|
    Прочтений: 0 Посещений: 561 Дата публикации: 30.4.2014 Он нашел то, чего не искал... Пролог Ну.… С чего бы начать? Многие писатели, когда начинали свои романы, чаще всего описывали город или деревушку, в котором жили главные герои. Как они пытались детализировано описать прям каждый уголок, каждый дом, каждого странного человека, который потом встречался бы по ходу развития сюжета. Так же была бы история самого города, количество его жителей, кто мэр, кто его жена, семья и тра-та-та-та. Как по мне, это скучно. Хоть для многих это уже стереотип каждого интересного произведения. Вот вам было бы интересно узнать, что я раньше жил в городе, в котором мэр за три года успел два раза развестись? Или что около 10 000 жителей, половину из которых я ненавижу, населяют его? Или что половина учеников моей бывшей школы – малолетние куряги и алкоголики? Ведь я же знаю, что многие читатели, увидев такое, сразу перелистывают на 5 страниц вперёд, и, найдя нужный фрагмент, продолжают читать. Вы скажите, как я, столь юный «начинающий писатель», могу так судить об таких вещах? Нет, я не сужу, я лишь сказал свою точку зрения. Ведь каждое произведение, каждая картина, каждая скульптура, каждая песня – это ведь чья-то точка зрения, свой взгляд на что-либо. И сейчас, сидя в своем удобном кресле, с ноутбуком на коленях, время от времени посматривая в темное окно, буква за буквой, строчка за строчкой, страница за страницей я пишу этот рассказ об обыкновенной жизни, не скрытой ни одной занавесью цензур и секретов. И не важно, насколько начитан писатель, или насколько соблюдается структура построения текста. Главное что? Чтобы мысли шли с чистой душой. Чтобы каждое слово писатель передавал со всеми эмоциями, чтобы каждый читатель сам смог ощутить те чувства, с которыми этот рассказ был написан. Вы можете спросить, а с какими чувствами и эмоциями я буду писать этот рассказ? Скажу прямо, что я не из тех людей, которые при первой же встрече или при первом сообщении в соцсети могут излить всю свою душу. А зачем такое делать? Ведь потом вам вместе со своим собеседником почти не о чем будет поговорить. Ну да, мелочи на подобии «Что ты слушаешь?», «О, а у тебя есть хобби?» и тому подобное смогут заинтересовать, но лишь ненадолго. Я из тех людей, которые предпочитают держать все в себе, ведь знаю, что нынешнему поколению чувства и эмоции нахрен не надо. Но в этом рассказе я могу и хочу поведать вам про свою, может и не интересную, но все же жизнь. Почему-то мне легче раскрыться именно, написав это, а потом, дав прочитать кому-то, захочу выслушать мнение обо всем написанном. Более конкретно я хочу уделить внимание на событиях, которые произошли со мной пару лет назад…. Я успел познакомиться со многими людьми, наслушаться часами качественной музыки, насмотреться на глаза той, которая невероятным образом смогла вернуть мне веру в Любовь.… И это для меня Нечто Новое. 1 Осень. Холодная, в местах жестокая, осень. Ковер из опавших желтых листьев уже накрыл почти весь город. Все меньше людей гуляло по вечерам улицами Сэдсити, ведь они уже больше предпочитали проводить свой досуг за чашечкой теплого чая, укутавшись в свои одеяла, кто с кем-то в обнимку, а кто – в гордом одиночестве, смотря по телевизору свой любимый сериал. Ну а не мерзнущим энтузиастам парк в центре города - самое оно. Моя идиллия – ночь. Ведь ночью мало кто захочет пройтись по переулкам города, ведь все, практически в одно и то же время, крепко укутывались в одеяло Сна. Лично для меня ночь была не в счет. Ведь у меня уже на протяжении многих лет инсомния – мне практически не ведом сон, я не чувствовал того наслаждения многих людей, когда они, уставши после своих дел, тут же, даже не раздевшись, падают в объятия своих кроватей. Спросите, а что же я делаю по ночам? Ведь не все время мне гулять и гулять. Да и гуляю я, когда мне нужно вдохновение. Я пишу. Пишу все. Все, о чем только подумаю. Все, что взбредет в голову. Родители устали покупать мне блокноты и дневники, ведь я их за пару месяцев исписываю полностью. Что только не было на листах бумаги: стихи, признания в любви тем, кого я и знать не хочу, песни, мелодии к которым я сам придумываю и сам играю себе под нос, простенькие сказки для своих младших братиков и сестричек, из которых они услышали только одну – «Как стать Отважным Смельчаком?». Для Маргарет, моей младшей сестры, эта сказка не особо понравилась, ведь девчонкам не дано понять всю философию Смельчака – всегда быть тем, кем не хочешь быть, то есть – делать все возможное, чтобы мечты сбывались, и ты смог стать тем, кем ты захочешь. Даже взрослые люди иногда не понимают столь простой истинны. Ведь, допустим, мужчина – маркетолог. Он с самого детства мечтал стать музыкантом, в итоге поступил в школу искусства на урок «Художества», так и не закончив его, родители уговорили поступить на маркетолога. А ведь если он был бы настойчивее, то сейчас я сидел бы возле своего компьютера и смотрел на его живое выступление на крупном концерте. Что поделать – се ля ви. И вот сейчас на часах показывает два часа ночи. Отлично. Вышел я гулять где-то в час, может в пол первого. Пришлось выходить из квартиры очень тихонько, дабы не прервать столь глубокий сон моих родителей и Маргарет. Братьев, Стива и Алекса, дома не было. Они на осенние каникулы решили переехать к бабушке на дачу. Для них именно старая дача была самым подходящим местом для столь интересных игр, как прятки, догонялки, футбол в саду, за который они часто получали от соседей, которые уж больно часто на них жаловались. Бывало, когда я тоже с ними ездил на дачу (в основном – летом, меня брали зачастую в роли няньки, пока предки сидели у кого-то в гостях), они кааак запульнул мяч на тридцать метров вдаль, по пути поразбивав любимейшие фарфоровые вазы и статуэтки бабушки, а так же стеклопакеты, которые тогдашний сосед – он уже переехал – купил в городе для стройки. Услышав треск стекла, он на всю улицу начинал орать, проклинать все на свете, даже пса в детстве, укусившего его за щиколотку. Стив, который и нанес ущерб по этим плацдармам стеклопакетов, посвистывая, как в мультфильмах, тут же унес ноги, оставив меня и Алекса на растерзание очень злого, похожего своим лицом на питбуля, соседа. Никогда не слышал, чтобы человеческий голос звучал на таких высоких децибелах. Лично я даже не пытался вникать в эту тираду про проблемы, которые нас ждали бы, я просто извинился, смотря вниз на асфальтированную дорожку, ведущую в сад, где и спрятался Стив. Еще прокричав пару ласковых на нас, «питбуль» с перекошенным от злости лицом ушел в сторону дома, где и гостевали наши родители. Стив выглянул из-за стены дома и негромко спросил - - Ну что, он ушел? Нет-нет-нет, Мэттью, не надо! – закричал он, увидев мое недовольное лицо. Кстати, я ведь забыл представиться. Автора этого рассказа зовут Мэттью Эспайр, подросток, страдающий инсомнией. Стив больше боялся тогда меня, а не родителей. Ведь он прекрасно понимал, что отвечать за эту бомбежку стекла будет старший – то есть, я. Так оно и было: родители вернулись спустя десять минут после того, как Стив попал мячом по стеклопакетам. Орали они не хуже «питбуля», но мне не страшен гнев родителей, даже папа, грозящий наказанием и порцией ударов резкой, не был столь устрашающим. Постояв так минут пять, я посмотрел сначала на папу, потом на маму и спросил: - Вы все? Накричались? Подняв брови, они хотели опять что-то возразить, но я опять заговорил: - Наказывайте меня сколько угодно, грозитесь лишить карманных денег из-за такой мелочи... - МЕЛОЧИ?! – завопил отец и поднял руку, но я лишь отошел в сторону и продолжил: - Да, из-за такой мелочи. Я понимаю, если бы Стив с Алексом куда-то убежали, они это могут, - многозначно посмотрел я на них – но устраивать такую панику зачем? И вообще, мне все равно, вам же платить. Столь сильная открытость и резкость в той ситуации привела к трем месяцам уборки по дому, отказа от компьютера с Интернетом, а так же отец все время встречал меня со школы – чтобы я тут же шел домой. Но все это было в прошлом. Предки наконец-то поняли, что нет смысла больше так меня ограничивать в удовольствиях – ведь я всегда мог найти другие, что в принципе я и сделал, начав писать. Собрав все самое нужное в свой небольшой рюкзак – а именно: ручку, карандаш, дневник, телефон, плеер с наушниками, пару батончиков «Сникерс», шапку на случай столь сильного похолодания – я еще раз осмотрел тихую квартиру и, тихонько закрыв квартиру ключом на замок, спустился по ступенькам на первый этаж и вышел на улицу, на встречу ночи и вдохновения. Жил я в западной стороне Сэдсити, рядом со своей школой, что меня особо огорчало – никто не мог мне поверить, что я смогу опоздать на уроки. Скажем так, Сэдсити не был особо крупным и привлекательным городом, но атмосфера, которой он был наполнен, прекрасно для меня подходила. Хоть я и писал, что половину людей, живущих здесь, я ненавидел, жители для меня не главный фактор. Ведь вторая половина была нормальной, и с ними можно спокойно перезнакомиться и все тут. Не обязательно каждого знать и чем он занимается, к тому же всех в лицо не запомнить. Ну разве что ты человек с уникальной памятью. Главной «фишкой» города является не только парк и пейзажи, которые и так редко можно найти (что, почему-то, и отталкивает многих посетить его), а то, что часть его жителей стали популярными писателями, художниками, актерами и так далее. Несколько странно, скажите вы. Но ведь это редкий пример, что достопримечательность города не архитектура или связанное с ним событие – а люди, живущие в нем. Хоть я и говорил, что не собираюсь описывать свой город, но все же мне захотелось вкратце написать главные его черты. Да, уж слишком коротко написано. Увы, ничего с этим поделать не могу, не в моих это силах. Осмотрев пустую игровую площадку и рядом стоящую с ней парковку, я двинулся вперед. Несмотря на то, что надвигался ноябрь, обещающий быть холодным, погода была вполне теплой для осенней ночи. Но мне все же пришлось надеть шапку. Парк был в полчаса ходьбы от моего дома. Но я любил много ходить, меня это особо никогда не утомляло. Хоть я в основном сидел в парке, а не ходил по его окрестностям – при ходьбе много не напишешь, знаете. Надев наушники и включив Muse – Starlight, я пересек аллею и пошел вдоль стоящих по обе стороны домов. Не знаю, что делало бы человечество, не придумав музыки. Лично для меня музыка – это все. Я даже накричал на Маргарет, узнав, что она запихнула в стиральную машину мои джинсы, в которых лежали мои наушники. Хоть мне и пришлось долго извиняться перед сестренкой, все равно я два дня ходил в печали, пока случайно не нашел в автобусе другие наушники. Посмотрев вокруг, убедился, что никто не видит, я спокойно забрал их себе и с тех пор храню их в надежном отделе моего рюкзака. Аллея закончилась, впереди тянулись переулки, покрытые золотым покрывалом из листьев. Небо было настолько ярким, что я даже и не заметил отсутствие света в лампах на столбах. Посмотрев вверх, я увидел полную луну. Улыбнулся. Обожаю такое ночное небо. Я в основном обожаю то, что дает мне источник идей, вдохновения, равновесия, некого спокойствия (уж мне оно нужно). Полчаса прогулки прошли незаметно. Пройдя очередной отрезок улиц, вдали показался Твилайт-парк – «сердце» Сэдсити. «Ну здравствуй снова, Твилайт» - мысленно я поздоровался, открыл рюкзак, достал дневник с ручкой, съел «Сникерс» и написал заголовок: ЛЕДИ НЕИЗВЕСТНОСТЬ Я уже знал, что писать, поток мыслей тут же ударил мне в голову, и я начал заполнять пустую страницу дневника словами. 2 - Ну, как-то так – пробормотал я спустя часа писанины. Хоть было вырвано немало страниц, но я был доволен своей работой. Стих был небольшим, и я решил его в очередной раз перечитать: «Совсем недавно, пару дней назад Случайно смог словить ваш взгляд, Он был столь мягким и приятным Мужчин он поразил бы, понятно! Прям как меня. Хочу признать – Сумели вы очаровать. Не хочется теперь терять Чтобы потом опять искать И чтобы вновь его терять Вы спросите – кто я такой Парень с улыбкой непростой И тут хочу сказать ответ Но вот печаль – вас нет Ведь взяли обратный вы билет Знакомство наше - это бред. Как это стих, возможно... Спет Куплет последний на прощанье Вы предаете испытаниям Душу мою, и не уместен Ваш смех, леди неизвестность» Я закрыл дневник и лег на лавочку, закинув ноги одну на другую. Мысли о том, чего я мог бы добиться, написав я пару сборников и отдав на печатание, опять начали меня терзать. Ведь многие, кому было интересно мое творчество, видели в моих стихах и рассказах хорошую перспективу. Даже Сэм, мой лучший друг, не раз настаивал на своей точке зрения: - Ты видел реакцию людей, которые читали? Они были потрясены. Ты мог бы стать известным писателем, просто сделай масштабы своего творчества шире! О да, я МОГ бы стать, если бы я этого хотел. Но не хочу. Не вижу я сейчас никакого смысла. А спросите вы – что я хочу? Кем хочет стать в будущем Мэттью Эспайр? Не знаю, но точно не писателем. Ведь мне почему-то не особо хочется, чтобы не только Сэдсити, но и жители других городов смогли прочитать частичку моего внутреннего мира. Глупо, знаю, может быть, вскоре лишусь этого ощущения. Чтобы отвлечь себя от таких раздумий, я сосредоточился на звездах. Сегодня небо было чистым, без всяких мелких облачков, так что лицезреть такую красоту надо только так. Я не раз листал карту звездного неба, поэтому решил искать созвездия, которые запомнил: Южная Корона, Антиной, Альдебаран, Орион. Ну и, естественно, Большая и Малая Ведмедица. В это время в моих ушах играл свои всегда зажигающие гитарные ритмы Билли Джо Армстронг с песней «21 Guns». Так и хочется встать на ноги и, играя на воображаемой гитаре вопить: «One, 21 guns Lay down your arms Give up the fight One, 21 guns Throw up your arms into the sky, You and I» А впрочем, что мне мешает сделать это прямо сейчас? Улыбнувшись, я тут же подскочил, успев к припеву и начал орать на весь Твилайт-парк. Мой голос прокатился луной по пустующему парку. Я начал крутиться на месте, казалось, даже Луна со звездами устроили со мной пляску. Знаете, о чем я тут же подумал? О свободе. Ведь будь тут люди, и если бы на моих часах было не пол четвертого, а пол двенадцатого, я не издавал бы такие крики. А мне все это в кайф, вся эта ночная атмосфера одиночества, когда никто не сможет упрекнуть тебя в твоих действиях. Ночь – время свободы, время действий, время, когда душа человека так и рвется в полет. Это не понять тем, кто готов душу продать ради постельки с бутербродами. Мне то проще – инсомния в помощь. Но все же можно сделать вывод: именно ночью я чувствую себя Свободным. Вдоволь наплясавшись (минут так десять, на очереди были Рэд Хот Чили Пепперс и Линкин Парк), я спрятал дневник в рюкзак, еще раз посмотрел на небо и на Твилайт-парк и пошел обратно домой. По пути встретил девушку, но увы, лица не смог увидеть. Я проводил её с удивленным взглядом, и по привычке посмотрел на часы – четыре часа. Что ей-то делать в такое время? Или может она тоже, как и я, страдаю инсомнией? Кто знает. А пока я просто вернусь домой, тихонько прокрадусь на кухню, возьму любую книгу, дабы время убить, и дождусь утра, столь ожидаемого утра. 3 - Мэтт! МЭТТ! Где этот чертов... – орал отец, заходя в мою комнату. Я и не собирался отвечать, пусть ищет. Хоть я и понимал, что между мною и родителями уж слишком неустойчивые отношения, они сами в этом виноваты. Ведь, если подумать, не дети виновны в том, что они вырастают такими забияками и проказниками, вечно бунтующими злюками. Доля виновности в этом, конечно, лежит и на нашей совести, не спорю. Но в первую очередь виновны родители. И кстати, не такой уж я и забияка. Мама любит всегда преувеличивать, даже если я потерял пару долларов, что были на мелкие траты. Сразу давай, подавай скандал на стол! Я никогда не терзался угрызениями совести из-за всяких раздутых предками пустяков. Что поделать, я ведь еще подросток, мне простительно. - Где Мэтт? – спросил у кого-то отец. - А ты как думаешь, папа? – зевая, ответила Маргарет, - На кухне, как всегда... – прозвучали громкие шаги, - Пора уже привыкнуть! – крикнула она ему вслед. Я сидел за столом с покойно попивал остывший чай, как тут залетел отец и громко ударил по столу. Чашка подскочила и упала на пол, разлив остатки чая. - Доброго утра, пап, - посмотрел я ему в глаза и увидел в них мелкий злобный огонёк. - Сколько раз я тебе говорил – не покидай свою комнату! - Но мама ведь не против... - Мама не против, - повысил он голос, - потому что не знает, что ты делаешь по ночам! Думаешь, что ты, придумав себе какую-то хворь, - тут я лишь прыснул, - станешь неприкасаемым? - Что я такого сделал? - встал я со стола, смотря так же в упор, - Я что, гуляю с какими-то наркоманами? Да перестань! – огрызнулся я, когда он начал щупать мои руки, - Не принимаю я наркотики, я никогда до такого не опущусь. - Что ты такого сделал?! – закричал отец, еще раз грозно ударил по столу, - Ты гуляешь в позднее время сам по городу! А что, если на тебя нападут?! Или, не дай Бог... - Прости, пап, но я больше не вижу смысла продолжать этот спор, - прервал я его крик и поднял чашку, - Она треснула, - показал я её отцу, - Это была моя любимая чашка. Спасибо большое. Самое интересное в наших ссорах было то, что когда родители повышают тон, я всегда спокойно отвечаю, тем самым усмиряю их гнев. Даже в книгах по психологии, которую я когда-то изучал, детально рассматривались семейные конфликты, как в роли родителей, так и детей. Именно из этого раздела я извлек этот прием. И он действовал всегда... Ну, почти всегда. - Ах вот ты как! – схватив меня за руку, он диким взглядом сверлил мои глаза, - Значит, какую-то чашку тебе жалко, а нас с мамой – нет?! - А был такой повод? – спросил я, и отец переменился в лице. Неужели он наконец-то понял, что этот крик был пустым? - Ну, - отпустил он мою руку, - извини меня. Не хотел я. Накопилось за последние дни. Это долбаная работа! Тендер на строительство новых детских площадок можем профукать. А ты ведь знаешь, что я занимаюсь организацией обеспечения всех детских домов и интернатов такими площадками? Папа горел этим желанием вот уже полгода. В Сэдсити мы переехали, когда мне было девять лет. Сейчас мне семнадцать. Отец работал на строительной фирме «Билддрим», которая занималась постройки всяких жилых комплексов, теми же площадками. Отец ведь главный кормилец нашей семьи, несмотря на то, что мама тоже работала. Но увы, зарплатой медсестры в больнице для онкобольных нас не обеспечишь. Мне тоже приходилось подрабатывать на каникулах, когда большинство моих одноклассников ездили в сторону Флориды, где всегда было жарко и полно всяких развлечений для мажоров. Грузчик, курьер, мойщик машин, посуды, уборщик – уже в пятнадцать лет мне пришлось почувствовать на вкус все сложности этих профессий. Мама часто говорила, что не должен себя так изнашивать, ведь я еще слишком молод. А отец только и делал, что подбадривал меня, мол, ты молодец, на верном пути, сынок. Все в семье ставили меня в пример Стиву и Алексу, на что они лишь кивали головами и говорили: - Он молодец, но мы не будем рвать спины ради мелких центов. Они еще слишком молоды, чтобы понимать мое тогда положение. Так вот, полгода назад мой отец получил от мистера Адамса – своего директора, он еще со своей женой нередко бывал у нас в гостях, признаться, не особо приятный этот тип – проект стройки спортивных площадок для детского дома Сэдсити. Увы, и наш город не обошла проблема детей-сирот. В нашем городе их было около трехсот человек, как мне рассказывал отец, и все были рады, что над их головами есть крыша, что они каждый день питаются хорошей едой, им предоставлено образование, и что все работники этого дома – добрейшей души люди. Никто в лицо не видел своих родителей, а сами работники отказывались объяснять, каким образом были найдены эти дети. Отец тут же согласился, ведь для него это была близка до души тема – он сам был детдомовцем. - И вот, поставка металлических конструкций едва не прервалась аварией во время их перевозки, - грустно продолжал папа, смотря в пол, спустя минуты молчания опять посмотрел на меня, - Я ведь за тебя волнуюсь, Мэтт... - Я знаю, пап, я знаю... Но мне уже без этого никак, пойми. - А чем же ты занимаешься по ночам? – спросил папа. - Пишу рассказ, пап, - улыбнулся я, когда увидел, что за всем этим наблюдала Маргарет, - Мама просила передать, - сказал я ей, - чтобы ты не забыла в пол третьего сходить к миссис Ри за лекарствами для бабушки. - Я помню, - потянулась она и зевнула, широко раскрыв рот. Папа тут же, по рефлексу, начал зевать, но на меня это не подействовало. - Ну, пойду я в школу собираться. Не забудь маме позвонить, когда освободишься – покидая кухню, воскликнул я. Одиннадцатый класс для меня был самым беззаботным, ведь я не особо парился на счет своей учебы. Я знал, что половина из тех уроков, что нам приносили на блюдце преподаватели и Министерство образования, мне не понадобятся. Посудите сами: как я изменю свою жизнь, зная, что косинус тридцати градусов – корень квадратный из трех, поделенный на два? Или благодаря знаний по астрономии я стану еще более успешным? Нет! Это же очевидно. Детям учеба должна нравиться, а не наоборот. Хоть нам с самого начала науськивали теорию полезности всезнания на основе игр и прочих примочек, все равно по мере взросления мы поняли – нам лгали. Вы подумаете, что я вас так дико настраиваю против учебы? Отнюдь. Я по быстрому собрал учебники, тетради и канцелярские приспособления, оделся в черную куртку и такого же цвета джинсы, одел наушники, поцеловал Маргарет в щеку и отправился в школу. По пути я вспомнил ту девушку, которую встретил по пути домой этой ночью. Значит, у меня, возможно, есть однодумы, подумал я. С этой мыслью я и дошел до трехэтажного здания серого цвета, в которое входила большая толпа детей под название Школа. Я был в классе не то, что изгоем, так – я держал всегда твердый нейтралитет. Парней было девять, а девчонок – двенадцать. Лишь с парой людей я мог спокойно болтать и шутить – с Сэмом, высоким, всегда позитивным брюнетом, Бартом, который учил меня играть на гитаре, а так же Эмили, которая присоединилась к нашей компании недавно. Эта рыжеволосая девушка перевелась к нам из второй школы Сэдсити. Она была настолько недовольна своим бывшим классом, который вечно над ней издевался, что она однажды просто не смогла сдержать свои эмоции и влепила одному из одноклассников настолько сильную пощечину. Он перекинулся через стол и ударился головой об пол, как она сама потом нам рассказала. Естественно, разгорелся скандал по этому поводу. Сколько раз родители Эмили не предлагали оставить её в школе, сама она больше не в силах была терпеть эту школу и сама попросила о переводе. И вот таким вот образом мы и познакомились с этой милой девушкой – Эмили Роузен. Сэма я знаю с самого начала пребывания в Сэдсити. Как только мы переехали и устроились, я тут же захотел прогуляться по улицам города. Первым, кто мне попался на глаза – Сэм. Он был одет в смешную куртку желтого цвета, ион похаживал туда-сюда, смотря вверх на общие балконы моего дома. - От черт! Мама меня убьет за него, - испугано бормотал он себе под нос. - Что случилось? – подошел я к нему. Он лишь испугано отпрыгнул. - Ой, извини, - выдохнул он, - Да вот, играли с ребятами, - показал он рукой в сторону парней, которые стояли в сторонке, - и случайно попали мячом на пятый этаж. А кода от двери я не знаю... - Эй Сэм, - начали звать его те ребята, - Что, мячика не будет? Ну, мы тогда пошли... - Не надо! – расстроено крикнул он им, но было поздно – они уже уходили. - Хочешь, - предложил я ему, - я схожу за мячиком и мы вместе поиграем? Глаза Сэма засияли радостью - Ого! Классно! – широко улыбаясь, сказал он. - Ты только скажи, на каком он этаже. - Сейчас покажу, - ответил он и указал на балкон шестого этажа. Я вернулся в подъезд, поднялся, забрал мяч и, подойдя к краю балкона, крикнул Сэму: - Эй там, внизу! Ловите! Он поднял голову, выставил руки и я скинул мяч вниз. - Меня, кстати, - как только я спустился вниз, протянул он мне руку, - зовут Сэм Я посмотрел на него. Та широкая улыбка от уха до уха так не сошла с лица. Я улыбнулся в ответ и пожал руку: - Мэттью. Можно Мэтт. Потом наступило 1 сентября, и как же обрадовался, что я буду учиться вместе с Сэмом. Мы потом весело смеялись, рассказывали друг другу разные ситуации из своей жизни, гуляли, вместе проказничали – в общем, я нашел наконец-то настоящего друга. - Ну что, - встречая, похлопал меня по плечу Сэм, - много успел ночью написать? - Всего один стих. Зачитаю его на перерыве, а сейчас давай быстрее, - поторопил я его, ведь уже прозвучал звонок. Учебный день начался. 4 Пришлось нам очень быстро бежать до кабинета английского языка – уж больно учитель строго относился к опозданиям. - Ну же, Сэм, мистер Смит не любит опозданий. - Мне то что? – тяжело дыша, спросил Сэм, - Это ж твой любимый предмет, а не мо... – и тут он упал, поскользнувшись на мокрой ступеньке. Сам по себе Сэм не неряха, но иногда он все же умудряется из-за пустяка сделать проблемку. Вот сейчас, поскользнувшись на ступеньке, он мог бы устоять на ногах, но итог – разбил колено и ударился носом об пол. - Воу, - обернулся я, подошел к нему и помог встать, - ты в порядке? - Да, все нормально, - потирая колено и нос, простонал Сэм. Из носа текла кровь, так что я посоветовал ему сходить к медсестре, а сам скажу мистеру Смиту, из-за чего слегка он задержится. Преодолев еще один этаж ступенек, я добрался до кабинета, немного отдышался и постучал в двери. Прозвучал ответ: - Войдите! Я открыл двери и зашел. Кабинет был просторным. Парты стояли в два ряда, с правой стороны кабинета были открыты окна на проветривание, чувствовался легкий прохладный ветерок. На левой стороне стена была завешана плакатами и таблицами со временами и неправильными глаголами, а так же политической картой Америки и Великой Британии. А в самом конце, по центру, стоял вечно заваленный книгами и учебниками стол мистера Смита. Как только я зашел внутрь, все мои одноклассники повернули головы и уставились меня. - Эспайр, - басом пробормотал мистер Смит, посмотрев на меня из-под своих больших очков, - Я надеюсь, у тебя есть весомый повод, почему ты задержался. Малкольм Терри, предмет воздыхания многих девушек в школе, коротко хохотнул. Мажор, двуличная скотина, подлиза – этот слегка туповатый, с вечно зализанными волосами блондин постоянно пытался подстрекать, как сам он выразился, «людей на уровне моего ботинка», за что не раз получал по лицу от меня с Сэмом. - Мистер Смит, - начал я оправдываться, но Малкольм тут же перебил меня: - Очередной стишок написал, который все равно никто не прочитает, да, Эспайр? Некоторые громко засмеялись, часть только одобрительно покивали головами, лишь Барт с Эмили с презрением посмотрели на Малкольма. Я уже хотел послать его куда подальше, но Барт опередил меня: - Мэтт хоть что-то делает, а ты? Только и знаешь, как зализывать свои патлы, выпрашивать у родителей денежки и ныть из-за плохой оценки. И попробуй доказать обратное, а пока что ты слизняк. Все удивились такой реакции Барта, даже мистер Смит, но я готов поклясться, но он еле видно кивнул ему, а мне подморгнул. Малкольм лишь запнулся и сильно покраснел. - А что же ответит сам Мэтт? – внезапно спросил мистер Смит. Это невысокий мужчина с седыми, в местах редкими, волосами, опять посмотрел на меня из-под очков своими миндальными глазами. - Ну, - протянул я, - я задержался, потому что проводил Сэма до медпункта, а на счет Малкольма – что поделать, он сам решил быть таким противным. По классу прошелся едва слышный гул. Малкольм что-то неслышно сказал в себя, встал, взял свои вещи, и пошел в сторону двери. Он попытался толкнуть меня плечом, но я отдвинулся в сторону и подставил ногу. Перецепившись через нее, он упал на колени и уронил свой рюкзак. - Извини, - невинно сказал я и занял место рядом с Бартом. - Итак, продолжим урок, - прервал тишину мистер Смит, подождав, пока Малкольм покинет класс. - Что случилось с Сэмом? – прошептал Барт, записывая в тетрадь тему урока «Употребление Паст Симпл Тэнс» - Кто-то разлил воду на ступеньки, он поскользнулся и упал, как Малкольм. Походу, он себе нос разбил. - Ой! – закрыла лицо руками Эмили. - Что такое? – спросил я - Да просто я хотела выпить воды, открыла бутылку, - быстро протараторила она, - и меня подбили. Водички чуть-чуть выплеснулось на пол... - Достаточно, чтобы шандарахнутся носом, - улыбнулся Барт. - Ха-ха, - саркастично ответив, Эмили погрузилась в тетрадку. Почти час мы записывали конспект, не имея возможности дать отдых рукам. Барт умудрился, на скоростях записывая весь материал, сломать вот уже третью ручку. В целом, день оказался довольно немного скучным. Сэм вернулся на урок астрономии с перебинтованным носом, и тут Эмили со слезами и криками кинулась извиняться перед ним, пообещав давать ответы на все-все предстоящие самостоятельные работы по всем предметам. - Нам бы так, - изобразив возмущенность Малкольма, сказал Барт. Астрономия дала возможность выспаться многим во время урока. Я хоть и не спал, но все же мне были до лампочки истории возникновения созвездия Тельца, а так же прогноз астрономов на счет того, взорвется ли Солнце. Математика вернула нам в класс Малкольма, который все так же со злобой смотрел на меня. На удивление для всех, именно Малкольм лучше всех написал самостоятельную по интегралам, что вызвало у него довольную ухмылку. - Все равно ты слизняк, - гневно прошептал ему в спину Сэм. А вот физкультура дала нам возможность на волейболе во всю отомстить за все сказанные слова. Собрав самых преданных друзей в команду, Малкольм громко сказал, что «кто-то сегодня уйдет домой с поражением». Надо было видеть его глаза, когда его команда не могла ничего поделать с подачами Сэма, и первый период мы с уверенным отрывом в пятнадцать очков выиграли со счетом 15:0. Второй период был еще хуже: Малкольм умудрился вывихнуть палец, неудачно приняв подачу того же Сэма. Со злостью он ударил ногой по мячу и попал в голову своему другу Питчу Фризу. - Эй, Малкольм, - громко позвал Сэм, - ты стороны перепутал! В общем, для Малкольма этот учебный день не особо удался. - Как он врезал мячом по Питчу – смеялась Эмили, когда мы уже выходили из школы. - А вы видели, что потом мяч рикошетом попал себе в вывихнутый палец? – так же смеясь, спросил я. Именно с такой компанией мне нравилось проводить время. Никто не был слишком самоуверен, эгоистичен – все были простыми подростками, со своими тараканами в голове. Хоть я и любил ночное одиночество, но все же я никак не хочу представлять, каков бы был мой мир, не знал бы я таких прикольных ребят. Справедливого и спокойного Барта, милой и стеснительной Эмили, и просто хорошего друга и веселого Сэма. Так как мой дом ближе всех был от школы, я быстрее оказался дома. Попрощавшись со всеми, Сэм вдруг вспомнил: - Черт, Мэтт! Ты ведь забыл зачитать нам стих! - Ты еще один стих написал? – спросили вместе Барт и Эмили. - Ой, извините, - хлопнув себя ладонью по лбу, сказал я, - Совсем из головы вылетело. - Мы ждем! – прощебетала Эмили, одарив меня таким ласковым взглядом, что вызвало у меня глупую улыбку. Я достал дневник и начал читать. Эмили вместе с Сэмом поглощали каждую строчку с невероятным возбуждением, только Барт остался с невозмутимым лицом. И я опять вспомнил ту девушку. Да что ж ты не покидаешь мои мысли, а? - Очень красиво! – подвела итог Эмили, - мне понравилось. Барт? – посмотрела она на него. Тот лишь смотрел вниз на асфальт. - Ну, - все так же невозмутимо смотря вниз, - я так подумал, - поднял он глаза на меня, - что это круто. - Да ну тебя! – махнул я рукой, на что Барт засмеялся - А что еще, Мэтт? Что еще я могу тебе сказать? Никакую оценку, кроме как «ты звезда», - протянул он вперед руку и поднял большой палец вверх, - я не смею поставить. - Спасибо, Барт, - поблагодарил я его. - А вот если ты его еще и опубликуешь... - Нет, Барт, - резко ответил я, - пока что нет. Немного промолчав, он слегка разочаровано пробормотал: - Ну, как знаешь. Уже дома, сидя на кровати, я задумался. Я настолько был неуверен в своих писательских возможностях, пытался скрывать свой «талант», и тут такие высокие похвалы. Я не ожидал. Но все же не надо зазнаваться, я должен продолжать. Ведь это мне очень НРАВИТСЯ, и другим я не хочу заниматься. И тут же возникли мысли о моем будущем. Сэм, Барт и Эмили очень часто говорили мне, что я довольно точно давал оценку любому социальному происшествию, будто я на нем присутствовал. А так же я выигрывал практически любые дебаты на тему, касающихся литературы и прочей связанной с ней отраслью. И сразу же в голове прозвучала фраза, ранее сказанная Сэмом: - Кто, как не ты, сможешь своими статьями открывать настоящий мир? Да, возможно угнетение со стороны влиятельных людей, не исключено. Но это наоборот – привлечет еще больше внимание. Мэтт, ты обладаешь невероятно тонким чутьем. И я не устану тебе это повторять! Ты всегда мог отстоять свою точку зрения, не смотря ни на что! И я верю, что у тебя с этим все получиться. Спасибо за эту веру, Сэм. Она была нужна мне, как никогда. А может оно того и стоит? Время покажет. А пока что я сижу у себя дома, болтаю с Маргарет, думаю о той девушке и надеюсь, что я вновь её встречу. Увижу, наконец, её лицо. Не вечно же она будет в моей голове с вопросительным знаком? 5 Не успел я оглянуться, как осень уже была отодвинута зимой. Первые белые хлопья выпали уже в середине ноября, столбики термометра тонко намекали про приближение холодной поры времени еще раньше – минус 5 градусов, и это было раньше, чем выпал снег. Люди тут же начали одевать свои теплые «панцири» одежды, укутываться в шарфы и натягивать на свои головы шапки. Для многих зима была невероятнейшим испытанием. Для нашей семьи иногда тоже, ведь у мамы начинались внезапные вспышки агрессии, к тому же в нашем доме очень часто отключали отопление. Эта проблема не обходила стороной и семью Сэма. Но у его мамы эти вспышки были настолько мощными, что перепадало и ему самому – от скандалов вплоть до внезапных ударов по лицу. Чтобы не навредить Сэму еще сильнее, она сама просила оставить её наедине – отца Сэм не знал, так как он погиб в авиакатастрофе (он работал пилотом). Семнадцать лет назад папа Сэма должен был вести экипаж из английского Ливерпуля в Сан-Франциско. Диспетчер полетов сообщил, что погода как раз для полетов, и никаких преград не было. Уже на половине пути стало ясно – диспетчер ошибся. Как они только могли совершить такую фатальную ошибку? Уже на подлете к Сан-Франциско началась буря неимоверной силы. Отец Сэма сделал все, что было в его силах, но борьбу со стихией он проиграл. Удар молнии повредил фюзеляж и правое крыло, второй удар – хвост. Пилотировать было невозможно, были предприняты всевозможные меры по спасению пассажиров, но... Пожар повредил топливные баки... Взрыв... Горящие обломки озарили посадочную полосу аэропорта Сан-Франциско. Но каким-то невероятным образом лишь один пассажир смог выжить – взрыв не повредил тот участок, где этот мужчина сидел, но из-за неудачной посадки он получил много травм. Но перед смертью он смог описать всю картину этой катастрофы. Что еще более печально – именно в этот день и родился Сэм. Как только началась его жизнь – прервалась жизнь того человека, благодаря которому Сэм и появился на свет. В общем, зима на этот раз была более спокойная, нежели предыдущие. Морозы были с нами добры, снег не пытался похоронить надежды на прогулки для многих пар, а для меня – ночных походы по Сэдсити. В принципе, погода почти никогда не была помехой для моего желания наполниться ночной атмосферой, за исключением дождя с градом и сильных метелей. Чтобы дождь и снег не намочили дневник, я брал с собой зонтик, а для согрева – кофе в термосе. За время моих походов я так и не смог встретить ту таинственную Девушку Икс. Я даже специально подольше гулял по улицам и тынялся по парку, но меня постигли разочарование и простуда. И вот, за три дня до Нового Года, когда все сидели дома и наслаждались каникулами, я решил сходить ночью в парк, дабы найти вдохновение для написания новогодней сказки для Маргарет и вернувшихся Стива и Алекса. Наброски уже были: однажды злой-презлой волшебник похитил у двух храбрых воинов их прекрасную, как солнце, сестру. Братья узнали, что также этот волшебник захочет забрать дух Нового Года, чтобы в этот день не было счастья на всей Земле, только их сестра знала, где этот дух находился. Получилось, что на плечах братьев не только жизнь сестры, но и судьба Нового Года и людей, которые так долго ждали его. Надел пальто, зимние ботинки, шапку, чуть не забыл термос с кофе (сам делал, иначе мне бы его не отдали), пара перчаток полетела на дно рюкзака к дневнику с ручкой, и где-то в пол первого ночи я двинулся в Твилайт. Снега была мало на удивление, возле парковки стояло пару снеговиков, вместо носов у них были одноразовые стаканчики, в роли пуговиц играли каштаны. За те полчаса, что я добирался до Твилайта, успел шесть раз прокатиться пятой точкой по льду, что полностью покрыл асфальтовую тропу до парка. Несколько парочек, что сидели на лавочках возле домов, где я падал, весело смеялись надо мной и тыкали пальцем на мою шапку. Просто на Новый Год я всегда надевал шапку Санта Клауса. Ну нравилась она мне очень, плюс люди, которые видели меня, всегда улыбались. Частичка новогоднего настроения всегда была со мной – то есть, на моей голове. Ночной Твилайт-парк всегда радовал глаз... Но ЗИМНИЙ ночной! Это просто космос. В наушниках тем временем играла песня «Pyro», и это прибавляло невероятных ощущений, мол, ты стал частью этой зимней сказки, которую не надо писать на листах бумаги. Она тут, перед твоими глазами! Небо казалось еще больше усеяно звездами, и каждая сияла еще ярче. Красота неописуемая. Железные ворота парка уже были открыты на распашку. Я остановился. Странно, ведь в это время никто, кроме меня, не заходит в парк. А может просто забыли закрыть? Обычно на замок парк никогда не закрывается, и это для меня было большим плюсом. А вдруг я увижу ту девушку. Глубоко вдохнув, я зашел в парк. Моим любимым местом был его центр, не знаю, почему, но именно центр. Так же он притягивал к себе и множество влюбленных парочек, поэтому специально для них была построена беседка, чтобы там они могли сидеть, болтать о своем и целоваться. Как только я подошел в беседке, я насторожился. Возле беседки я увидел, что кто-то стоял возле неё. Играла музыка, и тот, кто там стоял, начал двигаться. Я не смог издалека все хорошо видеть, поэтому пришлось тихо подойти к кустам, чтобы не увидели. Музыка стала еще громче. Песня была медленного темпа, немного грустновата, что-то на подобии «Behind Blue Eyes», но что именно – я не знал. Спрятавшись за ближайшим кустом, я начал наблюдать за тем как... Как незнакомец подошел к беседке, включил два ярких фонарика и начал... Танцевать... И по нежным, легким движениям я понял, что это незнакомка... Сердце начало быстрее биться, а девушка закрутилась в ночи. Танец был невероятно красивым, словно она пыталась в танце что-то сказать. Но, судя по музыке, это был крик души, что-то печальное исходило из её глаз... Она плакала, но продолжала танцевать. Высоко подпрыгнув, она легко приземлилась и перекатилась прямо ко мне. Я немного отполз, дабы меня не обнаружили. И тут наконец до меня дошло. Я встретил эту незнакомку! Это та самая таинственная Девушка Икс, которая шла в сторону парка тогда. Видимо, танцевать, как сейчас. Но почему сейчас она танцует? Ведь холодно, и как я успел заметить, она была одета не по погоде: легкая черная кофта, джинсы и кеды. Заболеет, не дай бог. Пусть уходит отсюда, она не должна заболеть, пусть она будет танцевать, когда погода будет подходящая. Но в то же время я не хотел, чтобы она покидала Твилайт-парк. - Твой танец прекрасен, - внезапно для себя произнес я вслух. Девушка услышала это и тут же прекратила танцевать и застыла на месте, глазами ища источник этого шума. И тут мне прибавилось смелости. Я резко встал из-за кустов, и девушка испугано закричала. - Не кричи, - попытался я успокоить её и подошел к ней. Она лишь еще сильнее закричала и отошла назад. - Да успокойся! – пытаясь перекричать её, сказал я. - Кто ты такой? – все так же испугано, спросила она. Я смог наконец рассмотреть её поближе: рыжеволосая, невысокая, с тонкими губами, испуганно она смотрела на меня с опаской. Но что особо меня в ней привлекло, так это глаза. Немного влажные после слез, её серые глаза казались двумя лунными колодцами невероятной красоты. - Не бойся, я не обижу тебя, - аккуратно ответил я, - Я лишь наблюдал за твоим танцем. Ты часто здесь по ночам? - Тебе какая разница? - резко бросила она. - Просто я здесь практически всегда по ночам гуляю, а тебя ни разу не видал тут. Думал, что я один наслаждаюсь ночью... - Как видишь – не один. Я глупо улыбнулся. Черт, как-то неловко все это происходит. Тут я увидел, что она вся дрожала от холода, ногами она выбивала разные ритмы. - Ты замерзла, - сказал я и достал из рюкзака термос, налил кофе и вручил её чашку, - Да не бойся, это просто кофе, - поднял я брови, увидев её испуг. Незнакомка посмотрела на чашку, потом на меня, кивнула и взяла её в руки. Она тут же облегченно простонала. - Спасибо, - тихо поблагодарила она и сделала пару глотков. Я кивнул. Несмотря на кофе, она продолжала дрожать. - Знаешь, - произнес я и начал снимать пальто, - одним кофе ты не отделаешься, - закончив, я подошел к ней. - Ой, не надо, - стеснительным голосом начала она возражать. - Не вздумай спорить. За меня не волнуйся, у меня еще достаточно кофе, не замерзну. Одевай. Еще немного возражая, она все же согласилась и накинула на себя пальто. На мне была пару свитеров, так что не успею быстро окоченеть. - Спасибо, - благодарно улыбнулась она. Музыка продолжала играть. Мы зашли внутрь беседки, она выключила свой плеер и засунула в карман джинсов. - А что ты здесь все время делаешь? – посмотрев на меня, спросила она и сделала глоток кофе. - Ты не поверишь. Сразу подумаешь, что я странный. Она засмеялась. - Да? А то, что я здесь танцевала, ты считаешь нормальным? Мои родители возмущаются, мол, куда ты все время пропадаешь? Отговорки «Да я просто гуляю, мам» на них действуют. Но они даже не подозревают, что я танцую здесь. Я посмотрел в её глаза. Они горели, походу, как и у меня. Мы нашли собеседников, нашли понимающих друг друга людей. - Нуу, - протянул я, посмотрев на небо, - В общем, я пишу стихи. - Да? Это же классно. Давно я не видела парней, которые пишут, или вообще увлекаются таким творчеством. - Как и я танцующих на снегу девушек, - улыбнулся я, и увидел ответную улыбку. Она попросила зачитать хотя бы один стих, и я с удовольствием согласился. Я даже встал перед ней в расстоянии десяти шагов для того, чтобы «душевно» прочитать, активно жестикулируя руками, громко вскрикиваю в местах. Насмеявшись, она сказала, чтобы я серьезно все прочитал. - Очень красиво, - поаплодировав, сказала она. Я прочитал свою самую первую романтическую прозу, - Ты подумывал над развитием своего творчества? - Меня каждый день об этом спрашивают, - ответил я, засунув обратно свой дневник в рюкзак, - Хочешь еще кофе? - Нет, спасибо. Пей сам, а то замерзнешь, - сказала она, взяла мою руку и потрогала, - Ого, да она у тебя ледяная! Срочно выпей кофе! И не спорь со мной, - строго посмотрела она, увидев мою реакцию. Взяла рядом стоячий термос, налила почти полную чашку кофе и вручила мне, - На, грейся. - Благодарю, - подморгнул я. Так мы сидели и болтали еще полчаса. Она училась в соседнем городе, танцами никогда не занималась. Увидев по Интернету пару танцев в стиле «модерн» и «контемп», она решила не платить за занятия в местном доме культуры и начала сама учиться (училась полгода, что не скажешь по танцу). Увлекалась так же рисованием и фотографией, но увы, она не смогла показать свои творения. Я слушал её, вникая в каждое слово, и не мог оторвать от неё взгляда – ну какие же божественные у неё глаза! Особо обрадовался, когда узнал, что у нас общие музыкальные вкусы. - Ну что ж, - промолвила она, и сняла пальто, - Спасибо за компанию и за кофе, - она сама надела на мои плечи пальто, - Надеюсь, еще увидимся, - подморгнув, она резко обернулась и начала быстро уходить. - Стой! – позвал я её Она остановилась. - Да? - Я Мэттью. Эспайр. Мэттью Эспайр Она слегка покраснела, обернулась и кинула через плечо: - Грейс. Грейс О’Коннор. И ушла. Быстрой, грациозной походкой она ушла в сторону выхода. Грейс. Какое красивое имя. Да и сама она очень красивая. Так и не написав ничего, я постоял еще минут десять, вспоминая эту ситуацию, и двинулся домой. Интересно, а в какой стороне Сэдсити она живет? Ну и ничего, что не знаю. Мы с ней еще встретимся, обязательно. Во что я сильно верил. Верю. И буду верить. 6 И вот наступил долгожданный Новый, 2013 год. Сэдсити и его дома горели гирляндами мелких огоньков, переливающихся в новые цвета каждые десять секунд. На улицах были слышны радостные крики, свист взлетающих ввысь фейерверков, взрывающихся петард, характерный, слегка шипящий звук горящих бенгальских огней. Главная елка, стоявшая на площади имени Пита Факленберга, казалось, была видна с космоса. Она настолько ярко освящала не только всю площадь, но так же и небесный простор города. Казалось, будто над Сэдсити появилось очередное НЛО (мифы и легенды про неизвестные летающие объекты, не раз появляющихся здесь, знал каждый ребенок). А возле елки во всю бегала детвора, родители во всю кричали и бегали вслед за ними, хоровод из счастливых с улыбками на лице людей полностью поглотил в себе всё новогоднее настроение, которым руководил знаменитый актер и певец Пол Криспи – это «вечно молодой, нестареющий духом» седоволосый высокий мужчина вот уже двадцать лет подряд радовал Сэдсити своими новогодними постановками. Сколько раз ему предлагали выйти на пенсию, и он не раз соглашался, как почтовые ящики тут же забивались жалобными письмами. Даже повзрослевшие дети, которые на первом выступлении Криспи двадцатилетней давности во всю резвились и подпевали его песенку «Но все же верим в чудеса», напомнили всем, как же это было классно. И старики протестовали, ведь никто не хотел увольнения Пола Криспи, человека, который и стал самим праздником. Но если честно – мне плевать было на все это веселье. Пусть я своим настроением не соответствую стандартному подростку, который во всю поглощен новогодним праздником. Пусть я сейчас не дома, не рядом с родителями, Стивом, Алексом и Маргарет. Пусть я с ними вчера – а точнее, в 23:50 – поругался и, вспылив, хлопнул дверью перед лицом плачущей сестры. Пусть я ни к черту не радуюсь этой вакханалии. Мне было все равно. Впервые. Почему – я не знал. Нередко у многих людей бывает такое состояние, что, казалось, пять минут назад ты был сияющим от радости человеком, дарящий лучи добра и позитива всем, кого увидишь, налево-направо. И тут бум! – словно по щелчку пальцев, ты превращаешься в злого, с непонятным колким поведением чурбана. Все проклинаешь, орешь на всех без повода. Многие остроумы из моей школы блистали своим умом, называя такое состояние «этими днями». Вот и сейчас, быстрым шагом, смотря вниз, пропуская мимо ушей людей с назойливым поздравлением «С Новым Годом!», я шел в одно место, где я мог успокоиться и найти ответы на все свои вопросы – Твилайт. Ссора с родителями была настолько неожиданна и резка, что я даже не успел нормально одеться и собрать свой рюкзак – и петлял в легкой черной куртке, джинсах и кедах. И мне было все равно. Я даже не ощущал ожидаемого холода, настолько быстро я перемещался. Снега возле моего дома было немного, но чем ближе я подходил к Твилайт-парку, тем сильнее и глубже я тонул в снежном море, настолько много его было. Только ступил – уже по колени провалился. Ковыляя среди глубин этого моря, я не сдавался и еще ближе приближался к парку. Проходящие мимо толпы людей смотрели на меня с удивлением и взглядами как бы спрашивали «Ты совсем спятил? Мало того, что почти раздетый, так еще и по шею в снегу!». И тут же давай давиться со смеху, тыкая в меня пальцами. И вот, преодолев все испытания и препятствия, я оказался в этом сказочном зимнем «замке». Тонкий слой льда трескался под моими ногами, создавая среди твилайтской тишины хрустящее эхо. Мне даже показалось, что, войдя в парк, я ускорил свой шаг, настолько хотелось дойти до «своего места». Лавочка была покрыта слоем снега, и мне пришлось смести его, спрятав руки в рукава. Я сел. Одиночество. Холод. Ночь. Из всего этого меня, на удивление, вдруг возмутило первое. Почему я одинок? За что я теперь страдаю этим? Лишь сейчас я начал жалеть о ссоре со своей семьей. Ведь был глупый повод. Я лишь случайно разбил любимый мамин бокал. Истерика и все такое, мол я мастер-ломастер, ничего в этой жизни не ценю. Первое оскорбление я вытерпел, но второе меня привело в гнев. Я встал, посмотрел на всех диким злым взглядом и громко ответил: - Что, простите? Ничего в жизни не ценю? Ах так?! И таков вывод из-за пустышки, из-за разбитого бокала? А что же вы скажете Маргарет, когда она случайно уронит твою любимую, папа, - посмотрел я на него, - вазу? Она тут же превратиться в ничтожество?! Вы когда-то научитесь ценить что-то более важное?! И раз я в жизни не ценю, - поднял я протестующим жестом руку, - так мне нечего делать в этом доме. Увы! Теперь я понял. Не дано кому-то принять меня таким, какой я есть. Мой характер – это взрыв эмоций, всего, что накапливается во мне. Иногда я не замечаю, что под волной этого взрыва оказываются мои близкие, друзья, окружающие. Не они виновны. Никто не виновен. Только я. Не они источники негатива в отношениях, в разговорах, обыкновенных бесед – а Я. Я всегда думал, что этот мир настолько жесток. Что именно он делает нас такими, включая меня. Закрыв лицо руками, я громко вздохнул. Я эгоист. Я неуравновешенный. Я испортил праздник для семьи. Уже были мысли о том, что они благополучно забыли обо мне и беззаботно празднуют, насыпают в свои тарелки всякие вкусности, в стаканах на донышке еле виден любимый апельсиновый сок Маргарет. Что папа торжественно открыл бутылку шампанского, провозгласил свой фирменный веселый тост, и синхронно с Бараком Обамой пожелал всем всего наилучшего в Новом Году. И под звон стаканов, под крики «С Новым Годом! Ура!», Санта Клаус влетел в дом и раздал всем подарки, попутно выбросив мой в помойку. А может и нет? Может мама громко плачет и зовет меня, смотря на входную дверь? Может папа сейчас во всю ищет меня по улицам Сэдсити? Может, несмотря ни на что, они все так же хотят, чтобы семья Эспайр в полном составе встретила Новый Год? - И что же я натворил, - тихо прошептал я вслух. Грейс я так и не увидел за эти дни. Я специально приходил пораньше в парк, в ту беседку, сидел и ждал, как зазвучит музыка, и легким лебединым танцем она вновь пробудит во мне нечто необыкновенно хорошее. - Ну что ж, - сказал я опять вслух, - отпразднуем в гордом одиночестве. Как тут за спиной прозвучал знакомый голос: - Можно составить тебе компанию? Я обернулся. Это была Грейс 7 Это был, как говориться, внезапности момент. Я хоть и желал, чтобы с кем-то провести этот праздник – хотя не с кем-то, а именно с Грейс, сам не знаю, почему, - но все равно, когда я увидел её перед собой, не смог удержать легкий крик удивления. Грейс, хоть и вздрогнула, но засмеялась в ответ: - Что, напугала? - Да нет. Просто неожиданно, блин, - начал оправдываться я, но прекратил свою речь и пристально посмотрел на неё. - А ты то почему здесь одна? Грейс перестала смеяться и опустила свой взгляд вниз. Видимо, что-то похожее и с ней случилось. Но она, в отличие от меня, хоть тепло оделась. В белоснежном пуховике, в шапочке такого же цвета, она почти сливалась с окружающей средой, несмотря на яркие голубые джинсы и черные зимние сапоги. Вокруг нас стояли голые елки. Их как-то попытались нарядить, но те бумажные гирлянды, которыми «приукрасили» деревья, давно промокли под снежными хлопьями. - Я? Я не одна, - возразила Грейс, все так же смотря вниз, - я здесь с тобой, не так ли? - Это да. Тогда по-другому спрошу – что ты здесь делаешь? Она не отвечала, лишь ногами начала делать маленькие кучки из снега, потом давила их, потом опять собирала, и так где-то минут пять. Затем она все-таки подняла свою голову, посмотрела на меня, и спросила: - Ты что-то говорил мне? - Что? – поднял глаза я. - Я просто задумалась о... О своем, - замялась она и опять опустила голову. Я не знал, что она чувствует, о чем думает, но интуиция подсказала – плюс в кромешном свете фонарей смог разглядеть её красные, видимо, от слез, глаза – она тоже с кем-то серьезно поссорилась. - Ну, тогда не буду мешать тебе, - помахав рукой на прощание, я повернул в сторону второго выхода из парка. И только хотел сдвинуться с места, как тут же почувствовал холодную ладонь в своей. - Нет, - прошептала Грейс, - Постой, не уходи. Прости. - За что простить? – обернулся опять я к ней и увидел, как на её щеках блестят слёзы, которые ручьем текли по этим бархатным щекам. - Может, - более ласковым голосом спросил я, - ты расскажешь, что случилось? Может, я тебе и чужой человек, но мне невыносимо видеть, как такая красивая девушка, да еще и плачет. В ответ я лишь услышал всхлипывания и непонятные слова, которые она бормотала под нос. - И к тому же, Новый Год, как-никак. Праздник радости, а ты тут такая несчастная. Ведь может, ты кому-то выговоришься – и тебе станет легче. Грейс вытерла рукавом свое лицо и посмотрела на меня. - Когда-то я тебе об этом расскажу, может быть. Но потом. А сейчас, - на её лице появилась легкая тень улыбки, - ты прав – на дворе 2013 год, - и она развела руки в стороны и внезапно для меня закружилась в легком пируэте, - и мы должны его отпраздновать. Закончив крутиться, она стала передо мной, и тут же чуть не упала – так сильно крутилась, что, видимо, закружилась голова, и она потеряла равновесия. Я не терял бдительности, и тут же подхватил её. - Ой, извини... Ой, - прикрыла она лицо руками, – Я забыла, как тебя зовут, прости. - Та ничего, - хмыкнул я, - Все нормально, со мной такое часто. - Ага, то есть, тебя трудно запомнить? – подняла брови Грейс. - Да, а еще труднее – понять. - Но почему же? Я улыбнулся: - Когда-то я тебе об этом расскажу, может быть. Но потом. А сейчас, - я еще сильнее заулыбался, увидев, как Грейс узнала свои же слова, - Мэттью Эспайр с превеликим удовольствием составит вам компанию. Не праздновать же девушке такой праздник одной. Грейс покраснела, её щеки прям горели ярко-красным румянцем. - Ты такой галантный, Мэтт. Можно тебя так называть? - Да, конечно, - кивнул я в ответ, - Иногда меня раздражает, когда меня называют Мэттью. Грейс хихикнула. - Что здесь смешного? - Да так, просто, не обращай внимание - Как скажешь. Мы так еще минут пятнадцать проторчали возле лавочки, пока раздумывали, куда же пойти гулять. Наконец, было решено, что мы просто купим себе булочки, кофе, новогодний маленький тортик, а я пообещал, что заскочу к себе домой и возьму теплый плед и колонки для её телефона. И тут же хотел передумать – как я это сделаю? Ведь меня потом либо обратно не выпустят, либо вообще не впустят. Но, посмотрев на Грейс, которая весело щебетала про то, что совсем скоро поедет на концерт её любимой группы – и моей тоже – Грин Дэй, я решил любым образом взять все те вещи. Ведь, несмотря ни на что, я пообещал, что всяческим образом подбодрю её и проведу с ней эту ночь. - Подожди меня, вернусь через пять минут, - немного растеряно, пробормотал я, когда мы подошли к моему дому. Грейс весело кивнула. Из квартир были слышны веселые визги, крики, вибрировал пол от танцев и музыки. Раньше за этот бедлам подали б жалобу только так. Но сегодня можно все, даже мисс Монтелли, старая, вечно возмущающаяся женщина, весело кивнула мне, когда я поднялся по лестнице на общий балкон. Она стояла и курила старые сигареты «Мальборо». - Не смотри на меня так, сынок – прохрипела мисс Монтелли, увидев мой удивленный взгляд, - Мне 84 года, курю давно, уже без этого не могу. Я старуха. Кому я нужна? Лишь муж с детьми меня ценят. Но они ведь не знают об этом, - подморгнула она, на что улыбнулся, - Мне скоро умирать, как и всем нам. Мы ведь рождены для чего, Мэттью? - Вы хотите сказать – чтобы умереть, мисс Монтелли? - Именно так, сынок, - улыбнулась она, сделала очередную затяжку и выдохнула на меня. Я не успел увернуться от этого густого никотинового дыма, и от контакта с ним начал кашлять. - А ты не кури, понял? – вдруг грозно она замахала кулаком перед моим носом, и я опять почувствовал запах сигарет, - Рано тебе еще. Хоть мы и рождены умирать, но не умирать в 19 лет, при том так глупо. - Мне 17, мисс Монтелли... - Не пререкайся, Мэттью, ты правильно понял меня! - Да, мисс Монтелли, - кивнул я и вдруг ощутил себя виноватым. С чего вдруг, я же не курю и не пью? Но потом вспомнил, зачем пришел и куда я поднимался, весело кивнул мисс Монтелли, поздравил с Новым Годом. Уходя в сторону квартир, я успел услышать в ответ поздравление и совет о том, как правильно предохранятся. Подойдя к двери своей квартиры, я глубоко вздохнул и сказал под нос: - Ну, ни пуха... – достал ключи, открыл двери и зашел внутрь. На мое величайшее удивление, я не услышал веселой музыки, гирлянды не горели, словно их и не было в доме. И вообще – было темно. Телевизор не пищал, новогодний концерт на надоедал ушам – тишина. Темнота... И легкий храп отца. Праздника как будто и не было. Как бы не было мне стыдно, но этот полумрак мне был на руку. Очень тихо, на носках, я пробрался в свою комнату, где уже третий сон видели Маргарет и Стив с Алексом. Но вот незадача – Стив лежал головой на моем рюкзаке, в котором лежали плед с колонками! Вот мрак! Но меня внизу ждала Грейс, и надо было как можно быстрее и незаметней забрать рюкзак и покинуть дом. Легким движением я приподнял голову Стива, вместо рюкзака подложил подушку, надел рюкзак на левую лямку, еще раз осмотрел комнату. Маргарет снилось что-то не особо радостное, она скривили личико и начала махать ладошками. Я подошел и прошептал: - Тихо-тихо, Мардж (так её все ласково называли), все хорошо. Не бойся никого. Маргарет успокоилась и спокойно опустила руки. Я поцеловал её в её маленький лобик. Перед тем, как я одел наконец теплую куртку и покинул прихожую, я услышал, как она через сон пробормотала: - Где Мэтт? Маргарет всегда больше всех переживала за меня, когда я со всеми ссорился и не общался ни с кем. Именно она всегда уговаривала дать мне шанс исправить свои ошибки. Больше всего я нужен был именно Мардж, а она – мне. Я улыбнулся и тихонько закрыл квартиру. - Ну что, все взял? – спросила Грейс, когда я спустя, как оказалось, двадцать минут спустился к ней с рюкзаком, - Я думал, что ты не вернешься. - Я тоже так думал, - все так же улыбаясь, сказал я. – Пошли праздновать, что ли? - А пойдем, - махнула вперед рукой Грейс, показав в ту сторону, где находилась площадь. Я не знал, что мы будем делать в эти предстоящие три часа... А может быть и четыре... Кто его знает! Но главное, что сбылось хотя бы одно мое новогоднее желание – я встречу его не один. 8 Как вы уже поняли, первым пунктом празднования была площадь, куда и показала Грейс. Хоть мой дом находился не так близко к ней, с её стороны все еще были слышны звуки специальных новогодних горнов, дудок и праздничных песен. И то ощущение вины перед родными у меня тут же исчезло, словно куда-то улетело, и я не хотел, чтобы оно вернулось обратно. Но знал, что после праздника все это вернется, и мне этого не избежать. Можно даже вполне утверждать, что судьба не оставит меня без «подарка». Как ни как – Новый Год, без подарков никак. Пройдя пару улиц, я посмотрел на Грейс. Она с широкой белоснежной улыбкой смотрела на небо, потом на соседние дома, помахала рукой толпе людей, видимо, своим знакомым, на что они ответили веселым смехом и поздравлениями. Сразу же последовал её радостный крик «И вас тоже с Новым Годом!». Её лицо сияло, казалось, той проблемы, которую она от меня скрывала, и вовсе нет – испарилась. Но эти мысли меня покинули спустя три минуты, когда она больше не улыбалась и не говорила больше никому из знакомых поздравления. Добравшись до площади, я уже слегка пожалел о прибытии сюда. Ёлка полыхала яркими светлячками гирлянд, люди неустанно плясали, пели, прыгали, Криспи все так же пел песенки, весело помахивая руками с бенгальскими огнями, но все внимание Грейс было уделено парочке танцоров, которым было уделено просторное место для действия. Они вальсировали, причем столь грациозного вальса я еще нигде не видел. Плавные переходы, до тончайшей аккуратности отточенные движения танцоров так и радовали глаз. Я уже хотел, как только они закончили танец и откланялись толпе, громко поаплодировать, как вдруг Грейс внезапно ушла от меня и побежала в сторону набережной. Едва слышные всхлипывания, которые раздались, когда она сделала рывок, еще больше насторожили меня. - Грейс... – сначала растерялся я, но потом пришел в себя и начал звать её, - Грейс! Черт! – и побежал за ней. Она не замечала толпу, так и бежала, словно пробегая сквозь них, как призрак. Мне с продвижением пришлось туго: я не был миниатюрной девушкой, которой с легкой грацией пробежала это скопление людей, мне пришлось в прямом смысле прорываться. Сколько бранных слов мне вслед кричали за то, что я едва не сбил девушку, у которой в руках был фейерверк; что оттоптал ноги футболисту из моей школы; что прервал речь уже в стельку пьяного заместителя мэра. Единственное, чем мог оправдаться, так это лишь одним словом: -Извините! Грейс быстрым темпом спускалась по мелким ступенькам, которые вели на набережную. Перейдя дорогу, я попытался догнать её и ускорил темп, но одна из ступенек была слишком скользкая, и с невероятным кульбитом я полетел вниз, перелетел все ступеньки одним махом и приземлился на покрытый льдом асфальт своей пятой точкой. - Черт! – прошипел я. Боль была невыносимая, ведь я пролетел два метра и приземлился не особо удачно. Потирая больное место, я глазами искал Грейс. Черт, она все же убежала. Но куда именно? Как мне подсказала интуиция, в сторону старого пляжа. «Ну что ж, вперед» - подумал я и направился в сторону пляжа. Быстро я идти не мог, да и бежать тоже, так как боль от падения не прошла. Дорога одиноко тянулась со своими голыми деревьями к пляжу, людей здесь практически не было, я смог насчитать одну пару влюбленных и одну женщину средник лет, что неподвижно стояла, смотрела в сторону реки и негромко повторяла одну и ту же фразу: - Он приедет, совсем скоро, Дэми, он приедет, только надо дождаться. Пройдя мимо неё, я вспомнил про ту историю, которую мне рассказывал отец. В ней о вдове, муж которой погиб десять лет назад во время столкновения двух лайнеров в Атлантическом океане, в результате которого погибли 1137 человек, и лишь 62 выжило. Одним их погибших был помощник капитана Нэвилл Паркер, который, по рассказам выживших, помогал спасать людей, но из-за взрыва его сильно обожгло, а потом он был придавлен тяжелой трубой, которая упала во время очередного взрыва. Катастрофа была ужасная. На тот момент у Нэвилла осталась беременная жена и его мама. Они настолько были потрясены новостью о его гибели, что мама умерла от инфаркта, а у жены случился выкидыш, и она Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
Гордон Брин - Нечто Новое
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |