Жанр: Проза: Рассказ Прочтений: 0 Посещений: 1244 Дата публикации: 12.7.2010
Вернувшись домой, неизвестный сдал плёнки на проявку и печать. Фотографии получились достаточно интересные и хорошего качества. В голову пришла шальная мысль: «А чего б не попробовать их продать.»
Нашёл в городе деревянные рамочки, купил штук двадцать, набрал на мусорке картонные ящики, нарезал из них задние стенки под фото, закрепил гвоздиками, и товар готов.
Подходи, не скупись, покупай фотопись.
Вечером он вышел на набережную и расположился возле женщины, торгующей травами. Сильный запах лаванды распространялся на несколько метров.
Она поздоровалась и подошла посмотреть фотографии.
-Какие виды у вас красивые, а сова какая классная, и горы с цветущей веткой шиповника, а вот здесь я собираю травы.
-А что милиция не гоняет?- Спросил неизвестный.
-Вчера гоняли. Забрали у женщины, недалеко живёт здесь в селе под горой, лаванду и выбросили за забор.
-А чем им травы мешают, я понимаю там фрукты, овощи - большой доход, а на травах что заработаешь?
-Мы же без патента, а тут совхоз своими травами торгует, вот директор и просит или платит, чтоб нас гоняли.
Люди, проходившие мимо, довольно живо реагировали на фото. Останавливались посмотреть, но покупать не решались. Проехала милицейская машина.
-Не остановились, видать картинки можно продавать или настроение хорошее,- сказал неизвестный травнице.
С моря дул лёгкий бриз, и уходящее за горы солнце отливало на горизонт абрикосовые цвета.
Недалеко расположился пожилой гармонист, разнообразив звуки торгового мостика своим аккордеоном.
Потоки людей из разных стран скользили по набережной. Неизвестный уже под вечер продал несколько снимков и остался доволен почином, под конец дня, обменявшись с соседкой фотокартиной на её чай из трав.
В городе зрела предвыборная гонка на кресло мэра. Было два реальных кандидата: нынешний мэр, представлявший старую власть и людей, окучивающих её, и новый молодой предприниматель с соответствующим электоратом. Предприниматель жил в соседнем доме. Одну машину его сожгли на стоянке, предупредив, таким образом, чья в городе власть.
На следующий день неизвестный решил сменить место торговли, расположившись возле одного из санаториев. Место было тихое и несуетное, что способствовало привлечению внимания для просмотра и продажи фотографий. Два сизых диких голубя ходили по тропинке, разглядывая фото. Затем их сменил чёрный кот, появившийся невесть откуда.
Белки над головой прыгали по кипарисам с ветки на ветку, демонстрируя бренность всего сущего. Налетели, как гуси, местные дети и стали рассматривать фотографии, озвучивая свои впечатления. Неизвестный достал пачку свежих снимков и предложил выбрать понравившиеся. Они взяли пару десятков, и один сказал, что хочет ещё чистую плёнку. На что неизвестный ответил: «Мама купит. Я дарю вам только свои фото». «Тогда мы заберём»- ответил пацан. «Местный рэкет?»- улыбнулся неизвестный. Они пожужжали и убежали. Неизвестный практически всё распродал и заказал ещё печать фотокарточек, и купил рамок в этот раз разных размеров, решив увеличить ассортимент.
Вечером, прогуливаясь, он увидел компанию бомжей под елями и подошёл к ним.
-Здрасте, можно вам один вопрос?
Бомжи, не разглядев в нём опасности для себя, спокойно смотрели на него. Старший сказал:
-Бутылку возьмёшь, поговорим.
-А зачем она - бутылка. Я книгу пишу, хотел узнать, как вы стали бездомными.
- Без бутылки разговора не будет, как стали, так стали, тебе оно не надо.
-Как скажите. Думаю, бутылка и помогла, - неизвестный пошёл на набережную.
Политтехнолог со стажем сидел в кафе на берегу самого чёрного, чёрного моря в мире. Чайки завихрялись над головой и берегом, в ожидании куска пищи насущной. Головы их резко вращались, боясь пропустить первый момент. Открытые клювы издавали позывные. Солнце, разукрашивая воду и освещая крылья чаек, слепило. Политтехнолог набирал на kлаве ноутбука новую тактику предвыборного боя, улыбаясь своей «Клаве» напротив.
-Выборы канут, получу кучу денег и поедем куда-нидь покруче, в Ниццу, например.
-А кого ты проталкиваешь на президента? – Жеманно спросила она, попивая сок народный.
-Крутого парня, три судимости, пять дипломов, евразийская крыша над головой и много, много добрых дел.
-Разве с судимостью можно стать президентом?- Засмеялась кокетка.
-В наш век всё возможно, Гитлер пришёл к власти в начале двадцатого века в результате, кстати, демократических выборов. И помни, моя дорогая, что вся история человечества – большой лохотрон.
-А как же вера, бог, сердце? – Вскочила она со стула.
-Всё подкорректируем, радость моя, и сердце, и бога, и веру, не волнуйся. Будет всё тип-топ, закачаешься. Иди-ка лучше искупнись, пупсик, а я закажу пиццу, марочное вино и отметим наше знакомство и возможно незабываемую встречу.
Чайки с криком развернулись и улетели в море.
Поднимая огромный клуб пыли по всей трассе, высушенной жарким ежедневным солнцем, машины приближались к Розовому озеру. Пежо, опережая участников гонки метров на пятьсот, мчал на всех парах, оставляя за собой нулевую видимость. Молодой пилот краем глаза отмечал для себя жалкие достопримечательности окрестностей пригорода Дакара. Появились первые фанаты гонки: чёрные и белые, жёлтые и красные, они махали руками и кричали «Виват!»
-Ты смотрел фильм «Светлый образ»? – Спросил Толик Степана.
-Нет, что за кино?
-Да прикольный фильмец. Музыкант бабу к себе в гости пригласил, выпили винца, затем он говорит ей: раздевайся и танцуй, а сам трубу достал и трубит, тоскливо так трубил извращенец, что я чуть не заплакал, какая-то испанская мелодия. А потом бах - землетрясение, и потолок впечатал их в пол: его с трубой, а девку - голой. Когда разбирали завал, сфотографировали и поместили в газету под названием «Светлый образ», художник нарисовал картину по этому сюжету и переехал из нищей страны в Европу – картину купили круто. Долго мы париться здесь будем? Хоть бы девки портовые пришли,- закончил свой спич Толик.
-Бредовый фильм, не зря я бросил это дело, а крали похоже все на финише авторалли,- сказал Степан.
Они сидели на корме и разглядывали порт. Движение было достаточно активным, чтобы не заснуть и, имея под рукой видеокамеру, можно было бы снять целое документальное кино о работе порта. Боцман и ещё два моряка торговались с продавцами африканских масок и другой местной экзотики.
Трансконтинентальный многоэтажный лайнер неспешно заходил в порт, поднимая волну.
-Вот это, дура.
-Туристов везут или забирать будут участников гонки.
-Красота,- заключил боцман, выпуская струю дыма на манер парохода.
Сейнер выглядел щепкой перед этим кораблём. Оповещающий сигнал разбудил полуденный сонный берег. В порту началась беготня.
На горизонте показалась розовая полоса, отделяющая небо и набегающую дорогу.
-Розовое озеро, господа, одна из красот Сенегала, - сказал водитель Мерседеса, обращаясь к своим пассажирам. –Натираясь маслом из плодов сального дерева, по научному - бутиросперма Парка, местные жители добывают из озера соль вручную, грузят на свои плоскодонки-пироги и вывозят на сушу – каторжный труд, я вам скажу. Здесь по берегу и живут в наскоро собранных полиэтиленовых шалашах. Финиш гонки на этом озере, что-то есть в этом символичное, ведь гонщики теряют много своей соли тела на этапах ралли, чтобы восполнить её здесь созерцанием этой солёной, окрашенной закатом и восходом, и зенитом, красоты. Что время и силы потрачены не зря.
Они остановились у берега. Всё озеро в лодках и стоящих по шею мужчинах.
Капитан и помощник поблагодарили водителя, предложили оплату, но он отказался, мотивируя тем, что по пути.
-Клиенты на месте,- пробубнил водитель в сотовый, глядя на уходящих пассажиров.
-Хорошо, Луиджи. Следи за ними, чтобы всё было чисто и аккуратно,- сказал упитанный мужчина пятидесяти лет, рассматривая бриллианты в фирменном магазине недалеко от центра Парижа.
Возле финишной ленточки собралось достаточно много людей из разных стран.
Столб из песка, рёв мотора, и машина Марселя рвёт ленту под гул оваций и африканскую музыку. Французы и другие фанаты гонки окружили его автомобиль, желая с ним сфотографироваться. Обаятельная улыбка Марселя через пыль сливалась поочерёдно с разными лицами.
Постепенно прибывали другие участники ралли. Седьмым пришёл ещё один экипаж из Франции на Рено. За рулём была женщина, рядом штурман-мужчина. К этой машине и подошли Альберт Стокгольмович и его помощник. Они отъехали в сторону подальше от людских глаз, остановившись у самой розовой кромки в мире.
-Как прибыли? – Спросил штурман.
-Спасибо, хорошо. Ваша гонка вроде тоже удалась.
-Можно было бы и лучше, но на последнем этапе лопнула резина, пришлось повозиться, - он достал из багажника части взрывчатки – это были куски сферы, окрашенные под материки земли.
-И это всё? – Удивился капитан.
-Да. Вот на этих шпунтах части крепятся воедино и получается взрывной глобус. Химическая начинка всех частей различна, реакция между ними происходит только при перепаде температуры в более, чем десять градусов за двадцать минут. Перепад температуры может быть как в плюс, так и в минус, детонация произойдёт в любом случае.
-Да. Нобель мог только мечтать о такой мине в своё время.
-И не только он, хотя его морские мины тоже неплохо работали.
-Какова мощность заряда?
-Достаточно, чтобы поднять со дна подводную эскадру, - заключил штурман и помахал своей спутнице, которая ходила по берегу, знакомясь с местной экзотикой.
-Ещё один вопрос: Почему такое название странное «Карлсон»?
-Это наши друзья с востока придумали, после взрыва всё очень красиво летает. У меня в свою очередь к вам вопрос: Зачем вам такая мощная и дорогая игрушка, надеюсь, не шестой флот решили потопить?
Капитан посмотрел на помощника, будто мысленно хотел получить разрешение на ответ:
-Мы не террористы, нам бомба нужна, чтобы поднять лежбище русалок.
-РУСАЛОК!? Шутите?
-Почему же, мы нашли целый косяк русалок в одном заповедном месте и хотим поставить на промышленный конвейер это дело. Вы никогда не пробовали русалок?
-Я всё ел, что поймано в водах земной акватории, но такой продукт мне неизвестен. Это какой-то новый брЭнд морепродуктов? Моя русалка бегает по берегу, видите, но её я есть пока не планировал.
-Это и понятно, такие русалки для других целей. Наши русалки, которых мы будем ловить и закатывать в банки в собственном соку с добавлением пряностей, будут непременно с хвостами. Уверяю вас, это будет нечто, пальчики оближите. На какое - нибудь торжество достать русалочку из большой бочки-банки, выложить на стол, порезать. Вы бы какую часть хотели отведать? Мне лично хвостик нравится.
-Я даже не знаю, как-то неожиданно.
-Ну что ж, мы пригласим вас на премьеру, а сейчас вынуждены откланяться, нам пора, команда ждёт. И заметьте, что это куда гуманнее, чем уничтожать остатки вымирающих видов рыбы и прочей морской и океанической живности.
Они пожали друг другу крепко руки. Арнольд Стокгольмович и помощник вышли из машины с ценным грузом, направившись искать такси.
Мягкой уверенной рысью подошла харизматичная водитель к гоночному авто.
-Кто эти люди?
-Мои старые друзья по Отчизне, посылочку им передал.
-Разве нельзя было отправить почтой? – Удивилась она, по-детски подняв брови.
-Можно, но приятно с друзьями передать, так сказать из рук в руки человеческое тепло сохранить. Кто финишировал после нас?
-Финны.
-Надо же, такой неторопливый народ, и восьмой результат.
Подопечного взялись растирать коньяком, который пили, и делать массаж сердца. Неожиданно для всех началось глобальное потепление, и температура вышла на ноль. Снегири долбили за окном рябину. Тёплые лучи растопили лёд на стекле, и труба начала расширяться. Зимой сцена практически не поднялась.
Весна ворвалась в трубу влажным сырым запахом земли и щебетом первых птиц. Комиссия разбежалась на шопинг, оставив больного на охрану. Лёд на реке треснул, и вода понесла большие льдины вместе с рыбаками. Постепенно река выходила из берегов, подбираясь к трубе. Мощный толчок сотряс трубу,- это было землетрясение. Поднялась огромная волна и вышла на поле, всё сметая на своём пути. Сотни посёлков вместе с жителями оказались под водой. Сцена резко пошла вверх.
-Видите, уважаемый, население сокращается. Кто будет продолжать людской род?- Начал новое заседание старший.
-Птички,- коротко ответил ищущий.
-Издевается, зачем мы его спасли,- сказала патологоанатом.
-Вы всего лишь съели животный мир, но вы хуже животных, вы не только насыщаете плоть, вы торгуете животными, людьми и вы мстительны в отличие от животных.
Сцена начала опускаться по трубе, подземная вода стала уходить. К вечеру вокруг трубы образовалась пустыня без единого живого существа. Река высохла, оставив скелеты рыб, раков и рыбацкие снасти. В воздухе висела невероятная жара. Комиссия разделась до чего не стыдно и прильнула к трубе.
-Засевайте поля кокой,- услышал голос над собой отступник.
Тонны кокаина заполнили аптеки всего мира. Людям стало легче переносить боль: как физическую, так и духовную. Позже кокаин выместил более дешёвый героин.
-Не хотите ли ширнуться брат, а может нюхнуть или курнуть? Всё ж легче на стуле сидеть будет,- спросил дизайнер стимула жизни.
-Разве вам не хватает чистого свежего бесцветного весеннего кислорода?- Улыбнулся ушедший в себя с головой.
Листья коки зеленели, и поля конопли вперемешку с маком заполнили пространство, выместив другие зерновые культуры. Комиссия разложила на столе длинную дорожку.
-Ну, что ж друзья, сместим акценты,- сказал главный, и члены редколлегии познания пространства через нос вдохнули разом счастье мира. Труба начала извиваться и дышать стенами, то расширяясь, то сужаясь. Подопечный наблюдательного совета вставил себе за ухо золотое перо и исполнял танец страуса вокруг стула. В этот момент появился огромный плазменный экран:
Две высокие башни в центре мегаполиса рухнули в считанные секунды, и сцена резко пошла вверх, протрезвив умы вкусивших.
-Как вы думаете, самым нижним в этих зданиях легко было принять на себя все этажи?- Неожиданно спросил отказавшийся.
Человек в чалме сверху заглянул в трубу, не выразив никаких эмоций.
Параньон посмотрел на разношёрстную публику, услышав иностранную речь, и до него дошло, что ему говорила инструктор:"..туристы из разных стран". Он начал быстро листать брошюру, чтобы позвонить и отказаться, но понял в какую-то секунду, что поздно - назвался белым , так полезай в корзину. Схватившись за голову, он тихо произнёс:
- Русские есть?
Тишина и бессмысленные улыбки витали в салоне вертолёта по лицам абсолютно разных людей.
-Я нимец, но неплёхо знаю русский,- сказал седой мужчина в красной футболке.
-Спасибо. Какие ещё языки знаете?- Спросил дон, почувствовав на душе лёгкость.
-Знаю харошо английский и нимецкий.
-Нимец ты мой дорогой. Как вас зовут спаситель?
-Зигфрид, но чем я могу вам помочь?
За окном мелькали поля и лесопосадки.
-Всем. Будете помогать мне переводить на английский экскурсию.
-Но, если не все знают инглиш?- Сказал Зигфрид, посмотрев на людей.
-Спросите у них, пожалуйста, кто не знает английский.
-Ду ю спик инглиш?- Обратился немец к пассажирам, прильнувшим к окнам.
Лопасти винта рассекали воздух. Чёрный индус в национальной одежде сказал, что знает язык, хотя кое-что. Итальянская пара - мужчина отрицательно качал головой, а женщина утвердительно кивнула и на итальянском крикнула своему, видимо мужу, что будет ему переводить. Японец или кореец поднял две руки и захлопал:
-Ес, ес, ес.
-Я хочу в КПСС, - передразнил Параньон.
Азиат, казах, не понял о чём разговор и спросил:
-Когда обед?
Семья из Турции махала руками и качала головами кто куда.
Строгий швед только ухмыльнулся, а прибалт не отреагировал на вопрос, как и остальные.
Параньон понял, что ситуация не катастрофическая,- он будет рассказывать немцу, тот переводить, кто-то знает ещё какие-нибудь языки и поможет другим участникам понять текст экскурсии, в конце концов есть ещё язык эсперанто. Он принялся штудировать инструкцию и описание долины Привидений. Тюркские и татарские названия окрестных гор не укладывались в голове, и разум сопротивлялся их запоминать. В итоге его укачало, и он заснул.
Пилот передал команду "Приготовиться к посадке". Вертолёт, огибая гору, начал снижение и мягко коснулся почвы на небольшом плато перед грядой. С одной стороны плато были горы, а с другой - уклон вниз, где располагались посёлки, виноградники, сады и водохранилища. Цветовая гамма местности была разнообразной: от всех оттенков зелёного до ярко-жёлтого цвета мальвы. По всему обзорному кругу торчали в дымке вершины гор, и солнце притеняло одни и высвечивало другие. Пилот разбудил Параньона:
-Приехали командир, просыпайся, пора работать.
Дон очнулся, встряхнулся и крикнул:
-Поздравляю с приземлением.
По сброшенному трапу люди вышли из вертолёта и разошлись, как стадо диких коз, а пастух, пытаясь понять куда держать путь, дал команду:
-В одну шеренгу становись, на первый-второй рассчитайсь.
Отреагировал только немец:
-Господин Паранён, ми же в горах, а не в армии, какой шеренга.
-Ах, да, Зигфрид, чего-то я спросонья не оклимался малёха. Уважаемые господа и дамы, гости из разных свободолюбивых стран, государств полнейшей демократии и загадочных миров, группируемся вокруг миня во избежание несчастных случаев. Зигфрид, переведите пожалуйста.
Немец продублировал на английском, и те, кто не понял язык, интуитивно догадались по движению остальных, что надо подойти к экскурсоводу.
-Слышь командир,- Параньон подошёл к пилоту,- а где эта тропинка, в долину то?
-А вот там, за кустом шиповника,- он показал направо от вертолёта.
-А где прежний гид? -Спросил дон.
-Пропал в долине.
-Как это пропал, хера - махера? -Наморщил лоб дон.
-А вот так, пропал и никто не знает куда. Группа вернулась, а его до сих пор не могут найти, испарился.
-Ё, моё, почему сразу мне не сказали при найме на работу? -Занервничал Параньон.
-Так ты бы отказался, это не ко мне, я - пилот.
В небе раздался пронзительный крик ястреба, и казах ухнул.
-Люди в сборе,- сказал Зигфрид, подойдя к гиду.
Толпа иностранцев разного возраста в яркой одежде скучилась вокруг пастуха.
-И так друзья мои, вперёд, нас ждёт долина привидений и наоаоаоборот.
-Наоборот ни надо,- сказал немец,- люди не поймут.
Вершина горы, перед которой они стояли и собирались покорить, находилась в сизо-серой дымке и звала к себе.
Параньон обнаружил за кустами козью тропу и ступил на неё со словами "Аминь". Начался резкий подъём под 60 градусов. Через две сотни метров, запыхавшиеся, туристы остановились передохнуть.
По склону росла трава: чабрец, душица, полынь, чабан-чай, чертополох и источала запахи.