|
    Прочтений: 0 Посещений: 683 Дата публикации: 2.11.2012 Мою лучшую подругу зовут Эбигейл. Мы познакомились, работая в офисе салона мотоциклов Harley Davidson по случайности – и с тех пор неразлучны. Мне тогда было 19, а Эбби – 21. Молодая и впечатлительная, я веселилась в рок-н-ролл клубе, знакомилась и общалась со всеми подряд. Что бы там ни говорили родители, мои интересы и образ жизни не помешали мне ни при поступлении в колледж, ни при устройстве на работу. Даже напротив – окружающие всегда говорили, что я прирожденный руководитель, и, не смотря на мое далеко не идеальное поведение, это дает «плюс» в характеристику. Как бы ни так, а в Harley Davidson-е я оказалась младшим помощником менеджера, своего рода собачкой на побегушках. В мои обязанности входили и подметание двора, и доставка кофе старшим отделения, и более важные занятия – к примеру, разговоры с недовольными клиентами. Таких было очень мало, но постоянно попадалась какая-то неряшливая блондинка, желающая как можно скорее оседлать крутой байк и «прокатиться с ветерком» до первого же столба. Но я готова была и на это. Просто потому, что выполняя такие поручения, можно ждать рекомендаций и положительных отзывов, а это в свою очередь способствует повышению. Когда мы познакомились с Эбигейл, я как раз занимала эту должность. Эбби тоже была каким-то помощником, но, в отличии от меня, часто разъезжала по городу, выполняя масштабные поручения. Я могла только мечтать о таких делах, ибо достаточно долгое время уже была младшим помощником, и к повышению дело никак не шло, хоть я и безупречно выполняла свои «задания». Не важно, как и что произошло. Главное – мы стали много общаться, проводить досуг вместе. Все свободное время мы посвящали общему хобби – игре на гитаре. Я только училась, а Эбигейл довольно разборчиво играла, так что я училась у старшей. Поначалу за деньги, позже – бесплатно, на правах лучшей подруги. Одной из немногочисленных, кстати.. Эбби не особо легко сходилась с людьми, и все мои попытки приобщить подругу к какой-то компании заканчивались провалом. Что для меня было весельем, ей казалось детской забавой. Называйте это как угодно, приводите причины – разница в возрасте, жизненных ценностях или воспитании, но мне ее не понять, как было тогда, так и сейчас. Мы вроде как Онегин и Ленский, разве что поэзий не пишем и не деремся. И, надеюсь, никогда не будем.. Поистине важна для Эбигейл всегда была семья. Важнее всего на свете. По этому каждый раз, когда что-то случалось, пусть это и было мелочью, Эбби прыгала в наш с ней, кстати, общий, Dodge, и улетала домой. Я много раз предлагала подруге жить со мной в небольшом коттеджном городке, снимать домик в уединенном месте, но она ни в какую не хотела оставлять город и, главное, мать с отцом. Вообще, про их семью я мало что знаю. Разве что лишь то, что Эббс - единственный ребенок в семье и родители ее уже в возрасте. Как-то странно получилось – то ли девушка поздно родилась, то ли есть еще дети, о существовании которых я не знаю. Но с виду маме и папе Эбигейл лет под 60. Сейчас мне 23, Эбби – 25. Мои интересы немного изменились. Теперь я не отчаянный рокер, я - сдержанная девушка, и только изредка позволяю себе вызывающие поступки. Хотя я до сих пор посещаю тот байк рок-н-ролл клуб. В моей жизни появился один важный человек, имя которому – Джимми. Джи – мой младший братишка, которого родители усыновили два года назад. Сейчас ему уже девять лет. Наверно, кто-то бы подумал, что он мне родной – голубые глаза, такие же, как у моей мамы, светлые волосы, прямо как у отца. Характер, чем-то даже напоминающий мой. Хотя, в общем, с чего бы ребенку перенимать качества от сестры?... Все же, он мне не кровный брат, но любимый. Я еще не готова к замужеству и рождению ребенка – жизнь ведь только начинается! – и все же часто гуляю с Джимми, беру с собой в недалекие поездки. Ему это нравится, он говорит, что о такой сестренке даже не мечтал. Мальчик осиротел рано, но будучи уже в каком-никаком, а сознательном возрасте. Он иногда упоминал о своих биологических родителях, говорил, что любил их. Это, вроде бы, нормально, но мальчишка всегда добавлял слова, мол, это – все, что он о них помнит. Все, что бы он мог запомнить. Когда разговор доходил до такого рода воспоминаний, Джимми вызывал у меня здоровую жалость, даже не смотря на то, что теперь жил в хорошей семье. Он мал, но уже пережил то, чего не пожелаешь никакому врагу. И, что самое главное, мальчик не виноват в таком стечении обстоятельств. Но вынужден с этим жить. Родители взяли его из детского дома Мэри и Сью МакБэри, где Джим провел три месяца. Не знаю, хотел ли он новой жизни так сильно, как показалось воспитателям, был ли он таким же веселым и добрым ребенком там, в приюте. Я просто рада, что он у нс есть. Вот так мы и живем, дружной семьей. Мама занялась садоводством, папа всерьез увлекся механикой. Я гуляю и веселюсь, пробую жизнь с каждой ее стороны. Джимми – моя маленькая совесть, друг, напоминание о детских годах.. И все вроде было хорошо, пока одно печальное событие не омрачило такую беззаботную жизнь. Семью Эбби постигло ужасное горе – ее отец попал в аварию и умер после нескольких мучительных часов в реанимации. Нужно было видеть Эбигейл в тот роковой день.. Тогда была обычная смена, и когда на рабочий телефон офисного корпуса центра позвонили, ничто не предвещало хороших новостей. Особенно, когда я взяла трубку и мягкий мужской голос попросил мисс Эбигейл Р. к телефону. Спустя пять минут мы уже неслись на оранжевом Dodge по улицам города, в спешке нарушая правила и опережая гонщиков, державших кросс на параллельной улице. А после мы сидели рядом комнатой реанимации, нервно попивая кофе из картонных стаканчиков, в ожидании новостей о поступившем пациенте 046-15-90, мистере Райане Р. На Эбигейл не было лица. Я пыталась отвлечь ее рассказами о прошлом и будущем, но она только изредка вытирала соленые слезы, скатывавшиеся по щекам. Девушка хлебала кофе как хронически не высыпающаяся ученица, но от этого, кажется, ей становилось лишь хуже. Не помню точно, сколько мы просидели на скамейке, окруженными белыми стенами и дверьми. Вскоре подъехала и миссис Р. Теперь в холле сидело уже двое женщин, ожидавших известий об одном. Они обнимали друг друга и обменивались подбодряющими фразами, большинство из которых принадлежало все же матери. И вот, наконец, появился доктор в белоснежном халате. Мельком глянув в сторону Эббс, я не могла не заметить какого-то огонька надежды в глазах подруги. Я тоже не теряла веры в то, что с Р.-старшим все будет в порядке. Но как только доктор озвучил печальную новость, вся напряженность обстановки превратилась в шквал эмоций и истерику женщин семьи Р. Я тоже плакала, то уткнувшись носом в ладоши, то обнимая по очереди Эбби и ее мать. Минут через десять, подхватив падающую в обморок Эбигейл, я поспешно увезла ее к себе домой. Мать Эбби осталась там, отказавшись принять какую-либо помощь от меня и докторов. Позже я узнала, что на почве шока и расстройства у нее случился срыв, что свидетельствовало о том, что мать Эбигейл не отличалась стойкостью характера. Хотя нельзя ее винить. Нельзя никого винить. На ее месте кто угодно мог бы сорваться.. Я не пожалела о том, что увезла Эбби – как никак, ей надо было прийти в себя и побыть наедине со своими мыслями, пусть я даже была бы там лишней. До самих похорон Эбигейл жила у меня. Был пасмурный, холодный день. На кладбище собралось много людей. Почти все они были родственниками Р., остальные – процентов около десяти, - знакомые и соседи. На прощальную церемонию я пришла с Джимми. Он прекрасно понимал, куда идет и что будет делать, и поэтому не особо обрадовался намечавшемуся походу. Но родители готовились к отъезду и не могли смотреть за братом. Вообще, я этого не понимаю – почему нельзя одновременно собираться и посадить ребенка, к примеру, перед телевизором? Тогда он и мешать не будет, и один не останется. Но Джимми не был мне в тяжесть, так что я не стала долго спорить. Мы сидели в первом ряду, с краю. Рядом со мной разместилась полненькая женщина со своим то ли мужем, то ли сыном, а дальше сели Эбби с матерью. Перед ямой размещалось два сектора из стульев, на которых, как ни странно, уместились все собравшиеся. Даже осталась пара стульев тех невежд, которые пообещали, но так и не пришли на похороны. Чуть далее, впереди, за несколькими рядами могилок виднелся лес. Я не была знакома с отцом Эбигейл лично. Я пришла сюда поддержать подругу, которая сегодня казалась увереннее и сильнее, чем тогда, в больнице.. Правда, произнося речь, все же расплакалась, и записку прочел парнишка лет 17, какой-то далекий родственник по линии матери, представленный мне ранее Ником. Эббс же села на место и уткнулась в ладони лицом, размазывая темный макияж. Джимми с интересом наблюдал за всем происходящим. Все время вертел головой, выискивая что-то то среди людей, то среди могил. Кладбище, на котором мы находились, размещалось за городом. Оно не было особо большим, зато бросалась в глаза его древность. Еще направляясь к свежей яме, я заметила, что множество мастерски выполненных гранитных надгробий треснули, а дюжины покосившихся деревянных крестов добавляли картине своеобразной прелести. Заросшие плющом и каким-то цветущим вьюнком участки, старинные, но, к сожалению, разбитые фонари – все это создавало ощущение другого пространства, будто мы из родного ХХІ столетия попали в Средневековье. Джимми дернул меня за рукав жакета. Сегодня я надела черные штаны клеш и пиджак, подобный тем, что носят офицеры. Только женский и чисто-черный. И Джимми, требуя внимания, постоянно теребил мой рукав, что и возвращало меня из глубоких раздумий в реальный мир. -Смотри туда!, - шепнул он и кивнул светлой головой в сторону соседнего ряда могил, где метрах в семи от нас стояла незнакомая женщина. С виду ей было лет 35. Она была одета не так как мы, не в черное. Должно быть, пришла проведать кого-то на кладбище, – подумала я. На женщине было коричневое пальто и такого же цвета шляпка. Волосы ниспадали, завиваясь в красивые локоны, скорее всего из-за влажности. Увидев ее где угодно, я бы подумала, что дама отправляется на встречу или свидание, но тут, на кладбище, странно было лицезреть такую нарядную особу. Я уж было отвернулась, переключила внимание на священника, как мой рукав вновь зашевелился и детский голос прошептал мне прямо в ухо: - Смотри, она идет сюда! Я, еле заметно повернув голову, действительно заметила, что женщина медленными робкими шажками направляется к нам. Но, сделав шагов десять, остановилась и отвернула голову в сторону. Не знаю, видел ли кто-то еще эту даму, или же остальные так увлеклись молитвами, - но я-то прекрасно все видела. Против света были отчетливо видны струйки от слез на щеках, которые она намеренно не вытирала. И большие опухшие глаза. -Почему она плачет? Ей тоже жалко дядю Райана? Я решила промолчать. Может, она одна из гостей, опоздавших на церемонию. Или просто непрошенная гостья, проезжавшая мимо. Мне было не особо интересно, и тому были тысячи причин. Если бы я не дослушала очередное заявление Джимми, я бы рассердилась. Потому что мне уже надоело его слушать. Надо же проявить уважение к собравшимся, правда! Сочинив буквально за секунду историю о том, что дядя Райан рассердится, если мы будем шуметь, я наклонилась к брату. Он молчал, только печально глядел в сторону. Тогда его голубые глаза приобрели довольно странной и нехарактерной ребенку глубины. Точнее, они были почти серыми, но от этого казались еще больше и красивее, чем я видела ранее. Он открыл рот и весьма разборчиво, громче прежнего, сказал: -Эти люди очень грустные. Мы же не скажем этой тете, что ее папочка умрет? Мы же ее не расстроим, правда? Я уверена, что большая часть людей, собравшихся на похоронах, услышали эти слова. Некоторые внимательно рассматривали нас с мальчиком, другие же оглядывались и, как ни в чем ни бывало, принимались слушать речи дальше. На глазах Джимми выступили слезы. Его голос казался печальным, сострадающим и вопросительным, будто мальчик надеялся получить какое-то позволение. Я прижала его себе, обняв за плечи. Сказанные Джимом слова, будто нож, поразили меня. Хотя, нет, не столько слова в отдельности, сколько осознание того, что Джимми уже пережил это.. Пусть маленьким, но он знал, как это – терять близких. В отличии от меня. Он знал, что переживает Эбигейл, понимал чувства загадочной женщины, наблюдавшей за происходящим. Отклонившись, я глянула на Эбигейл. Больше всего на свете мне захотелось сжать ее руку и дать понять, что я рядом, что я ее поддерживаю. А затем я снова взглянула на женщину, стоявшую поодаль. Она вновь повернула голову, и теперь смотрела прямо на яму своими грустными, опухшими от недолгого плача глазами. Голос Джимми вновь отвлек меня. Мальчик повторил вопрос, тихо-тихо: -Мы же ей не скажем, правда? Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Mia Floyd Savchenko - Мою лучшую подругу зовут Эбигейл
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |