Жанр: Проза: Рассказ Прочтений: 0 Посещений: 738 Дата публикации: 1.8.2013
Москва. Многомиллионный мегаполис из стекла и бетона, продрогший от ноябрьского ливня и холодного восточного ветра, начинал ночную жизнь. Тысячи машин сновали по улицам огромного города, развозя людей по ночным заведениям. Одинокие, уставшие от серых будней, ненавистной работы и постоянных жизненных стрессов, они, словно мотыльки на свет, слетались на огни разнообразных ночных клубов, чтобы хоть ненадолго забыться в алкогольном угаре, сигаретном дыму и громкой музыке. А на утро, с сожалением смотря на себя в зеркале, понимать, что из ада их жизни нет выхода, и завтра все начнется сначала.
Уставший, серый осенний город, укутавшись осенним ливнем, тоскливо светился фонарями улиц и витринами магазинов. Но, несмотря на постоянный поток приезжих, желающих попытать счастья в этом огромном городе возможностей, его невозможно было не любить. «Москва – святой Руси и сердце и глава!» написал однажды Федор Глинки о древнем городе, ставшим колыбелью России.
Он открыл окно, впуская в душную комнату свежий ночной осенний воздух, пахнущий мокрым асфальтом и жизнью ночного города, сел на широкий подоконник, поджав под себя ноги, и подкурил сигарету.
Думать не хотелось, но противные мысли никак не хотели оставлять в покое. Это был долгий и трудный день, после которого обычно хочется напиться и забыться, но ему сегодня не хотелось ничего, кроме покоя во всех смыслах этого слова и именно поэтому он выключил телефоны и забил на все социальные сети - один вечер все друзья и знакомые переживут без него.
В колонках тихо играла нестареющая «Metallica», в чашке остывал пока еще горячий ароматный кофе, в руке дымилась сигарета и только в мыслях порядка не наблюдалось. Они словно пазл с несовпадающими сторонами никак не хотели складываться в единственно правильную картину. Он жадно сделал затяжку, выпуская сизый дым в густую непроглядную ночь, откинул голову назад и закрыл глаза, прислушиваясь. Мир жил и не останавливался, и ему не было дела до парня, сидящего на подоконнике своей квартиры, отчаянно пытающегося справится с бесконечной пустотой в душе.
Страшно понимать, что в этом мире нет никого, кто бы понял твое молчание после долгого рабочего дня, кто бы ощутил твою тоску, когда рушится то, к чему ты стремишься и опускаются руки, кто бы просто, без лишних слов, принес чашку чая с хрустящим печеньем и половину ночи в тишине слушал, как бьется твое сердце. Каждый человек хочет, чтобы его поняли, услышали и поддержали, но сделать это в отношении других людей могут лишь немногие. К сожалению.
Он сделал затяжку и выбросил докуренную сигарету в окно. Ничего не хотелось кроме как сидеть вот так на подоконнике до утра и слушать, как дождь барабанит по металлическим крышам, но он сидел в такой позе уже два часа. Ноги затекли, а желудок настойчиво требовал, чтобы его покормили, поэтому нехотя спрыгнув с насиженного места, он медленно побрел на кухню.
«Блин, да что же такое происходит, - думал он, переворачивая румяные гренки на сковородке, - Господи, как же я устал. Ну почему, когда вроде бы все хорошо, думаешь, наконец-то жизнь налаживается, и вдруг раз и жопа. Даже чаю сделать некому и кота завести не могу, все время на работе пропадаю. Капец какой-то».
- Блин, подгорели, заразы, - выругался он, перекладывая обуглившиеся гренки на тарелку. – Даже пожрать не могу нормально приготовить. Что за день такой.
Он со злостью выбросил все в мусор и, выпив стакан воды, вернулся в комнату. Приятная осенняя свежесть наполнила небольшую комнату, принесла запах ночи и дождя. Она успокаивала, но не приносила облегчения.
Он жадно вдохнул прохладу и снова подкурил сигарету. Три часа ночи показывали часы на столе, а сна ни в одном глазу. Если бы он умел плакать, то наверняка бы сделал это, но мужчины по-другому переживают боль. Сигареты, алкоголь, тяжелые мысли выедающие душу и пустота, смотрящая на тебя пустыми черными глазницами из бездны воспаленного мозга. Отвлечься не получалось никаким известным способом, поэтому приходилось смириться и переживать всё день за днем, ночь за ночью, распуская сердце на тонкие нити воспоминаний в надежде вырвать всё, что мешало дышать.
Предательски дрогнула рука, и недокуренная сигарета упала на асфальт, жалобно шваркнув в мутной воде.
Она ушла месяц назад, торопливо закрыв за собой дверь и украдкой вытирая одинокую слезу.
Она ушла месяц назад, и всё осталось в прошлом, словно стальная дверь его квартиры стала границей между тем, что было и тем, что осталось. А что, собственно, осталось? Её любимая чашка, забытая на кухонном столе, запах её духов на его подушке, воспоминания и боль. Тупая ноющая боль, от которой не помогало ничего – ни алкоголь, ни музыка, ни работа – НИЧЕГО.
Думать не хотелось, а мысли не хотели останавливаться ни на минуту, бегая по кругу, словно загнанные лошади. Он снова подкурил и жадно сделал затяжку. Уже ближе к вечеру он перестал считать, сколько было выкурено сигарет, выпито чашек кофе и передумано мыслей. Это сводило с ума, злило, порой переходя в ярость, но не приносило облегчения.
Он закрыл глаза, подставляя лицо порыву холодного ветра, и вымученно улыбнулся. «Господи, когда все это закончится, когда я вырвусь из этого мысленного ада и смогу нормально поспать и честно, искренне улыбнуться. Я так устал от мыслей, воспоминаний и боли».
Она ушла месяц назад, бросив ключи на тумбочку в коридоре. В тот день они долго разговаривали и, возможно, каждый думал, что можно что-то вернуть назад, но жизнь сама тасует карты, сама сдает и сама играет. Нам лишь остается принять её правила и либо выиграть, либо проиграть. Выиграть сложно, проиграть легко, главное не сдаваться и бороться до конца. Они не сумели, не смогли, не захотели, да и какая теперь разница.
«Если бы… если бы… если бы» - говорил каждый из них, почти не глядя в глаза друг другу, но жизнь не терпит сослагательных наклонений и все на свете «если бы» не в силах изменить ничего. Он смотрел на неё и понимал, что она не шутит, понимал, что больше не прикоснется к ней, не проведет рукой по волосам и не поцелует такие родные и любимые губы.
Она ушла месяц назад. Устала, не захотела ждать, понять и простить. Но жизнь это не сплошной праздник, а отношения не вечный салют любви – это, наверное, самый большой труд, который есть в жизни, наградой за который есть безусловная любовь.
Он отхлебнул холодный кофе, поморщился от отвратительного вкуса и, не задумываясь, вылил содержимое за окно.
В дверь позвонили, его рука дрогнула и её любимая чашка, полетев вслед за кофе, разбилась вдребезги об асфальт. Он с сожалением посмотрел в темноту и, выдохнув, вышел в коридор.
- Кого это могло принести почти в четыре утра?
Он посмотрел в глазок и не смог сдержать улыбки. Щелкнул замок, и в квартиру ввалилось пьяное в хлам туловище его друга Алексея. Леха смотрел на него пьяными улыбающимися глазами, держа в одной руке полупустую бутылку виски, а другой опираясь о косяк двери и соображал, насколько это было возможно, куда он попал.
- Ты че так напился? – спросил он друга и тут же понял, что сегодня что-то спрашивать бесполезно. - А хотя какая разница. Заходи.
Леша кое-как разулся, ввалился в комнату, с шумом грохнулся в кресло, отхлебнул виски и пьяно улыбнувшись, сказал:
- Выпьем, дружище?
- Хватит пить, а то придется «скорую» вызывать. Отдай бутылку и ложись спать. Завтра поговорим.
Он давно перестал удивляться, чему бы то ни было, даже когда друзья в четыре утра заваливаются к нему в таком состоянии. Не бросать же Леху спать на пороге своей квартиры, ибо к себе домой в таком состоянии он вряд ли сможет попасть. Друг же.
- А я тебе звоню, а мне говорят «абонент временно недоступен», - заплетающимся языком говорил Леха, пока он снимал с него верхнюю одежду и укладывал на диван, - а я тебя так люблю, так люблю, что подумал …эх…приеду в гости к другу. Ты же не обижаешься на меня. Ну, мы выпили немного, ну бывает. Ты же понимаешь, такое произошло, а потом я… а потом мы… нет, не могу. Спасибо, дружище. Ой, а поздно уже, да? А то мы вроде только сели, а время летит. Ну, в общем я посплю немного, ладно?
Леша по-детски обнял подушку, что-то пробормотал себе под нос, а через минуту по-взрослому захрапел, чтобы утром проснуться с провалами в памяти и жуткой головной болью с вопросом «где я?».
- Спи, спи, горечко. Виски это хорошо, хоть и немного.
Он посмотрел на остатки крепкого вкусного алкоголя в бутылке и пошел на кухню за стаканом и льдом.
Алкоголь приятно согревал, растекаясь теплом по телу. Он снова запрыгнул на подоконник и закрыл глаза. Неожиданное явление в виде пьяного друга снова заставило его улыбнуться, а приятный бонус в четверть бутылки виски оказался как раз кстати. Думать не хотелось, и он одним глотком выпил пол стакана алкоголя и поморщился.
- Фу, без колы это самогон какой-то.
А за окном тихо шелестел ноябрь. Город давно спал, убаюканный холодным осенним дождем и его огни уже не казали такими яркими и заманчивыми. Ночные клубы закрывались, а желтые такси развозили по домам ночных гуляк. Ветер, словно старательный дворник, гонял по дорогам желтые листья, а где-то на востоке поднималось солнце.
«И ваша жизнь проходит. От одного хаоса к другому. Это стало привычным для вас и огненные поля стали родным домом, а благодать гор, которую вы забыли, стала вашей мечтой. И те моменты счастья, которые бывают у вас время от времени, вы считаете чудом, которые обязательно должны пройти, и вновь стать хаосом, в котором вы живете» - ему вдруг вспомнились слова старика, который водил его по дорогам жизни, и он улыбнулся.
Рассвет. И жизнь снова включила таймер, где каждому отмеряно своё. И только под утро он понял, что это «своё» каждый выбирает сам. У каждого человека есть выбор, который неизменно ведет к счастью.
- Я понял, - сказал он первым лучам солнца и улыбнулся, - жизнь это не страдание, это прощение.
А где-то там, на крыше мира Он улыбнулся в седую бороду и едва заметно кивнул головой.
"жизнь это не страдание, это прощение".
Взять к примеру молодую студентку. Она так скромна с преподавателями, понимает, что мало понимает. И вот пришло время родить и она родила. Ну не может же она сказать ребенку "Ой, я так мало понимаю". Нет же. Она твердо указывает "Туда ходи, туда не ходи". А философы пусть продолжают мало понимать...
Я так поняла смысл "жизнь это не страдание, это прощение." в данном рассказе.
Философы не стараются понять людей...они стараются понять себя. Жизнь это прощение и в данном рассказе и вообще. Но если людям комфортнее жить со злостью и ненавистью, то пусть жизнь будет прощением только в рассказах. Спасибо за Ваш отзыв.