|
    Прочтений: 0 Посещений: 2142 Дата публикации: 11.6.2005 Благодарю декана ФЛиМС Ульяновского Гос.университета Фефилова Александра Ивановича. Одиноко лежа на влажных простынях, он задумчиво разглядывал свое отражение в зеркальном потолке. Зеркало с подозрительной точностью передавало его облик. У него было не слишком хорошее зрение, но он и так видел свое отражение: худощавая фигура, изможденное от бессонницы лицо, прямой нос, черные как смоль волосы и даже усталые от постоянного пребывания перед компьютером карие глаза. Все было перед ним. Весь он на этой плоской и в тоже время объемной зеркальной картине на потолке. Он повернулся на другой бок и уставился на точно такое же изображение на стене. Гладкое, словно покрытое тончайшим слоем ртути, зеркало вновь показало его глаза. Он никак не мог скрыться от своего собственного пристального, испытывающего взгляда, никак не мог избавиться от ощущения, что он сам наблюдает за собой же. Это его чрезвычайно беспокоило и настораживало. Если боишься собственных глаз, то что тогда можно сказать о своих мыслях? Таких спутанных и удивительно бесформенных. Это были скорее даже не мысли, а ощущения, непонятные и странные, от чего бессонница лишь укрепляла свои позиции в его сознании. Он всей душой ненавидел влажные простыни, ненавидел вечные зеркала и вечное присутствие самого себя в комнате. Зашла жена. Она бегло оглядела его, разбитого и уставшего от неопределенности. Она принялась протирать аккуратно сложенной тряпочкой зеркальные стены. Много средств было потрачено на это зеркальное излишество, но она считала, что оно того стоило. Разумеется, Михаил так не думал, разумеется, в его мозгу не раз и не два возникало желание разбить всю это агонию стекла и холода, призрачную пародию на самого себя и на свою жизнь. Со слабым стоном он перевернулся лицом к стене, такой же, как и остальные три стены, пол и потолок. Теперь он видел свои глаза прямо перед своим лицом. Он пристально в них вгляделся. Неожиданно он обнаружил, что глаза отражения смотрят не на него, а куда-то в бок, туда, где его жена, беспечно напевая, протирала бескрайнюю гладь зеркал. Михаил вздрогнул и зажмурился. Открыв глаза через десять секунд, он увидел свои же глаза, но теперь смотрящие на него с неким лукавством и издевкой. Михаил, эксперимента ради, приподнял правую бровь. Отражение не стало повторять его жест, лишь улыбка на гладко выбритом лице расползлась чуть шире. Он увидел отражение жены, протирающей стену напротив, через зеркало. Но глаза продолжали смотреть на него. - Таня, - не отрывая глаз от изображения в стекле, произнес Михаил. - Тебе не надоели эти бесконечные зеркала? - Нет. Только не говори, что тебе они надоели?! - воскликнула она. - Нет, нет: Все в порядке. Просто, по-моему, с ними что-то не то. - В каком смысле? - громко спросила она, повернувшись к мужу лицом. Он поманил ее пальцем. Она присела на кровать и уставилась на свое отражение рядом с его подозрительным двойником. - Не вижу ничего особенного, - фыркнула она, поправляя выбившийся из прически локон. - Да? Значит, мне нужно поспать, - сонно ответил Михаил. Он действительно почувствовал, насколько он устал за эти три бессонные ночи. - Конечно, - согласилась раздраженная жена. Михаил накрылся одеялом с головой. Ему очень не хотелось снова увидеть эти пронизывающие глаза. Жена закончила уборку, но он так и не уснул. Две выпитые таблетки снотворного также не помогли. - Какого черта, - шепотом воскликнул он и откинул одеяло на пол. Он резко вскочил на ноги, как вдруг голова закружилась, и он упал. Когда он открыл глаза, зеркал вокруг не было. Были лишь деревья, верхушки которых мерно колыхались на свежем летнем ветру. <Какое же счастье не видеть себя!> - подумал он. Михаил сел и осмотрелся. Это был обычный лес, обычные березы, обычные звуки, все совершенно обычное и приятное. Где-то тихо и сонно квакали лягушки, задумчиво мычали коровы. Михаил улыбнулся солнцу и прилег на траву, глядя в безоблачное летнее небо. Это было не зеркало, а небо. Оно не отражало примитивной человеческой оболочки, оно лишь намекало на не совершенность человека, на его внутреннюю скупость при внешней щедрости. Своим всеохватывающим пространством оно заставляло жалеть о пройденных днях, проведенных в разглядывании себя в зеркалах душной и глупой квартиры. Там не было вечно наблюдающих глаз, не было ограниченного пространства, замаскированного под бесконечность с помощью отражающих друг друга зеркал. Там не было ничего пошлого и лишнего. Все было так просто, что у Михаила щемило сердце при воспоминании о прошедших днях и о своей супруге, которая наверняка скоро снова зайдет в комнату, чтобы прислуживать монстрам на стенах и потолке. Он потянулся. Задев руками какую-то высокую траву, ему даже показалось, что она зазвенела в чистом прозрачном воздухе свежего дня. Михаила не волновала причина его исчезновения из квартиры, он даже не думал над тем, как очутился в лесу. Все его внимание было приковано к безоблачному небосводу. Жена подошла к постели мужа и сказала, ласково потрепав его по щеке: - Просыпайся. Ты спишь уже одиннадцатый час! Ответа не последовало. Он потянула его за плечо, и тело Михаила перевернулось на спину. Его глаза были закрыты, на лбу выступила испарина, но он улыбался, и сотни отражений в зеркалах улыбались вместе с ним. Жена побежала звонить в скорую. Михаил не спеша бродил по лесу. Он приблизился к маленькому озерцу, на берегу которого расположился шалашик. Из дверей незатейливой конструкции торчали чьи-то ноги. Михаил подошел ближе и прочистил горло. В ответ ноги зашевелились и юркнули в шалаш. Вместо них показалась лохматая мальчишечья голова. Любопытные юркие глаза осматривали пришельца с головы до пят. Михаил почувствовал себя сушеной бабочкой, пришпиленной к картонному листу, ему стало неловко за свою пижаму и босые ноги. Но когда мальчик весь показался из своего укрытия, Михаил увидел, что он обнажен до пояса, а нижняя часть его тела принадлежала не человеку. Мальчик был кем-то вроде сатира - миниатюрного человечка, нижняя часть которого напоминала козлиную. В спутанных волосах Михаил разглядел крошечные рожки. На его веснушчатом лице расплылась широкая улыбка, он принялся скакать вокруг Михаила и громко распевать: - А у нас гости! К нам пришли гости! Труля-ля, какая радость! К Торику и Ротиму пришел гость! Его звонкий смех был столь заразительным, что Михаил не выдержал и принялся скакать, взявшись с сатиром за руки, и громко голосить эту песенку. Наконец, они оба упали на землю и принялись хохотать так, что животы скручивало, а из глаз текли слезы. - Ты кто? - успокоившись спросил Михаил, лежа рядом с удивительным созданием и разглядывая небо. - Я!? - изумился мальчишка. - Я Ротим! И я здесь живу! Неужели ты не догадался сразу? - Нет, нет: Конечно, догадался! А кто тот Торик, о котором мы только что пели? - Мой друг. Вон же он, справа от тебя лежит и покусывает травинку! Михаил резко повернул голову направо, но никого рядом с собой не увидел. Лишь приглядевшись, он заметил плавающую в воздухе травинку с немного зажеванным кончиком. - Здравствуй, Торик! - поздоровался с невидимкой слегка удивленный Михаил. Ротим снова захохотал. - Он не умеет говорить! Ты же видишь, что он невидимый! Ну, шутник! Вот насмешил Ротима! Скорая помощь подъехала через десять минут после вызова. Войдя в зеркальную квартиру, медики сначала немного растерялись от обилия стекла, но быстро взяли себя в руки и подошли к телу, лежащему на постели. Жена молча стояла в углу, наблюдая как врачи не спеша достают из чемоданчика свои приборы. Три человека в белых халатах склонились над ее мужем. Она нервно кусала ногти. Через десять минут один из врачей подошел к ней и, скромно опустив глаза, сказал: - Татьяна Петровна, мы сейчас затрудняемся сказать, что именно с вашим мужем. Случай редкий, я бы сказал исключительный. С вашего позволения, Михаила Николаевича нужно отвезти к нам под постоянное наблюдение. В случае отказа, один из наших сотрудников будет регулярно навещать пациента на дому, но целесообразнее было бы: - Да-да, думаю, правильно было бы отвезти его под ваше наблюдение. Принесли носилки, и через пятнадцать минут она осталась в квартире одна. Познакомившись с сатиром Ротимом и невидимкой Ториком, Михаил провел с ними весь день. Почему-то солнце не садилось за горизонт, хотя по расчетам Михаила, было уже часов девять вечера. - У вас когда-нибудь наступает ночь? Ротим резко вскочил на ноги и прошипел: - Ты что? Не называй имени сего, ибо она наступит незамедлительно! Михаил удивился, когда после этих слов заметно потемнело вокруг. Солнце буквально упало за горизонт. Луна из-за туч светила очень слабо, ничего не было видно. Михаил услышал, как тихо запричитал Ротим и юркнул в свой шалашик. Он полез за сатиром. - Что случилось? - А ты не понимаешь? Она пришла! - Кто? - Та, чье имя ты только что назвал! Ты вспомнил ее имя, и она поняла, что ты ждешь ее. Вот и пришла! Сатир забился в угол и тихонько заплакал. - Так ничего же страшного не случилось! Всего-навсего но: Ротим зажал маленькой и влажной ручкой рот Михаила. - Сумасшедший! - завизжал он и выпрыгнул из шалаша. Михаил бросился за ним. Они долго бежали по берегу озера, затем плутали по тропам леса и, наконец, Михаил потерял его из виду. Тяжело дыша, он остановился. Вокруг была тишина. Ни песен сверчков или шелеста травы. Сам ветер убежал вслед за маленьким сатиром и перестал тревожить лесную чащу. Слух обострился до предела, и стало жутковато. Михаил попытался определить, с какой стороны он пришел сюда, но тропинки, по которой он бежал, нигде не было. Он медленно побрел по лесу, не особо задумываясь о том, куда он идет. - Ротим! - крикнул он. Эхо не осмелилось повторить слово за ним. Михаил еще долго кричал, не для того, чтобы его дружок отозвался, а для того, чтобы попытаться вызвать эхо. Когда Михаилу было десять, он часто бегал в лес. Он садился на пенек и кричал во все горло. Кричал все, что приходило ему в голову. А эхо вторило, и ему казалось, что это такой же мальчик кричит где-то на другом конце света. Он мечтал, как он встретит этого паренька, и как они будут лучшими друзьями. Когда жена предложила ему сделать потолок, пол и стены зеркальными, он удивился, но решил попробовать. Когда последний рабочий вышел из квартиры, а ковры и мебель еще не были привезены, Михаил встал посередине комнаты и огляделся. Со всех сторон на него смотрел его двойник, тот, с которым они часто перекрикивались в лесу, в глубоком детстве. Тот самый единственный друг теперь жил с ним, в его квартире. Со временем его друг изменился, он уже перестал делать то же самое, что сам Михаил. Когда он ложился спать, в отражении его двойник стоял у кровати и следил, как Михаил пытается заснуть под его тяжелым взглядом. Он боялся подумать, что делает его отражение, когда сам Михаил спит: Человек долго бродил по лесу, а затем устал и прилег под ближайшим деревом. Михаил проспал почти восемь часов, но, открыв глаза, он увидел вокруг себя все ту же темноту. Складывалось ощущение, что действительно ночь почувствовала, что ее ждут, и наступила. Михаил стал ждать день. В этом немом и беспомощном ожидании он провел час. День не пришел. Тогда Михаил встал на ноги и побрел в чащу. Через пять минут он заметил, что приближается к воде. Действительно, это было озеро, на берегу стояло убежище сатира. В неясном свете мутной луны он видел блеск спокойной воды. Где-то плеснула рыба. Михаил вдруг вспомнил про невидимку и закричал: - Торик! Но все усилия оказались тщетными. Тогда Михаил сел на берегу и опустил ноги в воду. Вода была какой-то странной. Она обволакивала ноги и казалась слишком густой. Михаил зачерпнул ее и поднес ко рту. Тут же он отскочил от озера. Это была не вода, а кровь. Он посмотрел на свои ноги и увидел, что они до колен испачканы. Михаил вконец смутился. Как же такое могло произойти? Ведь здесь когда-то была вода, чистая и пресная. Они с Ротимом плескались в ней и пили из озера. Что же это за мир, где с наступлением ночи вода превращается в кровь? И что еще за метаморфозы могут произойти с обычными вещами? Кое-как очистив ноги о траву, Михаил подошел к шалашу. Внутри явно кто-то был, это стало ясно, как только Михаил приблизился к укрытию сатира. Кто-то тяжело вздыхал и сопел внутри. Михаил постоял возле входа еще пару секунд, собираясь с мыслями. Внутри могло оказаться все, что угодно. Он резко отдернул полог и по пояс залез внутрь. В темноте практически ничего не было видно. Резкая вонь ударила в нос, даже глаза заслезились. Михаил нерешительно протянул вперед руку и дотронулся до чего-то мягкого, большого и скользкого. Обладатель этого тела тяжело вздохнул и застонал. Новая струя зловония, практически ощутимая кожей, дошла до Михаила. Он прошептал: Кто здесь? Ответом ему был новый вздох. Так дышат тяжело больные люди, которым невмоготу двигаться, говорить и даже думать. Михаил провел по осклизлой поверхности холодного тела дрожащей рукой: его покрывали многочисленные гноящиеся раны, тело было рыхлым и огромным, оно едва помещалось в небольшой палатке маленького сатира. - Ты кто? - с дрожью в голосе спросил Михаил. - То: - издало существо новый звук. Мгновение потребовалось, чтобы Михаил догадался, кто это несчастное искалеченное существо. - Торик!? - изумился Михаил. Что произошло с невидимкой, Михаил боялся предположить. В этом удивительном мире происходили странные и страшные изменения. Только Бог знает, что еще случится. Михаил быстро вылез из палатки на свежий воздух. Едва поднявшись с колен, он почувствовал, что воздух больше не такой, как прежде. Пахло затхлостью и старостью. Исчезла вся растительность, земля потрескалась, засохла и затвердела. Кровавое озеро высохло, и показалось его илистое дно, по которому ползали какие-то омерзительные существа, напоминающие пиявок и червей. Эти отвратительные создания росли прямо на глазах и становились все проворнее и сильнее. Они уже вполне могли забраться по крутым склонам бассейна к Михаилу. Одна из этих тварей уже заметила его, стоящего в недоумении на берегу, и вознамерилась добраться до своей добычи. Это создание было размером с домашнюю кошку, но выглядело зловеще. У него был хвост и передние лапы с длинными когтями. Добравшись до ног мужчины, оно уже приготовилось к броску, но Михаил вовремя отпрыгнул. Зубы щелкнули в паре сантиметров от щиколотки испуганного человека. Он поспешно отошел от пересохшего озера, но взгляд его все еще был прикован к копошащимся во тьме тварям, которые размножались с устрашающей скоростью. Сзади раздался шорох. Михаил резко обернулся. Пот уже катился по его побелевшему лицу. Тучная масса вывалилась из шалаша, сломав при этом всю шаткую конструкцию. Торик? Ты можешь говорить? - с опаской произнес Михаил. - Да, - тихо ответил когда-то задорный невидимка. Из его горла вырывалось бульканье и хрипы, но понять его можно было. - Что здесь происходит? Я совсем запутался. Здесь же было озеро! А вокруг были деревья и трава. Что случилось? - Ты вспомнил ее имя, которое забыла она сама. Ты дал ей ее имя! Ты дал ей жизнь. - Кому!? - крикнул Михаил. Но Торик уже не смог ответить. Одно из созданий выбралось к разрушенному шалашу и набросилось на Торика. Перед смертью он что-то сказал, и человеку показалось, что он прошептал: <Аллилуйя>. Михаил пошел прочь от страшного места, от трупа несчастного Торика, в чьей смерти был виноват сам. Михаил уже почти не сомневался, что он понял, в чем дело. Когда-то давным-давно он где-то что-то слышал или читал. Память услужливо воспроизвела в его голове строчки: Слова ты произнес За них в ответе будь. Души частицу внес, Теперь у слов свой путь. Дал имя - дал и суть, Ты вспомнил - ты создал. Слова вдруг не забудь, Забыл - и мир пропал: Что это были за строки, и где он их читал, Михаил не знал, но человек, что писал это, как будто бы предчувствовал то, что случилось в этом мире. Видимо, однажды жители этой реальности перестали верить в ночь, перестали о ней думать и даже забыли ее название. Михаил до сих пор не знал, как он попал из своей квартиры сюда, но он искренне думал, что это подарок судьбы, что уж здесь-то он будет самими собой, и его перестанут мучить кошмары и видения собственных двойников в зеркалах. Он словно прошел в грязных сапогах по чистой простыне. Он уничтожил свой единственный шанс на жизнь. Он дал имя и жизнь тому единственному, что могло стереть в порошок его новый дом (Михаил до сих пор сам себе не признавался, что именно так он про себя именовал это чудное место). Дал имя - значит, вложил душу! Когда человек произносит слово, оно что-то значит, оно имеет под собой материальную основу. Если же эта самая основа теряет свое имя, значит и свою материальность утрачивает! И тут приходит он и дает имя тому, что в его мире обычная, привычная и понятная вещь, а в этом - самая страшная кара и наказание. Так размышлял Михаил, пока брел прочь от ужасного места, которое, кстати, еще долго после этого мучило его во снах. Существа из бывшего озера уже выбрались на берег, но погоню за Михаилом устраивать не стали. Да и зачем устраивать себе сложности, если перед ними лежит уже мертвое тело Торика. На месте зеленого старого леса, который напоминал Михаилу деревья из волшебных сказок и мифов, теперь распростерлась серая степь. Кругом была не то пыль, не то пепел. На горизонте то тут, то там показывались угрюмые острые скалы, уткнувшиеся в небо, как небоскребы. Там, где небо касалось горизонта, начинали сверкать молнии, и звук грома доходил до Михаила с опозданием на три-четыре секунды. Воображение подсказывало, что вот-вот из-за какой-нибудь скалы выйдет гроза Юрского периода - Тиранозавр. Воздух перед грозой был недвижим. Но Михаила трясло, как от холода. На какое-то время он решил, что даже в таком состоянии этот мир лучше того зеркального, откуда его перенесли неизвестные силы. И это было правдой. Здесь не было иных зеркал, кроме озерной глади, да луж после летнего дождика. Но эти зеркала не были циниками. Они лишь отражали то, что есть. Зеркала же в его квартире были олицетворением, своеобразной моделью, окружающей реальности. Они, как и люди вокруг Михаила, показывали то, что видели. Показывали это вежливо и учтиво. Но стоило ему на миг отвернуться, отражения начинали корчить рожи и показывать языки, плевать ему в спину и перешептываться. Михаил был уверен в том, что он больше не вернется к своей прежней жизни. На него нахлынул прилив энтузиазма и неожиданной бодрости. Резкие порывы ветра били по лицу, а он упрямо шагал вперед, идя так, как будто бы он знал, куда ему идти. Сперва наперво необходимо было определить, где ему можно было спрятаться от порывов ветра и ливня, который был неминуем, так как уже начинал накрапывать дождик. Подумалось о пещере, которая должна была вот-вот появиться в скале, как это бывало в фильмах. И такая пещера не заставила себя долго ждать. Не особо раздумывая, Михаил шагнул внутрь. Сыровато, конечно, но все же суше, чем на улице: ливень уже разошелся не на шутку. Сейчас все, о чем мечтал Михаил, был огонь. Он отдал бы все за какую-то спичку и пару сухих бревен. Но, увы, в его распоряжении не было ни того, ни другого. Он потеснее забился в угол своего временного дома и задремал, то и дело вскакивая от резких и неожиданных раскатов грома. Этот мир уже начинал ненавидеть Михаила. Оно и понятно. Снова из неспокойной дремоты Михаила вырвал раскат грома. Но не только лишь он. Почти животный инстинкт подсказывал, что он не один в этой пещере. Михаил боялся открыть глаза. Вдруг он с практически невозмутимым спокойствием подумал, что если это какое-то из опасных существ, то пусть оно съест его, так надоело бояться и оглядываться, проверяя не идет ли кто-нибудь по его следу. В напряжении он провел около часа. Он не шевелился и почти не дышал. Что-то или кто-то по-прежнему находилось рядом и, скорее всего, наблюдало за Михаилом. Гром больше не был слышен и дождь перестал. Мужчина открыл один глаз. Вокруг стало еще темнее или: - Бог ты мой! - не выдержав, выдохнул Михаил. Пещера, в которую он вошел до дождя, теперь не имела выхода, а справа от Михаила появился проход. Михаил мгновенно забыл о существе, что притаилось где-то недалеко. Он поднялся на дрожащие ватные ноги и подошел к входу в тоннель. Стены светились мягким изумрудным светом, а сам узкий проход распростерся перед ним, и конца его не было видно. По коридору разливался зеленоватый свет, Михаил как завороженный смотрел на пространство перед собой. Сзади зашевелилось то, что укрывалось от ливня вместе с Михаилом. Мужчина буквально вжался в светящуюся стену. Оно проследовало вниз по коридору. В свете тоннеля можно было разглядеть, как существо выглядело. Оно было небольшим, чуть ниже подростка. Тело его покрывала коричневая, не очень длинная шерсть, слипшаяся на загривке. Оно двигалось рывками, и трудно было предугадать, в какую сторону дернется его тело. Михаил видел его только со спины, он видел, как создание двигается по коридору. Неожиданно оно обернулось, также резко, как и двигалось. Круглые зеленые глаза без белков поглядели прямо в глаза Михаила. Он окаменел от ужаса. Существо развернулось в обратную сторону и, быстро набирая скорость, побежало прямо на застывшего в ужасе Михаила. Челюсти его разомкнулись, и Михаил увидел острые и тонкие зубы-спицы. Когда монстру осталось метра четыре до человека, он резко затормозил. Когти противно заскрипели о каменный пол пещеры. Оно остановилось и в упор поглядело в глаза человека. Взгляд был более чем разумным. Оно будто бы оценивало, как лучше съесть этого несчастного мокрого мужчину. Затем оно оскалилось и тонко завизжало. Михаилу даже показалось, что оно ему улыбнулось. Странное создание размахнулось и ударило Михаила по голове. Он сразу потерял сознание. Последним, что он увидел, были стены, закружившиеся перед ним. Способность соображать возвращалась медленно. Сначала Михаил почувствовал, что его тащат за ноги по холодному полу. Сквозь ткань тонкой пижамы отчетливо ощущалась каменная неровная поверхность. Затем жуткая головная боль ударила по вискам, и вот он уже мог открыть глаза, не опасаясь нового приступа боли. Он увидел потолок, слегка светящийся зеленым светом и сразу же догадался, что его тянут по тому коридору, что появился в пещере так неожиданно. Приподняв голову, Михаил посмотрел по направлению движения. Непонятное создание, ударившее его, держало Михаила за ноги и тянуло за собой. Человек дернул правой ногой. Полу человек - полу чудовище зарычало и обернулось. Оно отпустило Михаила и стало ждать его дальнейших действий, любопытно уставившись на него своими страшными глазами. Михаил был в растерянности. Ему казалось, что если он только пошевелится, монстр тут же набросится на него. Прошло уже минут двадцать с того момента, как Михаил очнулся и лежал на ледяном полу, а чудовище стояло несколько в стороне. Наконец, Михаилу осточертело такое положение дел, тем более от холода он уже не чувствовал поясницу. Он стал медленно подниматься. Сначала он встал на четвереньки, и мельком глянул на чудовище, которое наблюдало не без интереса. Оно с огромным любопытством смотрела за действиями человека. Очень аккуратно Михаил поднялся с колен, не сводя глаз с его нежданного мучителя. Теперь они стояли друг напротив друга. Михаил пригнулся настороженно, готовый вот-вот ринуться назад при первом же движении создания. Монстр же напротив расслабился и даже прислонился к светящейся каменной стенке. Так могло продолжаться еще очень долго, но Михаилу вконец все надоело. - Ну что стоишь?! - сорвался он на крик. Существо нагнуло голову вправо и слегка напрягло уши, вслушиваясь в слова. - Может уже хоть что-нибудь сделаешь?! - продолжал орать Михаил. Созданию явно не нравились громкие резкие звуки, оно зашипело и пригнулось, готовясь к прыжку. - Вот только дотронься до меня! Я тебя в клочья порву, - ядовито прошептал человек и встал в такую же позу, как и монстр. Так они простояли еще пять минут, пока существо не сказало: - Ты хочешь уйти отсюда? Михаил опешил. Но быстро взял себя в руки и крикнул: - Да, мать твою, я хочу выбраться отсюда! Чудовище коверкало слова и шепелявило, но понять его было несложно. - Тогда иди. - Если я отвернусь, ты нападешь со спины, - покачал головой сбитый с толку человек. - Смешной, - будто бы самому себе сказало создание. - Как тебя зовут? - Михаил, - совсем грустно сказал мужчина, сел на пол и:заплакал. Существо присело рядом и посмотрело в лицо Михаилу. - Что ты делаешь? - тихо сказало оно. - А ты не видишь? - утирая слезы и размазывая грязь по щекам, ответил Михаил. - Плачу! Существо поднялось на ноги и громко проговорило: - Я - Лодан. Это - мой дом. Будь моим гостем, Михаил. Человек вконец смутился, но плакать перестал и поднялся на ноги. - Хорошо, - неожиданно для самого себя ответил он. Двадцать минут они шли по тоннелю, разговаривая об этом мире. Оказывается, предположения Михаила были верными. В мире уже тысячи лет никто не видел и не знал ночи. Ее здесь все боялись и в один прекрасный момент просто перестали в нее верить. Но вот пришел он, Михаил, никому ненужный и незваный гость, и разрушил все. - Что же теперь мне делать? - растерянно проговорил он. - Ничего. Потребуются еще многие тысячи лет, чтобы все вернулось на свои места. Ты уже ничего не сможешь поделать. Через минуту молчания Михаил робко спросил: - Ты зол на меня? Лодан ухмыльнулся: - А ты как думаешь? Я пыталось тебя убить, ты уничтожил все, что было достигнуто миллионами лет и миллиардами жизней, ты вернул сюда ужас и превращения. Неужели ты думаешь, что до того, как ты, - Лодан замялся, - сделал это, я выглядело также? Я было эльфом. В этой пещере был мой дом и дом моих родных. Я не знаю, что теперь с ними. Какими чудовищами стали они. Все это новый знакомый Михаила говорил абсолютно бесцветным голосом, как будто ему было наплевать на все. Но Михаил был уверен, что это не так. - Вот мы и пришли, - сказал Лодан, показывая когтистой лапой вперед. Картина открывалась ужасающе величественная. Огромная долина внутри пещеры. Это место напоминало темную, каменную тюрьму. Высокие острые шпили зданий упирались в самый потолок пещеры. Кругом сырость, холод. Серые краски были везде. Вокруг не было ни души. Лодан издал странный пронизывающий звук, и из зданий повалили разные существа. Все они были не менее устрашающими, чем сам бывший эльф. Морды их были печальными. Едва подойдя к пришедшим, они сразу заметили Михаила. - Лодан? - спросила высокая птица, у которой вместо ног было два хвоста, а из клюва то и дело вырывался раздвоенный змеиный язык. - Да. Это Михаил, - он указал на человека, у которого от ужаса побелело лицо. - Зачем ты привел его? Он может сделать нечто еще страшнее, чем он уже сделал, - возмущенно проговорила птица. - Нет, он больше ничего не сделает, - как-то зловеще прошипел Лодан. Михаил кричал и вырывался, когда толпа чудовищ подхватила его на руки и понесла в одно из зданий-шпилей. Очнулся он в больничной палате. С криком он сел в постели. Была ночь. Михаил выпрыгнул из кровати, споткнулся обо что-то, уронил стул и подбежал к окну. На улице летний ветерок колыхал свежую листву деревьев. Он устало вернулся к постели и лег. Что же, они выгнали его. Это с их стороны более чем гуманно. Он отключился. Михаила отправили домой на следующее утро. По словам врачей, он был здоров. Всю дорогу в машине жена гладила его по голове, приговаривая, как пусто и одиноко без него в их квартире. Однажды, недели через две, жена вернулась с работы пораньше. Войдя в комнату, она увидела мужа, лежащего на полу в осколках зеркал. Тело его кровоточило от многочисленных порезов стеклом. Михаил стонал и плакал, водя руками по осколкам, пачкая их своей кровью. В психиатрической лечебнице он не раз рассказывал врачам, медсестрам и даже пациентам о своем путешествии в волшебный мир. Все его внимательно слушали и записывали за ним. Но толком никто ему не поверил. Он до сих пор просыпается в своей палате с криком, весь в поту, вспоминая кровавое озеро, пещеру, грозу и зеркала. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Фейма Толлер - Дал имя - дал и суть
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |