Libra - литературное творчество молодёжи, свободная публикация, стихи, проза: Маковецкий Михаил

Libra - сайт литературного творчества молодёжи

Поиск:

Маковецкий Михаил - Как хороши, как свежи были Розы

Жанр: Проза: Детектив

Прочтений: 0 Посещений: 2349
Дата публикации: 8.6.2005

Это первая глава эпохального полотна о быте и нравах русской мафии в Израиле.

В особом отделе Ташкентского высшего военного училища Воздушно-десантных войск считалось, что майор Пятоев женат на таджичке. Он и сам так считал первые полгода после свадьбы. Потом, когда тайна еврейско-бухарского происхождения супруги раскрылась, старший преподаватель кафедры общефизической подготовки благоразумно решил это обстоятельство не афишировать. Он и сам был не благополучен с национальной точки зрения. Не до такой степени, но все-таки. Его отец был карел. После обретения Узбекистаном долгожданной независимости национальное состояние майора Пятоева не только не улучшилось, но даже еще более усугубилось. К нему стали предъявлять претензии в связи с отсутствием узбекского происхождения. В ходе окончательного решения своего национального вопроса Игорь Александрович Пятоев, мастер спорта по военному многоборью, участник событий в Афганистане и прочая, и прочая, прибыл на постоянное жительство в государство Израиль вместе с супругой и двумя несовершеннолетними дочерьми. Через четыре месяца после прибытия на новое место жительства Игорь Александрович прекратил посещение ульпана (учебного заведения по изучению языка иврит) и приступил к выполнению обязанностей младшего медбрата в отделении судебно-психиатрической экспертизы психиатрической больницы г. Офакима, обслуживающей неблагополучные с точки зрения криминогенной обстановки южные районы Израиля. Здесь он познакомился с Яном Борисовичем Кацем, также выполнявшим в течение последних двух месяцев обязанности младшего медбрата. Их сблизило тяжелоатлетическое прошлое. Ян Борисович работал преподавателем на кафедре борьбы в Московском областном институте физкультуры, и они были почти ровесники - обоим заметно за сорок.
В качестве вводящего в курс дела к Игорю Александровичу был приставлен я, Маковецкий Михаил Леонидович, работающий в течение семи лет в этом отделении, в <девичестве> врач-психиатр института судебно-психиатрической экспертизы им. Сербского в городе Москве, столице моей бывшей Родины, а в Израиле уже успевший закончить факультет <סיעוד> (сиуд) (что в переводе означает <уход>) Беэр-Шевского университета им. Бен-Гуриона и получивший диплом медбрата с первой академической степенью.
Нам троим предстояла вечерняя смена в пятницу. Проработав неделю в отделении, Игорь задал мне вопрос:
- Что я должен делать?
Внятных разъяснений за неделю он так и не получил (устав медсестринской службы еще утвержден не был), и новоиспеченный младший медбрат чувствовал себя неуверенно. Почти полное незнание иврита бодрости тоже не прибавляло. В его понимании я был виднейшим представителем туземного населения, большим знатоком местных наречий и обрядов и страстным поклонником обрезания. Я, как мог, старался его не разочаровывать.
Даю вводную для лиц, неглубоко владеющих особенностями еврейского летоисчисления. Еврейский календарь не солнечный, как у большинства прогрессивного человечества, а лунный. Вследствие этого новый день начинается не с восхода солнца, а с появлением на небе трёх первых звезд. И, соответственно, вечером следующего дня, при появлении первых трёх звезд, день кончается. Шесть дней евреи работают, а на седьмой - отдыхают. По этому поводу есть замечательная русская народная шуточная песня:

Каждый знает
Что в субботу
Мы не ходим
На работу.
А суббота у нас
Каждый день.
Ля-ля-ля.

В день отдыха работать нельзя, а крайне необходимо заниматься чем-либо приносящим удовольствие. Таким образом, в вечернюю смену в пятницу мы присутствуем при наступлении дня отдыха - субботы. Суббота в нормальной еврейской семье начинается, естественно, с праздничной трапезы. По старинной традиции с выпивкой. Вся процедура носит высокоидейный характер, направленный как на укрепление института семьи, так и на укрепление религиозных устоев.
Конкретно в нашем сумасшедшем доме это происходит следующим образом. Все столы сдвигаются в ряд и покрываются скатертями. Кто-то из религиозных обитателей отделения судебной экспертизы благословляет всех присутствующих, в ответ присутствующие выпивают вина и приступают к праздничной трапезе. Пищеблок обычно присылает курятину с жареной картошкой и пряностями. Непосредственно ход встречи субботы осуществляется силами пациентов. Общее руководство праздничными торжествами легкомысленно было возложено мною на младшего медбрата Пятоева. В дальнейшем, в ходе разбирательства этого вопиющего случая офицером безопасности психиатрической больницы, выяснилось следующее.
Личный состав отделения судебно-психиатрической экспертизы был построен по росту вокруг праздничного стола. Разговорчики в строю на любом языке строго пресекались. Благословение перед строем было доверено зачитать одному солидному немолодому хасиду, адвокат которого боролся с обвинением его в растлении малолетних, поэтому обвинение в растрате денег, пожертвованных на строительство синагоги, отошло на задний план.
Красивый еврейский обычай встречи субботы праздновали: двое туристов из Голландии, отловленных эйлатской полицией с рюкзаком гашиша, три брата-бедуина, угонявшие машины в Хеврон, где их разбирали на запчасти. Один из братьев искренне считал, что он пророк Магомет, а двое других, во избежание отсидки в офакимской же тюрьме (самой большой в Израиле), утверждали то же самое. Туристка из Белоруссии, активно практиковавшая в качестве уличной проститутки на Эйлатском пляже возле гостиницы <Принцесса> и, предчувствуя сердцем ненужные вопросы о карманных кражах, пребывающая в глубокой депрессии, а также ещё человек двадцать с трудной судьбой и непростыми отношениями с полицией Южного округа. Личному составу было предложено заслушать благословение по стойке смирно, равняясь на грудь четвертого человека. В связи со слабыми знаниями иврита многими участниками событий команды отдавались жестами. После завершения субботней трапезы благословлявший присутствующих хасид отметил:
- רוסיות באמונה קשוחות, אבל, אומרות, אוכלות בשר חזיר (русские в вере тверды, но, говорят, едят свинину).
Случай о встрече субботы, проведённой в строгой и даже, по мнению некоторых, в жёсткой манере, удалось замять только благодаря вмешательству больничного раввина. Мне, как руководителю смены, пустившему всё на самотёк, так же было строго указано.
- Слушай, майор, если твой порыв не остановить, следующую субботу будем встречать с боевыми стрельбами, - прокомментировал субботний инцидент мудрый физкультурник Ян Борисович Кац. - Мягче нужно, бережней, как нас в публичном доме учат.
То, что оба носителя идей физкульт-привета совмещают работу в качестве помощников медбратьев с функциями охранников в публичном доме, я знал, но то, что в публичном доме, как и в сумасшедшем, персонал воспитывался в атмосфере гуманизма и общечеловеческих ценностей, меня приятно удивило. О чём я, по своему обыкновению многословно, начал излагать своим подчиненным. Смена кончилась, делать особенно было нечего, хотелось просто поболтать с нормальными здоровыми физически и психически мужчинами. Такая возможность мне представлялась только в сумасшедшем доме. В ходе беспредметного трёпа ко мне поступила просьба о помощи и приглашение прийти в гости. Срочно. Дело было вечером, делать было нечего, и я нанес официальный визит семейству Пятоевых.
После довольно вкусной торжественной части - подали плов из баранины, который едят только руками, смачивая их в пиале, и запивают зеленым чаем. Традиционная еврейская пища, бухарский вариант, который плавно перешел в традиционно еврейский ужин - блины с икрой под <Очи черные> в ресторане <Метрополь> города Ашкелона. Далее официальная часть естественным путем перешла в деловую. В теплой (+31°C) и располагающей к откровенности атмосфере ашкелонского пляжа. Кроме меня здесь присутствовали учителя физкультуры Кац и Пятоев, представительный мужчина, назвавшийся Глебом Петровичем, и менее представительный, хотя и очень нехрупкого телосложения, молодой человек. Молчаливый, но изредка и неохотно отзывавшийся на имя Саша. После того как я понял, что мне предлагают, у меня дыхание спёрло не только в зобу, но и в том месте, которым испытывают глубокое внутреннее удовлетворение.
С военно-воздушной прямотой мне было поведано следующее. Глеб Петрович и сопровождающие его лица совершали путешествие по святым местам (поселились в эйлатской гостинице <Хилтон> и купались в Красном море). Ничто не предвещало бури, вьюги или снегопада. Но за два дня до возвращения в родную Тулу пришло принеприятнейшее известие. В содержание известия во всем его многообразии я посвящен не был. Но мне сообщили, что Сашу ищут правоохранительные органы Российской Федерации, справедливо полагая, что старший лейтенант запаса Гришин Александр Федорович, 28 лет, русский, выстрелил в голову господину Петренко Виктору Тарасовичу, 49 лет, гражданину Украины, в результате чего Виктор Тарасович скоропостижно скончался. Параллельно с этим Сашу Парашютиста разыскивала большая, сплоченная общим делом и располагающая серьезными финансовыми возможностями и тесными неформальными связями с работниками внутренних дел Черниговской и Тульской областей, группа товарищей. Разыскивался он в связи с тем, что им был замочен Витя Гарем, активно и успешно занимающийся туризмом девушек в Израиль, как из Черниговской области независимой Украины, так и Тульской области России. Более того, замочив Витю Гарема, Парашютист изъял адреса девушек в Израиле и адреса их родственников в Черниговской и Тульской областях. Неоценимую помощь в деле мочения Гарема Саша-Парашютист получил от другой сплоченной общим делом группы товарищей, возглавляемой почтенным Глебом Петровичем.
После всего вышеизложенного Глеб Петрович заявил мне, что положение Александра сложное. Для того чтобы оно не стало безнадежным, Саша Парашютист должен быть спрятан, причем спрятан в Израиле и спрятан надежно. При появлении в Москве его встретят уже в аэропорту. В случае если он останется в Израиле, его также будут искать долго и всерьез. Скорее всего, его уже ищут.
Кроме того, Глеб Петрович поинтересовался возможностью репатриации его, а также еще одной девушки с трехлетней дочкой, причем на законных основаниях. Легким препятствием к репатриации в Израиль Глеба Петровича и его знакомой девушки служило полное отсутствие у обоих еврейского происхождения. Кроме того, поступила просьба выяснить судьбу девушки Оксаны, фамилия которой была Белобородько. Пребывала она в Израиле в качестве туристки, трудилась до недавнего времени в одном из публичных домов Хайфы, пропала оттуда и, по непроверенным сведениям, была задержана полицией.
Выслушав эти сказки тысячи и одной безлунной ночи, я поинтересовался, почему, собственно, обратились за помощью ко мне. На что мне ответили, что ситуация безвыходная и обратиться больше не к кому. Когда-то Глеб Петрович учился в одном классе с Яном Борисовичем Кацом и даже ходил с ним в одну секцию борьбы. Но Ян Борисович жил в Израиле менее года, иврита не знал и в еврейских криминальных реалиях не ориентировался. Я же был представлен как знаток иврита, специалист в непростой области получения израильского гражданства и тонкий ценитель израильского уголовно-процессуального права.
На выполнение боевой задачи мне были предоставлены сутки. Причем работать мне предлагалось за идею, так как в настоящее время на руках Глеба Петровича наличных денег практически не было. Самым трогательным в этой эпопее было то, что Саша Парашютист, в свое время, был курсантом Ташкентского училища ВДВ и майор Пятоев был его преподавателем.
Почему я согласился на эту авантюру, я сам себе не хотел признаваться. Хотя причина была видна невооруженным глазом. Моя жена погибла год назад. Я остался один с Юлечкой и Димочкой, которые были со мной строги и держали меня в ежовых рукавицах. Хозяйство я вёл так, что, несмотря на приличную зарплату, денег остро не хватало. На этом фоне девушки, которые были согласны полюбить меня, были многословны, нестерпимо высокоморальны и далеки от пионерского возраста. И все, как на подбор, обладали отталкивающей внешностью. Мне же хотелось спортсменку, комсомолку, впрочем, как раз на этом я не настаивал, да к тому же красавицу. А такую можно было привезти только из России.
Дело в том, что мудрое израильское законодательство ставило иностранную супругу израильтянина в зависимое от супруга положение. В течение пяти лет после свадьбы привезенная издалека супруга (супруг) получает вид на жительство, который прекращается в случае развода. И только после пяти лет, с согласия супруга-израильтянина, подается просьба о предоставлении гражданства. Я собирался привезти из России одну барышню и много этим занимался. Но решить этот вопрос мне не удалось, хотя мечта осталась.
Строго следуя заветам классиков, я стремился чтить уголовный кодекс и, неукоснительно руководствуясь этим принципом, приступил к сотрудничеству с Глебом Петровичем и его умельцами. С его помощью мне хотелось получить гений чистой красоты. Хотя бы лет на пять. Потом еще лет на пять. Ведь есть ещё женщины в русских селениях. Несмотря на коллективизацию. Тем более, что дело было вечером, делать было нечего, и я позвонил Аюбу, пламенному палестинскому революционеру и моему хорошему знакомому. Я его любил за буйную общественную активность. Он работал медбратом в отделении судебной экспертизы больницы им. поэта Иегуды Абарбанэля, классика ивритской литературы, писавшего в 14 веке в Испании остроэротические стихи. Абарбанель творил так же на испанском языке и под именем Leon Hebron (Леон Еврей) широко известен любителям испанской словесности. Вне всякого сомнения, творчество Абарбанэля наложило свой отпечаток, как на всю больницу названную его именем, так и на каждого из её работников.
Судебно-психиатрическое отделение больницы им. Абарбаналя было единственным в Израиле, где проводилась судебно-медицинская экспертиза женщин. Все население Израиля - семь миллионов человек, и на всех конфликтующих с законом ненормальных женщин одного отделения вполне достаточно.
Года два назад я учился вместе с Аюбом на курсе медбратьев судебно-экспертных отделений. Учеба длилась полгода, и судебно-экспертным премудростям нас обучали в тюрьме <רמלה> (Рамла), внутри которой находилось психиатрическое отделение. Периодически мы навещали другие тюрьмы. Всегда было немного волнительно посещать тюрьму <המסיהו> (Массиягу), в которой тянули срок лучшие люди, соль земли Израильской, избранники народа, его краса и гордость, столпы веры и пример для подрастающего поколения. В тюрьме Массиягу содержались лица до осуждения и, зачастую, после него, занимавшие высокое положение в различных сферах общественной жизни. По чистой случайности тюрьма Массиягу находится рядом с единственной в Израиле женской тюрьмой, имеющей многообещающее название <תירצה> <Тирца> (что в переводе означает <желанная>). Там мы тоже бывали систематически. Иногда нас водили в тель-авивскую тюрьму Абу-Кабир, где находился институт судебно-медицинской экспертизы, и содержались задержанные до суда жители и гости Тель-Авива и его окрестностей. Изредка мы бывали в военной тюрьме №4 в Црифине. Иногда нам читали лекции в учебном центре психиатрической больницы <שער מנשה> (Шар-Минаше), внутри которой находится особый блок для психбольных, совершивших уголовные преступления. Не избежали мы и посещения единственной в своем роде тюрьмы <Хермон>.
Тюрьма <Хермон> - это единственная тюрьма в стране, где проходят полный курс лечения лица, совершившие преступления из-за пристрастия к наркотикам или алкоголю. Так сказать израильский аналог Советского ЛТП. Что любопытно, то здесь же пользуют лиц <страдающих склонностью к насилию в семье>. Говоря понятным языком, это те, которые бьют родную супругу смертным боем. По мнению израильских перевоспитателей, это занятие так затягивает,
что самостоятельно от этой пагубного пристрастия избавиться невозможно, и таким людям требуется помощь наркологов в условиях, максимально приближенных к тюремным застенкам. Лечение в <Хермоне> состоит в сеансах психотерапии в разных ее видах, которые не прекращаются с утра до вечера. Далеко не каждый из осужденных выдерживает такую психологическую нагрузку. Многие ничему не могут научиться и раз за разом поддаются на провокации психологов, работников тюрьмы и соратников по борьбе с темными страстями. Именно на такого рода психотерапии сформировался как специалист заведующий подростковым отделением Офакимской психиатрической больницы доктор Керен. Попасть в <Хермон> можно, обратившись с просьбой в Управление тюрем. Причем высокое право быть заключенным тюрьмы <Хермон> заслужить не просто - далеко не все просьбы о тюремном заключении туда удовлетворяются. А вылететь с <Хермона> достаточно легко - для этого достаточно, чтобы сплоченный общим делом коллектив перевоспитателей-психотерапевтов принял судьбоносное решение о безуспешности <лечения тюрьмой>. Обмануть тюремных психотерапевтов сложно. У них на вооружении стоит анализ мочи. При обнаружении в моче вернувшегося из отпуска арестанта следов принятых накануне наркотиков провинившийся вылетает из тюрьмы в тот же день. Приговор в таком случае выносят окончательный, и обжалованию он не подлежит.
Однажды, сидя под финиковой пальмой возле спецблока больницы Шар-Минаше, мой соратник по овладеванию тюремными премудростями, Аюб, задал мне вопрос:
- Ты, Михаэль, судя по акценту, из России. Толстого читал, однако.
- Ну, - согласился я, не ожидая ничего хорошего.
- Я тоже читал, но всего не понял. Ты мне объясни. Вот, Пьер Безухое там, он был большим шейхом, и рабов у него было целые деревни. Правильно?
- Ну, - отреагировал я, не чуя подвоха.
- И рабыни в этих деревнях были русские?
- Ну, - не стал спорить я.
- Ну, значит, блондинок там много было?
- Ну, не без этого, - я начинал понимать ход его мысли.
- Так какого же шайтана он там от любви мучился? Вот пёс, с жира бесился! - Возмущению Аюба не было предела. Забыть блондинку Оксану, если она была в экспертном отделении Абарбанля, такой человек, конечно, не мог. И Аюб вспомнил все.
Оксана, с непроизносимой для простого арабского парня фамилией Белобородько, была отловлена хайфской полицией в районе порта в связи с тем, что, будучи одета в вызывающее нижнее белье, пыталась залезть на крышу полицейского участка и при задержании вела себя странно. Была возбуждена и агрессивна, контакту недоступна, и на вопросы отвечать отказалась. В связи с чем её доставили в судебно-психиатрическое отделение Абарбанэля, где она находилась две недели. Там признаков каких-либо психических расстройств у Оксаны обнаружено не было, и она была признана вменяемой. Но общаться с представителями правоохранительных органов она отказывалась. При этом о себе данных она не сообщала, и никаких документов при ней не было. И кроме голословного утверждения, что она Оксана Белобородько, и несвежего нижнего белья, от неё получить ничего не удалось. В результате, до выяснения личности, она была доставлена в тюрьму Тирца, в отделение для задержанных до суда. В этом отделении находится, как правило, человек 30-40. Обычно это были барышни, которые просрочили туристические визы, вступили в конфликтные отношения с законом и были отловлены полицией. Они сидели на нелегальном положении и ждали высылки из страны. Если они не давали своих данных, то есть имени, фамилии и страны проживания, то сидеть они могли долго, так как отправлять их было некуда. Если их личность и страна выяснялись, то полиция за свой счёт оформляла документы, отправляла в страну исхода и заносила их данные в компьютер Министерства внутренних дел в надежде помешать им вновь приехать в Израиль. Так что проблема с Оксаной благополучно разрешилась. Вернуть её в Россию или на Украину было делом техники.
Спрятать Парашютиста тоже несложно. Я сталкивался с тем, что когда кого-то в Израиле ищут, а тот не заинтересован в том, чтобы его нашли, то самое надежное место - это поселения, как писалось в Советской прессе, на оккупированных территориях. Эти поселения расположены в стратегически важных точках, обычно на вершине холмов или на перекрестках дорог. Состоят они из нескольких десятков или сотен двухэтажных домов, расположенных свободно, на больших участках. Поселения эти охраняются, и попасть в них можно, только проехав контрольно-пропускной пункт. Незаметно въехать и выехать оттуда сложно. Дома в поселениях обладали одной особенностью. Они дешево стоили. Двухэтажный дом площадью 180м² с большим участком земли в <אופקים> Офакиме - это удел людей состоятельных. Такой же дом в поселении <ליבנה> Ливна, в получасе езды от Офакима, был куплен медсестрой из нашего отделения, муж которой получал рядовую зарплату. Все отделение неделю назад было на новоселье.
Младших медбратьев Каца и Пятоева привез на подержанном автобусе тесть Пятоева, Вениамин Леваев. Это был простой рабочий человек 67 лет, еще довольно крепкий физически, но уже со старческой склонностью к нравоучениям. В1953 году, отслужив срочную службу в Советской армии, он устроился на работу в небольшом узбекском городе простым рабочим на мясокомбинат. С первого и по последний день трудового пути, а трудился он там до выхода на пенсию, ему ежедневно приходилось выносить с работы три килограмма мяса. И в течение всей трудовой биографии один килограмм в тот же вечер он приносил жене своего начальника, один отдавал своей супруге, и один килограмм его супруга продавала соседям. Кроме этого, каждый месяц он получал зарплату. У них был дом и сад, в саду росли лысые абрикосы без шкурки и большие сладкие дыни без селитры. А в доме росли две дочки и сын. Потом старшая уехала в пединститут, в Ташкент. Её поступление далось Вениамину ценой большого финансового напряжения. Да и каждый её экзамен давался ему с трудом. Через несколько лет она сообщила ему, что хочет выйти замуж, вернее, вышла замуж полгода назад и через два месяца у нее будет ребёнок. Муж оказался здоровенным русским офицером.
А вот средняя дочь его порадовала. Она вышла замуж за хорошего еврейского парня из почтенного семейства Боруховых, но, как только в девяностом году открыли выезд, все Боруховы уехали в Израиль, и письма оттуда постепенно стали приходить все реже и реже.
Сын Миша, умнейший мальчик, занялся коммерцией, постоянно ездил куда-то в Сибирь, привозил хорошие деньги, но однажды привез оттуда высокую, но совсем молоденькую девушку с желтыми волосами и синими глазами. Как-то сразу она забеременела.
- Плохо конечно, что она не еврейка, но красивая какая. Пусть Мишенька хотя бы удовольствие получит, - думал Вениамин, глядя на неё.
Постепенно в городе, где он жил, почти не осталось евреев, да и вообще людей, с которыми он раньше общался. После смерти жены Вениамин остался один и перестал следить за собой. Начал опускаться. Он думал об отъезде в Израиль, но боялся бросать дом, да и просто боялся неизвестности. Вопрос об отъезде в Израиль решили дети.
- Вениамин Мордыхаевич, - позвонил ему русский офицер, - я уволился из рядов вооруженных сил, и мы с Розой решили уехать в Израиль на постоянное место жительства. Я прошу вас к нам присоединиться.
Мишенькина жена одна уже не могла выйти на улицу. Почти все русские уехали из города, понаехали какие-то дикие узбеки-колхозники, которые при виде её белой кожи теряли всякий стыд. Мишин бизнес шёл довольно успешно, но Настя просила уехать к маме в Омск или, еще лучше, в Израиль.
- Еще одна пламенная сионистка выискалась, - подумал Вениамин и стал собирать документы. Он чувствовал, что той страны, в которой они жили, уже нет, а в той, в которой они живут сейчас, им тоже места нет.
По приезде в Израиль все сняли одну большую квартиру. Почти сразу начались скандалы, внуки вели себя плохо, к Вениамину все относились без почтения. Очень угнетало отсутствие сада с абрикосами и дынями. Миша купил подержанный микроавтобус, крутился день и ночь, но прилично не зарабатывал.
Как-то Вениамин привез на автобусе Игоря с Розой и его друга Яна с женой к кому-то на новоселье, в поселение Ливна. Зайдя в дом, он был потрясен. Дом стоял на вершине холма, покрытого хвойным лесом, из окон открывался вид на много километров. К своему удивлению, Вениамин увидел, что стоянка машин была у входа на второй этаж. Здание стояло на крутом склоне, задняя часть его опиралась на бетонные столбы, и все было приготовлено к строительству первого этажа с выходом оттуда в огромный, но пока пустой и замусоренный сад. Хозяева водили гостей, показывая дом, и Вениамин залазил в каждый угол. Закончив осмотр, Вениамин Леваев отвел меня в сторону для серьезной беседы. Он был хорошего мнения о моих познаниях о положении на жилищном рынке. Выяснилось, что цена дома совсем невысока.
Жаркая беседа с Мишей и Пятоевым продолжалась всю ночь. Для уточнения деталей мне тактично позвонили в полночь, потом в 2 часа ночи и в 5 часов утра. Утром усталые, но довольные, - я в качестве переводчика и многонациональный клан Леваевых, - прибыли в контору по продаже.
Было решено, что ссуда на покупку жилья, положенная Мишенькиному семейству, плюс ссуда, положенная Вениамину, плюс приемлемая коммерческая ссуда под небольшой процент и плюс подарок от государства, положенный тем, кто покупает в районах развития, покрывают стоимость дома. Два дня заняла беготня по оформлению документов. После короткого, но напряженного раздумья был выбран крайний дом, у которого был самый большой участок. Пятоев финансово в покупке не участвовал, но провел осмотр местности и отметил, что место выбрано удачно. Поселение полностью контролирует господствующую высоту, а купленный дом, если грамотно поставить два пулемета, можно эффективно оборонять длительный промежуток времени. Необходимо отметить, что те люди, которые принимали решения об основании поселения Ливна, рассуждали так же.
Вместе с семейством Леваевых выехал и рыжебородый, в здоровенных зеленых солнцезащитных очках, парень. Одет он был в широкий комбинезон. Через 40 минут в поселении Ливна знали, что рыжего мужика с бородой зовут Саня, и он страдает коньюктивитом, поэтому солнечные очки не снимает. Выяснилось также, что он является родственником Насти Леваевой, сидит в Израиле на нелегале и старается заработать на квартиру в Омске, где живут его жена и ребёнок.
Саша-Парашютист был надёжно спрятан под рыжим париком и накладной, того же цвета бородой в пасторальной атмосфере постоянно охраняемого тремя солдатами поселения Ливна.
Процесс законного получения Глебом Петровичем израильского гражданства был изложен со свойственным мне тактом и тонким пониманием его гражданского статуса. Ему предложено было найти женщину еврейской национальности лет 45 - 50, у которой имеется неженатый сын. С почтенной дамой Глебу Петровичу и предстояло вступить в законный брак, а его юная подруга без труда обольстит молодого человека, в результате чего все семейство получит законное право репатриироваться на свою историческую родину в Израиль.
Через несколько дней после переезда в Ливна я обратился к Парашютисту с невинной просьбой. Мою принцессу Юлечку в школе терроризировала какая-то мразь. Она почти перестала ходить туда, и через её подружек я узнал, что какая-то великовозрастная шпана пристает к ней. Зная израильские законы, сам я разбираться не мог. По моему мнению, Парашютист мог решить вопрос быстро и действенно. Саша поручение воспринял как должное. С учетом израильских реалий мой вопрос с алиби был решен самым радикальным образом.
В 8 часов утра, когда соседский мальчик Коля рассказывал случайному прохожему с большими мускулами, как выглядят пацаны, цепляющие Юлю Маковецкую, я появился в полицейском участке города Офакима. В результате моего появления там сильно запахло чесноком. Я попросил бланк, долго его заполнял, после чего с большим достоинством предъявил его дежурному офицеру. В моей жалобе было указано, что у соседей проживает собака по кличке Фиби, которая своим лаем беспокоит меня во время послеобеденного сна. Я настоятельно требовал принять самые строгие меры незамедлительно. Что мне обещано не было. Я высказал пожелание встретиться с самым большим начальником.
У дежурного офицера воровато забегали глазки, и мне было предложено подождать. Вероятно, долго. С большим сочувствием было сообщено, что большой начальник сегодня может не прибыть вообще.
В силу важности и неотложности моего дела я был настроен ждать. Далее я переводил жалобу свежеприехавшей в Израиль бабушки о пропаже у неё в аэропорту им. Бен-Гуриона чемодана. В Израиле принято присваивать чему угодно имена Рабина или Бен-Гуриона. И если относительно Бен-Гуриона это ещё понять можно, он был первым премьер-министром Израиля, оставался на своем посту 12 лет и его заслуги неоспоримы, то с Рабином всё гораздо сложнее. Ицхак Рабин был премьер-министром дважды. Первый раз ему пришлось покинуть свой высокий пост из-за финансовых злоупотреблений. Во время второго пребывания на посту премьер-министра своей деятельностью на благо мира он вызвал такую волну арабского террора, которую не могут сбить и по настоящее время. С тех пор в Израиле и повелось называть всё, что движется и не движется именами самого удачного и самого неудачного главы государства. Именами Давида Бен-Гуриона и Ицхака Рабина. Но оставим на какое-то время в покое премьер-министров и вернёмся к бабушке и её чемодану.
Бабушке было предложено обратиться в отдел находок вышеупомянутого аэропорта. Был предоставлен телефон. Звонил я. Минут двадцать я описывал чемодан. При этом я неоднократно взывал к небесам и предлагал Богу быть свидетелем. Служащий бюро находок, а также руководитель этого учреждения меня не поняли. После чего мне пришлось помогать бабушке выражать её возмущение. Телефон к тому времени у меня уже был отобран. Мною, за подписью бабушки, была написана жалоба на имя министра полиции. В связи с чем у дежурного офицера мне пришлось уточнить, как правильно пишется на иврите выражения <ветеран сцены>, <злобные антисемиты> и <бесценный груз>. После чего мною не был найден туалет в помещении оружейного склада.
Время шло. Часам к девяти в полицейском участке началась какая-то странная активность. Я продолжал бесчинствовать. Но с каждой минутой мне было все трудней и трудней привлечь к себе внимание. Людей в полицейском участке становилось все больше, и погоны их были все весомее. Исполнение мною песни <Ой, мороз, мороз> внимание не привлекло. Наконец прибыло телевидение. Моя попытка дать интервью позорно провалилась. Оказалось, что телевидение - это не полиция. Меня послали по матушке без всяких сантиментов.
Солнце катилось к закату. Я заметно устал и почти исчерпал свой репертуар. Меня как-то буднично попросили пройти в какую-то малоприметную комнату. Там сидели два человека.
- Здравствуйте, господин Михаэль, - сказал тот, что постарше. - Меня зовут Итамар. Представляю я аналитический отдел израильской полиции.
Выглядел он как вечный студент-двоечник. Был кудряв и непричесан, но его волосы были хорошо промыты, и пахло от него дорогим одеколоном. Душой аналитик был, конечно, молод, но лет пятьдесят ему уже точно исполнилось. Разводился он раза четыре, но детям помогал материально наверняка.
Его напарник был стрижен коротко, причесан аккуратно, роста был невысокого, но в плечах широк.
- Хаим Марциано, - представился он, - старший следователь отдела по борьбе с международной преступностью Южного округа.
- Маковецкий Михаэль - медбрат, Офакимский сумасшедший дом, - отрапортовался я.
Беседу продолжил Итамар. Ощущалось, что возможность поговорить он не пропускал.
- Вы что-то знаете о нашем отделе?
- Нет, у вас же всё засекречено.
Итамар улыбнулся.
- Наш отдел самый открытый во всей системе полиции. Есть информация, которая закрывается из-за дешёвых политических игр, нам это только мешает. Наш отдел оперативной работой не занимается, и работают в нем в основном социологи, а также психологи, демографы, этнографы, специалисты по статистическому анализу и, конечно, экономисты. Мы анализируем израильское общество в целом. Стараемся определить группы населения, в которых статистически более часто встречаются определенные виды преступлений. Их экономическое положение, демографический статус, страну исхода, место жительства, состояние здоровья, тайные пороки, музыкальные пристрастия, рост, вес и т.д. Рассматриваются любые факторы. Дело в том, что в нашем распоряжении есть информация только о поведении человека, о его поступках, в данном случае о преступлениях. Но поведение определяется тремя принципиально разными факторами.
Допустим, я убил человека. Возможно, я считаю, что убитый травит меня лучами и крадёт мои мысли. Другими словами, у меня есть психическое расстройство, мой мозг болен, как может болеть любой другой орган, например сердце или легкие. Я нуждаюсь в медицинском вмешательстве. В лечении врача-психиатра.
Возможно, я совершил убийство своей жены в порыве гнева. В этом случае у меня, вероятно, существует проблема психологического характера. Психология изучает взаимоотношения между людьми. Общие закономерности этих взаимоотношений. Разницу между психологией и психиатрией можно пояснить на примере. Человек сидит в машине, хочет её завести, но машина не заводится. Возможно, что машина неисправна и нужен автомеханик, возможно, что водитель просто не умеет заводить машину. Он не знает, как это делается. В этом случае нужен учитель вождения. В обоих случаях мы видим один результат - машина не заводится, но если мы будем ремонтировать мотор, когда водитель не умеет его завести, или будем учить водителя, когда мотор неисправен, то результата мы не получим.
Теперь представим, что учитель вождения - это психолог, автомеханик - это психиатр. И представим себе, что и водитель может завести машину, и мотор исправен, но машина, тем не менее, не заводится. Необходим еще один фактор, не зависящий ни от учителя вождения, ни от автомеханика. Причина того, что машина не заводится, - отсутствие бензина, и нужен работник автоколонки, который зальёт вышеупомянутый бензин. То же самое и в нашем случае.
Я убил человека потому, что я бедуин и этот человек лишил девичьей чести мою сестру. И поэтому я обязан его убить, чтобы сохранить честь семьи. На меня действуют социальные факторы, то есть я являюсь членом определенной группы людей и обязан действовать в интересах этой группы, подлинных или мнимых - это уже другое дело. У группы людей есть свои интересы и свои взаимоотношения с другими группами людей. Эти отношения групп изучает социология. Это третий фактор, действующий
на поведение человека, в нашем случае на криминальное поведение.
Израильское общество, как и любое другое, все время меняется. Какие-то группы людей исчезают, какие-то группы появляются, отношения между группами меняются. Соответственно, меняется и влияние на криминальное поведение. Какие-то виды преступлений прекращают совершать, появляются какие-то новые виды преступлений. Изменения в статистике преступности происходит в основном из-за социологических факторов.
Психиатрические факторы почти стабильны. Например, шизофренией и 100 и 1000 лет назад болел один процент населения. И сейчас болеет один процент. Психологические факторы тоже достаточно стабильны. И 100 и 1000 лет назад люди влюблялись, ненавидели, заботились о детях, завидовали из-за одних и тех же причин. Это следствие того, что межличностные отношения определяются инстинктами, их удовлетворение или неудовлетворение проявляется эмоциями. А инстинкты вещь стабильная, поэтому преступления, совершаемые под влиянием эмоций, остаются одни и те же.
И только группы внутри общества всегда меняются. Наш отдел анализирует появление новых общественных групп, выявляет их появление, людей, которые к ним принадлежат, и прогнозирует криминальное поведение членов этих новых групп. Я понятно излагаю?
Итамар наверняка пришел в полицию с университетской кафедры. Чувствовался навык в чтении лекций.
- Скажи, а почему ты рассказываешь это мне, простому маленькому 120-и килограммовому медбрату? - уходя от прямого ответа на поставленный вопрос, спросил я.
- А вот этого я не знаю. Это чисто оперативное решение, работниками нашего отдела оперативные решения не принимаются. Это решение принял господин Хаим Марциано, у него и спрашивай. В оперативную часть беседы мне вникать не положено, поэтому я ухожу, но мы ещё неоднократно встретимся. Я уверен, что наше сотрудничество будет плодотворным для обеих сторон.
Последнее утверждение было мне непонятно, но Итамар встал и раскланялся. Спасибо, что ручку не поцеловал. Служба в полиции на его профессорские манеры не повлияла. После его ухода, Марциано, загадочно улыбаясь, вытащил из стола два свертка и аккуратно развернул их. Это оказались две шуармы, ещё теплые. Когда он успел их купить? Я даже не заметил, что он выходил. Из холодильника он вынул бутылку колы, из какого-то ящика вытащил вазу с фруктами.
- Можешь поесть, ты же тут с 8 часов проказничаешь, - он сделал паузу и, с выражением глубокой задумчивости на лице, достал из кармана сигареты.
- Куришь? - спросил Марциано, и протянул мне пачку .
- Сам кури, мне мама не разрешает, - было ему ответом.
Сотрудник отдела по борьбе с международной преступностью шутку принял и перешел к делу:
- Ты пока меня прослушай, а потом, что непонятно, спросишь. Кокос был убит в 8 часов 47 минут, а к 11.30 мы на тебя уже вышли. К 14.00 получили санкцию на твою разработку. А теперь поподробнее. Ты же здесь целый день прыгаешь, подробностей не знаешь, а от любопытства, я думаю, умираешь.
Он выдержал драматическую паузу и посмотрел на меня сурово. Я, как сумел, сделал морду кирпичом. Приёмчики начинающего оперативника у меня вызывали умиление. Марциано это понял и в дальнейшем к ним не возвращался.
- Как было дело, я тебе расскажу точно, свидетелей было много.
И из его рассказа я понял следующее. Кокос стоял возле входа в школу с Офером Хададом и Ниром Бузагло. В 8.40 прозвенел звонок. На перемену, как обычно, несколько десятков подростков вышло за ворота школы. К Кокосу подошел Ахмед Алузаел, и они о чем-то начали беседовать. Почти одновременно с Ахмедом к ним подошел неизвестный. Он был одет в черные джинсы и майку с надписью кириллицей <ВОЕННО-ВОЗДУШНЫЕ СИЛЫ>, голубые буквы на белом фоне. Роста неизвестный был выше среднего, телосложения атлетического. Незагорелый блондин, наверняка русский. Это отметили двое детей, независимо друг от друга, оба в Израиле совсем недавно. Вряд ли они ошиблись. Он сказал Кокосу что-то, максимум две-три фразы. Хадад, Бузагло и Кокос почти одновременно попробовали его ударить, но все трое отлетели в разные стороны. У Бузагло, кстати, сломана ключица. Ахмед в драке не участвовал. Просто стоял и смотрел. Кокос упал, но тут же вскочил на ноги, отошел на пару шагов назад и выстрелил в неизвестного. Но не попал. Неизвестный, несомненно, имеет навыки уличного боя. Он прыгнул вправо к стене, потом неожиданно оттолкнулся от стены школы и прыгнул влево и вперед. Пуля попала в стену, в то место, где он должен был бы быть, если бы не совершил второй прыжок. Кокос замешкался от неожиданности со вторым выстрелом. Неизвестный, лежа на земле перед Кокосом, ударил его ногой по передней поверхности голени. Сильно ударил, Кокос взвыл от боли. Место это очень болезненное. От сильного удара человек может впасть в шок. После чего неизвестный в прыжке встал на ноги и сразу ударил ногой Кокоса в голову. Кокос снова выстрелил, но пуля ушла вверх. После чего Кокос упал и, через несколько минут, скончался. Второй выстрел он произвел, уже будучи смертельно раненным. Неизвестный схватил с земли пистолет и скрылся.
В 8.53 поступает первый звонок с сотового телефона в полицию. Оперативно-розыскные мероприятия начались быстро и масштабно. Стрельба в школе была расценена как теракт. В первых сообщениях говорилось, что неизвестный открыл стрельбу по школьникам. БАШАК четко среагировал. Беседа Ахмеда со следователем началась в 9.35. Они вели следствие параллельно с нами. Ахмед держался бодро и был полон оптимизма. Но когда ему сообщили, что интересует он не полицию, а БАШАК, как-то сразу сник и погрустнел. И в неформальной беседе поведал следующее.
Встречался он с Кокосом возле ворот школы во время перемены, место и время очень удобное, бегает много подростков, появление Кокоса и Ахмеда, оба чуть старше 20-ти, внимания не привлекали. Ахмед подходил, естественно, без наркотиков, перебрасывался несколькими фразами с Кокосом, после чего Кокос подходил к машине, где сидели братья Ахмеда, брал наугад пакетик с героином и вводил себе дозу. Таким образом он проверял качество товара, после чего звонил по сотовому телефону своим помощникам, Ниру или Оферу, и те передавали деньги Ахмеду. Ахмед звонил братьям, и те разрешали Кокосу выйти из машины. Клан Алузаел и Кокос сотоварищи друг другу не доверяли и правильно делали. Продавались наркотики 2-3 раза в неделю.
Игры с наркотиками следователей БАШАКа не интересовали. Ахмеду было предложено активнее включиться в общественно-политическую жизнь, в частности в борьбу с сионистским врагом. Ахмед отказался, сославшись на занятость. Ахмеду были представлены пакетики с героином, которые выбросили его братья из машины, когда началась стрельба. Было также разъяснено, что на пакетиках имеются чьи-то отпечатки пальцев. И, в случае, если члены клана Алузаел не найдут достаточно времени и сил для борьбы с сионистским врагом, то эти отпечатки придется сравнивать с отпечатками пальцев членов уважаемого клана. А сотрудникам БАШАКа этого бы делать не хотелось. Как бы между прочим господин Алузаел был поставлен в известность, что израильский уголовный кодекс предусматривает в качестве наказания за незаконный оборот наркотических препаратов 20 (двадцать) лет тюремного заключения.
В ответ Ахмед сообщил сотрудникам БАШАКа, что такого рода знания ему не к чему, так как в Офакиме и окрестностях нет человека более далекого от торговли наркотиками, чем Ахмед Алузаел. Вместе с тем, он счел доводы сотрудников БАШАКа убедительными и изъявил готовность с головой окунуться в политическую борьбу за права палестинского народа с сионистским врагом. При этом он намеревался держать следователей БАШАКа в курсе всех перипетий этой борьбы. На этом они и расстались к взаимному удовлетворению. БАШАК потерял интерес к происшествию, и дело оканчательно перешло к полиции.
В вечерних новостях выражалось глубочайшее возмущение бездействием полиции в связи со стрельбой на школьном дворе, но следствие умирало быстро, и должно было завершиться ничем в самом ближайшем будущем. Действия убийцы, несомненно, были в пределах необходимой самообороны. В случае его поимки дело явно не имело судебной перспективы, а поэтому и искать его смысла не было. Он, вроде бы, подобрал пистолет убитого, но это было в состоянии аффекта, в целях самообороны и т.д. и т.п., и, вне всякого сомнения, пистолет уже выброшен. Из-за пистолета израильская полиция в любом случае напрягать себя не станет. По израильским законам незаконное владение оружием является административным правонарушением и наказывается штрафом. На этом этапе дело попадает на стол к начальнику Южного округа. После того как председатель комиссии по образованию сделал запрос министру полиции, тот попросил начальника Южного округа приложить максимум усилий, обещал помощь. Мэр Офакима, человек, как правило, здравомыслящий, но патологический детектив-любитель, в личной беседе выразил мнение, что дело не обошлось без русской мафии и что делом должен заняться отдел по борьбе с международной преступностью. Мнением мэра пренебрегать начальник полиции не мог, так как через полгода уходил на пенсию и собирался баллотироваться в мэрию по списку партии, которую возглавлял мэр. Начальник отдела по борьбе с международной преступностью подключил к следствию все силы, так как его начальник уходил через полгода на пенсию и на его место мог встать начальник отдела по борьбе с международной преступностью. Если своей кровью докажет профессионализм и принципиальность в деле, получившем столь большой отклик в прессе. Как профессионалы все прекрасно понимали, что дело, в сущности, закончилось. Мелкие торговцы наркотиками конфликтовали между собой, и один замочил другого. И Кокос и Ахмед были в полицейской картотеке, причем Кокос наглел день ото дня, сам употреблял героин и, по логике вещей, должен был или сесть, или погибнуть в блатных разборках. Что, собственно, и произошло.
Группа Марциано встретила появление этого дела зубовным скрежетом, но деваться им было некуда. Обладающая большими возможностями, группа начала расследование по горячим следам. Тут же возникла первая неприятность. БАШАК закрыл всю информацию в центральном полицейском компьютере о клане Алузаел. На допрос Ахмеда теперь нужно было получить согласие БАШАКа. Но по мере продвижения следствия интерес к Ахмеду упал. Получить разрешение на его допрос большой проблемы не представляло, но Марциано почти сразу понял, что тот к делу не причастен. То, что предумышленного убийства не было, было очевидно с самого начала. Первоначальная версия была такова - между командой Кокоса, которая контролировала поставку наркотиков в Офаким, и какой-то другой группой (вероятно, это вновь образовавшаяся команда выходцев из России, на которую пока нет данных в полицейской картотеке) возник конфликт. С Кокосом просто хотели поговорить. Русские вычислили встречу, и один из них пытался начать беседу, возможно, чем-то угрожал Кокосу, тот схватился за пистолет, но к этому были готовы.
Но, по мере того как информация поступала к Марциано, картина теряла ясность. Прежде всего, не было никакой русской команды, если бы она была, то ее бы нашли, хотя бы какие-то ее следы. Но их не было. Потом началась какая-то фантастика. Кокос принимал наркотики, и последнее время вел себя как психопат. На встречу с Ахмедом он приходил взвинченный, так как героин перед встречей не принимал, а кололся в машине братьев Алузаел. Так он проверял качество товара. В тот день Ахмед запаздывал, и Кокос просто рассвирепел. Когда Алузаел наконец появился, к Кокосу вдруг подошел русский и несколько раз повторил странную фразу: <Отстань от Юлии>.
Телохранитель Кокоса, здоровенный Офир Ходад, хотел дать незнакомцу по шее, но тут же отлетел в сторону. Кокос совсем сбесился и схватился за пушку. Дальнейшее известно. Юлией оказалась 13-летняя Юлия Маковецкая, к которой Кокос грубо приставал на школьном дворе на глазах многих школьников.
К 15 часам группа собралась на первое совещание в полицейском участке Офакима. Начальство требовало результатов. Срочно. К выпуску новостей в 20 часов. Кроме работников телевидения притащился даже сотрудник аналитического отдела, хотя они вообще оперативной работой не занимались. Все присутствующие собрались в актовом зале полицейского участка. Прокурор Южного округа попросил всеобщего внимания. Все расселись и почти замолчали. В актовом зале явственно была слышна песня <Ой мороз, мороз>. Исполнение было громким, но ужасающим. Через какое-то время в актовый зал ввалился высокий, полный, довольно запущенный мужчина лет сорока пяти. Громким голосом с явными скандальными интонациями он потребовал самого главного начальника. В попытке его остановить начальник Офакимской полиции грозно поинтересовался, с кем он имеет дело.
- Маковецкий Михаэль - было ему ответом.
В актовом зале стало так тихо, что было слышно, как летают мухи. Прокурор Южного округа, показывая пример чуткого отношения к жалобам населения, лично удалился с Михаэлем в кабинет с предварительно включенным магнитофоном, с целью выслушать его, Михаэля, жалобы и, возможно, пожелания. А в это время вся группа Марциано включила компьютеры, горя желанием познакомиться поближе с Михаэлем Маковецким.
Израиль страна демократическая, не о какой слежке за свободными гражданами не может быть и речи, всяких авторитарных фокусов типа прописки или трудовой книжки, конечно, нет и быть не может. И, тем не менее, какие-то крохи информации о Маковецком добыты были.
В частности, из центрального компьютера налогового управления получена информация, что Михаэль платит налоги с зарплаты, получаемой от Министерства здравоохранения. Компьютер Минздрава сообщил, что Маковецкий работает в Офакимской психбольнице медбратом, закончил отделение ухода Беэр-Шевского университета и курсы судебной экспертизы и что зарплата ему перечисляется в банк <יהב> (Яав). Компьютер банка <Яав>, немного посмущавшись, но, после введения соответствующего кода, поведал следующее.
Михаэль, несмотря на приличную зарплату, свой бюджет не контролирует, набрал ссуд и влез в минус, а несколько раз ему даже закрывали счёт и забирали кредитную карточку.
Больничная касса <מכבי> (Макаби) сообщила, что Маковецкий Михаэль страдает сахарным диабетом.
Транспортный отдел полиции поведал о наличии у Михаэля автомобиля <Тойота Королла>, телефонная компания представила все номера телефонов, время звонков и длительность разговоров, то же сообщила компания сотовой связи <Оранж>. Данные компании <Исракарт> позволили установить: где, когда, что и за сколько было куплено Маковецким Михаэлем с помощью кредитной карточки. Вследствие чего можно было бы выяснить, куда он ездил и почему, например, он дважды заправлялся на бензозаправке на перекрестке Шокад, на дороге, которая ведёт, в частности, в поселения Шкоа и Ливна. Естественно, было выяснено, что Михаэль вдовец, супруга, согласно данным компьютера похоронной компании חברה קדישה<Хевра Кадиша>, похоронена 28 апреля 1998 года на беэр-шевском кладбище, и проживает Михаэль в настоящее время с дочерью Маковецкой Юлией 13 лет и сыном Дмитрием 16 лет.
Возникло предложение, что Маковецкий Михаэль присутствовал на памятной встрече с Ахмедом Алузаелем и покойным Кокосом. Но, со слов дежурного офицера и многочисленных работников полиции, господин Маковецкий с 8 утра находился в полицейском участке, вел себя демонстративно, стараясь постоянно находиться в центре внимания. Марциано отдал распоряжение проверить все звонки, поступившие в течение дня на сотовый телефон Михаэля. Звонков не было. С этого момента старший следователь Хаим Марциано ощутил себя готовым к беседе с медбратом отделения судебно-психиатрической экспертизы Маковецким Михаэлем.
Руководитель группы аналитического отдела систематизировал динамику преступности в среде репатриантов из бывшего СССР. Поэтому Итамар Каплан с разрешения Хаима Марциано и присоединился к беседе. Маковецкий был приглашен в кабинет № 6, который был оборудован кинокамерой. Сотрудники отдела по борьбе с международной преступностью пожелали в спокойной обстановке, в присутствии психолога просмотреть и прослушать беседу.
В то время как Итамар общался с Маковецким в характерной для всех работников аналитического отдела занудливо-академической манере, Хаим наблюдал за Михаэлем, размышляя, с кем, собственно, он имеет дело.
- Держит он себя уверенно, да и навык беседы с работниками правоохранительных органов у него есть. Отвечает односложно, лишнего не скажет, спокоен очень. Тема беседы как будто интересует его умеренно. По роду работы имеет много знакомых в уголовном мире, в общих чертах знает, как работает полиция. У меня ничего против него нет, совсем ничего. Дело практически закрыто. Ужимки прессы и прыжки высокого начальства ничего не изменят. Какой, кстати, у него иврит хороший, набор слов богатый, говорит как телеведущий, хотя русский акцент очень выражен. Вероятно, он подолгу смотрит телевизор, часами смотрит, в основном 33-й канал, прямую трансляцию заседаний Кнессета днем. Ночью и вечером он часто работает. Но с людьми общается мало. По крайней мере, на иврите. С ним можно найти контакт. Полезный контакт.
Марциано отключил кинокамеру. Свидетелей беседы быть не должно. Вопрос был крайне щепетилен.
- Господин Маковецкий, что произошло, я вам рассказал. Предъявить вам, как вы прекрасно понимаете, мне нечего. Человека, которого вы послали разбираться с Кокосом, конечно, вы не сдадите. Эта тема закрыта. Я хочу предложить вам сотрудничество. Согласно прогнозам аналитического отдела, в ближайшее время банды выходцев из СССР должны попытаться взять под свой контроль всю индустрию проституции в Израиле. Через какое-то время, чуть раньше, чуть позже, им это удается. Я вам предлагаю включиться в эту борьбу. С нашей помощью и под нашим руководством.
- Почему именно мне? И почему именно проституцию, а не торговлю наркотиками, например, - я был озадачен, но польщен.
- Наркотики поступают из соседних стран, что-то потребляется в Израиле, основная масса поставляется в Европу. Русской мафии здесь не влезть. Проститутки поставляются из славянских республик, Молдавии и Прибалтики. Привозят их русские банды. Какую-то часть доходов уходит на оплату услуг бедуинов, переправляющих девушек через границу. Здесь русским тоже не влезть. Хотя бы потому, что взаимоотношения государства Израиль со своими гражданами бедуинского происхождения - дело тонкое. Далее посредники в самом Израиле забирают большую часть доходов. Вот их то функции с легкостью может взять русская мафия с помощью недавних выходцев из СССР. Всё это вопрос времени. Теперь, почему вы. Вы хорошо знаете израильские реалии вообще и криминальные реалии в частности. Из России вы уехали в возрасте 36 лет. Так что тамошняя действительность тоже вам тоже хорошо известна. Быт и нравы российского уголовного мира вы, несомненно, знаете. Да и связи, вероятно, там остались. Алиби с помощью полиции - это свежо и неординарно. Безвременная кончина Кокоса доказывает мне, что с кадрами вы работать умеете. На этом наша беседа принципиально закончена. Теперь маленькая техническая деталь. Ваш сотовый телефон имеет сбоку кнопку. Как вы знаете, она предназначена для записи беседы на магнитофон. Теперь, кому бы вы ни звонили, если эта кнопка нажимается дважды, то разговор записывается в нашем отделе и воспринимается как ваше сообщение или просьба, которую мы постараемся выполнить. До свидания.
В восемь вечера я выполз с полицейского участка усталый как собака, а в 23 часа у меня началась ночная смена.
Через несколько дней я с детьми поехал в гости к Пятоеву на шашлык. Порыжевший в Израиле Парашютист встретил меня как будто ничего не случилось. Мне было неудобно смотреть ему в глаза. Не из-за смерти Кокоса. Туда ему и дорога. После высылки Оксаны Белобородым Парашютист стал разговорчивее и рассказал мне следующее.
Старший лейтенант Александр Гришин, после того как его уволили из рядов вооруженных сил, вместе с женой и трехлетним сыном переехал из Узбекистана в Чернигов к родителям жены. У них был большой дом возле музея-усадьбы украинского писателя Михаила Кацюбинского. Естественно, на улице Кацюбинского. Было где жить, а чем заняться - видно будет. Но в душе Саша мечтал купить свое жилье. Он даже присмотрел себе дом на соседей с улицей Кацюбинского улице Попудренко. С целью скорейшего приобретения своего жилья отставной старший лейтенант Гришин довольно быстро прибился к гайдамакам Вити Гарема и получил кличку Парашютист.
В дальнейшем Парашютист самостоятельно (время такое - Украинская государственность только нарождалась) начал контактировать с Глебом Петровичем. Когда это дошло до Гарема, он был очень недоволен. Жене Парашютиста было предложено проветриться и немного заработать. Она приехала как туристка на неделю в Израиль и зашла по адресу: улица Шпринцак, 12 в городе Хайфа с целью передать пакет, выданный ей лично Гаремом. Пакет у нее взяли, забрали также документы и избивали её, пока она не начала трудиться в качестве проститутки в публичном доме <Экстаза>, расположенном, естественно, в городе Хайфа, по улице Шпринцак, 12. Оттуда её не выпускали, но один русскоязычный клиент дал ей позвонить со своего сотового телефона маме в Чернигов.
Парашютист, которого Гарем, проявив преступную халатность, к этому времени еще не замочил, таким обращением со своей супругой был крайне недоволен и обратился за помощью к Глебу Петровичу. В результате помощи Глеба Петровича Виктор Тарасович очень скоропостижно скончался. Что может случиться с каждым, если ему выстрелят в голову. Ничего удивительного в этом нет. Родители Оксаны Гришиной, в девичестве Белобородько, срочно покинули расположенный на живописном берегу Десны город Чернигов и, вместе с внуком, срочно перебрались на жительство в г. Тулу. Там же Парашютист приступил к работе у Глеба Петровича в качестве верного боевого товарища. Мечте о покупке дома по улице Попудренко не суждено было сбыться.
Остальное, в общем, известно. Меня немного спутало только то, что Оксана приехала в Израиль по старому заграничному паспорту, выданному на девичью фамилию. Перед отъездом Оксаны на родину супруги имели продолжительные телефонные беседы. После чего бывшие военнослужащие Гришин и Пятоев долго рисовали здание на Шприпцак, 12 в разных проекциях, с указанием, где какой вход и выход и кто где сидит, стоит, лежит или ходит. После чего Ян Борисович Кац в поисках утех посетил публичный дом <Экстаза>, где просил встречи с полненькой блондинкой Валей. При этом он краснел, потирал потные ладони и утверждал, что полон воспоминаний. Уединившись с полненькой блондинкой, Ян Борисович плотскими утехами пренебрег. Вместо этого он обратился к ней уважительно, по имени-отчеству, передал привет от подруги Оксаны, а также диктофон с кассетами и номер моего сотового телефона. Со слов Хаима Марциано выходило, что этого сотового телефона как бы и нет, никакой информации о нем получить невозможно, и, соответственно, счета на него не приходят.
Парашютист, вероятно вследствие молодости, хотел навестить <Экстазу> как можно быстрее. Но мною, как избранным народом руководителем, окончательного решения пока принято не было. Решение вопроса затягивалось из-за отсутствия Рони, хозяина учреждения, о котором Оксана и Валя поведали много забавного и поучительного. Я хотел с ним побеседовать. Но Парашютист настоял. Пришлось Кацу привезти его в Хайфу, когда Рони наконец вернулся. Сладкая парочка (Кац и Парашютист) решили отобедать в русском ресторане <Яр>, широко известном скульптурой <Девушка с веслом>, стоявшей у входа в зал.
Ресторан расположен на улице Шпринцак в доме №16. Ян Борисович и особенно Александр вели себя шумно. Парашютист тряс рыжими кудрями, щекотал дам рыжей же бородой, но перебрал, был препровожден Яном Борисовичем в туалет, где шумно и вульгарно рыгал. Яну Борисовичу приходилось извиняться, просить полотенце у официанток и вновь извиняться за пьяные выкрики. Кто бы мог подумать, что выкрики предварительно были записаны на магнитофон. Кацу пришлось лично вставить себе два пальца в рот, для того, чтобы полотенца были запачканы натуральными рвотными массами. Организаторы операции справедливо рассудили, что официанток русского ресторана на мякине не проведешь.
А тем временем в соседнем здании, на улице Шпринцак, 12 (здания за номером 14 почему-то на этой улице не было), в комнате со спрятанным в стене сейфом, возле которого сидел владелец публичного дома <Экстаза>, Рони Абукасис, появился атлетического сложения молодой мужчина, из кармана которого свисали рыжие кудри. Атлет и ударил Рони ногой по голове, в результате чего Абукасис скончался. Парашютист достал из кармана покойного ключи, изъял содержимое сейфа, какие-то бумаги и видеокассеты, а также 150 тысяч израильских шекелей наличными деньгами, что, по курсу, составляло примерно 40 тысяч долларов США. После чего он обыскал труп, забрал пистолет, а это уже становилось уже дурной традицией, пнул бездыханное тело ногой и грубо выругался по-русски.
Через несколько минут, надев рыжие кудри, Парашютист мирно рыгал в мужском туалете ресторана <Яр>. В дальнейшем неугомонный Александр пытался пригласить на танец девушку с веслом, а также сыграть на ударных инструментах <В лесу родилась елочка>. И то и другое ему не удалось. Ресторан они покинули под утро.
Было бы не лишним упомянуть, что пока Кац и Гришин развлекались в ресторане, я и Пятоев трудились в вечерней смене, на благо офакимских сумасшедших. У меня болезненная склонность к железному алиби, привезенная мною еще из Советского Союза. Прослушав все записи Вали (она иврита не понимала, но я-то понимал), а также просмотрев записи, хранившиеся в сейфе Рони, я позвонил младшему медбрату Кацу, утешил его в связи с неприятностями на работе, после чего нажал два раза на заветную кнопку на своем сотовом телефоне и внятным голосом сообщил Яну Борисовичу, что Дорон Гуревич, сотрудник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков Северного округа, сотрудничает с группой торговцев наркотиками, поставляющих героин из Ливана в Австрию. Кац поинтересовался, все ли у меня в порядке с головой, откуда я об этом знаю и почему я ему об этом рассказываю.
- Да так, сам с собой рассуждаю, - рассеяно отозвался я и продолжил беседу о неприятностях Каца на работе.
Хайфская полиция приступила к следствию по поводу убийства Абукасиса. Убийца, несомненно, был вхож в публичный дом <Экстаза>, знал, где хранятся деньги, и что в этот день в сейфе находится большая сумма. В результате чего стали отрабатываться многочисленные и многообразные связи Абукасиса. Тем временем публичный дом <Экстаза>, оставшись без мудрого руководства, быстро, буквально за несколько дней, захирел. Прежде относящаяся к <Экстазе> по-доброму полиция стала свирепствовать, конкуренты переманили заслуженных, пользующихся хорошей репутацией работников. Через неделю, когда учреждение, потеряв ведущих сотрудников, вступило в стадию откровенной агонии, блондинка Валя собрала вещички и, сообщив последним оставшимся, что её и Мирьям пригласили на работу в Эйлат, покинула захиревшую <Экстазу>. Возле Хайфской центральной автобусной станции они сели в попутный микроавтобус, следующий в Тель-Авив. Сидевшему за рулем Вениамину Леваеву было всё равно, но я был потрясен тем обстоятельством, что смело одетая Валя появилась в сопровождении с какой-то, судя по одежде и физиономии, арабкой из Галилеи. Валя Рожкова безошибочно определила во мне руководителя проекта.
- Если её не возьмете, я тоже не поеду, - не терпящим возражений тоном юной пионерки заявила Валентина.
- Это твоя учительница арабского? - без всякой надежды на благополучный исход спросил я.
- Это Мирьям, мы вместе работали в <Экстазе>. Ей некуда уезжать, её братья ищут, - со слезой в голосе продолжила Рожкова. После короткой паузы она добавила:
- Постоянные клиенты называют ее графиней Кадохес.
Я оценил серьезность демарша. Ради сохранения чести семьи любящие братишки из палестинского города Туль-Карем замочат графиню Кадохес без всяких сантиментов. Таким образом, к нашему интернациональному коллективу присоединилась блудная дочь палестинского народа Мирьям Абуркаек. К вечеру мы прибыли в поселение Ливна, где создавалась первая независимая палестинская киностудия <Антисар>, что в переводе с арабского означает <Победа>.
К идее становления палестинского кинематографа я пришел не сразу. Дело в том, что когда пожилая пара театральных критиков вместе с детьми переезжает в Израиль с Арбата, а потом получает без детей государственную квартиру в Офакиме, это событие, безусловно, волнительно само по себе. Но жизнь дарила старикам-театралам переживания и поглубже.
На пятый день Офакимского периода жизни и творчества супругов Борщевских им представилась возможность побывать за пять шекелей на встрече в актовом зале музыкальной школы с их старинным знакомцем Марком Захаровым. Здесь Борщевские познакомились с недавно приехавшей в Офаким Варварой Исааковной, которая многие годы отдала служению театру. Среди прочего Варенька рассказала презабавную историю о том, как у неё пропал чемодан, и она обратилась в полицию, где в ней принял участие милейший молодой человек и, кстати, интересующийся театром.
Во

Ваше мнение:

Добавить своё мнение

Обсудить на форуме

Комментарий:
Ваше имя/ник:
E-mail:
Введите число на картинке:

Украинская Баннерная Сеть

Оценка

Партнеры сайта

{v_xap_link1} {v_xap_link2}

Наша кнопка

получить код

Статистика