|
    Прочтений: 0 Посещений: 569 Дата публикации: 23.12.2014 «Мех (ме́ха; англ. mech/mecha) — вид фантастических и возможных перспективных машин (наиболее часто боевых), передвигающихся при помощи ног (обычно двух или четырёх), и пилотируемых человеком, находящимся внутри»… https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B5%D1%85_%28%D0%B1%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B5%D1%82%D0%B5%D1%85%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0%29#.D0.92_.D1.84.D0.B8.D0.BB.D1.8C.D0.BC.D0.B0.D1.85 Их взвод высадили в трёх километрах от города. Противник успел хорошо закрепиться, и десант, сброшенный среди пятиэтажек или частных домов, был бы расстрелян, не коснувшись земли. Поэтому был отдан приказ начать бой на подступах и дезориентировать противника, пока основные мобильные группы будут спускаться на парашютах в более или менее зачищенные сектора. Шесть боевых машин, мехов, с пилотами внутри, развернулись в колонну и двинулись в сторону города. Пилоты роботов молча смотрели на огни приближающихся зданий. Кто-то проверял системы вооружения, кто-то сопел, вцепившись в рычаги управления, ожидая грядущего боя. Очертания мехов повторяли форму человеческого тела, но по размерам превосходили его в три раза. Каждая из машин была оснащена парой крупнокалиберных пулемётов, парой гранатомётов, огнемётом. Дополнительно прилагались разные мелочи: дымовые шашки, гранаты. Мех изначально проектировался для ближнего боя, поэтому все гидравлические узлы имели большую мощность сжимания и разжимания – пробить стену или раздавить череп в стальной руке. Несмотря на большие габариты и солидный вес, до полутора тон, машины были очень маневренны – энергии атомных элементов хватало с лихвой. Было лишь два слабых места – сзади крепился энергоблок. Из-за того что пилот практически не мог контролировать тыл, в бою приходилось крутиться. Сохранились миллионы фото с той войны, на которых пилоты после сражения в первую очередь пытались поставить боевого робота спиной к стене. Второе слабое место – кабина. Хоть и была закрыта на восемьдесят процентов бронёй, оставалось ещё двадцать – на пуленепробиваемое окно обзора. Враг всегда целился в лицо пилоту. При подготовке уделялись отдельные дни на преодоление новобранцами психологического барьера – не щуриться, не втягивать голову в плечи, не отворачиваться ни при каких обстоятельствах. Будь то взрыв, пули, огонь или брызги крови. - До цели две минуты, - сообщил командир. Андрей глянул в сторону его машины. Та, как и прочие, мчалась по припорошенному полем снегу. Через тридцать-сорок минут должно было подняться солнце. В серой предрассветной мгле различались комья мёрзлой земли, разлетающиеся из под ног мехов. Пилоты не хотели увязнуть, гнали машины на предельной скорости. За минуту взвели пулемёты, но первыми выстрелить не успели. С десяток линий от трассирующих пуль вытянулось в их сторону. Послышался глухой стук о броню. Все шесть машин ответили оглушающими очередями. Пятнадцатимиллиметровые пули на дозвуковой скорости прошили насквозь укрепления, броню БТР, пробили стены ближайших домов. Хлопнуло несколько залпов гранатомётов, кумулятивная струя подняла пыль за укреплением врага. Обе гранаты прошли далеко от движущихся целей. Но один из мехов был потерян спустя несколько секунд – фугас попал чуть ниже окна обзора, разнёс в дребезги стекло. Робот десять метров пробежал по инерции, прежде чем упал на холодную чёрную землю, пылая изнутри. Не остановились. Андрей вместе с остальными прорвал периметр обороны и вовсю палил из пулемётов по позициям в упор. Двое зашли с фланга и вручную разметали баррикады. Вражеский войн попал под стальную руку – махом оторвали верхнюю часть туловища и забросили куда-то в поле кормить вороньё. Кто-то успел опрокинуть набок БТР, вышиб кулаком окно механика-водителя и плеснул внутрь напалм. Из машины ещё были слышны крики. Двигались дальше. Не останавливались ни на секунду. Быстро выявляли огневые точки и молниеносно подавляли их плотным огнём. Выжигали дома. Пять роботов успели на двести метров углубиться в город, когда поступил сигнал о начале высадки мобильных подразделений. Через пару минут в небе раскрылись первые парашюты. Остановились удерживать периметр и усилили огонь по досягаемым объектам противника, держа между собой расстояние не более тридцати метров. Радио-эфир заполнил треск от грохочущих пулемётов, ругань сослуживцев и ор десантников, опускающихся среди пылающих зданий. Первые группы по десять человек двинулись вперёд. Следом за одной из них пошёл Андрей. В ушах звенело, рот пересох, комбинезон пропитался холодным потом. Вышли на широкую улицу, видимо местный проспект. Остановились в торце первого дома, подождать информации от разведки, чьи беспилотники уже кружили над городом. - Впереди танки, - передал командир отделения десантников. – Разберись. Прежде чем выйти из-за угла, парень успел увидеть на противоположной стороне улицы, так же за углом дома, ещё одну группу в сопровождении своего сослуживца. Тот, видимо, получил такой же приказ и рванулся вперёд раньше него. В ту же секунду угол разворотило снарядом, обломки кирпича рухнули на солдат, мех отбросило ударной волной на несколько метров. Не мешкая, Андрей направил свою машину вперёд. Успел увернуться от залпа и согнул ствол первого танка. Бросился ко второму – было ещё несколько секунд на перезарядку его орудия. Ухватился за основание башни и потянул. Гидравлика взвыла под скрежет разрываемого метала. Бледный от страха стрелок в разбитой башне успел увидеть безумные глаза Андрея, прежде чем тот залил всё внутри танка огнём. Старик шёл домой. Совсем стемнело, но фонари ещё не зажгли. Нёс в пакете ужин: хлеб, паштет, консервы, вермишель и пару бутылок пива. Всё самое питательное, хоть и не всё полезное. То, что надо для «ленивой трапезы». Чувствовалась военная выправка – ровная спина, уверенная походка. Хоть и дрожал небритый подбородок, а пальцы подчас скручивал артрит, солдат остался солдатом. Да и часто ли он дрожал, этот подбородок? Наверное, только по утрам после приснившихся кошмаров. И руки дрожали. Весь Андрей Павлович сотрясался. От воспоминаний. Снилось одно и то же – один из его боёв. Постоянно видел уничтоженный им танк. Как языки пламени вырывались из наполовину оторванной башни. Как солдатик орал от боли и ужаса, метаясь в огне. А Андрей Павлович сидел себе в кабине своего меха и смотрел в глаза этому человеку. Пока не понимал, что у солдатика его лицо. Такое же юное, наивное лицо шестнадцатилетнего парня. Один в один: и рот, и нос. И глаза такие же, и щёки. По ним бы, наверное, катились слёзы, если бы огонь сразу не высушивал эту солёную влагу. Андрей Павлович в конце сна всегда успевал понять, что это он. Успевал сделать шаг в сторону горящей машины, в надежде спасти стрелка. Но начинали детонировать снаряды и он просыпался. Как правило, крича. Кричал в пустой квартире. Приходил в себя, умывался, одевался и дальше влачил своё угрюмое ветерано-пенсионерское существование. Мало кто из однополчан дожил до его возраста. Многие даже при жизни не особо хотели общаться с бойцами взвода мехов. Во всех пилотах было что-то отталкивающее. Все маленького роста, все с непроницаемым холодным взглядом. И с практически неморгающими глазами. Глупая война, бессмысленная война. Он уже не желал думать, за что они тогда сражались, прогнал прочь эти мысли, стёр их из своей памяти. Ему было достаточно того, что он убил человека в шестнадцать лет. Потом ещё одного, ещё одного и ещё одного. Сотни. Тысячи? Мозги навсегда стали соображать иначе – увидеть разорванные крупным калибром тела людей, раздавить ногой меха голову. После этого уже никогда не будешь смотреть на мир детскими глазами. Останется только молчаливый, вечно хмурый человек. С лицом подростка и выправкой военного. Посмотри на такого парня и сразу пропадёт желание с ним говорить. Вообще. О чём либо. Поэтому их и сторонились взрослые мужчины из десантных групп, однополчане. Отвоевал, демобилизовался, получил ветеранскую пенсию. Что дальше? Ничего. Простой алгоритм только: проснуться из-за кошмаров, поесть, умыться, сходить в магазин, выпить, чем-то занять себя и спать. Пусто, тихо. Молча. Так бы и сейчас – пришёл домой и открыл пиво. Но Андрея Павловича обогнала девушка и, в паре десятков метров впереди, её окружили. Малолетняя шпана, не иначе. Попытались вырвать из рук сумку. А он, старик, возмутился. Уронил пакет, побежал, чтобы прогнать прочь. И от куда взялись силы? - А ну, пошли вон! – гаркнул. Кулаки сжались, так и захотелось размозжить череп хотя бы одного из ублюдков. - Сам пошёл, - просипело в ответ. Старик сжал челюсть, схватил за воротник и попытался отбросить подальше. Но получилось не сразу – тот начал лупить его по рёбрам, по почкам. Молотил не сильно, но очень часто. Так, что дыхание перехватило. Наконец оттолкнул от себя. Гопник растянулся на асфальте, но быстро вскочил на ноги. - Ну, сука, - вытер нос рукавом и отбросил в сторону окровавленный нож. Подельники потянули его за полы куртки. - Валим. А Андрей Павлович смотрел им в след и не шевелился. Всё тело под одеждой покрыл холодный пот. Как когда-то давно, в одну из атак. Адреналин попал в кровь и отключил часть рефлексов. Не чувствовалось, как одежда пропитывается кровью. Девушка, что всё время стояла, прижавшись задом к стене, наконец смогла говорить. - Вы в порядке? Нападавшие скрылись. Андрей Павлович её не слышал. Сопел от злости, сжимал руки в кулаки раз за разом, так и чувствуя под ними знакомые рычаги управления. Потом потерял сознание и, не приходя в себя, умер. 23.12.2014 г. Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
911 - Превосходство
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |