|
    Прочтений: 0 Посещений: 850 Дата публикации: 24.3.2011 Жирно-багровый паук в боку оплетает тело клейкой нитью. Свинцовое онемение, камера с жужжанием оборачивается на мосластой ноге, спотыкается, с грохотом валится, запутавшись в винных пузырьках. Легко-тяжело, вязну в бутафорской мясной куче. Проливаюсь студеным анилиновым пурпуром, размазываюсь по простудному уличному горлу, нарушая композицию. Все сенсоры закручены до предела, брак фильтров, жидкие кристаллы, плавясь, ртутно катятся из уголков глаз, сахарно хрустят на зубах - говорил же, дерьмовая техника. Рывком возвращается чувствительность, гипертрофирована до льдистой резкости и розовато-серебристых жал в нервных окончаниях. Твой яростный мат алмазным буром вгрызается в череп - черт, заглуши же обратно. "Оставь меня, оста-аавь!", в нездоровом веселье пытаюсь вспомнить приличествующе пафосную фразу из американских боевиков. По-детски неверные штрихи, жидкая тушь мешается с кобальтовым дымом и матово-стеклянным крошивом. Сочится ржавчиной и стрихнинной горечью, гвоздично-яблочным и морозным запахом, крупными каплями застывает на меланхолично-лиловом инее кожи. Приступ агорафобии, смоговые декорации, пронзительные блики крапленых грязью витрин, ядовитая сиренная охра, змеиный шорох шин. Свирепая сталь иссечена шрамами пайки, жгуче разьедает носоглотку бензин, малярийная дрожь объектива, толчок; жесткая серость стремительно наезжает, проминаясь ударом, безболезненно-механически, изображение щерится рваными дорожками трещин; еще разок, до мигающей перепадами напряжения дизориентации, набатного гула костей, истеричных и сизо-кожистых лопастей в желудке. Зачем ты так орешь, где-то далеко вверху, не разжимая током вспарывающей мою голую шею хватки. "Сукин сын", "трус" и что-то заведомо иллюзорное. Эвтаназия? Нет уж, подохну я и без твоей помощи. "У-умира-ать зимою хо-оолодно", мигренно-пурпурная женщина-минотавр издевательски мяучит совсем близко, растягивает ноты безбожной фальшью, "аат любвии-или ат го-оло-да-аа!!". Морозно ломит виски, тусклая злость бесплодно тлеет в абсолютной пустоте. Неизвестно, кому из нас больнее, ты будто отлит из стали, а я промахиваюсь и шатаюсь от кровопотери. Заедающие шарниры скрежещут, взрываются отдачей болевые центры, металлической стружкой пересыпается в ушах сознание, перспектива описывает кривую дугу. Бритвенно-острая кромка бетона, набухшие от влаги угольные кедры, твое хриплое дыхание рядом, кристально-январьская ясность. На четвереньках в ничуть не стерильном индустриальном снегу, химический антрацит узоров по рыхлой белизне. Судорожно выгибая спину, кашляю кроваво-червивым фаршем и бурыми сгустками гнили; долго и мучительно, с каждым спазмом диафрагмы возвращая себе горькую частицу вменяемости. Какое великолепие, сколько же во мне лжи, мерзости, никчемности и эгоизма. Зимняя каша набивается в рукава и джинсы, тает, парализуя конечности, и больше всего мне хочется рыдать как девчонка, но я давно разучился. Скользкое предчувствие вдоль спинного мозга, дерешь пряди на затылке, заставляя обернуться, смортеть в лицо. - Н-не смей, ссука, - не кричишь - цедишь сквозь сведенные челюсти, чуть заикаясь от бешенства, - Не здыхай, или я ссам тебя уебу н-нахуй. Безумие кислотно горит в твоих зрачках, искажая черты звериным оскалом, от тебя пахнет безумием, и я позорно шарахаюсь, едва не валясь обратно в сиропно-малиновое месиво. Тянешь к себе, проводишь ладонью по моему рту, отирая алое, неожиданно зарываешься лицом в волосы. Прикосновение опаляет сильнее хищного сырого ветра и огнестрельного в печени, а кожа горит там, где ее касается твое дыхание. - Не уходи, - тон - одновременно приказной и умоляющий, волчьи зубы задевают яремную вену, когда ты болезненно щеришься, подбирая слова, - Ты же мне нужен. Прямо перед глазами - острые ключицы, жаркая смугловатая кожа в вырезе футболки. Лезу негнущимися пальцами под расстегнутый плащ, линялую мокрую ткань, жму их к тяжело вздымающимся бокам. Куда же я уйду, если в конце месяца у тебя день рождения, а на рождественские праздники тебе всегда тоскливо? Если ты даже яичницу себе с грехом пополам жаришь, не говоря уж о полноценном обеде. Если ты знаешь, что я люблю сладко-смоляной кофе, музыкальные шкатулки, заброшенные дома, проливной дождь, шоколад и английские леденцы, твои байки и пахнущие ноябрем книги в потертых обложках. Если у тебя ненормальные зеленые глаза, повадки бродячего пса, мальчишеская ухмылка, гипертрофированное понятие ответственности и длинные жесткие пальцы, которыми ты извиняющеся-нежно проводишь по моему затылку. Если ты развлекаешь меня и спасаешь раз за разом, и слушаешь мое нытье, и делаешь завуалированные оскорблениями комплименты, и охотно играешь в предложенные игры. На мгновение чудится, будто говорю вслух, но под ребрами - зазубренно-стеклянный осколок, и я лишь тяну что-то о контузии и пороге смерти. Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Нервный Гробовщик - en hiver
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |