|
    Прочтений: 0 Посещений: 1257 Дата публикации: 24.7.2010 Под трубой началось строительство завода по обогащению урана. Работали бедные люди, зажатые условиями жизни со всех сторон. Посредством обогащения урана они хотели изменить и свой социальный статус, наполнив скудные кошельки монетами для продолжения рода. Пятнадцатилетняя школьница Клара помахала трубе рукой и отправилась в кругосветное плавание на маленькой яхте, бросив в воды океана бутылку с запиской: «Спаси и сохрани». Собравшиеся на пристани бывалые моряки и родственники махали руками, умоляя вернуться. Но красное восходящее солнце, заливая океан и берег, неумолимо уводило яхту в бездну, поднимая ветер в помощь. -Аллаху Акбар,- сказал тихо молодой араб и привёл в действие взрывное устройство. Фламинго сотнями взлетели в белое от жары небо. Реки вышли из берегов и раздалась команда: -Повернуть реки с юга на север, людей отселить на этом пути, наш мегаполис задыхается от засухи. Лягушки заняли берег: -Любишь ли ты его? Любишь ли ты его? Любишь ли ты его? Партизаны сотнями уходили в леса и горы, бросая свои дома, жён, стариков: -Пока нам не справиться, но всё вернётся на круги своя. Осенние костры заволакивали землю, не давая возможности чёрным металлическим птицам бомбить их отход. Телеги скрипели, собаки не лаяли, и заунывная древняя песня уходила в дымку вечера. Крематории наполнялись человеческими телами, подогревая разум пришельцев – развернуться, как следует. Фабрики и заводы работали без выходных круглосуточно, наматывая жизни миллионов людей на колесо сансары. Последние бабочки, зажатые фронтами с четырёх сторон, метались над огнём противоборствующих идей и их носителей, желающих проложить себя в истории человеческих взаимоотношений. Луна на несколько лет перекрыла солнце, стимулировав выпуск новых очков. Комиссия переоделась в шинели, а человек на стуле начал считать. Раздался выстрел, и журналист, расследовавший дела нефтяной мафии, упал за борт лайнера в тихий океан. Тело пошло на бесконечное тёмное беспросветное дно, распространяя кровь и привлекая внимание акул. Убийца зашёл в бар: -Что из крепких напитков у вас есть, прохладно сегодня. -Коньяк, водка, виски, грог,- ответил немолодой уже бармен. -Виски. -За что вы его? -Вы всё видели? Заказ. -Не боитесь, что я вас сдам? -Нет. Я могу сказать, что это вы убили его, выбросили оружие за борт и вернулись за стойку. Не бойтесь, я вас убивать не стану, на вас заказа не было. -Не жалко человека, вы знали его? -Мне без разницы кто он: хороший или плохой. Любой грех простится, кроме хулы на святого духа, а он плохо писал на моего заказчика, хулил. Я человек верующий. -Ваш заказчик – святой дух? -Для многих да, извините, мне пора, зябко тут у вас, - его голубые глаза последний раз посмотрели в карие глаза бармена, и он ушёл. Жёлтый кленовый лист слетел с крыши помещения бара и упал на чёрные вечерние волны. ……………………………………. Водитель мэрса набрал номер на телефоне. -Месье, игрушку передал. -Молодец Марсель. Откуда покупатель? -Из страны советов. -Да, загадочная территория, министр внутренних дел пускает себе два раза пулю в голову и дело закрывают. Все знают заказчика, но никто не говорит. Интересно, что они напишут в учебниках современной истории. Ты любишь историю, Марсель? -Так, в общем, в мелочи не вникаю. История – кровавое пятно на земле. -Вот как. Подлостей много в этом процессе, а как иначе, здесь все подставляют всех, ради продвижения себя и опять же натыкаются на те же вилы. И наша история полна кровавых драм. -Что вы имеете ввиду? -Когда Черчилль после войны договорился со Сталиным о репатриации всех беженцев из страны советов, понимаешь, всех: и тех, кто бежал после революции, и тех, кто во время войны попал к нацистам, добровольцев и пленных. Казаки, что бежали в Европу после революции, убивали друг друга, своих детей и жён кусками колючей проволоки в товарных составах. Естественно, Черчиллю докладывали об этом, но они меняли солдат и командиров, занимавшихся репатриацией. Людей отлавливали по всей Европе и Северной Африке и везли в лагеря в Сибирь. -Но зачем премьер прогнулся перед грузином? -Советы вошли во вкус, они могли пойти до самой Атлантики, перекрасив всю Европу в красный цвет. Ты помнишь, сколько стран вошли в соцлагерь после войны? Немецких и других пленных просто бы расстреляли, как расстреляли польских офицеров, как положили своих командиров перед войной – эти люди знали, что Сталин – не герой революции, а крыса из царской охранки. У Черчилля не было выбора, грузин загнал его в угол. Зачем им игрушка, они сказали? -Русалок ловить. -Шутники, но это уже не наше дело. Отдыхай Марсель до осени. ………………………………………………….. На пути туристической группы появились первые огромные камни в виде различных фигур. -Ааааааааа,- закричал китаец и отпрянул в сторону. -Что случилось? Привидений пока нет, только намётки,- сказал Параньон, продолжая подъём. -Друга, друга,- показывал китаец на огромный камень в виде фаллоса, обращаясь к дону. -Какая я тебе друга, у тебя подруга...-"А у меня хер упругий", -хотел выпалить дон, но корректно отреставрировал, - да, да, товарищ иностранец, это символ плодородия. -Гуд, стоунхендж,- многозначительно произнёс англичанин, глядя на шведа. Следующий камень напоминал кофейник с приоткрытой крышкой. Итальянцы, француженка и румынская пара начали фотосессию. Эстонец достал йогурт. -А там вдали по правую сторону, - показывая на гору, сказал дон, - Чат..,Чат, как же его, Татры! При этих словах оживился поляк: -Татри? Як то може бути? -Усё може, яхонтовый вы мой,- парировал гид,- мы же в долине. Казах слегка улыбался: -Если курнуть хорошо, то и Гималаи вылезут. Параньон, показывая на длинный забор из большого камня в посёлке, изрёк: -Чем не Великая китайская стена. Мимо пролетели две чёрные большие вороны с открытыми клювами. И кто-то крикнул: -Орлы!!! Зигфрид засмеялся и сказал: -Ни просто орли, а альпийские. На пути туристов возникла новая группа камней с карликовыми соснами наверху. Они отлично контрастировали на фоне Чатыр-Дага-Татр в белесой дымке. На переднем плане, прямо перед глазами, красовался куст ромашек. Зигфрид открыл объектив и сделал снимок. -Зигфрид, и меня снимите на фоне такой красоты, на память о долине, когда ещё здесь буду,- пробасил дон. Немец пригласил всех желающих, и казах с семьёй присоединился к Параньону. Пять загорелых жизнерадостных лиц разного возраста и пола навсегда застыли в рамке зеркального видоискателя цифрового аппарата. Их туловища слились с камнями, а лица - с головками ромашек. Вслед за ними фотографировались практически все,- пропустить такое мог только слепой или безразличный к пейзажу. Швед и англичанин прошли мимо. Через некоторое время группа вышла на небольшую выпуклую, как голова великана, поляну, покрытую рыжей выжженой травой. По кругу плато стояли различные по форме камни: прямо на север - огромная женская грудь, на восток - лежал верблюд, подогнув ноги, за ним большие каменные грибы. -Где этот узкоглазый? -Какой именно? -Обратился к гиду казах, глядя на китайца. -Да этот, из пульсирующей фудзиямы,- сказал дон, оглядывая людей. Японца среди них не было. -Превратился в привидение,- сказал эстонец. -Наверно уже на виршине,- добавил Зигфрид,- вечное стримление к висотам. Солнце, в зените, нещадно палило, и экскурсионный запал Параньона начал истощаться: -Отдых десять минут. Люди разбрелись по плато пощипать глазами окрестности, кое-кто расположился на траве. -Паранён, ви кто по национальности? -Спросил Зигфрид разомлевшего гида. -Ох и вопросики. Мои дед с бабкой были то ли эскимосы, то ли чукчи, то ли бог знает какие ещё там эвенки, а потом всё так замешалось, что чёрт рога обламает. Последнее время я жил на юге, но в голове у меня - северный ветер. -Оно и видно, хира-махира,- улыбнулся немец. -Быстро усваиваете местные диалекты, Зигфрид,- заметил дон, похлопав его по плечу. Индус ходил и трогал камни, пытаясь послушать каждый. Турки уселись в круг и достали фрукты. Хорват с поляком обсуждали место. Китайская, румынская и итальянская пары фотографировались с разных точек, постоянно меняя ракурс. Стройная француженка загорала на камне, распластавшись морской звездой. Индус подошёл к большому камню, на котором висела табличка, и позвал гида: -Ху из ыт? -Чё ругаешься, херес-мадера, напекло что-ли,- отреагировал вяло дон. -Ху из ит? -Настаивал индус. -Он спрашивает: Что это? - Вмешался Зигфрид. Параньон подошёл к камню и прочитал: "Здесь был убит молнией Перун З.А. и дата." -Зигфрид, переведите, пожалуйста, иностранцу, что молния шибанула здесь человека под камнем, где он и почил. Англичанин склонился над картой вместе со шведом. При словах: "..молния убила человека..", произнесённых немцем, они посмотрели на облака и одобрительно кивнули. -Фудзияма! -Прокричал сверху японец. Китайцы засмеялись, а казах начал крутить головой, ища отщепенца. -Так друзья, поднимаемся и за высокими технологиями идём,- произнёс бодро дон,- и откуда он знает дорогу. Параньон подошёл к француженке: -Мадам, пора в путь. -Си, си,- сказала она, поднимаясь с камня. -Да и сиси надо беречь от солнца, здесь такой опасный ультрафиолет и сгореть можно. Тропинка повернула круто вправо и по курсу движения акварельным пятном, сливаясь с небом, образовалось бескрайнее море. -Ввести современные архитектурные комплексы,- набрал Альберт. -БУДУЩИЕ КОСМОДРОМЫ ЗАЛОЖИТЬ? -А то, конечно. В фундамент симметрично и креативно залить больных туберкулёзом, СПИДом, раком, диабетом, инвалидов разной степени, хронически больных детей, вымирающие посёлки, безработных, пенсионеров и других дармоедов. Будем новые цивилизации искать. -ПРИНЯТО. Фантастически нереальной красоты выросли здания и комплексы на скромном мониторе хх века. Подвесные мосты, дороги и развязки соединяли эклектичную архитектуру, как вены и артерии органы человеческого тела. Цветомузыкальные фонтаны выпускали такие струи, что порно-режиссёрам и в волшебном сне не приснится. Современные композиты и краски превратили город в вечный праздник совершенства человека над природой и миром в целом. Астана – центр Евразии, Москва – пуп земли, Минск – город-герой, Киев – мать городов русских. Колорит разбавили другие мегаполисы мира, а эротической точкой стал Дубаи. Небольшие космодромы окружали окрестности мегагородов. Компактные корабли с тюннингом располагались на стартовых площадках. Здесь были как приватные аппараты, так и общественные, принадлежавшие крупным корпорациям. ............................................. -Приготовиться к прыжку! – Команда прошла через разные спутники связи по всему миру.- Счёт: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь – Прыжок! Бейсеры оттолкнулись от твёрдой «почвы» под ногами и, презрев закон притяжения и высоты, полетели синхронно в разных частях света со скал, зданий, вышек, мостов. Видеокамеры, закреплённые на шлемах, фиксировали каждый метр полёта. Одновременная трансляция через Интернет позволяла планировать и пользователям, реализовав свои мечты. Когда мы приехали домой, на лестничной площадке умер сосед от передозировки наркотиками. Я вспомнил наш последний разговор с ним: куда он съездил за последние пять лет из города. На это он ответил, что нет нужды, самый быстрый транспорт - интернет, за секунды он попадал в любую точку земли, путешествовал по сайтам, блогам, страницам, дневникам, странам, городам, читал память всей земли и закачивал дозу, загоняя себя еще дальше в угол. Всем народом войдем в интернет, разойдемся по сайтам, по блогам, по порталам, страницам, берлогам, затем в поле ляжем на нет, и кресты в один ряд, точка ру, и слова невпопад ком юэй, с неба льется привет всем, кто только вошел в интернет А другой сосед отправился в интернет-путешествие. Вышел на пенсию, заниматься особо не чем, пропивать копейки не хотелось, отправиться в натуральное путешествие не на что, и он решил странствовать в интернете. Купил компьютер, проложил кабель, подключился к сети, заварил крепкий индийский чай, чтобы не заснуть, и вперед. «Без визы и загранпаспорта, что немаловажно, я сразу ворвался в Швейцарию, которую никто не бомбил во вторую Мировую войну, где сохранились деньги многих пенсионеров разных стран. Какие красивые и заснеженные горы встретили меня. Мы ехали через зеленые луга, усыпанные желтыми цветами. Никогда не забуду бескрайние пастбища на севере страны, невероятный по цвету залив Лозанны, и Женевское озеро, как глаз божий, зажатое горами. Я заблудился в музеях Женевы, потратив на них полдня. Затем отправился по Рейну на теплоходе, вокруг стояли высоченные горы, в Цюрихе купил себе старинные часы, которые еще помнили Наполеона. Да, живут неплохо, не зря хранили чужие деньги. Дальше кубарем прокатился по пивным барам и клубам Австрии, Чехии и Германии, с трудом отличая архитектуру их городов. В Австрии я научился тирольскому пению и запомнил деревни на севере страны. Белые фасады небольших домов с красно-коричневыми крышами на берегу живописных озер гармонично врезались в склоны незабываемых Альп. Здесь я покатался на лыжах после длительного перерыва дома. Деревни Австрии отличались от швейцарских своей праздничностью, пышностью и цветовым контрастом. В Германии разбил несколько машин, взятых на прокат, привык ездить на лошади по полю. Промышленные города этой страны и зоны в долине Рейна наводили на меня ужас, дороги и червеобразные развязки опутали всю местность. Мрачное здание Рейхстага в Берлине хранило память прошедших лет. По настоящему, я отдохнул на холмах Баварии и в городе Гейдельберг, чья архитектура напоминала Австрию и Швейцарию. Я оценил вкус пива Чехии и воспрял духом на концерте органной музыки в Праге, я встал со своего места и начал петь: "Боже, царя храни". Бесконечная цепочка старых каменных мостов в Праге вернула меня в средневековье. Цветовая гамма Праги осенью бесподобна. Эти страны я бросил быстро. Затем эмоциональная Италия, Испания и Франция. Здесь я переключился на вино и женщин. Жаркое солнце, вино, море, экспрессивная музыка вызвали во мне бурю эмоций и, в конечном итоге, пустоту внутри. В Италии на концерте оперного пения в состоянии аффекта я выскочил на сцену и, обняв певицу, начал петь дуэтом, но на русском, тут же появились два верзилы в костюме бэтмана и бросили меня в оркестровую яму, где я пел ещё минут двадцать : «Ой мороз, мороз, не морозь меня…». Остров Капри напомнил мне Гурзуф с Адаларами, а Милан сочетал в себе красно-малиновые крыши старого центра и белые коробки современных районов. По Риму необходимо бродить год, чтобы все рассмотреть, это музей построек разных веков. В Испании я взял несколько уроков игры на классической гитаре, танцуя в клубах с местными танцовщицами все, на что хватало сил после выпитого. Здесь больше обреченности, чем в соседних странах. Строения Гауди, будто насыпанные из мокрого песка, пластично завершали ландшафт самой Испании и уводили в мир сновидений. Франция заразила меня живописью и удивила количеством дворцов и замков. Район Дефанс в Париже из стекла и металла являл собой новый виток архитектурной мысли, мягко заканчивая эпоху Елисейского и Люксембургского дворцов. Я купил холст и нарисовал луговых собачек в пустыне, молящих небо дать дождя. Стал с картиной на набережной возле молодых художниц. На картину живо реагировали проходящие мимо люди, называя моих персонажей то сусликами, то хомяками, то барсуками, то бобрами, одна женщина спросила: "Это рыбы?" "Да, мадам, это рыбы пустыни, бывший океан, просят у бога вернуть им воду", - ответил я, и глаза мои стали грустными. Она достала деньги и, не торгуясь, купила. Я пригласил ее в кафе, мы долго говорили о живописи, о судьбах художников. Она понимала и говорила на русском, у нее подруга жила в России. Мы просидели в кафе до утра, встретив большое красное солнце, восходящее со стороны моря, заливая все божественным светом. Я проводил ее домой и отправился в Португалию, родину портвейна. В портовом баре на берегу океана пил красный портвейн и хлопал официантку по красивому месту, она смеялась и напевала песню о рыбаках, ушедших в море навсегда. Я вспомнил, как в селе мы пили портвейн, гораздо худшего качества, писали просьбы к богу, клали в бутылки и бросали в реку. В Лиссабоне я сел на пароход, идущий в Англию, и проспал до самой высадки. Англия встретила криком чаек и туманом, сквозь который блестели современные и старые постройки. Северное море и Атлантический океан приносили на остров дождь, сырость, холодный и теплый ветер, создавая характер и образ мысли его обитателей. Англия кипела производством товаров. Я сразу включился в упорядоченное движение транспорта и товарно-денежных отношений. В первый же день я попал на ипподром, где сделал ставку на забег лошадей и проиграл. Но какое было зрелище, красивые породистые лошади, окрыленные мечтой обогнать друг друга, но по воле джокея, неслись по дорожкам, разрезая пелену моросящего дождя и извлекая из - под копыт куски земли. Затем я оказался на диспуте местных поэтов в современном стекло - металлическом баре. Они обсуждали проблемы поэзии: откуда берется слово, как его препарировать, в каком ритме подать и куда оно, в конечном итоге, исчезает. На ломаном английском языке я сказал, что проблем никаких нет, либо вы умеете варить суп и кашу из слова, либо нет. Я подсел за столик к красивой юной поэтессе и стал читать ей стихи на русском. Один из участников начал трясти перед моим лицом бумаги и что-то кричать. Я толкнул его, завязалась драка. На сцене играл джаз-бэнд. Затем мы распили бутылку джина и познакомились, поэтесса его обнимала, меня целовала. У поэтов это бывает часто: то драка, то попойка. Он предложил совершить велотур по Лондону, попутно озвучивая стихами. Втроем мы взяли напрокат велосипеды и стартовали. На обочине лежала собака, с грустью глядя на нас. "Лежит на дороге собака, ничего не надо ей, закат лишь созерцает из бронзовых лучей",- сказала юная красавица Эльза. Мы аплодировали, не прекращая движения. Проезжая вдоль реки Темзы мимо однотипных домов, мне пришло на ум такое: "Море золотится, речка серебрится в солнечных лучах, размышляют люди в каменных коробках, что такое прах, море серебрится, речка золотится в солнечных лучах, задумались люди, куда деть им прах, прах родных и близких, соседей и знакомых, места нет нигде, вся земля в асфальте, вся земля в бетоне, выход лишь к воде". Мой новый друг Адам и подруга Эльза удивленно посмотрели на меня. Я засмеялся и сказал: "Не волнуйтесь, пока места всем хватит, едем дальше". С остановками мы проехали весь центр Лондона. Адам прочитал свое: "Новое племя, сбросив груз бремени предков далеких, мчит по дорогам на автомобилях и давит друг друга, живет в современном нефте - газовом стиле". Мы остановились выпить чаю в придорожном кафе. Эльза от езды на велосипеде покраснела и стала еще краше, Адам нас сфотографировал. В закатных лучах Солнца блестели крыши, мосты, машины, проезжающие мимо, желтые осенние листья на деревьях и разноцветный костюм старика, который играл на волынке грустные мелодии. Тауэрский мост - изящное произведение искусства, связывал прошлое с настоящим и вел в будущее. Витрины магазинов предлагали новые товары, скидки на старые товары, но нас это не интересовало. Мы находились в творческом восприятии мира, переваривании его и выдачи образов. К концу поездки мы сочиняли стихотворение втроем, каждый по строчке. Такое состояние я испытывал при скачке на лошади в селе. Солнце село, часы на башне Биг-бен пробили двадцать, мы сдали велосипеды и пошли на концерт смешанной музыки, где растворились в атмосфере звуков и контактов. На следующий день я выехал в Шотландию, передав поцелуй Эльзе и привет Адаму через ПК. Древние замки и леса этой земли заполняли мое сознание разными историями. Дальше самая богатая страна на душу населения Ирландия, в перманентной борьбе за свободу, с чистым неиндустриальным воздухом. Повсюду овцы. Сколько нужно предложить ирландцу, чтобы он променял свободу на деньги? Пиво и кельтская музыка наполнили меня состоянием радостного покоя. Здесь любовь не выглядела как мука, она находилась в вечном зачатии. Великолепное пиво, скрипка, народные песни и любовные интриги кружились в моей голове еще долго. Местные пастбища сродни швейцарским, но без Альп. Здешние горы напоминали отдельные участки Крыма. Отсюда на огромном многоэтажном пароходе я переправился в Норвегию, страну бесконечных фьордов и заливов. Рыбу здесь употребляют практически каждый день. На севере страны я познакомился с народом саами, они ведут кочевой образ жизни, перемещаясь со стадом оленей от пастбища к пастбищу. Их жизнь проходит гораздо сплоченней, чем жизнь людей в городе, где половина браков распадаются через год и каждый второй ребенок внебрачный. Высокий доход на душу населения не делает семью крепкой. Отец небесный вносит коррективы. Дальше Стокгольм-столица Швеции. Старая часть города очень напоминала Санкт-Петербург, но с большей палитрой красок в целом. Женщин в городах больше, чем мужчин, и какие красавицы, сложенные Балтийским морем и бесчисленными иммигрантами. Первый раз в жизни попробовал суп из пива: пиво, молоко, мука, яйцо, сахар, соль и лимонная корка - так издеваться над пивом и желудком, до самой Финляндии бегал в туалет. И, наконец, Финляндия, где давно я хотел половить щук на местных озерах и реках, здесь на водные ресурсы смотрят не так хищно, как у нас, и рыба еще водится. Отсюда финское добродушие и спокойствие. Много лесов и воды, гармоничная работа делают человека другим. Свободу вырвали у России, всемирную кузницу дедов Морозов создали сами. Морским путем через Балтику попал в Данию, повсюду острова и полуострова, громадная гавань в Копенгагене. В целом Дания плоская страна, и, я уехал в Нидерланды. Дома Амстердама невероятно красочные, архитектура разнообразная, смесь разных стилей. Пляж в Схевенингене с большим старым зданием на фоне напоминал Латинскую Америку, где-нибудь в Бразилии. Множество мелких катеров, яхт и суден превращало жителей Амстердама в существ, скорее водных, нежели земных. Страна морехуаны и тюльпанов, больших приливов и отливов по духу напомнила мне юг, а в целом северные страны так похожи. В ритме свинга я проехал Польшу, Словакию, Венгрию и Румынию.В Словакии побродил по Татрам, ловил форель на Тиссе. Венгрию и Румынию прошел на катере по Дунаю, средневековые замки и своеобразные православные строения делали эти страны загадочней раньше, чем сейчас. По Дунаю попал в Сербию и Черногорию, Адриатическое море здесь дешевле, чем в Италии, но нашим пенсионерам не по карману. Дунай, зажатый с обеих сторон горами, уходил в Черное море через Болгарию. Море реки принимает, в океан их отправляет. Отдельные узкие улицы Белграда схожи с городами южного берега Крыма. Здесь собрана архитектура разных эпох: Римской империи, Византийской и Османской. Побережье Адриатического моря до Словении очень разнообразно. Озеро Блед в Альпах напомнило залив Лозанны в Швейцарии, красиво и летом, а зимой, как в сказке, елки в снегу, озеро лазурное с островом в центре. Здесь оставался дух образования земли и первичной организации жизни. По каньону Хорватии необходимо лететь на вертолете, но ввиду отсутствия оного, я пролетел, раскинув руки, виртуально. Здесь я отдохнул по настоящему, но только частью души. На осле проехал Болгарию, как следуя рассмотрев ее разнообразный ландшафт, то горы, то леса, то долины. И вот Греция, страна, создавшая цивилизацию в прошлом, как заноза в современном европейском мире. Повсюду развалины ушедшей эпохи, акрополи, храмы древнегреческим богам и богиням, неплохое место для бомжей, чтобы создать свое царство. Полюбовался Афинами ночью, кругом разноцветные огни среди белых камней практически без растительности и черное звездное небо над этим, как отражение города. Оказывается в Европе не так много мест, где бы я хотел побывать действительно. Я выключил компьютер, взял удочку и поехал на свою любимую реку, она заменила мне весь мир. Постоянно текущая вода, разрушающая собственное русло, как время, проходящее через сознание, разрушает человеческое тело." Это было последнее, что прочитал мой сосед-наркоман. Соседа хоронили всем двором, хоть он и был бездельник, но любил всех. ...................................... Проплывая мимо сверхсовременного мегаполиса с космодромами на окраинах и зеркальными высотками, участники сплава на плоту посмотрели друг на друга, улыбнувшись, будто знали какую-то тайну. Герцог вспомнил, как он познакомился со всеми. «Густое облако дыма окутало с ног до головы. Вытянув вперед руки, он кое-как дошел до свободного столика. Сев за него, Герцог заказал себе тарелку попкорна и стакан чистой воды из местного болота. Официант принес заказ и положил на стол счет. -Как вы думаете: деньги и листья -плод одного дерева? -Спросил Герцог. -Возможно, да, -ответил официант. -Тогда получите, -с этими словами Герцог высыпал на стол желтые листья клена, красные листья дуба и белые листья тополя, тщательно разделив их, как ювелир бриллианты: -Это вам, уважаемый, золото октября и серебро апреля. Очумев от такого богатства, официант застыл в безмолвии. -Сдачи не нужно, -и Герцог щедро улыбнулся. -Оплатите деньгами. -Нет у меня денег, только листья. Чем вам листья не подходят, тоже с дерева. -У нас не принято листьями, в банке не возьмут, -официант попытался забрать поп-корн, как за соседним столом раздался голос: -Я заплачу,- человек дал официанту новенькую купюру. -Позвольте представиться, специалист по фарс-мажорно-минорным обстоятельствам. -Герцог Прозрачный, спасибо выручили. Я прочту вам стихотворение взамен: И небо белой полосой сливалось с морем горизонтом. Над этим всем парил орел. Зачем парил? Так создал бог. Человек засмеялся: -Орлов уже давно нет. Одни вороны парят с открытым клювом. -Я видел орла, -сказал человек из угла помещения, выпуская струю дыма, которая заволакивала все пространство вокруг него. Из дыма торчала одна голова и уши. Это был человек-улитка, он шел в царство небесное через королевство улитки, утверждая, что человек произошел из улитки в результате эволюции, опираясь на тот факт, что улитка пережила динозавров, и сохранилась как вид, и перемещается только в дождь. -Не верю, где? -резко спросил специалист. -Там, где горы достают до небес, а море акварельным пятном продолжает небо. Я собираю там пустых улиток - ресурс, данный свыше. Это плата в царство небесное, минуя монастыри и храмы. Там я видел огромного орла. Он вылетел с вершины горы и прошел прямо надо мной. От удивления я выронил улиток. Вороны вились вокруг него, как воробьи, пытаясь изучить аэродинамику полета. А одна ворона хотела даже ухватить его за крыло, чтобы познакомиться. Но все тщетно, несколько секунд волшебного полета, и орел точкой исчез в никуда. А вороны еще долго кружили и каркали, жалуясь на незнакомца. Закончив свою речь, человек-улитка залез на стол и начал петь: "Боже, орла храни". За столом у окна раздался раскатистый смех. Это был пастух нефтяных и газовых королей собственной персоной, чьи бумажные сбережения ломали стены всех мировых банков. -Я оплачу экспедицию всех желающих посмотреть на это чудо. -Едем, едем, едем...,-зазвучали голоса со всех сторон. Началось бурное обсуждение, каким транспортом добираться до конечного пункта. Герцог предложил сплавляться по реке на плоту, как это делали предки, мотивируя тем, что скорость движения воды в реке пропорциональна течению мысли и гармонично подходит для перемещения человеку. Мнение было принято всеми. После недолгих прений по поводу того, что с собой брать, вся компания встала и пошла в соседний магазин, прихватив с собой и гитариста, поющего у входа в кафе: "Море качает рыбацкие лодки, солнце играет на лицах детей, а мы ловим ставридку, селедку, будет на ужин с подругой моей." Магазин представлял собой целое королевство всех сфер жизнедеятельности человека, от момента рождения до часа смерти. Это был супер-гипер-мегамаркет со своим кинотеатром, катком, салоном красоты, художественным салоном, парикмахерскими, дворцом бракосочетаний и замком разводов, моргом, а также помещений для отдыха и отправления различных религиозных обрядов. Здесь было все, что придумал человек. Пять человек, окрыленных будущим путешествием, зашли в этот "Вавилон".Сотни рекламных предложений заполнили сознание вошедших. Компания двинулась в отдел плотов и лодок, следуя за мигающим указателем на полу. Пока они добрались до нужного им места, они успели сделать моментальное фото, сняться в рекламном ролике, выпить чаю и принять участие в розыгрыше путевки в штат "Невада" на ядерные испытания новой ракеты. Продавец предложил им разборной плот на пять человек из бамбуковых палок с натяжной палаткой из водонепроницаемой ткани, а также рыболовные снасти и все необходимое для приготовления пищи, и жизни на плоту. Каждый пощупал плот руками и одобрительно кивнул головой. -Чем у вас платят? -спросил герцог. Продавец подозрительно посмотрел на него и сказал: -Но не листьями же. Либо деньги, либо карточка. Пастух достал карточку и рассчитался за товар. Плот взяли музыкант, герцог, специалист по фарс-мажору. Остальное забрали пастух и человек-улитка. Вся компания двинулась на выход, который был найден через час. Все имущество было загружено в грузовик с открытым кузовом, стоявший у магазина. В кузов залезли и путешественники, дав водителю команду к реке. Машина тронулась в путь, оставив за собой магазин-улей с бесконечным движением и жужжанием в нем. Еще теплый осенний ветер ударил в лицо сидевшим. Завязалась оживленная беседа о предстоящем сплаве по реке и музыкант запел песню про маленький плот, свитый из мыслей и снов.» Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
лил - редактор 12
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |