|
    Прочтений: 0 Посещений: 2618 Дата публикации: 24.5.2006 7 сентября уже не слишком рано я проснулся, то пришлось из коттеджа бежать к себе в гостиницу, оттуда сразу к месту соревнований. И я едва успел увидеть, как мои Пышки стартовали в финале. Зачетные очки команде давали только 6 первых мест, а им конкурировать с закаленными сухопарыми россиянками, украинками, прибалтийками было не под силу. К тому времени солнце хорошо припекало, и видя как одна из Пышек захромала, я крикнул: -Если вам хочется для себя показать результат- потерпите. Если нет- бегите по самочуствию или бросайте. Они сразу остановились. И слава Богу! Среди бегунов на выносливость, лыжников, гребцов и т.д. много красивых мужчин, а красивых женщин почти нет. Не оттого, что у меня такие вкусы, а оттого, что так оно и есть. Если б не нажимали спортивные начальники, я бы женщин и не тренировал. Соревнования закончились. Зура, как я потом узнал, отправлял в Тбилиси 3 телеграммы. И если мои эти опусы условно можно назвать исторической хроникой,, то зурыны телеграммы- не иначе, как коротким юмором в жанре “нарочно ене придумаешь”. “5сентябрь день один пихарев трахал все малолетни студентки официантки пишки женщины риболов устал еле бегал потом последний негодяй” “6сентябрь день два я петр илич пихарев все мы постарались виграли потом бурдули обосрался потому что трахался с мущина чужой марат милиций звал республика позорил всех грузин плевать хотел совсем скотина” “7сентябрь день три пишки не кончили пихарев им бросил вместе бурдули уехали баби чужие жигули все сволочи” Но эти телеграммы я прочитал только через месяц, причем секретарша в спорткомитете, женщина с юмором, подшивая их к отчетной папке, в графе- от кого исходят документы, так и написала: “5 сент.- Последний негодяй» 6 сент - Совсем скотина 7 сент - Все сволочи- (и от себя добавила)-“ коллективное письмо” Итак, 8 сентября мы прилетели в Ташкент, но теперь нам с Гией пить было нечего. И слава Богу! С утра мы закупили дынь и потом ходили по городу в поисках местного колорита. И нашли его много. Особенно в закусочной у Алайского рынка. Один мужчина- крупный, жирный, черный и потный- месил тесто. Месил мастерски, артистично, азартно- словно боролся с врагом. Яростно вскрикивал, мял ком, подбрасывал, мял. Потом шлепал им себя по потной спине, вскрикивал, иногда ронял на мокрый грязный пол. Потом растягивал. Тесто усыхало и получалась длинная тонкая лапша. Другой мужик, еще более крупный, жирный, черный и потный- эту лапшу варил и вытаскивал из кипятка длинными лентами. Рвал ленты руками и накладывал в тарелки, между делом еще ковыряясь в носу и ушах. Третий мужик, маленький, но самый потный, руками сыпал в лапшу лук, куски жареного мяса, этими же руками отсчитывал деньги и давал сдачу, иногда еще яростно чесал волосатую грудь и внутри штанов. Но готовое блюдо выглядело аппетитно и было очень вкусным. Название его, к сожалению, забыл. В аэропорту Гия прощался со мной нежно, с Пышками- вежливо, с Ильичом и Зурой- холодно- враждебно. Его отправляли домой, а мы летели в Москву. В Москве нас встретили еще 6 наших человек и мы направились на Ленинградский вокзал, где уже успевшие ополлитриться Петр Ильич и Зураб в очередной раз позабавили и нас- своих подопечных, и множество посторонних людей. Они заняли очередь в разные билетные кассы в противоположных углах вокзала. И очередь у них подошла одновременно. -Зураб! Ты билет не бери! Мне уже дают!!!- Ильич проверещал столь пронзительно, что все находящиеся в зале пассажиры одновременно повернули головы в дальний конец. -Илич! Это ты не бери! Мне дают купэ!!!- громогласно пробасил Зура, и головы пассажиров синхронно повернулись в другую сторону. -Зураб! А мне дают международный! Это ты не бери! -Илич! А сколько стоит твой международный?! -Восемьнадцать! -И мой купэ тоже восемьнадцать!..Какой это международный?! Тебя обманывают, как дурака! -Сам ты, Зура, дурак!!! Я -твой начальник, а ты меня дураком называешь?! Ты с ума сошел?! -Это ты с ума сошел! В Казахстане ты был начальником, а сейчас вот…пососи!!!- Зура отодвинул рядом стоящую женщину, дабы Ильич мог точно увидеть то место, которое он должен пососать у Зуры,- Я еду как судья! Ты забыл, склероз?!! -Сам склероз! Все равно- я начальник! Я сказал: я беру, значит- я беру! И не твое собачье дело!!! Ты судья, вот и суди, а команду везу я!!! И отойди быстро от кассы! Я сказал!!! Зура пошел на попятную- смалодушничал и сдался. Пассажиры перестали вертеть головами, но пожалели, что кончился концерт доморощенных торопуньки и штепселя. Но потом в поезде Зураб отыгрался и не переставая смеялся над Ильичом: -Говорил тебе- купэ…Он и есть купэ. Ну как купэ и международный могут одинаково стоить? Подумай своей бестолковкой. -А почему же в кассе эта скотина сказала “международный”? Но мы были и купейному рады. Обычно Ильич и Зура, если вдруг когда-либо в дороге оказывались трезвыми, то экономили на спортсменах, беря билет в плацкарт или “общагу”. 9 сентября Зато в Ленинграде Ильич уже отыгрался на Зуре и, конечно, на нас. Поселил всех нас в пригороде в такой поганой то ли гостинице, то ли казарме, как будто долго искал ее для врагов. Теперь в команде из моих учеников помимо Пышек еще 16-летние Нина Торосян и Отари Чхеидзе, призеры первенств СССР в своем возрасте, которых уговорил ехать и выступать сам Ильич в обход меня, а также 18-летние Саша Попов и Отар Якубов.. Эти оба были не просто моими учениками, но и близкими друзьями, несмотря на разницу в возрасте. И почти родственниками. Наши с Поповым бабки происходят из одной деревни и из одного рода, росли по соседству и вместе приехали в Тбилиси. Отар же был двоюродным братом Марины. Я его от нее и переманил.Сашку я знал с пеленок , и даже лицом он был похож на меня. Отара- меньше года, но с ним и его старшим братом был ближе по духу. Впервые увидев очень смуглую, носатую, лопоухую физиономию Отара наголо стриженной и при солдатской форме, я безудержно хохотал, тыкал пальцем, приговаривая “военизированная обезьяна”. После этого все наши так его и называли. Отар на это не обижался и смеялся сам. Но когда я к нему обращался-“отличный паренек”, он кидался на меня с кулаками, объясняя: ты ж не искренне так меня называешь, а ехидно. Сразу после призыва в армию он что-то натворил, его едва отмазали от дисбата, и только 2недели назад мне удалось его перевести в спортроту в Тбилиси. Попов всю весну и лето тренировался, ездил по армейским соревнованиям, и я сам привел его в спорткомитет и настоял на включении в команду. Отару же после полугодичного перерыва надо было только начинать потихоньку бегать кроссы. Но в мое отсутствие Попов по-дружески привел в спорткомитет и Отара, и Ильич также втихаря направил его в Ленинград. А теперь еще Отар меня попрекал: -Тоже мне, тренер называется, да еще родственник. Вот Поп- человек. Если б не он, когда бы я еще сюда приехал? А меня тут заждались после зимы. Он с Поповым был в Ленинграде на сборах и юношеских соревнования в январе. -Ты- кусок идиота! Здесь тебе не экскурсия. Сначала здесь местные соревнования, потом командный чемпионат в Вильнюсе. Среди взрослых! Ты же опозоришься, свинья! Отар только недавно узнал о моем сексуальном ущемлении со стороны его сестры и теперь с чувством вины он пообещал мне: он “озадачит” свою местную подругу, чтоб та для меня что-то нашла. Но я высказал желание “обойтись без сопливых” Так дружески-родственно беседуя, мы шли на какую-то дискотеку. После моего последнего визита здесь нагородили каких-то заборов. Напрямки через кладбище Отар идти побоялся. Мы долго петляли, потому подходили в район клуба поздно. У двух встретившихся девушек спросили дорогу- они нам показали. Но подойдя, мы обнаружили, что клуб опустел. Пришлось поворачивать и догонять тех двух встретившихся. Я сразу объявил, чтоб Отар забирал себе низкую и толстую. -Ты на меня авторитетом не дави. Сам бери толстую. А я хочу ту высокую и тонкую. -Тогда клей их обеих сам, - сказал я и повернул домой. Отар поймал меня за рукав. -Ладно, будь по-твоему. Чем ради любимого тренера и родственника не пожертвуешь? Я рассказал, как ради меня был готов “риват” на Раю Гия Бурдули. Мы прыснули со смеху. Девушки оглянулись. Я им пообещал: -Мы вас проводим. Нам по пути. -А откуда вы знаете: куда мы идем? -А нам все равно. Все равно нам так пить и кушать хочется, что аж ночевать негде. -И у нас ни того, ни другого, ни третего. -Тогда пошли с нами. Мы для вас все раздобудем. Зайдя в нашу полу-гостиницу, полу-казарму, мы оставили девушек в ленинской комнате, а сами пошли в наши номера. Наши люди уже все легли спать. Ильич себе взял полу-люкс, а Зуру с Отаром подселил к командировочным. Командировочные часто блевали на пол, Зура обиделся и уехал ночевать к знакомому тренеру в гости. В моем же номере обитали еще Попов и незнакомый мне ранее мужик. Его недавно перевели к нам из Германии, ему было уже за 35, но он фанатично тренировался. Мы разбудили этого мужика: -Слышь, друг. Ты извини. Но у нас ЧП : женщины. Отар еще не спал на своей постели-перейди туда, пожалуйста. Мужик спросонья никак не мог понять, чего от него хотят. Мы с Отаром мягко под руки подняли его, и прихватив его чемодан и всю развешанную одежду, легонько подталкивая в спину, отвели к новому месту назначения. Я приговаривал. -Ты прости, но так надо. Мы ж- одна команда, Вместе хлеб-соль. И беды пополам. Мужик оказался хорошим человеком, а Попов- свиньей. Хотя к нашему приходу он еще не спал, а пока возились с мужиком- все время хихикал, теперь он не хотел очистить помещение и перейти на зурыну кровать. Нам с Отаром пришлось напрячься и помочь ему… Мы завели подруг. Только я разлил по стаканам ,и Отар покрошил большую плитку шоколада, к нам ввалился сонный Ильич.. Как всегда в критических случаях, он был одет в форму сборной СССР с кривой “Р”. Видимо, он слышал, как мы шумим, вышвыривая Сашку Попова. -Все-все, Петр Ильич. Гостьи чуть-чуть выпьют на дорожку…и мы спим. Ильич посопел и ушел. Но вскоре появился Сашка. Мы его вытолкали и заперлись. Но тут начался длительный равномерный стук в дверь. Я в ярости открыл - с Сашкой стоял мужик. -Простите, ребята Петр Ильич велел мне спать здесь. -Ты не компанейский мужик. Бог тебя накажет. Забирай, Жора, дыню, я -бутылки. Идем в ленинскую комнату. Пусть себе спит, если совести нет,- теперь и Отар высказал свое раздражение. В ленинской комнате при ярком свете моя новая подруга оказалась еще привлекательней. Вот только кровати здесь не было, а столы такие хилые –вес одного человека не выдержат. Впрочем,-сегодня не последний день. Во времена своей юности я искал женщин старше себя или, по крайней мере, не глупее и поопытнее. Но к 22-23м годам мне стало все равно. Моей собственной эрудиции и краснобайства хватало, чтоб повеселить и любую подругу, и себя самого. Так и в этот раз. Наш планировавшийся “групповичок” вылился в мой сплошной монолог. Остальные трое не скучали, особенно девушки. Толстая Зоя иногда покрикивала на Отара: “Руки убери! Руки по швам! По-солдатски!” Я ее поправлял: “Ему скоро сержанта присвоят.” “По-сержантски!..Пусть привыкает уже…” Когда опьяневший Отар позволял себе говорить или делать что-то совсем неприличное, девушки стыдили его. Он простодушно оправдывался: “Я- солдат…будущий сержант.” Максимум, что мне удалось в тот вечер- усадить себе на колени Галю. Самое необычное, что в ней было- волосы. Они завивались как у негритянки, но были цвета охры,светло-русые. Как я потом узнал- это ее “родные”, т.е. без краски и завивки. Когда рассвело, мы проводили девушек до зоиного дома. Обе они из Киргизии. Зоя работает на почте рядом с нами, и проживает тут же уже 5лет. Галя приехала полгода назад. Работает в противоположном конце города и проживает в общаге. Больше в тот раз про них я ничего не узнал: был увлечен своим красноречием… ие-то поправки в расписание этих сновидений! 10 сентября “…- Уже полдень, а наш чемпион все дрыхнет! Какой пример юным спортсменам!”- багровый Ильич с кривой “Р” противно улыбчив, а вчерашний “мужик”, одетый в форму полковника внутренних войск, монументально суров. Я, сонный, силой только что поднятый с постели, стою в дверях ленинской комнаты. Все наши спортсмены плюс Зура, рассевшись за столами, усмехаются, и только Отар утирает слезы. -Проходи, любезный, не стесняйся. Тут тебе все знакомо. Вот например, - Ильич показал пальцем на две пустые бутылки у бюста Ленина,- Что это?! -Еще в дохристианские времена наши предки оставляли подношения богам, идолам… -Ты еще куражишься, негодяй! Да в присутствии полковника КГБ! Ты бы лучше хоть что нибудь сказал в свое оправдание…Ну хоть что-нибудь!!! -Что я могу сказать в свое оправдание? Я так считаю, что природа нам ничего лишнего не дала. Ноги дала, чтоб бегать. Голову - чтоб думать. А еще кое-что дала еще кое-для-чего-то. И нельзя идти против природы. И если очень захотелось делать это кое-что, то лучше не в кустах под дождем, а в теплой постели, после теплого душа. Чтоб удовлетворенному хорошо выспаться и наутро хорошо отдохнувшему хорошо тренироваться. Не будет условий- не будет разультатов. Почему товарища полковника, солидного человека, вы поселили не рядом с таким уважаемым начальником, как вы, а рядом с раздолбаем Пихаревым? Которого, сами знаете,- только могила исправит. Не нравлюсь- выгоните из команды. Вы, судя по анкетам- тоже мастер спорта, и получаете мастерские талоны и всего на пару лет меня старше. Отправьте меня в Тбилиси, а сами бегайте в Вильнюсе. Почему Зура, человек с астмой, должен нюхать блевню или искать ночлег по Ленинграду? Почему маленький Чхеидзе, не алкаш и не бабник, тоже всю ночь не спит? Потому что у него соседи- преферансисты. Почему Пышки развешивают свои потные трусы и майки над головами туристок, приехавших любоваться красотами города на Неве? Потому что больше негде развешивать. Где сушилка, где душ, где кухня? В столовую полчаса отсюда добираться, а на тренировку- час! Если я поселюсь в гостях у своей бляди, я лучше смогу тренироваться. Только дайте мне на руки согласно смете 10 рублей на питание и 6 рублей на жилье в день…Или отправьте домой. Ильич сначала ехидно кивал головой. Дескать- мели Емеля, что еще услышишь от идиота? Но он недооценил Пихарева-демагога и поздно обнаружил потерю инициативы. Все присутствующие уже ухмылялись, глядя на Ильича. Он опешил и сам не находил слов защиты: -Откуда ж я мог? Я ведь как и ты, отсюда прямо с Ташкента…Ладно, ты будешь жить у бляди. А кто нас сейчас вот так, с бухты- барахты , поселит в Ленинграде? Туристов полно, нигде свободных мест… Ильич не знал, что у меня в Ленинграде нет никакой бляди. Он также не знал о наличии за бюстом Ленина городского телефона. Я не мешкая набрал номер: -Але, Левина позовите…Здоров, родной!..Да, уже здесь…Жить негде…11рыл человек. Да, потолок 6 рублей в сутки, лишнее доплатим из кармана. Но чтоб все на уровне- тренироваться приехали. Да, наличные-безналичные, все равно…Две бутылки с меня…и любовь навеки.Пока! Я победоносно развел руками. -Кстати, товарищ полковник, это ваши помогли…динамовцы, но не динамы. А я две бутылки лично от себя выделяю- вот такое самопожертвование. Зура сначала втихаря одобрительно показывал мне большой палец, потом демонстративно пожал руку. А в Тбилиси отправил “телегу” такого, как я позже узнал, содержания: “петр илич селил пианицам сарай пихарев прогнал кгб потом баб один рижий кучерявий другой толстий задницам водил ленину пил вино два бутилка нашел 6 рублей жить гостиница хороший уверен себе все равно нагли такой” Вечером 10 сентября на 10-метровой дистанции от такси до входа в отель меня, вдрызг пьяного, повязами менты и увезли бы куда надо. Но наш полковник показал им удостоверение, нежно обнял меня и завел в холл. Ни Ильич, ни кто-либо еще не бросил на меня ни единого косого взгляда: у меня было направление на поселение в этот отель 11 человек. Я его честно заработал, распив с Левиным и его секретаршей два грузинских коньяка, а потом еще две ленинградские водки. Левин и его секретарша в этом деле оказались более опытными и стойкими, чем я, но мне пришлось принимать одинаковые с ними порции. Я сидел в кресле. Вокруг мелькали наши люди с большими сумками, а Ильич пронзительно требовал у администраторши: -Все мои люди должны жить в соседних номерах…И бардака я не потерплю! Я сфокусировал глаза- напротив сидели Сашка и Отар, а рядом со мной на диване- совсем молодые девчонки. Одна имела красивое лицо, но приземистую фигуру штангиста наилегчайшего веса. Другая была фигуристой, но подкачала лицом, Третья не удалась ни тем, ни другим. Предназначалась она, как я сам догадался, конечно, мне. Я усмехнулся. -Что смеешься?- спросили все пятеро хором. -Так…Не знаю…Смешно… Девчонки были одеты и накрашены с большой претензией, но курили в кулак словно деревенские печники. Мимо нас несколько раз туда-сюда по коридору прошли Пышки. Они хитро улыбались, глядя на нас. -Фи какие…кривоногие,- заметила Ира- красивая коротышка. -И еще над нами смеются!- возмутилась Аня, дважды неудавшаяся. Я опять усмехнулся: это мои ученицы, надо мной смеются. -А!!! Ну тогда х… с ними. Ильич вручил мне ключ и торжественно потребовал: “больше не пей, понял?!”. Меня от смеха так скрючило, что только с помощью Отара и Сашки я добрался до нашего номера. Номер был на троих, но с большой прихожей, раздельным санузлом, просторным балконом в парк. А по комнате можно было и ездить на велосипеде, хотя кроме трех кроватей еще стоял диван. Пока блевал в унитаз, Отар рядом разливал домашнее вино из канистры по красивым пустым бутылкам, оставшимся от предыдущих жильцов. Потом мы сели за стол вшестером. Отар хотел мне налить, но я строго прикрыл стакан рукой: -Ты слышал, юный негодяйчик, что велел Петр Ильич? И я бардака не потерплю! Девка без лица и фигуры отпила из стакана, с наслаждением почмокала. Взяла из рук Отара бутылку: -“Бор-до-ух…”…Да, фирма! Умеют, сволочи, продукт делать на гнилом Западе! Меня опять скрючило, и я брякнулся на пол. Пока подняли, в комнату вошла Пышка Оля. -Жорик, а у тебя случайно нету… -…Случайно нету, - глядя в стакан, сказала Ира. -А может быть… -…Никак не может быть!- сказала фигуристая Надя, сев Отару на колени. Пышка ушла, а Ира с недовольным видом обратилась ко мне: -Слушай сюда, Жоржик! Что за дела такие? Ты тут вроде главный, а порядка и дисциплины совсем нету. Скажи этим…-Ира вставила в рот сигарету, щелкнула зажигалкой и затянулась… -…Этим своим…кем они там тебе приходятся…кривоногим: мы принесем кувалду и будем им ровнять ноги, если они не угомонятся! Верно, Попик?- она нежно похлопала Сашу по щеке. -Верно,- опередил я Сашу,- Я сам сейчас им пойду поровняю, чтоб вас не затруднять кувалду таскать. И я бардака не потерплю, а с нарушителями дисциплины буду бороться. Завтра в восемь нуль-нуль подруг своих отсюда коленкой под зад…Меня с Пышек поднимаете и идем на тренировку. Поняли?…Не слышу энтуазизма…А?!! -Поняли, хозяин…Очень у нас строгий тренер,- горестно вздохнул Отар. Я переоделся в спортивный костюм, взял тонкое одеяло и пошел к Пышкам. Помню- долго стучал им в дверь кулаками, потом ногами. Когда открыли, рявкнул: -Вы чем тут занимаетесь? Или тоже вата в ушах?- я дошел до дивана и отключился. …На рассвете я стал подмерзать и услышал: -…А почему тогда Жорка так и сказал: “чем вы тут занимаетесь?” -Это какой еще такой Жорка?!- я резко опустил ноги на пол и сел на диване. Одна из трех кроватей была пуста и даже нетронута. На другой тихонько похрапывала Пышка Оля, на третьей под одним одеялом лежали Пышка Лена и 15летняя школьница Нина. Мое пробуждение было для них шоком, особенно для Нины. Она голяком выскочила из-под одеяла и пыталась сразу запрыгнуть в свою постель. Но руки у нее тряслись. Множество покрывал, простыней, одеял, полотенец больших и малых, сложенные стопкой, теперь запутались. Ниночка никак не могла полностью прикрыться. Я отвернулся к стене. -Егор Иваныч…я…ты…вы…мы…мы не хотели! …Приходившая на тренировки в спортклуб Нина дружила с Пышками, выглядела старше своих лет и несколько мужиковато. Так что она обычно называла меня , как и Пышки -“Егор” или “Жорик”, и я относился к этому спокойно. Хотя ее ровесники звали меня по имени-отчеству. Нина была талантлива и в спринте, и на выносливость, и в силовых видах. Ее постоянно переманивали на другие виды спорта. Так что она часто пропускала занятия,- не по своей вине. Я, как уже упоминал, всегда жалел женщин и девочек: сколько мог- берег от лошадиных нагрузок. Но когда Нина приходила на тренировки, обижалась, что мало ее “припахиваю”. Исключительно по моей просьбе ее брали в элитный спортлагерь, хотя результатов она не показала. Однако она не захотела ехать ни туда, ни на детские соревнования в Ригу, куда я сам возил команду. Но 1сентября, когда начались занятия в школе, она пришла в аэропорт провожать Пышку Лену в Ташкент и еще мне тогда пьяному, да при Оле, высказывала: -Почему меня не берете вместо Оли? Ведь я не слабей ее, но зато моложе. …Так что теперь мне все стало ясно. Я вздохнул: -Ну вы все мне ранней могилы хотите. Что Ильич, что Сашка с Отаром, что вы тут! Пышка Оля перестала храпеть и проговорила: -Ох, разврат кругом , разврат. И опять кругом разврат. -Но я- монах по сравнению с вами со всеми,- сказал я и пошел в свой номер. А эти даже не заперлись! Окна были завешены плотными шторами, и я тихонько ходил между кроватями и диваном в поисках свободного места. Тела, сумки, куртки, свернутые одеяла,- все в темноте после светлого коридора выглядело одинаково, а щупать я стеснялся. -Жора! Ну поимей совесть! Ведь еще нет восьми часов утра!!!- неожиданно гаркнул Отар. -Тихо-тихо…спи дальше… -Тихо-тихо, спите дальше…а мы ме-е-е-дленно спустимся и потихоньку перетрахаем все стадо,- пытаясь имитировать мой голос, пробасила Ира, и все девчонки хором захохотали. Чья-то рука из темноты потянула меня за штаны, и я еле вырвался. -Папаша, огонька не найдется?..А, ты глухонемой?- и опять грянул дружный женский смех. -Как там твои Пышки? Поровнял им ноги или совсем прогнул? Зажигалка осветила комнату, потом загорелись один, два, три красных огонька. Я уже хорошо всех видел. -Так, девки. Хорошо бы курить на балконе. И еще так, чтоб не шуметь. -Вот говорил я вам всем: очень строгий у нас тренер. Вот никакой личной жизни! -А ты не воняй, военизированная обезьяна- отличный паренек. Короче, я ложусь спать на свою кровать…Если кто меня разбудит до восьми, следить за вашим режимом будут Ильич и полковник. А если в восемь дамы еще будут здесь- то же самое. 11 сентября в 8.00, как я и планировал, мы втроем выбежали на тренировку. Я специально замедлял темп, а иногда и останавливался, заглядывая в карту города, но Отар едва поспевал. -Да, Надюша немного переработала… -При чем тут Надюша? У меня ноги дубеют. -Тогда, значит, недоработала. Сейчас доработают, - и я постучал в окно флигелька. -Э!..- удивился Отар,- так это моя почта! Зойка, выходи! -Чего вам?- высунулось пухлое заспанное лицо Зои. -Отару Михайловичу- тебя, мне- Галю, а этому орлу Саше- и того, и другого, и третьего. -Этому шибзику пучеглазому? А не надорверся?…Отари, заходи…А Гали тут нет. Она у себя ночует. А сейчас на работе уже. -А вот скажи ей, чтоб следующую ночь ночевала здесь, извиняюсь за тавтологию. И из Отара все соки не выжимай, мне оставь. И чтоб к часу дня…дня, а не ночи…был при мне. И чтоб обратно не на автобусе, а бегом. И темпом чтоб не быстрей пяти минут на километр… -Бу сдел, начальник! Сама с ним побегу и буду засекать по километрам.А теперь катитесь… -А ты про Галю не забудь. В 16.00 того же дня я, Сашка и три девчонки выполняли скоростную тренировку, а Отар- легкую разминку. Вечером к нам опять пришли Ира с Надей, привели подругу не лучше Ани. Им я ничего не сказал, а у Отара спросил по-грузински: -За что Ира и Надя так меня ненавидят? -Ты что там против меня и Надьки затеваешь? Хочешь нас с Надькой трахнуть? Так прямо по-русски и скажи: “Хочу вас, девки, трахнуть”. А мы тебе так прямо по-русски и ответим : “А хуху не хохо?”, - и все покатились со смеху. -Ладно, меня уже Пышки заждались. Спокойной ночи…Или наоборот? Как сами пожелаете…только никакого шума. А в восемь- как всегда…Сашка, родственничек, обрати внимание- я сам ухожу. Не то что некоторые особо самоотверженные… Своим спортсменкам я объявил, что сплю у них. Они могут вытворять, что душа или что еще- пожелает. Только чтоб я ничего не слышал. И чтоб никто не знал, что я знаю. А в восемь тренировка. 12 сентября было все то же самое, что и 11-го. С небольшими изменениями. Утром мы бежали уже вшестером. В карту я уже не смотрел. Маршрут пролегал по красивейшим местам старинного Петербурга, по паркам и набережным. Трех девок я отправил назад после 4 км : 4 туда плюс 4 обратно, всего 8- хватит. А до Зои 6км. Гали там не было, и мой диалог с Зоей состоялся тот же самый. На тренировке в 16.00 к нам шестерым добавился полковник Черный. Он и вправду оказался хорошим мужиком (мне велел называть его Витей, остальным- Виктор Сергеичем). И оттого мы с Сашкой в середине забега переглянулись и поддали, а полковник “сдох”. Он такого не ожидал, и зауважал нас еще больше. Я посоветовал ему поускоряться с Отаром. Оказалось, что это и есть тот самый Черный Полковник, которого так боятся командиры Отара. И теперь я радовался- как дружески они с Отаром беседуют между пробежками. 13 сентября. Проходил так же, как и 12. С той лишь разницей, что до Зои Отар добегал, не отставая от нас с Сашей. И до 23.00 было то же самое. А в 23.00 я зашел в громадный холл своего отеля…и “припух”. Ко мне вполоборота стояла сашина Ира и беседовала с незнакомой женщиной…Верней, хорошо знакомой, но я не мог вспомнить- откуда. Ноги мои сами понесли меня к ним, а вид, возможно, был у меня ужасно глупый. А возможно- и нет. Первое, что я сделал, подойдя к ним- машинально посмотрел на ноги им. Женщина возвышалась над Ирой на полторы головы, но стояла не на возвышении, а на полу рядом с Иркой. Причем обута в кроссовки на тонкой подошве. В прибананенных джинсах (впервые видел, чтоб бананы так красиво сидели: наши тбилисские как прибананятся- со своими короткими ногами как на колесиках). Мешковатая куртка на ней тоже сидела- дай Бог каждой!..Тяжелый пучок волос, казалось, перетягивал ее голову назад. Когда Ира что-то оживленно расказывала, женщина едва улыбылась. Когда она сама говорила пару слов, Ира покатывалась со смеху. Объективно говоря: Ира- красивая девушка, в общепринятом понимании. Но лично меня такая красота мало трогает: наивные глазки, носик пуговкой, губки бантиком, пухлые щечки и т.д. Увидел меня, Ирка воскликнула: -Вот Жора! Алла, так поднимись к нему. Из его номера и позвонишь. Алла спокойно притронулась к моему плечу: “ну пошли” По сравнению с ирыным ее лицо было более аристократичным и мне больше нравилось…Это слабо сказано: оно меня завораживало. Продолговатый тонкий, немного хищный нос, нежный рот, нежная бледная кожа с легким румянцем на щеках. Высокие каштановые брови. Никакой косметики. Но главное- большие серые выразительные глаза. Они могли и весело искриться при отсутствии улыбки на губах. А могли и при широкой улыбке смотреть пронзительно и испытывающе. Она шагала впереди меня через три ступеньки, я едва поспевал. Отомкнув дверь, я неожиданно для себя, пропустил ее вперед. Она грациозно развалилась в кресле, набрала номер телефона. Больше слушала, чем говорила: -…Да ладно, мать…откуда мне знать? …не сипити… Алла, заговорщицки показав мне глазами на телефонную трубку, продолжала: -…Я тут не одна…с кем, с кем- с кем надо. Ладно, утомила ты меня. Чао! Бросила трубку, осмотрела комнату. Ткнула пальцем в видневшуюся в шкафу бутылку вина: -Открой попить. -Может, разливного…Есть… -Я сказала: открой, - мягко уточнила Алла. Я достал бутылку, и пока размышлял- чем открыть, она взяла у меня ее из рук, обмотала пальцы полотенцем, пару раз ударила в дно кулаком. Вытащила зубами пробку. Не прерываясь, треть емкости вылила себя в рот. -Что уставился? Уже зажался? Остальное выпей ты. Больше не хочу. -Да нет…Просто как-то (я до сих пор не знал: говорить ей “вы” или “ты”)…как-то не так. Лучше было бы разлить по бокалам, понюхать аромат, сначала пригубить… -Да-да…разлить-понюхать-пригубить. Разогнался- поскакал аксакал. Знаем ваших с гор: сначала выпьем за старших, потом за младших, потом тех- кого нет, потом за Сталина…А сами глазами баб раздевать. А потом… -…А что потом? Лично я сейчас никого не раздеваю . Я сел напротив нее. Она поставила недопитую бутылку на стол, скинула кроссовки и уперлась подошвами мне в живот. -Не люблю… кроссы заставляют бегать. Икроножные задеревенели. Помассируй.Умеешь? -А то!- я растирал ей ахиллово сухожилье, проводил рукой вверх до середины икры- дальше не пускали брюки. -Выше колен не болят,- ухмыльнулась Алла. Вторую ногу с моего живота не убрала, и мне приятно было ощущать ее мягкую теплоту. “Подвигала бы”- подумал я . Алла хитро сощурилась…и легонько ею задвигала. -Я от важных дел не отвлекаю? А где остальные двое? -А они сейчас очень нужны? -Хороший вопрос. Риторический. Тут в номер ввалился Отар и вопросительно уставился на нас. Задал пару ничего не значащих вопросов. За это время дверь несколько раз открывалась и закрывалась, но я не успевал смотреть- кто это заглядывает. -Что, у вас вечер визитов? Почему за так глазеют? Ты, губошлеп, раз уж пришел- продавай билеты за осмотр, что ли ? Или как тут у вас? -Да, Егор Иваныч! Наконец Вы себе нашли достойную пару! А то я уже начал за Вас было переживать,- далее Отар перешел на грузинский.- Уводи ее быстрее. Натерпишься. Я знаю. И к нам пришли. -Ну пусть заходят,- ответил я по-русски, простодушно полагая, что это Ира с Надей и еще с очередной новенькой. Но Отар делал страшные глаза, крутил головой и всем остальным. -Слушай, вьюноша. Принес бы мне грузинский словарь. И еще разговорник для глухонемых или каких там дефективных. А то сижу как дура и не понимаю. Отар продолжал корячиться, туда- сюда метаться. Алла поспешно обулась, встала. -Ладно, извините. Вам тут и без меня тошно. Я пошла. Я двинулся за ней, но Отар перехватил и шепнул мне в ухо: “Там Зоя Галю тебе привела. Они на лесннице. Этажом выше.” “Если мимо пройду, не увидят?” “Нет, только давай быстрей”. Алле идти было недалеко. Мы шли напрямик через парк. Было темно, но она двигалась уверенно, хватая меня за руку и направляя при повороте тропинки или у мостика. Пару раз говорила: “иди уже- сама дойду- здесь близко.” Я отказывался. Парк скоро кончился. Стало светло от фонарей. И я опять мучился: “Где я видел это лицо? В кино? В журнале? У кого-то в гостях?…Нет!”. Но спросить: “Девушка, где я Вас мог видеть?”?- слишком избитый ход! -Вот мой дом. Вон те окна светятся…Иди, тебя ждут. В парке смотри под ноги… Мы невзначай пожали руки. Ее ладонь была длинная, тонкая, но пальцы показались очень сильными. Я взбежал по лестнице, заскочил в номер. Галя сидела в том же кресле, спиной к двери. Но ее светлые курчавые волосы не узнать было невозможно. Я обнял ее сзади вместе со спинкой кресла. -Ага, явился. А что же ты вернулся? -К тебе вернулся, радысть моя! -Не трогай меня руками. К своей …этой иди. -Она не моя. Она Сашки Попова… -Да-да. Этого шкета. Как раз они чудо-парочка. Она его мама, наверное,- встряла Зоя. -Что вы сразу про ТО думаете? Может, просто знакомая или еще что? -Или еще то! Ладно, Жора. Как так можно?- уже Отар начал “возникать”,- нас тренируешь, воспитываешь. А сам не честный. Вот я - честный. Я Зое честно говорю: вот я с Надей…верней , я Надю…ну понятно, что я делаю. Я и не скрываю. А Зоя меня уважает за честность. И ты… -…И ты,- подхватила Зоя,- честно скажи: “Вот я сначала на одну Пышку залез, потом на другую, потом на ту школьницу, потом на Аллу… и мне все мало! Вот такой я орел!” и мы таких орлов любим. -Ладно тебе, Зоя. Не надо…И что теперь будем делать?- Галя уставилась на меня. -А раздеваться, в постель итак далее!- с жаром выпалил Отар, подталкивая Зою к своей кровати. -Где Сашка? -К Пышкам я его отправил… -…И нас накормил, напоил, обогрел…Настоящий джентльмен, не то, что некоторые. Зоя веселилась, а Галя смотрела на меня серьезно и в упор. Я сел на ручку кресла, положил руку ей на плечо. Она отодвигалась от меня, но уже не резко и без ярости. Свет погас под комментарии Отара “Все, мы с Зоей спим. Просим не мешать.” Я пытался поднять Галю из кресла, но она не давалась. Тогда я ее подтащил к своей кровати вместе с креслом. Полностью разделся и влез под одеяло. -Всю ночь так сидеть будешь? Дай руку, а то боюсь в темносте. Галины ладонь и пальцы были точно такой формы, как у Аллы, но мельче. Время от времени я мягко тянул ее руку к себе. Она шептала: -Ты с ума сошел? При Зое…Никогда в жизни. -Может быть, ты еще девочка? Так и скажи. Я не буду домогаться к тебе. Хотя мне очень хочется. -Скажешь, тоже…Где ты в Ленинграде найдешь 20летнюю девочку?- в галином голосе я услышал обиду. -А тогда за чем дело стало? .. Слышишь, как у них скрипит кровать? -При чем здесь их кровать?..А-а!!!…Ну и что? -Неужели ты Зое не завидуешь? -Не завидую. Я никому не завидую. Я- пессимистка. Похоже, Галя не всегда знала правильное значение употребляемых ею слов. -А это как? Когда тебе туда затолкать…ну, во время этого дела писиешься, что ли?В экстазе? -Какой экстаз?!Хватит плохие слова говорить. А то уйду отсюда на улицу. На соседней кровати перестали скрипеть и переключили внимание. Там, едва сдерживая смех, слушали наш диалог. Галя сидела к ним спиной и не замечала. -Всю ночь просидишь? Ложись и не дури. -Правда, Галка, не дури. Ночь просидишь- какая днем потом работа?-вступилась за меня Зоя. -Тогда я лягу на ту пустую кровать,- и Галя легла на сашкину. -Там нельзя. Очень опасно. Ты будешь спать, а под утро придет и рядом ляжет Александр Попов. А у него половая недостаточность. -Это как? -Когда у него в висячем положении- всего 10сантиметров до пола недостает. А по утрам у него половое бессилие: как встанет у него, так не хватает сил двумя руками от живота оторвать. Но уж если оторвет… -Ты не врешь?..Скажи правду,- в голосе Гали слышались тревожные нотки. Она встала, и я поймал ее за руку. -Ложись со мной рядом. Тут по крайней мере безопасней. Я от него тебя заслоню. -Страшные какие-то вещи рассказываешь…А я тогда поняла: потому в первый день он не хотел уходить спать в другую комнату. А с виду он маленький. Г аля присела на край моей постели -Маленькие- все такие.И Наполеон, и Гитлер маленькие были. Ладно, сними брюки хотя б. Она сняла брюки и свитер. Осталась в темной короткой футболке и темных трусиках. Осторожно легла на самый краешек моей широченной кровати. Я обнял ее (“чтоб не упала”). Худенькие ручки и тонкие, но стройные ножки оказались очень упругими, а ребра при кажущейся худобе не прощупывались. Удивительное сочетание тонкой кости и упитанности.! У меня между ног орган вздулся и, можно сказать, в самом деле прилип к животу. -Ура, я выздоровел!- нечаянно вырвалось у меня вслух. -А чем ты болел?- озабоченно спросила Галя. -У меня тяжко было на душе. Но когда общаюсь с тобой- бальзам на душу (я почти не врал) -Приятно слышать,- нежно проговорила Галя. Она тоже обняла меня. Мне от перевозбуждения хотелось прикоснуться…И я прикоснулся к внутренней поверхности ее ноги. Галя досадливым движением сунула туда руку…и ее словно катапультой подбросило с кровати. -Что такое? -Там…у тебя…такой большой, твердый…а ноги такие волосатые! -Отар и Зоя до того старались смеяться тихо, в подушку. Но теперь их прорвало. Они грохнули хохотом, и постепенно заразили и меня. Галя ушла на диван и сидела, обняв себя за коленки, как затравленный зверек. Я испытывал к ней необыкновенную нежность, а возможно- даже жалость. Я тщательно обмотал себя вокруг пояса одним одеялом, взял в руки другое и пошел к ней. Укрыл тщательно, подоткнув под нее. Осторожно погладил ее по курчавым волосам. По ее телу пошла дрожь, но она сама взяла мою руку и прижала к своей щеке. -Ладно, пошли спать. Ведь тебе на работу. Я надену трусы…ну даже рейтузы. Я выполнил обещанное. Галя с улыбкой сама протянула мне руки, и я отнес ее на кровать. Мы лежали, изредка нежно касаясь друг друга губами и руками. -Ты меня не боишься уже? Ну хорошо. Ты меня сильно искушаешь, но я постараюсь быть до конца терпеливым. А то бывают и такие… -…А ну расскажи…Мне интересно. Ты забавно рассказываешь.Расскажи быстро, что хотел… -Мне немного стыдно рассказывать…Но раз ты просишь…Точно хочешь? Мне это друг рассказывал. Он поехал в Эстонию на соревнования по боксу. Он сам высокий, в тяжелом весе выступал. А с ним в комнате жил маленький, еще меньше Сашки Попова-этот выступал в весе до 48 кг. Мой друг привел в номер двух женщин- большую и маленькую. Маленькая симпатичней была, он ее себе взял. И у них все нормально- вот как сейчас у Зои и Отара. Малыш этот хочет затолкать своей большой, а она закрыла там себе ладошкой и хохочет. Силой он ее не может заломать. Мучился, мучился с ней полночи, а потом то ли от обиды, то ли вправду перепутал…как засандолит ей в задницу! Она прыгнула с перепуга в угол комнаты, закрылась вся одеялом и выла до утра. -Какие гадости ты рассказываешь…Не надо больше, сказала Галя, обнимая меня. Потом задумалась, ахнула. Яростно отпихиваясь от меня, опять спрыгнула на пол. -Ну что ты опять…что случилось, радысть моя? -Теперь я поняла…я догадалась…Это ты все врешь. Это не маленький боксер был, а ты сам. У меня уже не было сил смеяться- болели мышцы живота. Я только мычал. А эпизод про боксеров- это рассказанная Гией Бурдули история про себя, а “малыш” ее подтвердил. Гия когда-то занимался и боксом, и тоже без успехов. -Галя, теперь я понял…я догадался…это как раз ты все врешь: тебе, наверное не 20, а 10 лет. Но потом я с ней более нежно заговорил. Она согласилась со мной лечь, если я отвернусь лицом к стене. Она обняла меня сзади. И теперь я уже не мог решиться на большее, чем перебирать ее тонкие пальчики. Звук посвистыванья и ветерок от ее острого носика прямо мне в ухо успокоили меня и я сам не заметил, как уснул. 14сентября я проснулся, когда Саша и Отар после пробежки вылезли из-под душа и ,громко фыркая, обтирались. Отар свирепо хмурил на меня брови -Мы бардака не потерпим! За твоим режимом будут следить Ильич и Черный полковник. Кстати, когда Галя перелезла на диван, я уснул. Теперь у тебя пиписька перетружена? -Нет, живот. Мышцы пресса. -Что, задницей или ногами оттоптала?Я так и знал. Вы с ней, Егор Иваныч,- тоже идеальная пара. Вам в кровати на сцене лежать бы, а зрительный зал чтоб ухохатывался. Жалко, я уснул. Ребята ушли, а я долго валялся в постели. Мучительно размышлял. Что за ситуация дурацкая! С Мариной завязал…или не завязал? Там видно будет. Да что Маринка…После нее такие прекрасные женщины! Таточка…А фехтовальщицы! И рыбачка неплоха…да ну ее! Куда ей до Гали..Хотя что-Галя? Правильно сказал малолетка Отар: вам бы с ней на сцене клоунаду изображать перед зрителями, в постели…И сам он не знает, как он прав! И все со стороны про меня думают: во бабник-супермен! А на деле? Ничего, совсем ничего. Как монах. Малолетки Саша и Отар, и то!…А Алла! Да есть ли и тут у меня какие-то шансы? Если уж до нее- сплошной облом…И вообще- дурдом. У меня появилось желание. Как в том анекдоте: “Папа, мама, купите мне велосипедик!” “Зачем тебе велосипедик, мы тебе ручки-ножки переломали.” “Хоть посмотрю!” Я оделся и бесцельно вышагивал по ковровым дорожкам гостиничного холла. Порывы ветра бросали на просторные стекла водяные брызги. Хорошо обычно отсюда просматриваемый Ленинград теперь прятался за мокрую мглу. “Алла”, “Ну хоть посмотрю!”, “Алла”…Навязчивые слова! От нечего делать я позвонил Левину на работу. Потрепался . Потом договорился. Обошел своих и полковника: я вас жалею, сегодня не будем бегать в 16.00, а пойдем в зал в 20.00. Я всегда контролировал свои действия. Но тут ноги сами понесли сначала зачем-то на первый этаж. Потом шлепал по лужам… “Алла” “Ну хоть посмотрю”..Дурдом какой-то… В дверном проеме, ограниченном цепочкой, появилось приятное лицо, похожее на аллыно. Только круглее, не столь нежное. Короткая стрижка… -Здоров, радысть моя! Аллу хочу! Дверь захлопнулась. “Алик, тут какая-то наглая морда. Разберись!”-едва услышал я. Сначала я напрягся, готовясь к встрече с Аликом. Потом устал напрягаться, принялся рассматривать лепнину на высоком потолке. “Чего я, дурак, сюда приперся? Надо уходить.” …Резким рывком меня бросило вперед: Алла, держа за грудки, сурово смотрела мне в глаза. -А где Алик? -Я- Алик! Очень сложно догадаться, наверное. Чего пришел? -Тебя увидеть. -Увидел. Что дальше? Я, к своему удивлению, не знал- что дальше. Невовремя вспомнил фразу Ильича “а дальше яйца не пускают”,- но промолчал. Дурацки хмыкнул.. Засмущался и почему-то ляпнул: -Думал, сходить куда-то вместе… -Молодец. Один-один, остроумный ответ! Я сегодня уже и на лекции, и на тренировке была. Я бы пошла, но завтра- важные соревнования. Боюсь вымокнуть. Вон с твоих похабных ботов как на пол льется. -А каким спортом занимаешься? -Баскетболом, каким же еще? Опять пауза затянулась. Я уже отошел к двери, собирался было попрощаться…Но усилием воли заставил снять с себя один кроссовок, потом другой. От носков тоже на полу оставались мокрые следы. Я и их снял и положил на кроссовки. Еще одним усилием воли заставил себя подойти к Алле, вытянуться и расправить плечи. Неожиданное открытие сняло напряжение: -Хо-хо! Так я не ниже тебя. А скинешь свои шлепки- я буду на сантиметр, …на два выше! -А мы исправим этот непорядок,- Алла приподнялась на носочки. -И сколько так простоишь? Потом опять делать тебе массаж на икроножные? -Алла открыла стенной шкаф. Там стояли на стеллажах коробки с импортной обувью. Я обтер свои подошвы о свои штанины, готовясь обуться в какие-либо шлепанцы. Но Алла объясняла: -У меня мамаша- главный товаровед. Очень трудолюбивая. Берет работу на дом и обслуживает хороших, нужных людей. Осмотрев, открыла одну крышку, вытащила изящную туфельку молочно-белого цвета с серебристым узором по кромке. Только для аллыного роста каблук слишком высокий, в нижней части из блестящего металла и очень тонкий. Да и вообще- размер, кажется, маловат. -Я, наверное, надписи умею читать.-(хотя я-то молчал!)- сказала досадливо “золушка” и легко надела туфельку на ногу. Достала вторую. Опираясь на мое плечо, надела и вторую. Закрыла шкаф, защелкнула несколько запоров на входной двери. Осторожно на цыпочках пошла по коридору. Я крался след в след. Алла хохотнула: -Я боюсь каблучками пол повредить. А ты смело топай пяточками со всей силы. Мать легла отсыпаться в дальней комнате, а папаша смотрит футбол. -А кто с кем играет? -Ты сюда пришел футбол смотреть …или?.. -…А сестра где? -Какая сестра, какой футбол?..Ты что?..Кроме предков в хате никого. От толчка в спину я влетел в просторную ванную. По трем стенам громадные зеркала. У одного из них Алла размашистыми мазками наносила косметику. Ее лицо стало, возможно, еще более красивым, но чересчур злодейским. -Когда я смотрел на тебя, восхищался: как это природа такое создает. А на мазню художников мог бы и в Эрмита… Наконец! Меня осенило: это лицо (еще без косметики) я видел на самой известной картине Томаса Гейнсборо “Портрет герцогини де Бофор”! Вот где я его видел! Только у этой волосы не белые, а русые с золотисто-медным оттенком. И глаза хитрее. -Что заглох фонтан? Давай дальше, критик-искусствовед. Какие еще будут замечания? -Ладно я…Вот во мне все гармонично: и морда хуторская, и боты похабные, и происхождение рабоче-крестьянское, и ванная в квартире куда хуже этой! Зато все соответствует. Ты ж- аристократка, а под спецовочную куртку и шаровары для гопака надела туфли для свадьбы или для выставки. Если б я выше пояса нацепил фрак и галстук бабочкой, а ниже- шорты и шлепки? Впервые на ее лице появилась неуверенность. Она вытянула из кармана куртки за торочащие провода магнитофон-плэйер, сняла куртку (на изнаночной стороне этой “спецовки” были иностранные лэйблы). Потом скинула туфли. Потом, поколебавшись, медленно начала…снимать штаны. Меня охватила досада: черт меня дернул за язык! Мгновение я опасался, что из-под одежды покажутся худые руки и цаплеобразные ноги и нарушат гармонию с этиим тонким, но прекрасным лицом. Но руки были приятно округлы, а идеально ровные ноги уходили под длинную белоснежную футболку. Мне нравится любоваться загорелыми светло-шоколадными телами на пляже, но и эта бело-мраморная кожа восхитительна. Я невольно поднес свою руку к ее…Как на плакате “Дружба народов”. -А у меня кожа или сгорает, или веснушками исходит. Так что я прячусь от солнца,- словно оправдывалась Алла, но мне становилось не по себе от этих ответов на мои мысли, которые я не выражал вслух. Она надела наушники, зацепила плэйер за край футболки. Обулась. Больно сунула кулаком мне под дых: “Пригласил бы даму на танец, жентельмен”. Хлопком положила ладони мне на плечи. Мне непривычно было смотреть женщине в глаза снизу вверх, и шея быстро уставала. Тишина довершала абсурд. Лишь изредка цокали ее каблучки об кафель да едва прорывался голос пинк-флойдовского Гилмора из наушников: “Шайн он ю крэзи…” “В самом деле- сплошное крэзи”,- проворчал внутри пихарев-1. “А чем тебе не так?”- возражал ему пихарев-2,-“баба, конечно с прибамбасами и сильно ненапряженная. …Но и не дура. Зато только смотреть на нее- уже удовольствие. А ты возьми да потрогай1” Талия под робкими ладонями оказалась тонкой для габаритов ее тела. Мои пальцы несмело сами поползли вниз, наслаждаясь округлостями бедер. Потом невзначай зацепив край футболки, осторожно потянули ее белоснежную ткань вверх. Показались узкие белые трусики. Я опрасливо покосился на Аллу, а она оглянулась на свое отражение. Оттопырила попку назад, соблазнительно ею повертела. Я невольно отступил на шаг…Да, и спереди эти ноги –что надо! Алла опять прочитала мои мысли: -Слющ, дарагой, хорощи товар, да?…Такой ножки сама би скущала,- но ее лицо при этом оставалось серьезным. Кончики моих пальцев нечаянно влезли под резинку ее трусов. Я напрягся, но Алла, продолжая покачиваться, медленно приседала. Потом резко встала, и трусы чуть съехала по ее ногам. Она несколько раз повторила эту операцию- и трусы достигли ее коленок. Я растянул их на своих пальцах. Алла осторожно продела одну ногу, потом другую. Я повертел трусы в руках, потом повесил на крючок и вздохнул: -Я как истинный джентльмен, тоже… Я смущенно запутался в словах, и потому решительно стянул с себя влажные брюки . Почувствовал с удовлетворением: опять симптомы “рыбачкиной” болезни исчезли! В трусах у меня опухло и упиралось. Алла опять испугала меня своей догадливостьюОттянула мне резинку.Высвободившись, член принял стоячую позицию. Алла хохотнула: “На страже Родины” и больно щелкнула по члену резинкой. Я на всякий случай снял и трусы. Я снова начал приподнимать аллыну футболку, но у своего пупка она раздраженно хлопнула меня по рукам: “снимай с себя”. Я подчинился. Наконец я решился на крайнюю налгость…Меня давно интриговал массивный ком волос у нее на затылке: что это- шиньон, или своих так много? Превозмогая робость, я осторожно вытащил заколку. Ее волосы не рассыпались по плечам- так бывает, если каждый волос сам по себе. Эта же золотисто-медная волнистая грива частью свалилаксь на плечи, частью топорщилась. Я с великим наслаждением подержал в кулаке объемистый пучок. “Как Медузу Горгону!”,- нечаянно вырвалось у меня. Ощущуение абсурдности усиливалось и смешило меня. Заглядывая через плечо Аллы в зеркало, я веселился: изза ее бесконечных ровных белых ног выглядывали мои- темные, волосатые и бугристые. Мои коричневые руки обхватывали ее спину,- словно обезьяна собралась влезать на бело-мраморную колонну. В отражении же отражения вида изза моей спины возвышавшаяся надо мной Алла сос воими свисавшими с моих плеч руками напоминала отца рембрандтовского блудного сына. Я хмыкнул. -Хватит ржать, героический Персей,- неестественно громкий (изза звука в наушниках) голос Аллы еще сильней меня рассмешил. Я затрясся в беззвучном хохоте. Алла свирепо взглянув на меня сверху вниз, принялась шаркать в танце ногами. Твердые носки туфель цепляли мои босые пальцы. Я не выдержал: -Дура! Больно, наверное… -А вот за дуру будет еще больнее, наверное. Я отступал. Алла, резко навалившись животм, припечатала меня спиной к стене и надавила на мою ступню каблуком. Участливо заглядывая в глаза, спросила: “А вот так?”. Я взвыл, но если б я выдернул ногу, я бы глубоко расцарапал себе кожу. Я приподнял Аллу и ,прогнувшись в пояснице, со всей силы сжал ее в своих объятиях. Я чувствовал, как прогибаются и хрустят и ее и мои ребра. Она кашляла и приговаривала: -Кхо-кхо-хорошо как! Давай еще! Сильнее! Сильнее я уже не мог. Я начал уставать. Алла все-таки раза в полтора была тяжелей Гали. Я начал уставать. Почувствовав это, Алла проворковала: -Приземлишь меня- выпишу еще укол. Ты должен носить меня на руках ,или всегда будешь у меня под каблуком …во всех смыслах,- ласково улыбаясь, она прислонила свои губы к моему лбу и тряхнула головой. Ее волосы закрыли мне свет, и я начал терять равновесие. Из последних сил я нащупал ногой подходящий предмет (это была большая стиральная машина под ковриком) и посадил на него Аллу задницей. Облегченно выдохнул: -А вот хрен ты угадала. Моя всегда будет сверху,- я даже попытался раздвинуть ей колени. Но Алла со словами “Не хвались едучи на рати, а хвались едучи срати.” одной своей рукой схватив меня за указательный и средний пальцы, другой- за безымянный и мизинец, резко растянула их в стороны. Заломила мне пальцы вниз. От боли я не мог пошевелить этой рукой. Она еще уперлась мне ногами в живот и выпрямила колени. Если б видел в зеркале кого-то другого, я б рассмеялся: подобострастно согнута спина, ладонь просительно вытянута вперед. Но я то видел себя! И мне было не до смеха. Я ничего не мог сделать.Свободной рукой я пытался убрать ступню с моего живота или снять туфлю с ноги. Но ноги-то у нее две! Она применяла “болевой прием”, шевеля другой ступней или сильней тянуала пальцы.Я сдавался. -Умные люди советуют: если чувствуешь, что не избежать изнасилования- Расслабься и постарайся получить удовольствие. Так что не дергайся. Ничего не получится. Проверено. -А если второй рукой я дам тебе в торец. -?!!Если б я знала, что ты на такое способен, я бы не пустила тебя в хату. Да и потом сам не сможешь отсюда выбраться. А буду кричать- тебя посадят…Так что лучше бей наповал… Хотя и кричать мне не придется. Только замахнись- получишь две дырки в живот. Нежный ты мой! Я заметил, что дверь в ванную не только не заперта, но даже приоткрыта. Я с испугом сообщил об этом Алле и попросил закрыть ее. Алла хитро прищурилась: -А разве не прельщает тебя дополнительная острота ощущуений? Или тебе достаточно такой остроты?- Алла опять пошевелила ступнями. Оттого, что у меня лицо болезненно скривилось, она получила дополнительное возбуждение. Судорожно прижала друг к другу коленки, задрожала, часто задышала…и облегченно выдохнула. Похоже- она “кончила”. Мои пальцы, правда, она не выпускала. -Я кончила. Теперь ты давай…Быстро кончай! Приказываю! -?!.Как так? Я так не могу. Я так не смогу, когда мой…он просто в воздухе раскачивается и ни к чему не касается. Алла осторожно притронулась к “стоячему на страже” носком туфли: -Не боись. Солдат ребенка не обидет. Я только подошвой. Хотя ты заслужил, чтоб…Вчера в гостинице меня дурой последней выставил…Так и двинула бы каблучком по этой надутой вене!..Но ты не боись. Алла подошвой мягко разминала мне член , как бы нечаянно касаясь мошонки каблуком. -Нет, так я никогда не кончу…- стоял я на своем. Алла задвигала ступней вверх-вниз вдоль ствола. Отогнув пятку, дотронулась мне до заднего прохода. От прикосновения к прямой кишке острого металла мне живо представилось, как в старину сажали на кол. Я в ужасе подпрыгнул, и моя свободная рука сама схватила за ее рыжий чубчик на лобке, выглядывавший внизу из-под белой футболки. Я с силой потянул за чубчик вверх. Алла безвольно опустила вниз руки и ноги. Глаза ее изобразили удивление, губки- букву “о”, и из глубины гортани пошел нервный хохот. -Какой восхитительный чубчик! Благодаря ему я тебя полюбил еще больше. Пойдем закроем дверь- мне нужно особо острых ощещений…Вот так, очень хорошо…Теперь начнем приседания…Я буду помогать рукой. Вставай выше, приседай ниже… -Больно мне, дурак!..Мне неудобно: каблуки мешают. -Я готов на уступки…Раззуйся, наконец, если мешают. Хорошо…А за дурака как бы не стало еще больнее. Но я великодушно не стал ей делать больнее. Закончив ей приседания, продолжая держать за чубчик, я помог Алле сесть на прежнее место. -Я готов выполнить Ваш приказ. И кончить. Но традиционным способом. -Надо, Федя, надо. Еще как надо!- я не стыдился такому способу власти над этой женщиной Но она свои просьбы “может не надо” говорила таким тоном, будто не за себя опасалась, а за меня…Странная… -Давай я лучше тебе Ирку приведу…Она отдастся тебе завтра. Она меня послушает. И ей это дело вообще нравится. И о тебе она хорошо отзывается…И она красивая. -Ты что, рехнулась? Ира…она…Да как я потом Сашке Попову в глаза посмотрю? И я не хочу просто как-то с кем-то. Я хочу именно с тобой! Или тебе это дело не нравится? Или нравится, но не со мной? Или еще что? -Ладно, раз так хочешь.. Она осторожно слезла со стиральной машинки. Подошла к умывальнику, включила воду. Взяв одной рукой шланг душа-телефона, другой- мой член, принялась массировать его струей. Слегка нагнулась… -Да оставь ты мой чубчик! Вот хам!!! Я почему-то беспрекословно подчинился. Она сначала массировала его ладонью, пальцами и струей, потом бросила “телефон” и начала старательно работать губами, языком, иногда даже заводя член в рот глубоко, до кашля. Увидев мою изумленную физиономию, свирепо оскалилась и сделала вид, что хочет укусить. -Если б я знал, что ты на такое способна, я бы тебя вряд ли… -Очень хорошо! Два-один, в твою пользу…-одобрила она мою речь. -Три-один!- вскрикнула радостно Алла, когда из отверстия головки на ее заботливые руки стрельнуло белой соплей. Придерживая одной рукой волосы, она нагнулась над умывальником. Глядя в зеркало, старательно размазала жидкость по лицу. Я поспешно отвернулся, сосредоточив внимание на ее попке. Обнял ее сзади. Просунул руку ей под футболку. Рука на животе обнаружила какой-то шрам. Алла раздраженно кулаком ударила по руке, пяткой- по пальцам ноги. -Будешь наглеть- выгоню! Или обуюсь. -Нэ нерви ней чайте, радысть моя. Алла вымыла свое лицо, обтерла ароматизированной салфеткой. Подтянула меня за член , словно за веревку, к ванной. И снова принялась его массировать струей воды. Я водил коленом у нее между ног, и у меня он снова начал надуваться. Больше недели меня непрерывно съедала черная зависть к Гии, но теперь и сам я был готов повесить сумку на свой стоячий член. Но Аллу это вовсе не вдохновляло. -Теперь ты… -Я всегда готов, радысть моя! Теперь тебя я сзади… -Не коси под дурака! Теперь ты будешь как я…ртом работать! -?!. Нет, не смогу! Я восхищаюсь тобой, каждым кусочком твоего тела. Но только не запахом оттуда, из дыры. Не порть, пожалуйста, идущее от тебя очарование! -Опять попал,- с досадой вскрикнула Алла,- Тебя не переговоришь. Поздравляю: четыре-один. Твой язык хорош для разговора, но мы его все-таки приспособим еще кое для чего. Ты дыхание надолго умеешь задерживать? -А то!- с гордость сказал я – 50-метровый бассейн под водой переныриваю. -Ура! Вот ты мне и нужен. Сейчас наполним ванну водой, и ты будешь работать языком там у меня..И никакого тебе запаха! А? Четыре- четыре! У меня 3 очка прошли! -Нет, так тоже не буду чувствовать никакого очарования от тебя. Ты с этими зеркалами здорово придумала, и я хочу видеть тебя полностью.Иначе стоять не будет. Я снова сжал ее в объятии и понес на дежурное место- на стиральную машину под ковриком. Она не слишком сопротивлялась, когда я раздвигал ей колени. Но опять серьезно сказала “а может не надо?”, словно берегла меня, а не себя. -Во-первых, я девочка… -Может быть, хватит издеваться? Алла взяла в кулак мой указательный палец и осторожно ввела в свой проход. Я в самом деле обнаружил нечто похожее на то, о чем она говорила. Я онемел. -…Но традиция –есть традиция. Замуж когда-либо буду выходить. -Ты вроде культурная женщина…девушка. Делают же какие-то операции по искусственной целке. Не мне тебя учить. -Нет, это дело принципа. Все, кроме этого. Да и ты- с виду культурный человек. Но тебе бы только одно: затолкать в дыру и кончить. Как хуторскому мужичку…Или тебе не хочется, чтоб было обино и больно за бесцельно прожитые годы? Чтоб каждый прохожий говорил тебе: “Здравствуй, папа”? -Если б маленькая девочка, похожая на тебя, сказала мне так, я бы дико обрадовался. Впервые в жизни у меня вырвалось признание в любви. Горячее и искреннее.Я озадаченно продолжал держать в одной руке все еще “стоячий на посту”, а другой рукой нежно гладил ее по спине, по шее, по волосам, опять по спине. И непроизвольно притягивал Аллу к себе. Она упиралась рукой мне в грудь, но чисто формально. И я наслаждался чудесным прикосновением к НЕМУ внутренних поверхностей ее ног. Она опять повторила свое “а может не надо?”. С осознанием неизбежности сама взяла в кулак ствол, терла им об клитор, осторожно просовывая вовнутрь, слегка натЯгивая внутри пленку. Она, до того всегда угадывавшая мои мысли, на этот раз промахнулась. Когда я кончил, это стало для нее полной неожиданностью. По ее ноге потекло…Она посмотрела вниз, а протяжно поцеловал ее в губы. Завершил я засос нежным комплиментом: “Слюнявая моя!” -А ты- наглый! После второй палки уже целоваться лезешь. Интересно-что будет после третьей? -Сейчас…скоро узнаем… -…Все-все! Хватит. А то тебе понравится. Это все мы делали только ради тебя. А ради меня ты ничего не хочешь делать… -…Все хочу! -А садо- мазо? А куннилингус? -А что у нас по списку дальше? -Дальше яйца не пускают. Ладно, пошли в лошадки играть. Алла властно потащила меня из ванной в спальню. Я предусмотрительно захватил свою одежду и запер там дверь изнутри, несмотря на неудовольствие Аллы. Она заставила меня становиться на четвереньки. Я с возмущением отказывался. Она сама стала на колени и уперлась в пол руками. -Тогда ты садись, жентельмен вшивый. -Куда? -На меня! И быстро, не раздражай меня…Тормоз! Я неуверенно стоял над ней, едва коснувшись членом и задницей ее спины. Алла требовала, чтоб я не просто сел на нее, а оторвал ноги от земли и обхватил ее…И я поехал! Нагнув голову, Алла с трудом ,но уверенно шаркала вперед коленками и переступала руками. -Как сказал бы мой друг Гия: женись на ней — все соседи обрадуются…Да нет, я не в смысле секса: будешь катать моих соседей вокруг дома. Как пони в зоопарке. Алла хохотнула…И внезапно укусила меня в коленку. Я взвыл…Вцепившись одной рукой в ее волосы, другой давил вниз в ее подбородок. Не получалось. Тогда я грубо схватил пальцами ее нижнюю губу и только так разжал ей челюсти. Крови не было, но на ноге отпечатались два ряда зубов. -Совсем ненормальная?! Сказала бы, что тяжело — я бы сам слез! -Мне не тяжело, мне в кайф, в изнеможении простонала она и повалилась на ковер. Немного отдохнув, потребовала: “теперь ты”. С с Аллой на спине сделал один круг по комнате. (хорошо- на полу мягкий ковер). Она сжала коленями мне бока. Задрожала и шумно, с облегчением выдохнула. -И лошади наши устали скакать,- я повалился на пол и перевернулся. Алла расставив колени, села мне на живот. У меня опять начал надуваться. -Как ты мне этим надоел! Еще своими хуторскими способами! -Это не хутор. Это биология наша. Это природа. Она взяла в кулак мой член, расставив шире колени и упершись второй рукой в пол, принялась яростно тереть моей головкой о свой клитор и вокруг. Я опять неожиданно для нее кончил. Но больше не от ее ручных манипуляций, а от смотрящих на меня в упор ее глаз, от шуршания ее волос по моему лицу, от легких касаний ее грудей и живота. От всего ее тела в объятьях моих рук и ног. Но тем не менее я проворчал: -Опять ты недовольна. Я ведь и сам изза тебя мучаюсь. Сдерживаюсь. Мне хотелось бы глубоко…очень глубокого чувства любви в тебя. Чтоб как и ты, и мой Ильич, как вы оба говорите: “чтоб дальше яйца не пускали”. Алла, сидя на мне , тщательно тряпкой обтирала мой живот, а я резко приподнял низ ее футболки. По бокам от пупка расположились симметричные почти одинаковые шрамы. “А это что такое? Кесаревы сечения?”. -Все таки добрался!..Это мы с Иркой развлекались…Что рассказывать? Тебе все равно это не нравится…Мы в карты играем на раздевание, потом когда одежда заканчивается- на исполнение желаний. Я играю двумя колодами, а Ирка по своей тупости и не догадывается, только в азарт входит. Ты ей смотри не скажи…Я ей еще специально пару партий проигрываю. Так вот когда она полностью разденется, а потом еще одну партию проиграет, я ей говорю: “Теперь ты, малютка, полностью в моей власти. Дай мне твои ручки.” Она протягивает руки, и я заламываю ей пальцы. Ты знаешь- у меня сильные кисти рук. В баскетболе из 10 раз из трехочковой зоны 5-6 я забрасываю, а из центра- минимум 2. Мяч тяжелый- кисти тренированные. Ни один мужик еще не смог заломать мне пальцы… -Ну шрам на пузе у тебя не от баскетбола? -Ты дослушай, а потом спрашивай…Так вот Ирке пальцы заламываю и заставляю ее голую ногами вперед залезть под стул. ,чтоб живот ее был у меня под ногами. Перед игрой я всегда надеваю эти, как ты говоришь, свадебные туфли. Я ставлю ей ноги на груд, живот и начинаю ругать последними словами. Ира молчит. Но только начинаю критиковать ее лицо, она огрызается. Я чуть надавливаю каблучном- она затыкается. Я потом вожу ногой вокруг ее лица, аккуратно наступаю на ш Ваше мнение: Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
георгий настенко - Сентябрьские хроники Пихарева, часть 2
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |