Дима Чеботарь - Страшный суд. Повесть в 3-х частях. Часть 2. (Продолжение)
Жанр: Проза: Философская Прочтений: 0 Посещений: 407 Дата публикации: 11.4.2016
Поверхностью сознания Иван уловил повествование Анека о происшествии раннего детства Ивана, когда он попался соседу, воруя его клубнику, как тот отходил его за это едкой розгой, а много лет спустя, подсознательное впечатление, оставшееся после той порки, заставляло Ивана проявлять щепетильную осторожность во всех своих начинаниях.
И многое другое в том же духе нашептывал Анек, будто читая невидимую книгу, но Иван мало его слушал, все более сосредотачиваясь на собственных мыслях и переживаниях. Ему было больно. Он осознал свои заблуждения и раскаялся в них. Ему хотелось повернуть время вспять.
Больнее всего становилось от стыда перед родителями, от той слепой неблагодарности, которую он проявил, покинув свой дом и беззаветно бросившись на скитания неизвестности, полагая себя полноправным и единственным господином своей судьбы. Не думая, что люди, давшие ему жизнь, имеют полное право на его благодарность. Что нужно было прислушиваться к советам и просьбам, а пренебрегать ими, как это сделал Иван, настоящее преступление против совести.
— Какой же я глупец, — сдавленным голосом после длительного молчания проговорил Иван. — Как я мог… Они ведь ради меня в огонь бы полезли. Жизни бы отдали, не задумываясь! А я, дурак, думал, все бред… все глупость, — он постепенно распалялся, и вместе с тем его речь становилась все более бессвязной. — Дурак! Идиот! О чем только думал. Какие-то там идеи сочинял… Люди до меня как-то жили и ничего, а тут выискался Ванька-дурачок и в судьбе человеческой засомневался, будто мог… будто право мне кто на это дал, — по его щекам потекли слезы.
Анек поднялся и шагнул к Ивану. Тот взглянул на него исподлобья и отер слезы, а затем встал и сам.
— Я не сомневался, что этим все закончится, — с привычной загадочностью сказал Анек. — Теперь я точно вижу, что ты готов.
— Готов к чему?
— Вернуться.
Иван откровенно удивился.
— Куда вернуться?
— Откуда пришел. Но теперь будь покоен. Жизнь твоя потечет в нужном русле, ты обретешь себя, вместе с тем и покой. Сможешь благополучно довершить свое земное предназначение.
Ивана наполнила необъяснимая радость. Он был взволнован, как ребенок, получивший в подарок долгожданную игрушку.
— Я не подведу… Проживу как надо… праведно. Вот теперь… лишь только…
Анек жестом остановил его.
— Не нужно обещаний. Я вижу все и так. Ты готов.
— Я не подведу, — никак не мог успокоиться Иван. — А мне можно рассказывать о том, где я был? Нельзя же, наверно. Я буду молчать. Это будет тайна. Обещаю.
Анек опять снисходительно усмехнулся.
— Не расскажешь, в том я не сомневаюсь, потому как рассказывать тебе нечего. Ничего из того, что ты здесь увидел, ты не вспомнишь.
— Как? А как же тогда я…
— Ты жалеешь о своей прежней жизни и об убеждениях? Ты понял, что заблуждался все это время?
— Да, конечно. Я был глупцом!
— Вот это самое осознание наполнит твой ум и душу, а затем определит дальнейшую судьбу. Пора, Ваня. Не нужно более вопросов. Будь покоен. Все само собой решится.
Ивану хотелось еще столько всего сказать: поблагодарить, поделиться мыслями, о многом спросить — но стало понятно, что это лишнее, что его ждет возвращение, и дальнейшее будет зависеть только от него самого.
— Подойди к камину, Иван.
Он подошел и только теперь заметил, что на камине выложен мозаикой красивый цветок с нежно-желтым бутоном.
— Закрой глаза.
Иван повиновался. Он почувствовал легкий толчок в спину, но от этого толчка он потерял равновесие и стал падать вперед. Ему казалось, что сейчас он угодит лицом в огонь, но этого не происходило. Он как будто завис в воздухе. Постепенно становилось холодно. К Ивану возвращалось его человеческое сознание, и он вмиг позабыл обо всех своих приключениях, как забывается сон, при резком пробуждении. Но как ото сна остаются неосязаемые впечатления, так и у Ивана перед глазами все еще распускался желтый бутон на фоне яркого пламени, но вскоре исчез и он.
В глаза Ивану ударил яркий свет. Цветок, растущий из щели в асфальте, удивил своим стремлением к жизни. Еще секунда, Иван больно ударился лицом о холодную твердь.