|
    Прочтений: 0 Посещений: 666 Дата публикации: 3.9.2014 Предисловие. Этим летом чаще заглядывал в почтовый ящик, ожидая повестку в армию, чем работал. Слишком много времени был сам. Наедине со своими тараканами в голове. Хотелось поскорее вернуться на работу. Забить всё пространство черепной коробки бухгалтерскими проводками и ещё невесть чем. Чем угодно. Только перестать думать, метаться и бояться. Думать о будущем. Метаться в поисках работы, если предприятие, на котором уже работаю, её не возобновит. Бояться смерти. Праздность дней до того выводила из себя, что единственным спасением стали друзья и алкоголь. Второе – лишь в тех случаях, когда никого из друзей не мог вытянуть из дому. Тогда приходилось брать что-то крепкое и доводить себя до состояния «лёгкой умиротворённости». Так прошло моё лето. Почтовый ящик и работа, чтобы отвлечься. Незначительная: помочь отцу или что-то сделать у себя в квартире. Уборку? Опять? Потом друзья – пляж, на котором нельзя купаться, потому что очень грязная вода. Друзья, с которыми можно гулять до поздна и уснуть без задних ног. Друзья. И бутылка, если совсем некуда себя деть. В последний день лета я сильно выпил. Здесь много факторов: начиная с неопределённости и заканчивая холодом, одиночеством. Тогда пошёл гулять по парку, решил остыть перед сном, протрезветь. И познакомился с этим человеком. Подошёл ко мне, сидящему на лавке, и спросил разрешения присесть. Помню, я вздрогнул от неожиданности. Пустой парк, ночь, уйма лавочек. А тут он. Его голос в полумраке. Наш разговор потом и его история. Здесь и сейчас. Боль приводит его в чувства, и он начинает сопеть, ещё не открыв глаза. А какая разница, если он всё равно ничего не увидит? Андрей уже знает это, но мысли пока где-то далеко, глушатся вспышками по нервным окончаниям. Больно внизу ног, ступнями не пошевелить. Всё его тело ниже колен зажато кусками кирпича, засыпано цементной пылью и осколками кафеля. Из-за этой пыли ему трудно дышать. Едва он делает хоть какое-то движение, сразу же сверху на голову начинают сыпаться мелкие камушки и песок. Он борется с необратимым настоящим ещё несколько минут, пока, наконец, ослабленный и испуганный не открывает глаза. Но всё что видит – это мрак. Всё что слышит – шуршание обломков здания. Андрей тихо стонет и закрывает глаза. Начинает ощупывать всё вокруг себя. Пыль сыпется на голову, а он, чуть дыша, касается ладонями образовавшихся завалов. Пальцы скользят по их шершавым краям в надежде найти хоть небольшой просвет. Так проходит пять минут. Всё бесполезно. Если и получится как-то выбраться, то двигаться надо вверх. Боль не отступает ни на секунду. И он, превозмогая её, наклоняется чуть вперёд. Находясь в вертикальном положении, Андрей начинает медленно ощупывать бёдра. С ними всё в порядке, а вот до колен уже не дотянуться. Делает аккуратные рывки, чтобы попытаться выдернуть мешающие кирпичи, упёршиеся в плоть. Но практически сразу останавливается – их некуда откладывать. Образовавшийся вокруг него каменный мешок слишком мал. Вынь один кирпич и по стене тут же скатится и займёт его место другой или посыплется разбитый, отколовшийся от стен кафель. Андрей не понимает почему он начинает тихо всхлипывать – от боли или от ужаса. Включаются инстинкты самосохранения, и он замирает, не шевелится, дышит медленно, ровно. Мерзкое шипение пыли и песка заглушает его тихий плач. Мозг его пытается остановить слёзы – глаза потом закиснут от пыли. Но не может справиться с лёгкими. Они конвульсиями выталкивают воздух на выдохе, превращая обычный хрип в всхлипывания. Он не перестаёт прислушиваться. Понимает, что кто-то скоро придёт и найдёт его. Живого? Нет другого выхода – лишь стать частью руин. Чтобы куски кирпича, пыль, песок и кафель перестали сыпаться на тебя. Замереть и не шевелиться, молясь о том, чтобы его поскорее нашли. А пока ищут, чтобы какую-то часть его тела не свело судорогой – он не сможет размять мышцы, не погибнув. Тёплая капля падает на его затылок. Андрей прекращает дышать и сжимает губы. Ждёт. Проходит минута, и падает вторая капля. Ещё полминуты и третья. Отче наш, что на небесах. Три часа назад. Ещё вчера его тошнило от одной мысли, что через полтора часа он должен быть на работе. Должен, проснувшись, брить щёки и капать «Визин» в воспалённые глаза. Должен обязательно поцеловать маму перед выходом из квартиры. Должен поругаться с продавщицей в магазине из-за того, что даёт сдачу коробками спичек. Должен целый день сидеть над кипами документов и не забывать расшаркиваться перед руководством. Должен на обратном пути не забыть купить корм для Кота. Должен-должен-должен-должен. Только Кот никому ничего не должен. Вот ведь падло. Но сегодня всё по другому. Сегодня он знает, что его жизнь меняется к лучшему и половину «должен» можно будет вычеркнуть уже ближе к обеду. Глаза Андрея открываются, как всегда воспалённые. Но он улыбается, потягивается в кровати и ждёт несколько минут. - Сынок, вставай, а то опоздаешь, - из-за двери. Не хочется бриться, но глаза придётся закапать. От чего же их жжёт больше: от дыма сигарет в тесной офисной курилке или от постоянного рассматривания таблиц на мониторе? Сейчас гонит прочь эти мысли и быстро завтракает. Яичница с поджаренным колечком колбасы. Ещё кружка как никогда ароматного кофе с сигаретой на балконе. Теперь всё на месте – бодрящая аритмия плюс полное пробуждение. Улыбаясь, целует маму и гладит пушистое животное у двери, которое привык называть просто – Кот. С полочки в коридоре сгребает в рюкзак десяток коробков спичек. Шагая на работу, успевает заскочить в магазин за сигаретами. Нужные ему стоят четырнадцать гривен пятьдесят копеек. Как обычно кладёт на прилавок пятнадцать гривен и уже видит руку продавщицы, тянущуюся к годовому запасу спичек, чтобы очередной коробкой дать сдачу. Но успевает положить на купюры свою коробку. - С вас сдача – одна гривна. - У меня нет гривны, - опытная продавщица отвечает молниеносно. - А две гривны есть? – не менее молниеносно реагирует Андрей и докладывает ещё два коробка сверху. Через пару минут выходит из магазина пряча в карман джинсов пять гривен, а в рюкзак пачку сигарет. Дома небольшого города проносятся мимо, он идёт по своей любимой алее. Той, где кроны деревьев образуют зелёный потолок над головой. И, если смотреть далеко вперёд, то кажется, что он абсолютно ровный. Утро нежаркое, солнце греет, ещё не печёт. Он с удовольствием подставляет всё лицо лучам. Как же удобно в джинсах. Мама успела удивиться тому, что он решил не одевать сегодня традиционный костюм, не побрился. А он лишь рассмеялся в ответ и быстро сказал: «Всё в порядке!». На работе проскакивает в свою часть офиса, усаживается за стол и вынимает из принтера лист бумаги. На секунду собирается с мыслями и начинает писать заявление об увольнении. Отвлёкается всего один раз, услышав знакомый стук каблуков. Это секретарь шефа пришла на работу. Смуглая стройная брюнетка проскальзывает мимо него, покачивая бёдрами. Успевает поймать её удивлённый взгляд в ответ на свою широкую улыбку. А потом вновь возвращается к написанию. Шагает к кабинету шефа с заявлением в руках, предвкушая недолгий разговор. Смакуя вчерашнюю вечернюю беседу с новым работодателем. Наслаждаясь таким привычным ароматом духов девушки-секретаря. Здоровается и попросит разрешения принять. Секретарь продолжает удивлённо смотреть на его счастливую физиономию, когда он скрывается за дверьми кабинета руководителя. А спустя некоторое время шеф приглашает пройти и её саму. Она входит на фразе «Я не собираюсь это подписывать!». Подходит ближе столу начальника и подпрыгивает от неожиданности. Андрей слишком сильно бьёт ладонью её по ягодицам. Лицо девушки тут же краснеет. Практически синхронно с лицом начальника. - А так? – улыбается Андрей, глядя на лицо мужчины напротив. И, чтобы закрепить полученный результат, подносит ладонь, которой шлёпнул девушку к своему носу. – М-м-м! Лаванда? - Пошёл. Вон, - руки на столе сжимаются в кулаки. - Вы кое-что забыли подписать. Через полчаса Андрей идёт по первому этажу здания к выходу. За спиной рюкзак полный личных вещей. Ещё в нём трудовая книжка и расчётный лист. Но едва доходит до очередной, предпоследней перед выходом двери, как его со всей силы швыряет на неё ударная волна. Он сильно бьётся лицом о тёмно-коричневый шпон. Даже успевает развернуться назад, чтобы посмотреть что случилось, стоя в дверном проёме несущей стены. Но в следующее мгновение сыпящиеся сверху кирпичи, ударив в грудь, опять отбрасывают его назад. Ударяется затылком и теряет сознание. Здесь и сейчас. Наконец-то первый ручеёк стекает по его лицу. Останавливается на сухих губах. Андрей жмурит глаза и приоткрывает рот. Пытка окончена? Всё будет хорошо? Он сможет попить? Нет. Холодные мурашки бегут по онемевшему скованному телу. Во мраке глаза открываются широко-широко. Он не в силах закрыть их, потому что больше не верит в происходящее. В голове начинают безумно вращаться лишь два слова, пришедшие с пониманием. Он пытается их выбросить, задвинуть подальше, переключить себя на мысли о чём-то другом. Но не может. Это происходит с ним здесь и сейчас. С ним! Это кровь. Это кровь. Это кровь. Все внутренние органы сжимаются, а сердце подпрыгивает в груди так высоко, что, кажется, вот-вот проломит рёбра. Он даже не пытается отклониться в сторону – кровь всё равно будет попадать на него. Он от неё никуда не сможет спрятаться. Никуда от неё не денется до конца своей жалкой никчёмной жизни. Она сейчас плывёт перед его широко-широко раскрытыми глазами, и он понимает, что кроме детских беззаботных лет ему практически нечего вспомнить. Из всех тридцати прожитых лет в память въелась лишь школа. А клубок учёбы в университете и годы работы после него остались чем-то серым, расплывчатым, ненужным. Нечем перекрыть осознание чьей-то смерти совсем рядом. И ощущение тепла от стекающей уже на грудь крови. Он в ступоре, завис, залип. Так и стоит, привалившись к горе осколков с заваленными ногами. Больше ни о чём не думая, не закрывая глаз. Не осознавая того, что кровь уже перестала стекать на него. Он находится в состоянии глубокого шока, когда сверху опять начинает сыпаться мусор и свет прожектора освещает его каменное лицо. Зрачки не реагируют на яркие лучи, а мышцы лица на пощёчины. Через два часа его вынимают на поверхность белые, толи от пыли, толи от увиденного, спасатели. Послесловие. - К чему я всё это? Вот ты жалуешься мне на то, что у тебя с работой и с деньгами проблема, да? Говоришь об одиночестве, как о самом страшном наказании? Собеседник выбросил окурок и внимательно посмотрел на меня. - Радуйся тому, что ты живёшь. Всего в нескольких километрах от тебя сейчас погибают люди, а ты ноешь из-за зарплаты? Ты смешён. Я отвёл глаза в сторону. - Не знаю, чья была это кровь, но она меня согрела и не дала умереть. Так и сейчас: мы с тобой знаем, что кто-то проливает свою кровь, чтобы мы не умерли. Да от одного лишь осознания того, что ты жив, как бы тебе не было плохо, надо быть самым счастливым человеком в мире. Живи и пытайся запомнить каждый свой день, как бы сильно тебя не засыпало. Выкурили ещё по одной и попрощались. Всё что я смог сделать, прощаясь, так это пробормотать «Простите…». С 02.09.2014 г. на 03.09.2014 г.. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
911 - Здесь И Сейчас
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |