|
    Прочтений: 0 Посещений: 949 Дата публикации: 17.2.2012 Водка, кровь, наркотики АФГАН... ГЛАЗАМИ ГРАЖДАНСКОГО Кириленко А.А. Глава I Путь за реку Простой житель самого крупного города юга Украины, дальше Лузановки, нигде не бывавший, живя жизнью простого советского инженера, член КП, имея жену и дочку, вдруг, то ли с голода, то ли с дури, в 40 лет решил поехать и оказать помощь дружественному, темному народу Афганистана, в строительстве светлого будущего. Чтоб не было конфликта в семье, моя жена, и все остальные родственники узнали о том, что я лечу в Афганистан, уже в аэропорту. Так что время для слез не было, и изменить ничего уже было нельзя. И вот я в Ташкенте, на пересыльном пункте. Здесь у меня стали возникать первые сомнения в нашей светлой миссии. Никто, из контингента возвращавшегося из отпусков, почему-то со слезами умиления на глазах, не рассказывал нам, новобранцам, как нас там любят, как нам там радуются, а рассказывали больше о трупах, крови , засадах и других прелестях войны. Как-то темной ночью, дней через пять пребывания на пересыльном пункте, как в плохом американском боевике, нас поднимают по тревоге, везут на аэродром, загоняют как баранов, в брюхо громадного транспортного ИЛ-76, без сидений , окон, туалета. Взлетаем и летим. Ночь, в самолете есть только два небольших иллюминатора на дверях, возле кабины пилотов, за окнами полная темнота, мы все немного перепуганные неизвестностью, ждущей нас впереди. Приблизительно через два часа полета, вдруг наш самолет начинает резко падать вниз. У меня все внутренности поднялись до ушей, за окнами вдруг все озарилось огнем. "Не боись"- нас успокаивали старожилы, так надо. Это противоракетный отстрел с самолета. Но конечно, надо отдать должное мастерству наших пилотов. С высоты 10 000 м, резко, пикирующим винтом, над абсолютно темным Кабулом, среди гор, и когда посадочная полоса освещается в последние секунды, посадить благополучно эту громадную махину! В последствии я не раз наблюдал как производилась посадка, и меня всегда восхищало это величественное , смелое и красивое мастерство. Кабул, открывается днище самолета, полная темнота, только фонарики вооруженных до зубов встречающих, сортирующие нас в колоны из новобранцев и старожилов. Новобранцев, зарегистрировав, ведут в модуль (фанерный барак). Ну, там мы уже наслушались страшилок в полный рост. И я про себе подумал, и куда я попал, и зачем мне это надо. Через день нас повезли в КЕО для получения направления по гарнизонам. В дальнейшем, по работе, мне часто приходилось бывать в разных городах Афганистана, но чаще всего я бывал в Кабуле. Ездил самостоятельно на машине по Кабулу, ходил пешком по улицам и базарам, но посмотреть достопримечательности, а там их много ( старинные замки, крепости и т.д.) не мог - война все-таки, а я был представителем оккупационной армии, и что мог сделать мой пистолетик против настоящих бойцов. Но то, что удалось увидеть, попытаюсь вам донести. Как вы знает, Афганистан расположен почти в субтропиках, и в низинах - Кандагаре, Герате, Джелалабаде очень жарко, а в Кабуле, благодаря тому , что он расположен в горах на высоте 1600-2000 м, достаточно прохладно. Когда я в первый раз, из Ташкента, прилетел туда в самом конце декабря 1986 г., было холодно и снежно. Город с высоты птичьего полета красив, высокие безжизненные и холодные горы, кварталы домов, с темными глазницами окон , стекают водопадом в низины. Но это только с птичьего полета, а в близи …. Дома на нижних улицах - это в основном дуканы(магазины), принадлежащие более-менее обеспеченной части населения. Улицы внизу даже кое- где асфальтированы и освещены самыми элементарными лампами (как возле сельского клуба в СССР). В верхней части города нет централизованного отопления, воды (разводка только по центральным улицам в колонках), канализации, электричества. В поднимающихся на горы кварталах, живет самая бедная часть населения и чем выше в горы, тем беднее. Канализационные отходы текут сверху, по середине улицы и стекают вниз, в специальные емкости, откуда специализированным транспортом (ишак с бочкой) вывозятся в виде удобрений на поля. Воды там также нет. Воду доставляют специальные водовозки (ишак с бочкой), у кого нет возможности купить доставку воды - носят сами . А носить, ой как далеко, ведь разность высоты от колонки до жилья может достигать 200 м. Отопления естественно нет, а дома бедноты без окон и дверей. Для отопления в домах бедноты, используются специальные отопительные печи, сделанные по принципу керогаза (кто помнит наши 50-60 гг.), из листового оцинкованного железа, достаточно красиво исполненные,с арабским орнаментом и украшениями. Работают на керосине или дизельном топливе, жар дает приличный, но и быстро сгорают (хватает на сезон) Есть в городе и благоустроенные кварталы. Это посольский район, в котором много зелени, красивые коттеджи, и даже, возле американского посольства есть 4 светофора. Но, я не знаю зачем они там, так как эта зона очень охраняемая и лиц, не европейской наружности, туда не пускают. Есть также район, построенный советскими специалистами, он так и называется "Советский". В нем нормальные стандартные 4-х этажные дома, со всеми удобствами, и как ни странно, действующими. Но, в Советском районе, бедные не живут. Самая богатая прослойка жителей в Кабуле - это индусы. Видели б вы - как они относятся ко всем остальным, ну вылитые бандюковичи. В городе приблизительно около 1 000 000 жителей, но прохожих, наверное потому, что зима, не много, европейскую одежду не признают, только национальную. Ходят все в длинных шелковых рубахах (как я узнал впоследствии, на шелке не держатся вши), чалма, верхняя накидка, резиновые калоши на босу ногу, и это-то зимой, в снег! Ну еще зимнее добавление к одежде, это одеяла, которыми они закутываются с головы до ног. Женщин без сопровождения мужчин, в городе не встретишь. Те, которые появляются, сопровождая мужчин, в паранджах, пожилые в черных, а молодежь в очень ярких, переливающихся всеми цветами радуги. Паранджа, сама по себе, если не обращать внимания на её социальный статус, очень красива. Представьте себе высокую тюбетейку, обшитую золотом и шелком, и к ней по окружности пришивается метров 10 разноцветного легкого шелка. Перед лицом, из этого же материала, делается сеточка, по бокам, где-то в складках, сделаны прорези для рук. По высоте паранджа полностью соответствует росту обладательницы. Конечно, такая одежда стоит очень дорого, но мужчины сами будут ходить в обносках, но их жены, дочери будут одеты соответственно. Иногда наблюдаешь в городе такую картину, идет муж-хозяин и за ним вприпрыжку, на расстоянии около 5-и метров бегут его 2-е и более жены, в развевающихся паранджах, и кажется, будто ветер несет огромные яркие цветы. И, между прочим, если хозяин остановился, эти "цветы" сразу садятся на землю, и ждут, пока хозяин не сходит в дукан или посидит в чайхане, или поговорит со знакомым, и только после того, как хозяин разрешит, они могут встать и идти за ним дальше. Был случай, когда хозяин забыл о своих женах, так они просидели на одном месте всю ночь, утром полицейские нашли мужа и он забрал своих жен, правда, заплатив городу за это большой штраф. Ну эту часть буду заканчивать, а то кажется ,что персонал и пациенты, нашего кефирного заведения, уже давно заснули, читая это, хотя если будет желание персонала можно и продолжить о том, какие взаимоотношения были в войсках, как наши доблестные интернационалисты разбивали "сады дружбы" , и что там оставалось после того, как мы драпали оттуда ,как я стал патриотом Украины ,и многое другое. Глава II Шиндант Итак продолжаю. Меня, и еще несколько человек гражданских, направили в Шиндантский гарнизон. Вечером, того же дня, тот же (а может и другой) толстобрюхий самолет, погрузив в свое чрево всех, и гражданских и военных (последних было намного больше), взлетел и направился на юг, в г. Шиндант. Посадка самолета проходила в той же манере, что и в Кабуле. Тот же мгновенный нырок с большой высоты на землю. Было около 23 часов по местному времени, а местное время, отличалось от единственно правильного времени в мире Москвы, на 1,5 часа. Но я вам скажу, в Кабуле все-таки воздух городской, а здесь ... амбре! После открытия пандуса самолета, нас облило теплыми волнами воздуха, настоянный на каких то тропических ароматах. У самолета нас уже ждал транспорт для развозки по частям. Привезли в КЭЧ, разместили и утром распределили по объектам. Город Шиндант с большой натяжкой можно назвать городом. Мечеть, медресе, пару улочек, вернее даже не улочек, а проходов шириной метра 3-и, с двух сторон окруженные дувалом (глинобитная стена, которую даже танковый снаряд не пробивает ), без окон, высотой приблизительно 2,5 м. метра, а также самая главная часть городка - базар. Шиндантская долина расположена на высоте 1300 м. над уровнем моря, поэтому здесь намного теплее. Летом даже лопались спиртовые термометры рассчитанные на 50 гр.С. Шиндантская долина (пустыня), занимает площадку приблизительно круглой формы, диаметром километров 15. С севера на юг, долину пересекает дорога из очень прочного бетона. Её построили болгары лет 12-15 назад и толщина рабочего слоя бетона равна 1,5 м., так-что не один террорист не смог её подорвать, а наши танки и другая тяжелая техника - повредить. Дорога кольцевая, то-есть соединяет города Кабул-Кундуз-Герат-Шиндант-Кандагар-Джелалабад-Мазаришариф-Кабул. Почва глинистая, с очень мелкими каменистыми и песочными включениями, очень твердая в сухое время, а во время дождя можно провалиться по колено. Облаков на небе, практически никогда не бывает, небо иссине-синее, дожди очень редки, первый дождь может пройти в конце декабря, а последний - в начале января и все. Но зато какой! Когда идет дождь это страшно, наши самые сильные грозы,- это летний грибной дождик, по сравнению с той массой воды, изливающейся на землю здесь,тем ураганным ветром и молниями бьющих в землю с частотой ударов барабанной дроби. А остальное время ничего, правда каждый день, ровно в 14 часов с направления с севера на юг начинает дуть ветер, как в аэротрубе, да притом с такой силой, что если движешься по ветру или против, то должен идти под углом 30 градусов, иначе сметет. И, в это время, по пустыне идут смерчи. В обозримом пространстве пустыни, можно наблюдать одновременно от 10 до 12 таких смерчей. Конечно, они не Аризонские торнадо, но и попадать в них не рекомендуется. Мне пару раз не удалось увернуться, и хоть я имел инструктаж , как себя вести в данной ситуации, а надо сесть на землю, голову спрятать между ног, сгруппироваться, и чем нибудь накрыться. Даже, выполняя все правила безопасности, ты, потом выковыриваешь песок и мелкие камни, чуть ли не из заднего прохода, не говоря о голове, глазах, ушах,волосах и т.д. Наш гарнизон располагался с севера на юг по обеим сторонам дороги. Аэродром в совместном использовании с афганскими вооруженными силами, госпиталь, медсанбат, ГРУ, спецназ и другие боевые части. И я не знал, чтоб, для нормального функционирования этого сложного организма требуется столько гражданских специалистов. В нашем регионе было 12 стационарных электростанций, в каждой по шесть мощных дизель-генераторов, я так предполагаю Квт по 1000. Двенадцать котельных, в каждой по 4 котла, не помню марки, ( кажется ВНИИ-100) высотой в 2 человеческих роста, 12 водонасосных станций у каждой по два подземных бака емкостью по 2000 мз., 4 хлебозавода, централизованная прачечная, обслуживающая весь гарнизон, а это приблизительно 25 000 человек. Кроме этого военторг, телевиденье и телефонная связь. И это все обслуживали мы, гражданские специалисты. Среди нас были не только мужчины. Все медсестры, официантки, секретарши, продавцы, лаборанты - женщины. И нельзя сказать , что у них была очень легкая жизнь. И вот я приступил к работе, в моем подчинении 15 человека (4 смены по 2 человека, три слесаря, электрик и лаборант), работа круглосуточная. Жили мы, в так называемых, стандартных модулях, это деревянный каркас, обшитый с двух сторон фанерой, внутри стекловата. Сгорает полностью за 5 минут. Убедился на собственном опыте. Размер модуля - 10 х 20 метров, по середине здания, проход по всей длине, шириной в 1 метр. По обеим сторонам прохода комнаты, если на двоих, то 4 х 5, на одного- соответственно 4 х 2,5 Постельное белье, мебель, посуда, холодильники, кондиционеры были в достаточной количестве, для всех, кто хотел это иметь. По контракту с армией, нам, гражданским специалистам в Союзе зачислялась на книжку зарплата последнего места работы, а в Афганистане - командировочные в сумме 220 чеков Внешторгбанка. По приезду, у меня, естественно денег не было. Мне ребята одолжили денег, и я дожил до получки. Питание в войсках бесплатное, и не имеет значения в какую часть ты попал. В любом гарнизоне заходишь в столовую(для офицеров), и там, если самообслуживание, то сам берешь еду, какую хочешь, а если обслуживают официантки (аэродром, штаб армии ), то они приносят, что закажешь из меню на сегодняшний день. Питание относительно неплохое, но я смог выдержать только до получения первых денег, потом перешел на самообслуживание. Но я вам скажу, что, такого отношения между людьми, я более не встречал. Не было воровства, двери в комнаты можно было и не закрывать, никто не зайдет и ничего не возьмет, не было зависти, не было подлости. Было другое и перестрелки и дуэли и самоубийства и ловля "зеленых человечеков", но об этом в следующий раз... Глава III Сады «дружбы» Как раз, в ночь под Новый 1987 г., те, к которым мы относились с такой любовью, в знак черной неблагодарности, взяли и подорвали горючепровод к аэродрому. Наша трудовая единица находилась ближе всех к месту теракта, и так как у нас были в наличии сварщик-электрик и слесаря, то эту почетную миссию по ликвидации последствий теракта, поручили нам. Работали всю ночь, работа как работа, ничего сверхъестественного. Но зато какие были декорации кругом, какое зрелище! Мы работали немного на пригорке, и в низу, под нами, было хорошо видно в лунном свете местное поселение. Наши храбрые военные, видимо решив, что виновник этого теракта, живет в этом поселении, решили их проучить. И вот приблизительно, часа в 3 ночи, с аэродрома поднимается армада штурмовиком Су-24 и начинает методично бомбить это поселение. В перерывах, когда самолеты перезаряжались, над селением работали боевые вертолеты. Зрелище, если смотреть это в кино –страшно, но а наяву, мне только прибывшему, не огрубленному Афганистаном, сугубо гражданскому человеку, было ужасно. Видно было как взлетают на воздух дома со всем содержимым, слышно было, как в перерывах между разрывами бомб, кричат раненные животные, огонь и дым поднимался кругами над уничтожаемой жизнью. Криков людей почти не было слышно, видимо их, или почти не было, или были под землей, в кяризах. Вот так, я впервые увидел, как наши доблестные и храбрые интернационалисты разбивают «сады дружбы», и что после этого остается, и почему АКМСу называли «лопатой мира». Под утро все стихло, и над заснеженными вершинами гор поднималось багровое солнце. Белоснежные вершины гор покрылись кровавой пеной рассвета, и на противоположной стороне долины появилась зубчатая тень гор, как зубы кровожадного дракона пожирающего остатки ночи. В ту ночь я бросил курить. Приехав утром, в расположение нашей части, я роздал всем весь свой запас (а у меня было пол-чемодана сигарет «Герцеговина флор») всем желающим и лег спать. Далее шло постепенное привыкание к жизни в фронтовых условиях. Повседневная жизнь наша была очень проста и не изобиловала приключениями. Утром встаем. Идем завтракать в офицерскую столовую, кто не питается в столовой, готовит себе сам. Потом работа. Вечером, в свободное время мы отдыхали кто как хотел. Очень часто приезжали с концертами все более-менее известные артисты СССР. Смотрели фильмы (основном героико-патриотического содержания), было телевидение аж 3 канала. Смотрели видеофильмы, в то время у нас там были видеомагнитофоны. В основном боевики и порнуха. Кассеты покупали в ближайшем дукане. Для приобретения товаров хозяйственно-бытового назначения Афганистане был Военторг. Солдатам туда вход был запрещен. Если что то они хотели купить там, то просили нас. Зарплата у солдата 20 чеков. Все цены, как в Союзе, но в чеках Внешторгбанка. В каждой воинской части было по небольшому магазину, а в полках – универмаги. Товары, кроме минеральной воды, а она была грузинская, все американские, французские, бельгийские, и настоящие японские. Китайских товаров не было. Все товары высочайшего качества. Чтоб что-то там купить, например магнитофон, самый дешевый стоил 120 чеков, нужно полмесяца работать. Продавались там и продукты питания, колбасы разные, сыры и все производства Западной Германии. Когда я приехал в отпуск в Союз, то дома спросил, почему Вы таким плохим мылом и зубной пастой пользуетесь, так жена мне ответила, пройдись по магазинам и посмотри какая нищета у нас в Союзе. А это уже было преддверие распада Союза. Голые полки в магазинах и больше ничего. Медицинское обслуживание в войсках было также на высоком уровне. Никому не нужно было давать взяток, лекарства все суперсовременные, в основном американские. Например, такая страшная болезнь как гепатит, у нас(в Афгане) считался легкой простудой, после того, как человек пожелтел, а это видимая диагностика заболевания, он шел в медсанбат или в госпиталь, и там, его таблетками, и только таблетками, только в особо тяжелых случаях капельницами, в течении недели полностью излечивали. Потом, придя из госпиталя, делали провокацию, напивались до зеленых веников, и если до утра не пожелтел, значит исцелился полностью. Наши медицина в госпиталях почти не пользовалась уколами, только таблетки. Когда я, попал в госпиталь с сильной межреберной невралгией, меня поставили на ноги в течении 5 дней. А в Союзе, я был бы уже инвалидом. Были у нас также и женщины. Конечно, они ехали в Афганистан не от хорошей жизни. Собственно как и мы все. Условия жизни для женщин в Афганистане тоже не очень благоприятны. Живут в тех же модулях, что и мы, с коммунальными условиями во дворе, а до туалета, а это обычно металлический контейнер, установленный над выгребной ямой, иногда идти метров 100. В туалет можно зайти только в противогазе, мало естественных запахов, а еще все покрывается толстым слоем благоухающей хлорки. Возле туалета обычно стоят мусорные баки – это металлические 6-метровые разрезанные вдоль контейнера. Туда сносится мусор со всей округи, и когда солдатам лень вышкрябывать все оттуда, они его поджигают. А там, в мусоре может быть все, и патроны, и гранаты, и другая взрывчатка. Так, что фейверк возле туалета, еще тот, и идти туда иногда опасно для жизни. А надо сказать, что по территории нашего гарнизона, да и другого тоже, бойцы теряют все. Можно найти и патроны, и пистолеты, и гранаты, и запалы. А однажды ночью, на дороге, потеряли даже целый ящик с ракетами «Град» - это такая штука длиной в 3 м, диаметром 100 мм, когда летит, страшно воет, и когда взрывается – в радиусе 150 м ничего живого не остается. Как он умудрился свалиться с машины, ума не приложу. Наши женщины в Афганистане в возрасте в основном от 25 и более, чем ближе к Кабулу, тем моложе и симпатичней. В нашей провинции, в госпитале, медсанбате, военторге и других службах находилось около двух сотен женщин, на гарнизон в 25 000 чел. Конечно, некоторые, которые помоложе и посимпатичнее, находили себе спонсоров. Естественно, так как они все были незамужние, все хотели выйти замуж. А мужики все были женаты, но так как офицерских книжек у них не было,(их забирали в Союзе и выдавали загранпаспорта), некоторые, вроде бы и женились на заграничный паспорт, а это было только до Ташкента. В Ташкенте они сдавали паспорта и говорили своим фронтовым женам -до свиданья. Женщины Афганистана ходили в столовую, как все. Никто себе отдельно не готовил, также в своих комнатах не очень убирали, а в основном тратили свое время на боевую раскраску. Женщины, которые были за мужчинами, готовили для своих мужчин, убирали для них. Мужчины, в свою очередь, заботились о них материально. Самостоятельно, женщины не могли покидать территорию части, из- за их же безопасности. Однажды, меня упросили несколько женщин нашего гарнизона, взять их с собой на базар. Хотели себе самостоятельно что-то купить. Нас было восемь мужчин и две женщины. Так вот, приехав на базар, мы их окружили кольцом, так и водили, мы для себя ничего не смогли купить, так как были заняты охраной. Но не смотря на то, что мы пытались не допускать местных жителей к ним, местные жители, как мартовские коты, атаковали нас, пытаясьпощупать наших женщин. По приезду домой, женщины сказали, что больше не поедут, потому, что у них все тела были в синяках. Женщину в Афганистане не каждый мог себе позволить. Это была прерогатива генералитета, полковников, командиров частей и прапорщиков, которые сидели на ГСМ, продовольствии и вообще, на всем том, что можно было продать. В основной массе своей женщины простые советские бабы, такие - же как и мы, мужики . Но были и такие, которые бегали на позиции афганских войск и зарабатывали там деньги. С такими был разговор простой – 24 часа на сборы. Повседневная жизнь офицера, прапорщика, (солдат не знаю, с ними почти не стыковался), приблизительно такова, - утром, стакан водки для похмелья, потом длинный день, а вечером, опять застолье с невообразимым количеством водки(самогона). Спрашивается, а откуда у офицера столько денег, чтоб купить столько водки? Производством столь необходимого продукта для наших офицеров занимались гражданские специалисты, то есть мы, и это было поставлено на поток. Каждая электростанция, котельная, водонасосная станция и т.п. подразделение производили данного продукта в сутки приблизительно 100-150 бутылок. Я, в начале свое каденции, был удивлен, почему у меня некоторые работники, все время отпрашиваются на ночную смену. Решил, как-то проверить, на чем основан их рабочий энтузиазм. Пришел ночью на объект, и что же вижу. Идет очень технологичный процесс изготовления самогона. Химики знают, что для многих процессов, требуется очищенная вода, и для этого существуют компактные станции ХВО(химводоочистки). А это, по сути прекрасный самогонный аппарат, емкостью 500 л(естественно после небольшой реконструкции). В этот аппарат заливается брага. Брага изготовляется в определенной пропорции из смеси воды, сахара и дрожжей. Кстати дрожжи употребляются самого высокого качества, сухие, голландские. Их покупали на хлебных заводах, а сахар у прапорщиков на продовольственных складах. Эта смесь выстаивалась в нержавеющих емкостях и благодаря высокой наружной температуре, приходила в готовность приблизительно через 6-7 дней. Эту брагу заливали в этот аппарат, герметизировали и под высоким давлением и высокой температуре, через необходимые фильтры, происходил процесс возгонки первичного продукта и получалась жидкость, практически без цвета, без сивушного запаха, и крепостью около 93 градусов. Эта жидкость, смешивалась в определенной пропорции с чистой кипяченной водой, и получалась отличная самогонка(лучше чем привозная водка), голова от нее практически не болела. Запечатывалась эта продукция в бутылки специальной закатывальной машинкой обеспечивающей герметичность бутылки. А далее, в модуле, жаждущие сей влаги офицеры, уже стоят в очереди. К утру вся партия будет реализована. А ведь офицеры и прапорщики, как и мы, получаем всего 220 чеков в месяц, а бутылка стоит 10 чеков или 1500 афганей. После сложных математических изысков получается, со всей зарплаты можно купить всего 22 бутылки в месяц, а покупается намного больше. А ведь еще деньги нужны на гигиенические нужды, подарки семье, одежду гражданскую, на боевых подруг (а им ой как много нужно) и т.д. Зарабатывали наши офицеры и прапорщики разными методами. Кто сидел на продовольствии- торговал продовольствием, не только нам , но и местному населению, кто сидел на топливе, а это вообще золотое дно, это были наши олигархи, кто заведовал оружием – торговал оружием. Но маршевые офицеры, которых посылали в бой, так те еще хуже – грабили солдат. Наблюдали : часто после так называемых боевых(грабительских) операций, такую картину, - солдат, которые участвовали в операции, строили на плацу , раздевали до трусов и забирали у них все, что они сумели награбить во время похода, и что не успели после похода спрятать у нас, гражданских. Потом вечером, все награбленное, благополучно пропивали. Будучи в Союзе, я читал в газетах о перехваченных караванах с американским оружием. А на самом деле, было немного по другому. Кстати слово «душман»(бандит) употреблявшееся в Союзе, здесь не употреблялось. А было уважительное «муджахед». За два с небольшим года моей каденции в Афганистане, я не видел в руках ни муджахедов, ни других людей, оружия американского или другого происхождения, кроме СССР. Все вооружение наших противников было со складов славной 40-ой армии, при посредничестве наших воинов интернационалистов. То есть оружие продавали врагам, чтоб они убивали наших ребят. Действительно- деньги не пахнут. Будучи знакомый с многими ребятами из ГРУ(а там очень высокограмотные специалисты своего дела), я узнал простой секрет, который знали все. Разведка, узнавала о «жирном караване», а это караван везущий мануфактуру, электронику. Потом, эти сведения передавали спецназу или другим войскам, которые выходили на перехват. Караван грабили, всех сопровождающих расстреливали, а для прессы, на складах ГРУ было дежурное количество разнообразного иностранного оружия, которое оно, за определенный процент от добычи, отдавало для рекламной фотографии, которую, потом с помпой, в газетах преподносили, как очередную победу советского оружия. Конечно, пьянствовали не только военные, но и гражданские. Солдаты не пьянствовали, их удел был наркотики. Килограммовый пакет марихуаны в любом дукане стоил как пачка сигарет с фильтром. Любые наркотики были в абсолютно свободной продаже. Солдаты, сами не имели возможность их купить, так как им не разрешалась свобода передвижения, так отдельные подлецы из гражданских, покупали марихуану и продавали им втридорога. Гражданские не только сами спаивались до зеленых чертиков, спаивали офицеров, продавали наркоту солдатам, но и умудрялись превращать в алкоголиков афганских солдат. Был такой случай. Военные афганские летчики решили на нас подзаработать, сбросились деньгами, закупили товар, поставили дукан на территории аэродрома, так чтоб все могли в него попасть. Посадили там какого-то сержанта торговать. Через некоторое время, наши специалисты, его так пристрастили к алкоголю, что он все, что было в дукане – пропил. Когда афганские офицеры пришли за выручкой, то обнаружили там пьяного в стельку своего солдата и пустые полки. У афганцев суд простой, сначала избили, а потом расстреляли, и больше они такого опыта они не ставили. Глава IV О внутренних взаимоотношениях Военные, к нам, гражданским, относились с презрением (кстати, и сейчас тоже самое в ветеранских афганских организациях), как к людям второго сорта. Был как-то в нашем гарнизоне с проверкой какой-то большой начальник из Кабула, кажется, он сейчас большой депутат в России, звезд не видел, их никто не носил, боялись, что муджахеды, увидят, что это офицер, вдруг возьмут и украдут или расстреляют их драгоценное тело. Так вот это начальник, во всеуслышание, при построении на плацу, заявил, что для него самый худший из солдат, лучше самого лучшего из гражданский, и все, что плохое происходило в армии – это вина гражданских. При поступлении новых товаров в магазины, право первой ночи имели военные, но так как, что они все пропивали, оставалось кое-что и нам. На концертах приезжих звезд, места в задних рядах получали гражданские, не считая, конечно, боевых подруг военных. В бассейн со свежей водой – сначала офицеры, с боевыми подругами, потом гражданские, и уж потом после всех - солдаты, и то, если только это совпадало с банным днем. При каждой части было банное отделение, с достаточным количеством рожков для душа с горячей и холодной водой, а также обязательно сауна, но солдат туда вообще не пускали. Обслуживали баню и сауну солдаты из контингента ненадежного в бою, и которые сейчас больше всех кричат, что они герои, и что все воевали, то ли на перевале Саланг, или Паншерском ущельи. Кстати, в маршевых ротах, солдат и офицеров из Украины,-40%, из России 40 %(из из которых славян не более 5%), Белорусов – 10 % и остальные 10 % припадало на остальные республики СССР. Конечно, соцопрос я не проводил, и статистика здесь приблизительная, исходя из зрительного контакта. Даже у меня, на моих 15 человек подчиненных было 8 украинцев, 2 белорусов, один русский(такой пропойца, что я его даже не допускал к работе, боялся, что по пьянке, он все взорвет), 2 татарина (но из России) один из Прибалтики и один армянин. В баню, столовую, жилые модуля, мы, гражданские специалисты, подавали холодную и горячую воду, электроэнергию. Сауну разогревали специальной печкой, работающей на дизельном топливе. Сауну солдаты разогревали для начальства, как они напьются с их боевыми подругами, в любое время. Шеф-повара в крупных частях, на аэродроме, были гражданские, остальной обслуживающий персонал (кроме официанток), солдаты. Готовили, особенно на аэродроме, неплохо. Летчикам требуется хорошая и разнообразная еда. Я готовил себе сам, продукты брал в ближайшем овощном дукане.. Договорился с летчиками, так они мне раз в неделю, из Ташкента привозили свежее бутылочное молоко. Но, это только для тех, кто хотел. Женщины готовить себе не хотели, говорили, что дома им это надоело, и питались в столовых, мужики – им по барабану, где, что и как, главное, чтоб своевременно бутылка была. Они, мужики, бывало, по неделям не умывались. А один, настолько не любил умываться, ходил босиком, ноги от грязи пересохли, потрескались, попала какая-то зараза, и он умер. Но, оформили, что вроде погиб при исполнении ... Очень часто, офицеры, прапорщики и гражданские, прямо со столовой вперегонки бежали в туалет, поэтому все носили с собой, какое то очень сильнодействующие скрепляющее американское лекарство, действие его было таково как алебастр на воду. Хочется немного рассказать о флоре и фауне в нашей долине. Все живое избегало нас, очень добрых советских солдат. Даже вороны (они, почему то здесь, не каркают, как у нас, а хрюкают), так вот они, летя по долине на бреющем, подлетая к нам, поднимались на высоту выше автоматного огня, и пролетали на недосягаемой высоте. Здесь водятся ушастые ежики, по ночам, к мусорнику, приходят шакалы. Собак и кошек практически нет. Правда для меня, узнав , что я любитель животных, солдаты где то на боевых, поймали для меня котенка. Потом он вырос в рыжего, волохатого зверя, весом килограмм 13, злобным характером, и съедавшим каждый день по банке тушенки, или 3-4 банки рыбных консервов. Этого добра у нас было навалом. В каждой столовой, при входе была корзина с различными мясными и рыбными консервами. Но меня, он слушался, и даже позволял себя погладить, остальные боялись к нему подойти. По приезду домой, посмотрел по каталогу кошек, я определил породу своего кота – это была красная иранская порода, достаточно редкая и дорогая. Блох на животных в наших краях не было. Но, что радовало – в нашей местности не было комаров, и по вечерам, мы спокойно могли посидеть на воздухе, посмотреть на ночное небо. А на небо стоило смотреть. Кто был в пустыне и горах, меня поймет. Небо черное-пречерное, звезды, величиной с кулак, висели прямо над головой. В Млечном пути кажется можно пересчитать каждую звездочку. А когда полнолуние, все вокруг сияет какой то голубизной, и в этой лунной дымке видна вся наша долина. Днем летали какие то красивые разноцветные птички, не знаю названия, воробьев наших не было. Но самое ужасное и страшное животное которое мучало нас днем, наподало сразу тысячами, заставляло все время двигаться и махать руками – это МУХИ. Небольшие, черные, жадные, больно кусающиеся, кровососущие и в невообразимом количестве. Когда приходишь в модуль и подходишь к своей двери, а дверь не герметична, в комнате работает кондиционер, и немножко прохладный воздух выходит в коридор. Так эти мухи облепляют косяк двери миллионами штук. Двери почти не видно. И вот приходит на помощи баллон с дихлофосом. Надо очень быстро (а то налетят с других дверей) облить их отравой, очень быстро вскочить в комнату, закрыть дверь, и все равно, штук тридцать-сорок залетит вслед. Там уже приходит на помощь мухобойка (по нашему «стингер»), ипока всех их не уничтожишь, спать не сможешь. Но как ни странно, от этих мух была и польза. Правда не нам. Рассказывали солдаты, которые были ранены в пустыне, и которых бросали их товарищи, думая что они погибнут. Так эти мухи их спасали. Личинки мух, оказывается плотоядны, и едят только подгнившую плоть. Раненные разбинтовывали свои больные места, мухи облепляли раненое место, откладывали в раненную плоть свои яйца, из которых на следующий день вылуплялись кровожадные личинки. Они съедали все нехорошее, и в результате, все быстро заживало и не оставалось на этом месте даже шрамов. Но, рассказывают они, это достаточно больно и очень неприятное ощущение. Глава V Плен Не смотря на нашу низкосортность, военные без нас не могли обойтись. Офицерам и прапорщикам не разрешало выходить за пределы гарнизона и посещать местные базары. Нам, гражданским тоже не разрешалось, но негласно, не возбранялось. Так вот очень часто, военные приходили к нам с просьбой, сходить на базар и купить местных сувениров, одежды, так как у них иногда были еще не пропитые афгани. А цены в местных дуканах были не очень высокие. В Кабуле, на базарах, цены были намного ниже да и выбор намного богаче. В нашем районе (в дуканах) нельзя было купить ни шуб, ни дубленок, ни качественной одежды, ни аппаратуры. А мне, по работе приходилось часто летать в Кабул, то мне в нагрузку еще приходилось выполнять заказы наших офицеров. Это было обоюдно выгодно, они для меня заказывали самолет (АН-26), который отвозил меня в Кабул, ждал три дня, и обратно привозил в Шиндант. А так, как я был с большими тюками их заказов, ( а дело конечно было ночью), меня встречал БТР и отвозил домой. Представляете, какое у нас было богатое государство, чтоб так на ветер тратить такие деньги. Однажды, уступив просьбам какого-то прапорщика, он ехал в отпуск, я с одним парнем поехали в Шиндант, на базар. Расстояние приличное и часть пути мы проехали на «афганском такси». Это мы так называли БТР-ы, едущие в попутном направлении. Кстати, езда на БТР-е одно удовольствие. Восемь колес и каждого независимая подвеска. Плавность хода, на любой скорости и по любой дороге, изумительная. Можно стрелять со снайперской винтовки на ходу и не промахнешься. Зашли на базар, ходим от дукана к дукану, торгуемся, постепенно набивая сумки товаром. Вдруг, к нам подходят трое мужчин, специфической наружности, борода у которых росла, чуть ли не со лба, закутанные в одеяла. Они подошли в плотную, и из под одеял показались дула автоматов, которые они направили на нас . Не смотря на то, что у меня в кармане была граната, а на поясе - пистолет, я как завороженный смотрел на дуло автомата. Они, набросив нам на головы одеяла, положили нас в кузов легкового автомобиля, и куда то повезли. Миллион мыслей прошуршало у меня в голове, но видимо, самая правильная мысль была о том, лежи и не шевелись. А надо сказать, что при входе на базар был пост наших солдат на БМП, смотревших, чтобы военные не посещали базары. Дорога проходило от БМП приблизительно в 3 метрах, так вот наши похитители провезли нас по этой дороге мимо БМП, а мы даже писнуть не могли, так как я чувствовал, что мне в спину упирается ствол. Страх сковал не только язык, но и все тело. Оцепенение прошло, когда нас привезли куда то в предгорье, в какой то лагерь. Нас не били, не оскорбляли, забрали только, то, что купили, оружие, и посадили нас в «зиндан». Зиндан – это такая неглубокая нора в земле, или небольшая пещера. Вход закрыли большим плоским камнем, оставив небольшую щель, чтоб можно было дышать. В туалет естественно нас не водили. Приблизительно через час, меня вытащили на воздух, и повели на допрос. Разговаривали со мной вполне вежливо (не то, что прокуроры и Киреев) на плохом русском языке. Узнав, что мы гражданские, они потеряли к нам интерес. Все подумал я. Расстреляют. Отвели назад, опустили в эту яму, закрыли и тишина….Приблизительно через час нас покормили. И что я вам скажу. Такой еды я в жизни никогда не ел, (возможно, сказалась стрессовая ситуация). Сладкий, великолепно приготовленный плов, из тропических фруктов, с рисом ярко красного цвета. Потом я такой рис видел в дуканах, этот рис называется «иранский» и используется только для приготовления плова. И я подумал, если нас кормят, то зачем нас стрелять? Через некоторое время меня опять вытащили из ямы и повели к командиру, и он сказал мне, что если мы дадим небольшую сумму денег на правое дело борьбы с Советской оккупацией, то возможно они нас отпустят. Мы с радостью согласились. Оперативно, через дуканщика, прапорщика ГСМ, мои подчиненные собрали необходимую сумму, и передали нам. Под вечер того же дня, нам опять одели на голову одеяла, положили на кузов машины, привезли к нашему расположению, остановились, но не на виду у наших постовых, выкинули нас из машины. И о чудо, отдали нам всё, что мы купили на базаре, 20 долларов (они не знали, какой страны эти деньги, а я им не рассказал), и мой пистолет, за который я расписывался в оружейной комнате части. Забрали только выкуп, неиспользованные деньги, и колоду карт с женщинами, которую я купил для какого то прапорщика. Потом прапорщика ГСМ (который нам помог) я целый месяц поил за свой счет. Как я рассказывал ранее, через расположение наших частей в гарнизоне, проходила бетонная дорога. По ней, так как это была единственная дорога соединяющая Герат с Кандагаром, с 6 утра до 18 вечера было полусвободное передвижение афганского транспорта. А происходило это так. На КПП накапливался небольшой караван (машин 10) из афганских автомобилей, и в сопровождении БРДМок проезжали через нашу территорию. Афганцы очень любят свои автомашины, разукрашивают, как мы Новогоднюю ёлку. Везде амулетики, игрушки, на бортах машины всякие богоугодные картинки и картинки типа «лебедь на пруду» работы местного живописца. Кабину, обычно расширяют так, чтоб в ней поместилась ну, наверное, вся семья. Нагружают обычно так, что видно только кусочек кабины, где водитель, а на поверх груза, еще и куча пассажиров. Техосмотр, наверное, у нас бы они не прошли. Как я уже писал ранее, вдоль нашей долины, с севера на юг проходила бетонная дорога, и все живое, включая наш гарнизон, было привязано к этой дороге. И наша долина имела также уклон с севера на юг. Разность высоты северной части к южной, метров 60. Наша долина по географическому признаку – пустыня, а в пустыне естественно нет воды. Но так, я думал только в начале своей командировки. По складу своего характера, я довольно любознательный человек, и мне, гораздо больше, чем другим, приходилось попадать в разные ситуации. О некоторых я уже рассказал. Оказывается, почти параллельно дороге, на глубине 10-15 метров с севера на юг, под землей течет река. Вода холодная вкусная, экологически чистая. И немного дальше (километра 3) от нашего гарнизона вытекает наружу и растекается рукотворными каналами в нижележащем селении, за селением собирается в поток, и перед горами опять ныряет под землю. Как я узнал, что даже, во время войны, Афганистан полностью снабжал себя продовольствием, и это не смотря на то, что 80% земли в этой стране – это горы и пустыни. Афганский народ очень трудолюбив, абсолютно не употребляет алкоголь, производит, наверное, 60% мирового количества наркотиков (точной статистики не знаю, но наверное это так), но сами его практически не употребляют, кроме марихуаны, они её не считается наркотиком. Афганский дехканин выходит в поле, когда солнце еще не встало, уходит – когда солнце село. (Если б наши селяне так работали, какое изобилие было б у нас). Когда пришел Б.Кармаль к власти, то решили землю отдать крестьянам. Но там крестьянин, не тот, что у нас. Никто не взял. И как работали на своих крошечных участках, так и продолжали работать. Коран не позволяет брать чужого, а вот купить, подарить, в крайнем случае, завоевать, это другое дело. Поэтому они не знают, что такое закрывать на замок свои дома, сараи в своих селах, да и в городах, не испорченных цивилизацией местах, тоже. Интересный у них полив земли. У нас, на огородах и полях сверху польют и все. У них по, другому, все поля и огорода разбиваются на квадраты, приблизительно 3 х 3 м. По границам квадратов прорываются неглубокие арыки, и по ним, только по известному крестьянину алгоритму, пускается вода и она напитывает землю влагой. Потом закрывается арык, вода идет в другое место, потом опять перенаправляется и так целый день, с зари и до зари. Снимают три-четыре урожая в год в зависимости от посаженой культуры. Пшеница у них высотой 30 сантиметров и длиной колоса 20 см. У нас пшеница длиной метр, и длина колоса 10 см. Великолепно растут дыни, сумасшедше сладкие, вкусные и ароматные, арбузы не очень хорошие. Очень вкусный виноград, помидоры, гранат растет в виде изгороди. Где есть вода, там у них рай, но требующий колоссального труда. На берегах основных каналов, широких и глубоких, (метр на метр), растут деревья, напоминающие наши ивы, но с очень приятным запахом, который очень далеко чувствуется. Когда едешь по пустыне, и чувствуешь этот запах, значит, через полчаса езды будет селение. В каналах живут пресноводные крабы, это такая белая спичечная коробка с ножками и клешнями. И еще в каналах живет рыба, большие жирные карпы, весом, на глаз, килограмма по 3, но их никто не ловит, а только кормят. Плавает и маленькая аквариумная рыбешка, присмотрелся – это гуппи. Рыбу они почем-то не едят. И мне тоже не разрешили взять карпа. Мяса они едят немного, в основном какие-то похлебки, поджарки, да и то только утром и вечером. Афганцев толстых я не встречал, все худые и поджарые. Пловы – по праздникам, потому, что для этого требуется барашка. Хлеб у них тандырный, хотел, я как то угостить их нашим, кислым и жестким, вежливо отказались. Глава VI Муджахеды Ну, хватит лирики, вернемся к суровым будням. Пищевые блоки в нашей армии, на то время( ну и наверное лучше чем сейчас) были прекрасно оснащены, посуда,- тарелки, кружки, были пластиковые, нежно-голубого цвета, и очень прочные, выдерживающая высокие температуры. Правда на обратной стороне была надпись, «made in Italy». Все остальные емкости, ложки, вилки – нержавеющие, советского производства. Кормили солдат в основном, какой-то бурдой, которую в зависимости от дня недели, называли то борщом, то супом, на второе - картофель с мясом, или рыбой, макароны с мясом или рыбой, или то же с крупами. Мясо (в основном говядину) в полутушах и рыбу доставляли из Союза в замороженном виде. Имелось при каждой части и животноводческое хозяйство, где держали свиней, кур. Начальники любили на завтрак яичницу из свежих яичек. Консервированное мясо давали солдатам только во время походов, а так, кто хотел ( если проголодался) мог пойти на склад и взять банку тушенки. Но как нам надоела эта война, как все хотели домой. Когда 15 февраля 1988 г объявили начало вывода войск, было всеобщее празднество и ликование. Всю ночь шла стрельба из всех видов стрелкового оружия, разноцветных ракет, был настоящий фейерверк. А так, как все патроны были трассирующими, и каждый калибр имел свой цвет, то зрелище было потрясающим. Когда выпускаешь рожок автомата в ночное небо, то видишь, как на кончике твоего автомата, зажигается цепочка розовых огоньков на летящих пулях, и так, как горение трассирующей головки, на пуле рассчитано на определенное время, то огоньки, тухнут также поочередно, как бы входят в какое-то препятствие. И так видно строчку из всех 30 огоньков – пуль одновременно поднимающуюся в небо. Но был еще год войны. Однажды, приходят ко мне мои ребята, и говорят. «Хотите посмотреть на настоящих муджахедов, там, возле медсанбата, их целый отряд.» Я конечно пошел. Оказалось, что в медсанбате оказывают помощь раненому командиру дружественного, (а может, и не дружественного, но за большие деньги) отряда муджахедов. Их было человек семьдесят. Все вооружены автоматами, пулеметами, гранатометами и даже были две «базуки» на автомобилях. Мужчины, непонятного возраста, потому что все были настолько заросшие, грязные, одежда в основном национальная, лишь на нескольких были в пятнистые комбинезоны, и только глаза недоверчиво сверкали из растительности на их лицах. Приклады автоматов у них были разукрашены красивой резьбой и инкрустацией, а по центру, вдоль приклада забиты блестящие бляшки, у каждого разное количество бляшек. Я зразу заподозрил что-то неладное и спросил, а что это означает. В ответ услышал «шурави». Я понял, это вроде звезд на бортах наших самолетов-истребителей во время ВОВ, или зарубок на прикладах снайперов. Были там и женщины, жены командира, в таких же грязных черных паранджах и с таким же неприятным запахом от них, как и от остальных бойцов. Я, по простоте душевной, а наружная температура была приблизительно 40, а может и выше, предложил женщинам бутылку воды, ведь они сидели на солнце. Так вдруг, ближайшие бойцы, направив на меня автоматы, начали гортанно что-то кричать, я сказал, «извините», намек понял. Но эти муджахеды были не сами. Недалеко случайно расположился взвод наших солдат, в полном вооружении, и 2 БМП, и немного в отдалении, совершено случайно конечно, стоял танк. Ночью, возле наших модулей поставили дополнительную охрану. Так они просидели весь день, всю ночь, и только утром, когда командиру стало лучше, его они забрали и уехали. Надеюсь, что ему они сделали операцию лучше, чем мне. Как то перед отпуском, мне по производству нужно было к коллегам, обслуживающим аэродром. Вышел я от себя на дорогу, сел на попутный грузовик, а надо сказать, сами солдаты шофера по дорогам не передвигались. Должен быть обязательно сопровождающий старший транспортного средства. Так вот в кабине был солдат и прапорщик. И этот прапорщик почему-то дал команду солдату ехать коротким путем на аэродром через пустыню. Ведь он, наверное, же знал, что там везде минные поля. Видимо знал проход, но ошибся. Не доезжая метров 50 до дороги, ведущей на аэродром, машина левым передним колесом наехала на мину. Повезло, что противопехотная. Хорошо, что у солдата бронежилет лежал на полу машины, солдат и прапорщик отделались легкими ранениями, передок машины был испорчен, а я так, как был на кузове, подлетел в воздух, и со всего разгона шлепнулся на землю. В результате раздробил кисть левой руки. Всех нас повезли в госпиталь, и мне военный хирург, полковник, почему то, кореец (это, наверное, единственный кореец в наших войсках), собрал мою кисть, положил в гипс. Такие операции делают без наркоза, поэтому было очень больно. После гипса пошли на рентген. Оказалось, неправильно сложили, и мне этот эскулап говорит. Давай опять ломать и складывать по новой. Нет, я говорю, меня жена примет и с такой рукой, и через пару дней уехал в отпуск. В аэропорту меня встречала жена и дочь, и жена как увидела меня в гипсе, чуть не упала в обморок и сказала, что больше не пустит туда. Но потом передумала. Глава VII Боевые действия Расскажу, как наши войска проводили военные операции. Возле северного КПП, в пустыне мы оборудовали площадку с туалетами, мусорными баками и протянули линию водопровода. Так вот, приблизительно раз в два месяца, наше командование вдруг обнаруживает в районе Кандагара, в зеленке, видимо не видимо муджахедов, жаждущих с нами повоевать. Хотя даже я, сугубо гражданский человек, знал, что отряды муджахедов очень мобильны и редко бывают больше 200 бойцов. И воюют они чаще между собой. Но это я, а в дивизии есть целый штаб, с мощным аналитическим отделом. Так вот на эту площадку, со всей округи, начинают собираться войска. Танки, пушки, самоходки, установки «Град» и другая военная техника. Солдаты, офицеры, прапорщики, и это все, как цыганский табор. Солдаты немытые, полураздетые, в каком-то барахле одетые. Вообще, у наших солдат отношение к воинской одежде было своеобразное. По гарнизону ходили кто в чем, только не в военной форме. Только на пост выходили в полном обмундировании и в бронежилете и шлеме, Бронежилеты советского производства очень плохие. Они не выдерживали прямого попадания даже пистолета, (с близкого расстояния). А автоматная пуля калибром 5,45 пробивает танковый трак на расстоянии 40 м, сам проверял, а бронежилет тем более. Наши солдаты совсем не похожи на американских солдат в Афганистане, которые всегда в полном боекомплекте, в бронежилетах, а в шлемах они, кажется, и спать ложатся. И так цыганский табор наших войск живёт недели две, пока не пойдут в поход. А в это время, по дороге, которая совсем рядом с табором, проезжают афганские караваны, с кучей людей на бортах, которые имеют возможность пересчитать всю нашу технику, и даже солдат, несколько раз. Так, что секретов от них, в количестве и качестве нашего крупного вооружения, не было. И вся округа знает. Шурави идет на войну. Потом по дороге, длиннющая колбаса войск, отправляется на юг, куда-то под Кандагар. Придя на место расположения, никаких войск муджахедов, конечно нет. А пострелять хочется. Кроме боекомплекта, у наших офицеров был, конечно, и полный комплект спиртного. В результате, войны нет, а убитые есть. Скольких привозили по пьяни, раненых и убитых. То вообразят себя ковбоями – кто раньше вытащит пистолет, то стреляют в темноту, на шорох, а там товарищ пошел по ветру, и так далее. Как-то был случай в госпитале. Женщины наконец дождались врача-гинеколога. Радость была на весь гарнизон. От радости, они напоили его, до зеленых чертиков. После пьянки, он себя не помня, вышел из модуля в туалет. Но так как, фонарей в гарнизоне не положено, освещает дорогу только луна, он перепутал направления и пошел на позиции афганских войск. А надо сказать, территория госпиталя граничила с территорией, охраняемой батальоном охраны афганской части аэродрома. Там, перепуганный афганский постовой, разрядил в него половину магазина. Учитывая, что он был военный, и звание у него было майор, то его на отправили Родину грузом 200, как героя, посмертно наградив орденом. По приходу с так называемых, боевых действий, наверх пишут победные реляции, о том, сколько отрядов муджахедов уничтожили, сколько «садов дружбы» разбили при минимальных потерях с нашей стороны. Пишут реляции на награды. Замы по вооружению списывают боекомплекты снарядов, патронов и т.д. А куда это все девать, замам по ГСМ легче, продали местным и еще заработали, а вооружение не скажешь что сэкономил, и так открыто не продашь, за это по головке не погладят. Для этого в охраняемом периметре гарнизона, но вдали от жилой части, устроили свалку. Туда свозили все испорченную технику, а также остатки неиспользованных патронов, снарядов, мин и т.д. Охранялось это добро неплохо, со стороны гор – были охранные точки, с воздуха охранялась вертолетами, время от времени пара вертолетов облетала её. Однажды мне что-то понадобилось из запчастей, и пошел туда. А идти в одну сторону километров пять. Ну, я нашел, что мне было нужно, и пошел назад. Вдруг надо мной услышал грохот вертолета. Смотрю, КА-24 остановился, опустился, повернул ко мне свою морду, утыканную пулеметами и НУРсами. Я, конечно, закричал, что я свой, он качнулся, поднялся и улетел. Потом эту свалку уничтожили. Выход войск был более-менее организован, а мы гражданские никому не были нужны. Поэтому мы, чуть ли не с боем, брали самолеты, чтоб убраться из этой страны. Наша погрузка напоминала мне сцену погрузки на парохода в Круму 1920 г в фильме «Бег». По договору Советского командования с ДРА, мы должны были в целости и сохранности передать им в пользование военные городки и техническое обеспечение их. Но, негласно была команда – все уничтожать, что невозможно взять в колоны. В первую очередь, облив её напалмом, сожгли свалку. Хорошо, что она была далеко от нас, пламя было километра полтора высотой, все взрывалось, летело в разные стороны. Выходя из модулей, мы ощущали жар от этого пожарища. Потом, нечаянно, загорались как-то сами собой жилые модули, после того как все оттуда выехали, взрывались бесхозные котельные и электростанции, водонасосные опустошались, так как не было электричества. Так и бесславно закончились десять лет этой никому не нужной войны. Я в своих воспоминаниях описал только гарнизонную жизнь. Прошу прощения у тех, кто честно воевал. Ведь точно были и честные военные, которые не спивались, не торговали оружием и наркотиками, и не издевались над солдатами. Были и точки, и перевалы, где шли ожесточенные бои, где были потери, поражения и победы, но меня там не было, и я об этом не могу рассказать. Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||||||
Кирил - Афган..... Глазами гражданского
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |