежа ночью в постели, Дима никак не мог уснуть. Он вспоминал пережитое приключение. “Татьяна... Нет,- подумал он.- Это имя ей совершенно не подходит”. Он не понимал, почему никак не может забыть ее, выбросить из головы мыс ли о ней. Почему то и дело вспоминал украденный поцелуй. Он до сих пор ощущал мягкость и сладость ее губ, податливость ее тела. Он был уверен, что девушка наслаждалась их поцелуем так же, как и он. Почему же она убежала? Это было для него загадкой. Она не была похожа ни на одну женщину из тех, что он знал прежде. Она вообще не была похожа ни на кого. Он сердито ткнул кулаком подушку. “Спи и не думай о ней!”- приказал он сам себе. Но чем больше он пытался забыть ее, тем чаще ее облик возникал у него перед глазами, тем чаще в ушах звучал ее голос, а на губах чувствовался вкус поцелуя. “Вот эта женщина- достойный соперник. Она не стала бы ныть и хныкать, как Жизель или изводить мужа своей безосновательной ревностью, как Карелия. Ах, Карелия...” Их брак держался буквально на честном слове. Их совместная жизнь была сплошным адом, как будто они изначально все делали не правильно. Дима не любил Кари. А для нее он был смыслом жизни. Возможно в этом все и дело. Она любила его до умопомрачения, до безумия. Можно сказать, Кари была идеальной женой: прекрасная хозяйка, страстная любовница, заботливая мать, обожающая свою дочь. Она была верной и преданной. Единственным ее недостатком была безудержная ревность. Она предпочла бы увидеть Дмитрия мертвым, чем в объятиях другой. А в последнее время ревновала его буквально к каждой женщине, с которой он общался. Интересно, что Кари сказала бы ему насчет Татьяны? Наверняка ничего особо приятного. Его мысли опять переключились на девушку-журналистку, эту женщину-загадку. Ее имя и образ ничего не говорили Диме. Разум вынес вердикт: Дима никогда не встречался с ней. Но сердце кричало другое. Он чувствовал, что давно знает эту сногсшибательную женщину. Он обнимал ее, и всем своим существом осознавал, что знает это прекрасное тело до мельчайших подробностей. Целовал ее губы, и ему казалось, что такой момент в его жизни уже был. “Кто же она, откуда у меня такое чувство обретения давно утраченного?» - думал он и не находил ответа. С мыслями о ней он забылся беспокойным сном. Соня бегом преодолела всю дорогу до села. Наскоро попрощавшись с Наташиной бабушкой, она села в машину и поехала. Поздно ночью она подъехала к дому. У дверей ее встречала вся семья. -Соня, как ты могла так вот внезапно уехать? -Мы все извелись, ожидая тебя! -Мам, где ты была? Я скучал. Соня улыбнулась. -Отвечать всем сразу? Не предупредила потому, что еще не была уверена, уеду ли вообще. Мне очень жаль, что я доставила вам столько беспокойства. Я прошу прощения. Поцеловав сынишку, тетушку и сестру, Соня отправилась в ванную, затем уложила Олега спать, пожелала всем спокойной ночи, а сама пошла в свой кабинет, еще раз подумать о возможности использовать полученную информацию. Чтобы успокоиться, Соня решила немного почитать. Что лучше успокаивает нервы, чем любовный роман? Просмотрев несколько полок, она закрыла глаза и достала книгу наугад. Книга называлась “Школьный роман”, это была одна из самых любимых ее книг. Соня уже успела подзабыть ее содержание и решила перечитать вновь. Она открыла книгу и принялась за чтение. Примерно в середине романа она прочла монолог главного героя романа, в котором он обращался к своей любимой. Там было написано: «Я люблю тебя. Я люблю тебя сейчас и я буду любить тебя вечно. Вечно, пока существуют небо и земля, солнце и звезды. Вечно, в жизни и смерти. И пускай я сейчас не с тобой, я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Люблю так, как никогда мне не полюбить другую. И я хочу, чтобы ты помнила обо мне...” Соня перевернула страницу, и глаза ее расширились от изумления. Меж страниц лежала фотография. На фотографии она и Дима стояли, нежно обнявшись. Соня вспомнила те минуты. Они в офисе праздновали какой-то праздник. Все собрались в приемной; играла музыка. Каждой женщине вручили по букету шикарных роз и по забавному маленькому сувениру. Было море улыбок, смеха, радости. Соня помнила, как она отказалась от крымского вина и взяла вместо него бокал с газированной водой. Она никогда не позволяла себе спиртного на работе. Она ведь была хозяйкой приемной, работала с людьми и должна заботиться о впечатлении производимом на посетителей. Вскоре все начали расходиться по отделам. Перед уходом одна из сотрудниц Сони, с которой она особенно сдружилась, фотографировала желающих. Когда все разошлись, она обратилась к Соне: -Хочешь, и тебя сфотографирую? -Конечно, очень хочу! Соня охватила взглядом приемную. Дима сидел, повернувшись к ним спиной, и о чем-то увлеченно разговаривал с одним из главных специалистов, не обращая на них никакого внимания. -Где ты хочешь фотографироваться? -Да где угодно, давай на фоне моего любимого рабочего места. -Ладно, становись. Соня подошла к столу и стала в наиболее естественную для себя позу. -Улыбнись. Внимание... -Подожди, Наташа. Можно и мне с ней сфотографироваться? - Дима просительно смотрел то на Наташу, то на Соню. -Ты хочешь? - спросила Наташа у Сони. Только это и имело значение. В противном случае она наладила бы и начальника, чтобы не приставал к ее подруге. Соня кивнула. -Да. Дима вприпрыжку подбежал к ней. -Так, обнялись. Улыбаемся! Внимание... Снято! Они еще секунду стояли обнявшись. Им доставляло наслаждение простое прикосновение друг к другу. Соня посмотрела на оборотную сторону фотографии. Таким милым ее сердцу почерком Димы там было написано: «Я буду любить тебя вечно, помни об этом”. На страницы романа закапали слезы. -Я помню, любимый. К сожалению, это не так. Но я буду помнить о том времени, когда я могла хотя бы надеяться на твою любовь... Заперев папку с письмами в сейф, Соня пошла спать. Диме в ту ночь отдохнуть так и не удалось. Примерно в полночь позвонил Миранцов. -Дима! Где тебя носит, черт побери? -Николай Степанович, можете перезвонить мне, когда немного успокоитесь... Я не в состоянии сегодня слушать вашу ругань.- Дима уже почти положил трубку. Но тут из трубки донесся рассерженный и... немного испуганный, что ли голос Миранцова. Дима поднял трубку.- Что вы хотите? - усталым голосом спросил он. -Дима, приезжай скорее! Кари и Аннушка... -Что с ними?! -Произошла авария, они в больнице. Приезжай. Дима бросил трубку, натянул брюки, уже на ходу одел сорочку. В одно мгновенье он уже был в машине. Гравий веером отлетел от колес. На предельной скорости он гнал машину. Скорее. Скорее. Вот и больница. Там его встретил Миранцов. -Где они?- спросил Дима. Он даже не взглянул на тестя, но задав вопрос, повернулся, ожидая ответа. И ужаснулся. В одну эту ночь Миранцов состарился больше, чем за последние шесть лет. На лице четче вырисовались морщины, волосы поседели. А ведь когда они виделись в последний раз, его тесть выглядел очень молодцевато: подтянутый, лишь легкая седина на висках. Миранцова била мелкая дрожь, в старческих глазах стояли слезы. Рукой он показал на дверь дальше по коридору. -Врачи уже сделали все, что могли. Теперь остается только надеяться на Бога и ждать.- Было видно, как тяжело Миранцову дается терпение. Этот властный человек привык к тому, что все его желания моментально исполнялись, за свои деньги он мог купить все. Все, кроме того, что в настоящий момент так важно для него. Этого он купить не сможет. Его дочь уже не вернуть... -Врачи говорят, что для Кари надежды больше нет... По лицу Николая Степановича катились слезы, плечи поникли под невыносимым грузом горя. -Садитесь!- Дима усадил тестя в стоявшее поблизости кресло. - Я зайду к ним в палату, а вы подождите меня тут.- Услышав бормотание Миранцова, что теперь жить ему незачем, он добавил - И, пожалуйста без глупостей. С ними все будет в порядке. Он искренне надеялся, что так и будет. Но его надежды не оправдались. Вечером того же дня Кари умерла. Жизнь дочери висела на волоске. -О Господи!- взмолился он.- Почему? За что? Чем я провинился перед тобой? Зачем ты отбираешь у меня самое дорогое существо? - шептал Дима, стоя на коленях у постели Аннушки. Он смотрел на девочку. Та, что лежала в кроватке, была лишь тенью его маленькой непоседы. Бледное личико в обрамлении густых светло-русых волос. Он взял в свои ладони ручку дочери. Слезы капали на нежную кожу ребенка, целуя крохотные пальчики, Дима шептал: -Пожалуйста, не уходи. Ты одна у меня теперь осталась. Утром во всех местных газетах поместили сообщение, что в результате автомобильной катастрофы погибла жена известного промышленника - Карелия Прохорова, что дочь ее находится в критическом состоянии, но жива. Соня смотрела на сводку новостей, и сердце ее болезненно сжалось. Когда-то она так хотела их смерти. Ревновала Диму даже к дочери. А теперь... -Господи! Пусть Аня выживет! Она тебе там не нужна, а без нее Дима останется совсем один, с разбитым сердцем. Не отбирай жизнь у ребенка, который ее еще совсем не видел. И упокой, Господи, душу Кари, - молилась она. У нее появилось такое чувство, что ее молитва была услышана. А Н Г Е Л Ы. -Что?! Гром и молния на ваши головы! - Господь был в страшном гневе. - Что вы сделали?! Надеюсь, я ослышался! Ангелы стояли, потупив глаза. Мужчина вышел вперед. -Это была игра. Мы не хотели ничего плохого. И это была моя идея. Они,- он кивнул на женщин,- ни в чем не виноваты. -Ну уж нет! - выступила оптимистка. - Виноваты все, и все будем отвечать. Господь одобрительно кивнул, а после продолжил. -Сколько раз вам говорить, чтоб вы не лезли в дела смертных? Они не дураки, сами во всем разберутся. Что я по-вашему должен делать? По вашей вине родился ребенок, которого и в проекте, так сказать, не было, а теперь девочка умирает! А я бы так ничего и не узнал, если бы не молитва одной чистой души. -Прости нас, Отец наш. Мы не должны были этого делать, но эти люди никогда бы не стали искать Золотую Колыбель, если бы не наше вмешательство. -Золотую Колыбель?! Так вам петь захотелось?! - рявкнул Отец Небесный, и его “детки” затрепетали, как листья на ветру. -А вам не приходило в голову, что я, может, не хочу, чтоб Колыбель была найдена? -Но почему? - в один голос воскликнули все трое. -Да потому, что это единственный символ чистой и верной любви, которого достойно только Небо. -Но любовь Сони и Димы именно такая - чистая и верная. Они заслуживают того, чтобы найти Колыбель. -Возможно, но если они ее найдут, то исчезнет легенда. Колыбель просто станет экспонатом в каком-то музее. А я этого не хочу. -Что же делать? -Что делать? А ничего. Пока ничего. Они найдут Колыбель, ( если найдут! ) и тогда вы заберете и принесете ее мне. Их дальнейшая судьба меня мало волнует. А теперь идите и наблюдайте. Будете мне докладывать. -А девочка? - робко напомнил ангел. -Какая девочка? Ах, девочка... Ну ладно, пусть живет. - И Господь остался один вершить суд над душами. Ангелы ушли. -Она будет жить. Состояние стабилизировалось. - Доктор был явно очень этому рад. - Теперь вы можете наконец-то пойти домой отдохнуть, а то и вас придется госпитализировать. Вы же не спали несколько суток, - он обратился к Диме. -Да, конечно. Поцеловав спящую дочь, Дима, пошатываясь от усталости, вышел. Все эти дни из палаты дочери он выходил только по естественной надобности и всего один раз надолго - на похороны Карелии. Дима вернулся домой усталый и совершенно разбитый. Сел на диван. Закрыл глаза и вновь стал спрашивать себя, почему должна была умереть его жена и пострадать дочурка. Он не видел за собой никаких особо страшных грехов. За что же Господь прогневался на него?! Частично он винил в смерти Карелии себя. Они с ней поссорились, в таком состоянии ей не следовало садиться за руль. Он должен был сам отвезти жену и дочь домой, а вместо этого он направился в дом брата. Возможно, именно в тот момент, когда он целовал незнакомку, и разбилась Кари. Он был сам себе противен. В тот день была шумная вечеринка у одного из их друзей. Кари терпеть не могла других женщин рядом со своим мужем, но мисс Кэти выводила ее из себя. Эта англичаночка просто висла на Диме и ему постоянно приходилось увертываться из ее цепких рук. “Дмитрий, скажите, что вы думаете об этой новой моде? А вам нравятся мои украшения? А вот это кольцо? А вот эта брошь?» - говорила она о броши, приколотой к самому краю ее рискованно глубокого декольте. Кари обычно сдерживала себя, но на этот раз будто с цепи сорвалась. “Дмитрий, вы пригласите меня куда-нибудь? Скажем завтра?”- спросила эта девица, хлопая ресницами. Она будто забыла о существовании законной жены предмета своего обожания. -Ну разумеется. Позже я пришлю вам приглашение. В устах Димы “позже” прозвучало как “никогда”. Это был вежливый отказ. -К сожалению мне пора. Мама будет беспокоиться. Все обошлось бы вполне благополучно, но Кари бросила ей в спину: -Мисс Кэти, а мама никогда вам не говорила, что столь молодой леди, почти ребенку, нехорошо навязываться мужчинам?- у Кари на лице было выражение полного триумфа. Дима с женой вышли во двор. -Карелия, не устраивай, пожалуйста, скандалов, по крайней мере при посторонних людях. -По твоему, я должна была просто не обращать внимания, как эта девица виснет на тебе? -Кари, она еще ребенок. Я для нее просто первое увлечение, а она для меня и вовсе ничего не значит. Ты же сделала слона даже не из мухи, а из ничего. Устроила отвратительную сцену... -Ничего я не устраивала! Это у тебя глаза стреляют за каждой юбкой. А мне это не нравится. Не нравится! Неужели ты не понимаешь? Ведь я люблю тебя! Люблю больше всего в жизни. Но ты как будто не замечаешь моей любви, не хочешь видеть. -Мне очень жаль, Кари. Я не знаю, почему все так получается. Не знаю, почему ты думаешь, будто я не люблю тебя. Это неправда. Я люблю тебя и безумно люблю нашу малышку. Ты просто чересчур ревнива и подозрительна. Выдумываешь бог знает что, и сама страдаешь от своих выдумок. -Ты меня любишь? Это самая чудовищная ложь, какую мне только доводилось слышать! Ты никогда не любил меня. Нашу дочь - да. А меня - нет. Ты женился на мне потому, что тебе и моему отцу хотелось объединить свои предприятия в одну империю. Попробуй отрицать это! Я все знала с самого начала. Знала, что ты не любишь меня. Но я надеялась, что твои чувства ко мне изменятся. Я ошиблась. Ты так и не смог разлюбить Софью. -Ты опять за свое? Ну сколько же можно? Сколько лет мне объяснять тебе, что Софи была не больше, чем увлечение, я и не любил ее никогда. -Ложь, ложь, опять ложь... Ты думаешь, я слепая? Да, любовь к тебе застилала мне глаза все эти годы, но я прозрела. Ты не можешь любить меня, потому что до потери пульса любишь другую. Нет, нет, не возражай. Ведь это правда. Любишь ее, но не можешь простить ей предательства. Любишь и одновременно ненавидишь. Я изучила тебя. Ты до сих пор бледнеешь и сжимаешь губы при одном упоминании ее имени. Но вы не можете быть вместе, и от этого ты страдаешь. Я знаю, какую боль может принести любовь без взаимности. Знаю по собственному опыту. И я рада твоим страданиям. Будь несчастлив, милый! - Карелия улыбнулась и, повернувшись к нему спиной, двинулась к своей машине. -Пожалуйста, Кари, возьми с собой Аню. Влад просил меня взять кое-какие документы с его дачи. Возможно, я останусь там на ночь. Кари не обернулась, но махнула рукой, давая понять, что услышала. Она скрылась из виду. Дима услышал, как она зовет дочку. Потом раздался рокот заведенного мотора и скрип колес. Кари и Аня уехали. Невдалеке от Димы, так, что тот не мог его видеть, стоял Сережа. Он все слышал. По его щекам катились беззвучные слезы. Он сердито вытер их и зашагал прочь. Ну почему, почему он велел Кари взять Аню с собой? Почему отпустил ее саму? Что толку теперь в этом самобичевании? Кари уже не вернешь... Внезапно в глаза Диме ударил резкий свет. Он на мгновение зажмурился, а потом опять открыл глаза. Света не было. Зато перед ним стоял какой-то мужчина, поразительно похожий на него самого. -Кто вы? -Не пугайтесь. И не сильно удивляйтесь тому, что я сейчас скажу. -Так кто вы? -Это как вам будет угодно. Хотите - ваша другая сущность из другого мира, хотите - ваш ангел-хранитель. - Должно быть, я сплю. -Это не сон. Вы хотели разобраться в своей жизни. Я - ответ на ваши вопросы. Спрашивайте. Но только учтите - точных ответов у меня нет. Что-то скажу, о чем-то умолчу. О вас я могу сказать вам больше, чем о других людях. Вы позволите мне сесть? -Конечно. Мужчина сел напротив Димы. В этом, конечно, не было ничего необычного, если не учитывать, что сидел он в воздухе. Диму это удивило, но он промолчал. В конце-концов, каждый имеет право сидеть так, как ему удобно. -Если вам известно все обо мне, то вы, наверное, знаете, что моя жена погибла, а дочь сейчас в больнице. Я хочу знать, почему. Начнем с Аннушки. За что страдает моя дочь? -За ваши грехи. -Да, это, конечно, очень лаконично, но ничего не объясняет. Ангел вздохнул. -Навряд ли вы поймете,- с сомнением в голосе пробормотал он. -А вы объясните попроще. В чем мой грех? Я так люблю ее, а Небо попыталось ее отнять. Почему? Почему она должна была пережить весь этот ужас, всю эту боль? -Никогда не перестану удивляться людям. Чем вы, собственно говоря, недовольны? Да если бы не вмешательство одного постороннего лица, имя которого раскрывать не буду, ваша дочь вообще погибла бы. Так было решено. А Господь позволил ей остаться с вами. Роптать ли здесь надо? Вам бы хвалы возносить Богу, а вы... -То есть как “было решено”? Кем? -Судьбой. Вы слишком любили ее. Поэтому она и должна была погибнуть. -Разве можно карать за любовь? -Можно. В данном случае цель оправдывает средства. И всему есть причина. Вы всю свою любовь отдали этой девочке, но не ей она изначально предназначалась. -Кому же, если не ей? Ведь она моя дочь! -Согласно имеющейся у меня информации, кроме друзей и родных вы должны были до этого момента и после любить и заботиться о двух людях. Один из них - ребенок. Но не ваша дочь. Вы отдавали ей любовь, предназначенную для другого ребенка. Скоро вы это поняли бы и, возможно, неосознанно, косвенными действиями причинили бы Ане боль, от которой пострадала бы ее душа. Она должна была погибнуть физически, чтобы ее душа была спасена. -Почему же она до сих пор жива? -Потому что так захотел Господь. Потому что за нее молилась женщина, не совершавшая преступлений. -Я тоже не совершал преступлений и тоже молился за свою дочь. Почему же моя молитва не была услышана? -Вы не правы. -В чем же? Я всегда вел дело честно, никогда не нарушал законов... -Вот именно! Вы не нарушали земных законов, но совершили преступление против Бога. -Каким образом? -Вы когда-то очень сильно любили одну женщину и были любимы ею. Такая любовь- подарок Небес. Вы должны были до конца дней своих благодарить Судьбу за то, что сей подарок получили именно вы. А вы что сделали? Вы осознанно причинили боль женщине, которую любили, которая любила вас. Это преступление против Любви. А любовь есть Бог. Сейчас своими страданиями вы искупаете боль и страдания той женщины. И, по-моему, в недостаточной степени. -Разве моя боль от разрыва с ней, от ее предательства ничего не значит? Ведь вы говорите о Соне? -Да, о ней. Но я ничего не могу не могу сказать вам по этому поводу. Вы сами должны решить для себя, так ли ужасно то, что она совершила, и совершила ли она вообще что-нибудь. Сами докапывайтесь до истины. -А почему погибла Кари? -Она тоже совершила преступление против Любви. Но, в отличие от вас, неосознанно. Если можно так выразиться, против Любви ради Любви. Но это могло бы проститься. Если бы не вы, она бы жила. -Я? А тут в чем я виноват? -В том, что существуете. В том, что вас полюбили две женщины, приблизительно равные по силе любви. Взаимная ревность удесятеряла их ненависть друг к другу. Им обеим не стало места на земле. Закон природы: наиболее слабый погибает. И тут преступление Карелии сыграло решающую роль. Оно слишком ослабило ее. Кроме того, она не хотела больше жить и не боролась за свою жизнь. И она погибла. -Что же мне делать теперь? -Просить прощения у Бога и искать ту, что вам предназначена. Соню. -А если я не хочу ее искать? -Вот упрямый народ! Вы хотите. Просто пока не осознаете этого. Только с ней вы можете быть счастливы, а без нее вы погибнете. Ну ладно, мне пора. Прощайте,- и видение исчезло. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Марна Альфиева - Золотая колыбель. Часть 3
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |