|
    Прочтений: 0 Посещений: 2253 Дата публикации: 28.7.2006 История о любви. Просто история... Семь раз упади, восемь – поднимись. Японская пословица Произошло это всё в одном городе, название которого вам ничего не скажет. Я приехал в этот город, когда мне было всего три года. И за 14 лет я успел влюбиться в него. Это дейст-вительно прекрасный город. За это время я успел побывать во многих странах и нигде я не чувствовал себя, как дома. Когда мотаешься по свету, как – будто преступник, тебе всё ка-жется чужим: города, обстановка, и самое главное – люди. Чувствуешь себя изгоем. Даже ес-ли тебя и принимают не хуже президента, то какая–то часть тебя (зачастую самая большая) хочет где-нибудь обосноваться. Может, это и есть ностальгия? И каждый раз я возвращался в этот город. Нельзя сказать, что город какой-то особенный или наоборот плохой… Просто ему чего-то не хватает. Но в нём ты чувствуешь себя героем, человеком. Именно это мне и нужно было, когда я возвращался, не хватало дружеских улыбок, которые идут от самого сердца, а не те маски, натянутые на лица людей в других городах, в других странах. Я никого не хочу обидеть, но тут люди улыбаются тебе так искренно, что невольно начинаешь улы-баться в ответ. Тебе, совершенно незнакомому человеку, говорят: «Здравствуйте!» и тебе приятно уже оттого, что тебе пожелали здоровья. Может, и неудивительно совсем, что исто-рия эта произошла со мной именно здесь, в этом городе. Началось всё это в марте, но город был ещё в плену у зимы: весь город был покрыт сне-гом, белым и пушистым; он лежал везде: и на деревьях, и на домах, и даже путешествовал на людях, словно на такси. Я решил прогуляться и развеять терзающие меня сомнения. Меня неожиданно начали одолевать неприятные мысли, от которых каждый из нас всегда рад из-бавиться. Жизнь меня не радовала, Судьба бросала из стороны в сторону, словно я был мя-чиком, поэтому мне было не очень приятно ходить по грешной планете. Естественно, выгля-дел я соответствующе. К зеркалу я подходил редко: от моей кислой физиономии скис бы да-же кефир. Однако, люди всё равно улыбались и приветствовали меня. Я в ответ пытался вы-давить из себя улыбку, но каждый раз ловил себя на том, что у меня всё равно ничего не по-лучается. Я вышел на улицу и ступил на белоснежный ковёр; снег тут же захрустел у меня под ногами. Мне сразу же вспомнилась карикатура, которую я видел в какой-то местной га-зете. На рисунке было нарисовано два человека, идущие через снежный парк. - Хорошо снег хрустит, - сказал один из них. - А под ним капуста, - ответил другой. Не знаю почему, но эта карикатура запомнилась мне надолго. Снег мягкими хлопьями тихо ложился на землю. Вот снежинка упала мне на нос и тут же растаяла. За ней упала вто-рая, третья. Я вдохнул свежий воздух. Зима затянулась, подумал я и пошел вперёд, занятый своими мыслями. Ощущение бесполезности в этом мире давило на меня с огромной силой. Я вот–вот должен был сорваться, но что-то удерживало меня от этого. Я не знал, надолго ли меня хватит. А тем временем я всё брёл, оставляя за собой след, словно дорожку, чтобы не забыть, куда возвращаться. Я опять вдохнул воздух, и настроение поднялось, но что-то гне-тущее всё ещё оставалось во мне. Оно было где-то очень глубоко в душе, но всё равно дости-гало мозга и отчётливо отдавалось там, действуя гнетуще на весь мой организм в целом и на нервную систему в частности. Занятый мыслями, я и не заметил, как подошёл к парку. Летом этот парк становится зелёным, и гулять по нему в такое время просто наслажденье. Здесь сразу же забываешь про все проблемы, мысли освобождают сознание, и ты ощущаешь, что живёшь. А ведь больше ничего и не надо… Я добрёл до небольшого моста, пересекающего овраг, и остановился. Не знаю почему, но что-то заставило меня остановиться. Я облокотился на поручни и грустно посмотрел вниз: моя депрессия затягивалась. Меня выводило из себя ощущение, что я всеми забыт, что нико-му нет до меня дела. Но ничего не мог поделать. Даже сейчас во мне ещё живёт частичка души, погружённая в вечный депрессняк. Меня в детстве научили многим правилам. Но, прожив семнадцать лет и столкнувшись лицом к лицу с жизнью, я понял, что правила созда-ны для того, чтобы их нарушать. Я никогда не верил во что-то светлое и не верю сейчас. Для меня мир всегда был обычным физическим эллипсом, который вращается вокруг Солнца и собственной оси, а также имеет естественный спутник. Жизнь для меня всегда была и оста-ётся только словом из пяти букв, и больше ничего. Меня давит этот пессимизм, и я никак не могу от него избавиться. Многие обвиняли меня в пессимизме, многие не разделяли моих взглядов, и лишь несколько человек пытались помочь мне… Вот и сейчас я стоял и просто смотрел вниз. В голову полезли всякие дурные и ненуж-ные мысли, а я старался не допускать их к моим клеткам всеми силами. Не редко смотрел в окно своей квартиры на втором этаже и подумывал прыгнуть вниз и расслабить себе все, что во мне осталось от человека, чтобы эти мысли не овладели мной окончательно. Но потом осознавал, что на земле живут близкие люди, а я не хотел доставлять им горе. Его итак во-круг немало. Неожиданно для меня на лицо упала капля, а не снежинка, за ней другая и вскоре заморосил дождь. Как же это противно: дождь и снег! Я уже собирался бежать домой, но вдруг заметил человека возле фонтана. Присмотревшись, я разглядел в толще дождя де-вушку. Одета она была довольно легко, без зонтика, и, тем не менее, она не уходила. И, судя по всему, даже не собиралась. Вы даже не поверите, чем она занималась! Она рисовала. Да, похоже, я наткнулся на художника. Но она не была похоже на отличного художника, так как рисовала под дождём ( это во-первых ) и к тому же отличалась красотой. Я ещё не встречал таких красивых людей, не то что девушек. Кое-кто со мной поспорил бы со мной насчёт её красоты, но рыжие волосы посреди дождя, сырости и холода подарили надежду на что-то хорошее. Несколько минут я стоял и смотрел, следил за её движениями. Они были настолько плавными, что мне стало казаться, что время попросту останавливается. Промокнув до нитки и потеряв необходимость спешить домой, я решился подойти и заговорить с ней. По натуре я человек скромный, но эта девушка заставила меня поверить в себя. Дождь полил с ещё боль-шим упорством и рвением, словно пытался согнать с места, но она, как ни в чём не бывало, продолжала водить по полотну кисточкой и всем своим видом бросала вызов разыгравшейся стихии. Когда я подошёл к девушке, то удивился ещё больше. На полотне ничего не было. Перед ней стоял мольберт, на нём стояло полотно, совершенно мокрое от дождя, а в руках были кисточка и палитра, на которой не присутствовало ни одного цвета. Вы понимаете? Ни одно-го! И тут я понял, что обязан с ней познакомиться. Я подошёл к ней, громко хлюпая, но она не обратила на меня никакого внимания. Она сидела и будто бы не видела меня. Я почувст-вовал, как моё сердце начинает стучать с ужасающей скоростью, и каждый удар гулко отда-вался по моему телу. Наконец я остановился сбоку и посмотрел на неё. На лице не было улыбки. Она грустно смотрела на полотно, и по щекам текли слёзы. А может, это всего лишь дождь, который неумолимо заливал всё вокруг, будто в этом была острая необходимость. Я не знал что говорить, как вдруг изо рта вырвалась настолько глупая фраза, что мне потом стало стыдно: - Простите, у вас всё в порядке? – в данной ситуации ещё глупее фразы произнести нель-зя было. Сначала она ничего не ответила, только молча посмотрела на меня своими прекрасными зелёными глазами. И то, что я увидел в них, испугало меня. В глубине её глаз таились боль, переживания, несчастья. И тем не менее была там и маленькая искорка – воля к жизни. Ско-рее всего, это и заставило меня забыть о проблемах и вернуться к реальности. Я уже не пом-ню, что было дальше: ответила она мне сразу или нет, что я сказал, если сказал, конечно. Всё дальнейшее происходило, как в тумане. Я вроде как тоже с ней говорил, но запомнил только её монологи. Правда, запомнил только отдельные фразы. Я просто смотрел на неё и восхи-щался её красотой. Как же она была прекрасна на фоне неутихающей бури. Её рыжие волосы полыхали необычным, сказочным огнём. Её зелёные глаза наполнялись любовью, счастьем и, главное, жизнью. Она расцветала на глазах. Уже перестав бессмысленно водить кисточкой по полотну, она передавала руками свои переживания, мечты. Я возвращался домой и всё думал о ней, о прекрасной девушке, с которой меня свела Судьба в этом городе. За то время, когда я слушал ее, мне удалось узнать, что зовут её Окса-на, что она любит приятное общество, мечтает посетить Европу. Я понял, что влюбился. Стоило мне только подумать о ней, как я впадал в жуткую депрессию. Естественно, это замечали мои друзья, родители, учителя… Я становился раздражитель-ным и не знал что мне делать. Кто виноват я и сам знаю. Скажите лучше что делать. И вот я сидел за партой в школе и тупо смотрел куда-то вдаль. Где-то шумели весёлые, беззаботные ребятишки на перемене, у меня в классе бардак и тут я: противный, грустный и отрешённо смотрю в парту. -Что с тобой? – ко мне подошла Оля. – Ты какой-то весь разбитый. Оля стало для меня настоящим другом (вернее подругой). Мы с ней разговаривали на та-кие темы, на которые ни с кем не разговаривают. Она мне помогала советами, а я ей. И что самое удивительное, я никогда не встречал такого человека. В каждом человеке есть что-то, чего не найдёшь в других. Я старался замечать в людях, с которыми общался, именно инди-видуальность. Оля смотрела на меня своими красивыми, большими и чистыми глазами, перед которы-ми я каждый раз таял и не мог не рассказать о самом сокровенном. А утверждают, что не бы-вает магии. Вот она, в самом ярком её проявлении. Но когда я смотрел на Олю, то сразу же вспоминал про мою таинственную знакомую. - Кажется, я влюбился! – сказал я как-то неуверенно. - Ничего себе! Наконец-то, - искренне обрадовалась она и похлопала своими пушистыми ресницами. - Как это понимать? - Сколько можно ходить отрешённо, словно тебя тут нет. - Ты преувеличиваешь…, - мне вдруг стало очень неудобно. Всё это закончилось тем, что Оля подняла мне настроение, и до конца дня я оставался в хорошем расположении духа. Но думать не перестал. В конце концов, я решил ей позвонить. Минут пять я ходил около телефона и наконец взял трубку, набрал её номер и услышал длинные гудки. Я думал, что умру от разрыва сердца, потому что оно сокращалось так быст-ро, словно я только что закончил бежать марафон. В трубке послышался мужской голос. «Брат? Друг?» - пронеслось у меня в голове. - Позовите, пожалуйста, Оксану,- попросил я прерывистым, нервным голосом и понял, что забыл представиться. - Алло,- послышался в трубке её мелодичный голос. Я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног. - Привет, это Андрей. - Привет. Очень рада, что ты позвонил. - Серьёзно? Я и не думал. - А почему ты позвонил?- спросила она. Я решил, что умру прямо здесь, не отходя от те-лефона. Смешно сказать: смерть у телефона! Дальше я пригласил её на концерт, а она отказалась. Я чувствовал себя побеждённым. Мне хотелось забыть обо всём на свете, даже об умении читать и писать; мне не хотелось ни о чём думать, но мысли опять полезли в голову. Да ещё и отдавались там, создавая ощуще-ние, что идёт товарный поезд. Вот так вот закончился великолепно проведённый день и ве-чер. И слава богу. Засыпал я со щемящим чувством одиночества. Это было не в последний раз. II Засыпал я с мыслями о ней, о самой прекрасной и недоступной девушке в мире. О той, которую я желал больше всех. Как это великолепно – любить! Возноситься на крыльях любви и парить высоко-высоко. Вот она, любовь, которой нет. Это противно, безобразно и нелепо. Я не звонил ей неделю, боялся чего-то, чего сам не знал. Вот так и жил в постоянном страхе. Однако вскоре она мне сама позвонила. Ничто не предвещало бури… - Привет, как дела?- спросила она нежным, спокойным голосом. - Ничего. Живу потихоньку, - сейчас мне меньше всего хотелось слышать её голос. - Почему не звонишь? – спросила она на этот раз совершенно другим голосом. - Время потерял, - решил пошутить я; только вот не душе было совсем не смешно. Но она рассмеялась и я невольно улыбнулся. - Ясно, - понимающе сказала Оксана. - Слушай, не хочешь сходить завтра на концерт в парк. Это возле тебя. Я пойду со своими одноклассниками. Может, присоединишься? - А что за группа будет выступать?- я искал отговорку. - «Би - 2». - Я бы с удовольствием, но я занят. Извини. - Ничего. Ну ладно, ещё созвонимся. - Ага. Счастливо погулять. Я положил трубку, и на душе стало ещё хуже, чем было. Ну почему всё так происходит? Почему Бог создал душу такой ранимой и беззащитной? Некоторые скажут, что я сопляк, и не умею бороться за свою любовь. Может, это и так. Но я уже видел это раньше. И я знаю что это такое: быть покинутым и самому покидать любимых. Так что не надо рассказывать сказки, что всё будет хорошо. Надо только взяться с умом за дело и определить: стоит ли иг-ра свеч или нет. Признаюсь, мне стало стыдно за своё поведение, но я утешал себя тем, что мне не нра-вится эта группа и их рок. В общем, вечер был ужасным. Жизнь, как пианино: клавиша чёр-ная, клавиша белая, крышка… И, говоря кому-нибудь «Доброе утро!», задумайтесь: для кого доброе, а для кого и последнее. Да, я не скрываю, что я пессимист. Вообще-то , я жалел об этом ещё долго. Но тогда я не верил, что это может повлиять на всю дальнейшую жизнь. Спал я опять плохо. И в каждом сне присутствовала Оксана и вытя-гивала меня из разных передряг. Я решил любой ценой удержать Оксану. Не знаю наверняка, но мне казалось, что кто-то наверху против нашего союза. Размышляя, я заснул. Во сне я опять увидел Оксану. Дополнение к главе II Сон начинался великолепно и красочно. Была весна, ранняя. Естественно, птицы поют, деревья распускают свои листочки. В общем, полная идиллия и гармония. Погода тоже радо-вала: солнце, на небе лишь изредка появляются тучи, трава зелёная-зелёная. Было ещё рано, но я вышел погулять. Гуляя, я вышел на берег. Вокруг воды лес, горы и песчаный пляж. Я задумчиво брёл по воде, сняв предварительно обувь, и наслаждался прекрасным пейзажем, размышляя на философские темы. И неожиданно появилась она. Мне навстречу шла неви-данной красоты девушка. Я остановился и смотрел на неё, поражаясь её божественной кра-соте. Она подошла ко мне, посмотрела мне в глаза и сказала: «Привет». Я кивнул головой в знак согласия и нелепо улыбнулся. Она улыбнулась мне в ответ и я понял, что это самая пре-красная улыбка, которую я когда-либо видел в жизни. Я забыл обо всём, всё вдруг стало без-различным и нудным. И только её улыбка и красивое лицо продолжали стоять у меня перед глазами. Мне не хотелось её отпускать… никогда… Мы гуляли по пляжу, наслаждались об-ществом друг друга… И всё. Я вдруг проснулся, так и не поняв ничего. Сон я, как всегда, не запомнил, но её красота всё ещё прочно держалась у меня в голове. Вы знаете, такие сны порой дают не-обыкновенный стимул жить! Хотя и помнил я всё не очень чётко, краски, тем не менее, ярко отпечатались в моей памяти. Я не знал что со мной происходит, не знал что мне делать и к кому обратиться. Хотя нет, к кому обращаться я знал. Как сказал когда-то классик: «Кто ви-новат мы и сами знаем. Скажите лучше что делать». Я же знаю что делать. Я не знаю куда девать трупы. Надо сказать, что пессимизм и трагичность моей жизни стали всё глубже за-рываться в мою беззащитную сознательность, будто корни недавно посаженного деревца в землю. Я стал всё чаще замечать, что окружающим моё поведение не нравится (мягко гово-ря), поэтому я решил скрывать своё грустное «я» за весёлым «я два». Из-за учёбы времени на раздумья у меня оставалось не слишком много – вечера. Ну ещё иногда засиживался допоздна и наутро, с красными от недостатка сна глазами уходил на борьбу со знаниями. Тем не менее, несмотря на всё, пессимизм помогал мне реально смот-реть на вещи и осознавать, что ничего хорошего нет. Все вокруг пытались убедить меня в том, что нет худа без добра, но было тщетно. Если со стороны посмотреть, то можно сказать, что не такая уж у меня и весёлая жизнь, но для меня всё текло в обычном русле, хотя и с не-большими изменениями. Для меня жизнь и мир оставались такими же, как и прежде. Вот только цвет начал превращаться из яркого в тёмный, постоянно стремясь к чёрному. Эта странная для меня любовь отзывалась во мне гулким звуком и выходящей наружу депрессией. В мыслях я всё чаще обращался к ней, разговаривал, но никак не мог решиться сказать её что-нибудь стоящее. Мне было смешно смотреть на себя со стороны: жалкий, влюблённый, трусливый. Удивительно, как люди умудряются выживать в таких условиях. Смысл жизни всё быстрее терялся и с каждым днём я чувствовал себя всё более одиноким. Оксана не переставала выходить у меня из головы, а моё стремление быть с ней всё больше усиливалось во мне. Становилось всё хуже и хуже. III Прошла неделя или две и за это время мы лишь изредка перезванивались. Я не находил себе места, учиться я не мог, так как мысли были заняты только Оксаной. Я хотел изменить-ся, стать смелее, переродиться, но… Потихоньку от меня стали отворачиваться друзья, и, на-до отдать им должное, делали это весьма умело и тактично. Вскоре у меня остались только верные мне люди. Оля заметила моё поникшее состояние и пыталась вытащить меня на по-верхность из той ямы, в которую я упал больше месяца назад. Но иногда происходили и при-ятные вещи, правда, их было не так уж и много, как хотелось. Наконец, мы договорились о встрече. Это были лучшие три минуты моей жизни. Она по-звонила и сказала, чтобы я приехал к ней домой. Я, естественно, согласился. И это при том, что жила она на другом конце города. Я понимал, что уже было похоже на прогресс. И по-этому мысленно обдумывал слова, которые мне предстояло говорить. От этого увеличилась бессонница, так как мысли не покидали меня ни на секунду. Как же это раздражает! Я думал, что сойду с ума. Но я остался в трезвом уме и светлой памяти. Обидно, но выходит, что вся целостность мира, та единая и, казалось бы, нерушимая система человечности может вмиг разлететься в щепки из-за небольшого волнения; как огромное дерево исчезает на глазах из-за маленького термита. Что бы мы ни думали, ни говорили, а мир, окружающий нас, доволь-но-таки хрупкий. Жаль! Остаток дня из жалкого превратился в самый великолепный, как из лягушки появилась принцесса. Всё-таки бывают секунды, в которые решаются минуты и длится это часами. А если серьёзно, то я благодарил бога за то, что он мне подарил это сча-стливое время. И пусть его немного, но оно есть. В тот день я встал очень рано. Только поднялся, как моё сердце заколотилось, словно было подсоединено к электрическому току. Оно обжигало меня изнутри, но я не ощущал бо-ли. Я понял, что ничто на свете не сможет омрачить мне этот день. Как я всё-таки ошибся! Произошло то, чего я никак не мог ожидать. Из-за этого встречу с Оксаной пришлось отло-жить. Трудно вообще говорить о том, чего сам никогда не пережил и не увидел. Как тут не согласиться с Шекспиром, который вложил умные слова в уста Ромео: «Над шрамом шутит тот, кто не был ранен». Но я имел в виду смерть. Та, которую представляют мрачной и нелюдимой женщиной в чёрном балахоне и с косой на плече. Хотя мне она представляется совсем иной. Для меня это оказалось бы спасением. То, что существует вокруг меня по непо-нятным причинам стало превращаться в нечто раздражительное и зверское. Я узнал о смерти своего дедушки по папиной линии. Я особенно не знал, но мысль о смерти кольнула меня в самое сердце. Я понял, что всё мгновенно и может закончиться в любой момент. А главное, что всё настолько мелочно и неважно в этой жизни, что мне стало тошно. Я, естественно, со-гласился помочь в похоронах. Я смутно помню тот день, так как изо всех сил старался за-быть его, но существуют воспоминания, которые нельзя стереть. Я помню только отрывки… Никогда я такого не видел, не ощущал и не хочу, чтобы это повторилось. То ли сон, то ли реальность (вставка в главе III) Я прибыл на квартиру дедушки. В квартире стоял какой-то смешанный воздух: то ли хлорка, то ли запах умершего. Он лежал на диване, руки сложены на груди, глаза закрыты и грустное молчание, застывшее на его постаревшем от жизни лице. Жалкое и обидное зрели-ще. Как жаль, что все, что мы делаем в этой жизни, стирается вмиг! Но вряд ли бесконеч-ность – это спасение. В любом случае, с какой стороны ни посмотри, а человеку неудобно существовать в этом мире. Но многим повезло: они научились этого не замечать. А быть мо-жет Создатель закрыл это чувство от нас, чтобы мы могли спокойно прожить то, что нам от-ведено. Но видимо появились мятежники, нарушившие рамки установленного. Они увидели то, что не должны были, почувствовали то, что Создатель от нас скрыл. Их назвали пессими-стами. На них не обращают внимания, с ними перестали общаться, их стараются не замечать. И им пришлось скрываться под масками. И кто-то смог-таки заметить, что самая совершен-ная маска – это наше лицо. Все, что происходило, было, словно в тумане. Родители готовили что-то на кухне, вокруг, все бегали, а я стоял, словно загипнотизированный, и просто смот-рел на бездыханное тело того, кого я не знал столько лет. А сердце все равно сжималось у меня в груди. Нет, не хочу я еще раз пережить это! Жуткое зрелище. Но вы знаете, ему все-таки «повезло»: он умер, как счастливый человек – во сне. Я не знал что мне делать. Мне вдруг захотелось засмеяться, но что-то удерживало меня от этого. Я хотел уйти, но не мог. По-моему, мне кто-то что-то говорил, но я ничего не мог разобрать. В конце концов то, что меня сдерживало, отпустило и я вышел из комнаты в коридор. А перед глазами все еще был он. Для меня это стало своего рода символов в будущем. Он значил для меня отсутствие бес-конечности. Так что с тех пор я не верю в бесконечность. Для меня даже сегодняшний день перестал существовать. Все приготовления уже закончилось и «виновника торжества» стали готовить к похоро-нам (класть в гроб, украшать и все такое). И дальше произошло еще одно событие, которое я запомнил на всю жизнь. Некому было гроб до автобуса донести, и совершенно случайно ря-дом оказался я. Может, это знак судьбы. Не знаю, я в это не верю. Но вышло так не случай-но. Я не помню уже что я чувствовал пока нес гроб, но ощущения эти были смешаны, и я не обрадовался. Для меня это не было шоком или потрясением, но я раньше никогда такого не видел и не ощущал. Мне вдруг стало искренне жаль солдат, которые видят это каждый день на войне. Боже, не допускай войны. На кладбище оказалось довольно тихо и спокойно. Находилось оно в сосновом лесу. Там сразу же становилось уютно… и пусто на душе. Как - будто что-то от меня оторвали, выки-нули и забыли приклеить на место. Мне вдруг показалось, что это самое лучшее место для дедушки, что ему теперь будет хорошо. Я взглянул на папу, он был спокоен, немного мра-чен, но на лице ни слезинки. Как это наверно было тяжко для него, а он не плакал. Невероят-но! Далее дедушку хоронили. Папа с отрешенным взглядом взял лопату, кинул первую горсть земли и все. Могильщик сказал что-то вроде этого: ″Сочувствую вашему горю. Далее мы все сделаем сами″. Я сразу же подумал об этом человеке. Он каждый день, бывает по не-скольку раз, имеет дело со смертью. Человек, который видит это чаще, чем мы смотрим те-левизор. Интересно, что он чувствует при этом. Хотя нет, я не хочу знать об этом. Дальше происходило все в тумане, и даже крупных деталей я припомнить не могу. Да и не хочется. Возвращение в реальность ( Возвращение к главе III ) Я пришел домой с таким отвращением на душе, что меня только хватило на сон, и то не-долгий. Мне не хотелось ничего делать, абсолютно ничего. Хотелось куда-то убежать, где-то спрятаться. Хотелось вылезти из себя, так как внутри было очень неудобно. Вечер прошел от-вратительно. Во всей этой суматохе я забыл о том, что должен был позвонить Оксане. Но… она позвонила мне сама. Не знаю как, но она уловила мое душевное состояние и лишних вопросов не задавала. О встрече мы договорились на следующий день. С утра мне стало легче, правда, всю ночь мне снились события прошедшего дня в каком-то невиданном цвете. Я постарался отогнать от себя бредовые мысли, и частично мне это удалось. Завтракал я, отрешенно уставившись вперед, куда-то за стенку. Мне то и дело вспоминались различные афоризмы Ницше, которым я увлекся в то время. Полдня я просидел перед телевизо-ром, но, видимо, я думал о чем-то своем, так как не помнил что смотрел. И вот, убив понапрас-ну время, около 12 я отправился к Оксане, не ожидая ничего неординарного. Салтовку я знал не то, чтобы плохо, но и не очень хорошо. После 15 минут блужданий я наконец увидел ее. Она стояла на остановке, словно в ярком свете. Мы гуляли, смеялись; закончился день походом на речку. Мы стояли на берегу и говорили всякую ерунду. Неожиданно она приблизилась ко мне. Мы оба стояли и смотрели друг другу в глаза. Вдруг она взялась за мою куртку и подтянула к себе. Ее голова нежно лежала на моей груди. Я обнял ее, сердце колотилось как отбойный молоток. Я взглянул на нее: - Ты знаешь, все настолько запутано, что я уже не понимаю что к чему, - начал я разговор. - Ты о чем? – она подняла на меня свои глубокие, невероятно удивительные глаза. - Я о смерти и жизни. Она посмотрела на меня вопросительным взглядом. - Я уже не знаю что правильно. Мои мысли запутались. Я потерял выход в сумраке этой жизни. Смешно сказать! Я не знаю, что мне делать. - Главное – успокоиться. Как бы то ни было, но все хорошо. - Нет, не будет. Теперь уже точно не будет. Я стоял и смотрел на нее. Мне становилось все лучше, и только от того, что она стояла ря-дом со мной. Мир опять понемногу стал перекрашиваться в яркие тона. Но в одном я был уве-рен: это ненадолго. Мне не хотелось думать сейчас об этом. Я захотел ее поцеловать, но у меня не хватило мужества. Так что вышла глупая и банальная ситуация: ее глаза говорили ″Да″, но я остался глухим. Возвращались мы, держась за руки. И я свято верил, что это что-нибудь да значит. Как все нелепо вышло. Во мне прочно засела острая игла пессимизма и ненависти к жизни в целом. Мне хотелось спрятаться куда-нибудь. Хоте-лось, чтобы все 6 миллиардов людей, населяющих эту планету, попросту не замечали мое су-ществование. Я хотел, чтобы только Оксана была рядом со мной. В этом, и только в этом видел я свое счастье. Прощаться пришлось быстро. Я сел в автобус и поехал к метро. Сидя у окна, я вдруг заду-мался: что будет завтра с нами? Неужели я наконец-то смогу стать счастливым? Почему-то я сомневался в этом. И именно это сомнение вталкивало меня в депрессию, выражавшуюся в ″хмурости″. Не знаю, я уже начал привыкать к мыслям, что лезли мне в голову. И опять на де-сять плохих мыслей находилась одна хорошая. И я считаю, это неплохо. Прогресс, как говорит-ся, на лицо. Домой я пришел задумчивым и хмурым. Родители заметили, что сын опять мрач-ный и попытались выведать причину этого. Но я опять был непоколебим. Отнекиваясь общими фразами, я дотянул до вечера и улегся спать. Однако заснул я часа через два. Засыпая, я уди-вился тому, что до сих пор терплю это. IV Утро. Опять. Сколько уже можно? Вот с такими мыслями я проснулся на следующий день. Чтоб не портить жизнь другим, я улыбнулся и живо поел. День прошел нормально, без приклю-чений, но к вечеру опять накатила тоска, и я отправился погулять в парк. Гуляя, я и не заметил, как пришел туда, где впервые встретил Оксану. Мне показалось, что запахло дождем. Я присел на скамейку и закрыл глаза. Воображение тут же нарисовало мне тот вечер: дождь, гроза, я, мокрый и усталый, и она, словно ангел, только что спустившийся с небес. Начало темнеть. Солнце озаряло здание в последний раз за сегодняшний день. В парке стало появляться все больше влюбленных пар. Они казались такими счастливыми! Домой я снова пришел весь в мыслях, так что не сразу обратил внимание, что никого нет. Но отсутствие всех дома меня не огорчило, так как у меня появилась хорошая причина позво-нить Оксане. Я взял трубку и быстро набрал ее номер. Сердце все быстрее начинало колотить-ся. Этот стук начинал меня раздражать, поэтому я всеми силами пытался совладать с собой. Получилось не очень: в этот момент трубку взяла Оксана. Уровень адреналина в моей крови подпрыгнул до критической отметки. После приветствий я решил пригласить ее к себе: - Оксана, если ты не против, не хочешь приехать ко мне? - Я бы с удовольствием, но мне кажется, что пока не стоит. После этого мы говорили на какие-то общие темы. Повесив трубку, я почувствовал, как у меня подгибаются ноги. В тот день я лег так рано, как никогда до этого не ложился. Правда, я долго ворочался в постели и никак не мог уснуть. Я решил, что надо с кем-нибудь поговорить. А с кем я еще мог поговорить, как не с Олей. Я встал и взглянул на часы. 0:32. На улице уже потушили фонари, но в комнате было светло: в окно одиноко, как бы украдкой, заглядывал ме-сяц. Бессмысленный странник ночного неба. Ведь сами подумайте, какой от него толк? Света от него не так уж и много, да и в окружении короны звезд он выглядит бледным и пустынным. Но мне месяц нравится больше, чем солнце. Он выделяется вот этим одиночеством. Он один должен освещать людям жизнь, а сам слабее солнца в несколько раз. Ирония судьбы! Вам так не кажется? Не зря, наверно, он так любим влюбленными, поскольку скрывает все окружаю-щее, лишнее, оставляя только то, что они хотят видеть. Благородный Рыцарь Ночи! А главное, он одинок, также как и я. Я снова взглянул на часы. 0:45. Сна ни в одном глазу. Я опять взглянул в окно. Проехала какая-то машина, за ней еще одна и все звуки смолкли. Я залез под одеяло и снова попытался уснуть. Вторая попытка получилась удачнее первой. С улыбкой на лице я потихоньку попал в объятия Морфея и наконец-то уснул. V Прошло четыре месяца с того момента, когда я разговаривал с Оксаной. Я окунулся с голо-вой в учебу и времени и сил больше ни на что не оставалось, но каждую ночь я вспоминал о ней. Разговор с Олей проблему не решил, но мне стало легче на сердце. Это помогло мне про-жить нормально эти четыре месяца. Именно после разговора с ней я понял, что самое лучшее – это не видеться с Оксаной некоторое время, но оно незаметно переросло в недели, а потом в месяцы. Каждый день я хотел позвонить ей, услышать ее голос, от которого стал отвыкать, и каждый раз мне что-то мешало, что-то отвлекало меня. А ведь было время, что я не мог себе представить, что я смогу жить, не слыша ее голоса. Вот что-то с людьми любовь делает! Встречаешь человека, влюбляешься и не можешь помыс-лить, что жил без него все это время. Со стороны это кажется странным и бессмысленным. В принципе, так оно и есть. Но как бы там ни было, через четыре месяца на дворе уже была зима. В школе очень вовре-мя подвернулись каникулы, потому что если бы я еще поучился бы недельку – другую, то со-шел бы с ума. На каникулы я отправился к бабушке с дедушкой в Москву. Перед отъездом я знал, что надо обязательно с ней увидеться, попрощаться, но я никак не мог застать ее дома. Так что в Москву я уехал, думая только о ней. Прекрасная зимняя пора, которая встретила меня в Москве, не привнесла в мое мятежное и беспокойное сердце чувства радости и умиротворе-ния. Я опять начал думать об Оксане. Я понял, что она стала частичкой меня. И я молил Бога, чтобы это действительно было так. Я засыпал с мыслью о том, что будет, когда я вернусь и увижу ее. Я представлял как она обрадуется, как мы оба будем гулять допоздна и никак не сможем наговориться. Но утром я просыпался и мысли уже не были такими оптимистичными. Я так и не смог отдохнуть на этих каникулах. А мне ведь надо было в институт поступать. Я вернулся обратно и пошел на подкурсы. Вы знаете, это такая нудная вещь и для меня ока-залось совершенно бесполезной: я не попал в тот вуз, на подкурсы которого ходил. Но! На эти же подкурсы стала ходить Оксана, так что я с радостью приходил на занятия. Но заниматься мне было нелегко. Я не мог не наслаждаться красотой и очарованием Оксаны. Она же изредка смотрела на меня своим игривым взглядом, и этот взгляд сводил меня с ума. Через две недели пребывания в таком состоянии я не выдержал и позвонил ей. Она была рада услышать мой го-лос и пригласила к себе. Я с удовольствием принял приглашение. На следующий день я был у нее. Я прошел в уютную квартиру и мы закрылись в ее комна-те. Мы сидели друг напротив друга и болтали о всяких пустяках. Я не вникал в суть разговора, отвечал общими фразами, да и она, казалось, поступала точно также. Я смотрел в ее красивые зеленые глаза и понимал, что я безнадежно влюблен. Для меня не существовало больше ничего в этом мире, кроме ее великолепных глаз. В сочетании с улыбкой они доводили меня до неис-товой радости. Я был уверен, что это самое настоящее в жизни счастье. Казалось, я наконец-то узнал что такое счастье. - Как ты поживаешь? – спросила она. Вопрос самый что ни на есть банальный, но я был уверен, что она задала его, потому что волнуется обо мне. - Великолепно. Никогда я не был счастливее! - Это хорошо. Тебя не было на каникулах в городе. Ты куда-то уезжал? – ее глаза светились ярким светом и излучали любовь. Боже, какие у нее глаза!!! - Да, ездил к родителям мамы. В Москву. - Ну и как там, в Москве? - Без тебя я там чуть не умер. Она искренне засмеялась, а я только лишь улыбнулся ей в ответ. Она сидела передо мной, такая прекрасная и светлая, и я говорил себе, что если не буду с ней, то останусь самым боль-шим идиотом до конца Вселенной. А это очень долго. Разве мог я тогда предвидеть, что слу-чится такое. Я вышел из подъезда; шел снег и он тихо шуршал по веткам и также бесшумно ложился под ноги. Мороза особого не было, но мне пришлось все-таки поднять воротник прямо под гор-ло. Я обожаю зиму. На мой взгляд, это самое лучшее время года. Ощущение того, что все засы-пает, приводит меня в неописуемый восторг. Стоит мне только выйти зимой на улицу и пойти по хрустящему снегу, мое настроение сразу же поднимется, какое бы плохое оно не было. Вот и тогда я вышел и с хорошим настроением уселся в автобус. На протяжении всего пути я не пере-ставал думать об Оксане. Неужели после всего, что я пережил, ко мне снова вернется счастье и радость? Неужели мне повезло настолько, что Оксана будет вечно со мной? Я убеждал себя, что она – мой идеал, та, ради которой следует дышать. Она стала моим воздухом. Без нее я уже не мыслил своего существование. Это уже перестало быть легкой влюбленностью. Я по-настоящему влюбился и готов был отдать жизнь за это чувство. И я наслаждался теми минута-ми, которые мне подарила девушка с мольбертом. ***** Прошло какое-то время. Я снова изнемогал от любви к Оксане. Меня снова штормило, но уже с большей силой. Все чаще, ужиная с родителями, я срывался с места и убегал в комнату, чтобы опять проплакать пять минут в подушку. Нередко я засыпал на мокрой подушке. Жизнь снова казалась мне невыносимой. После очередного выброса негативно – пассивной энергии я решил, что надо звонить Оле, так как только она могла вытянуть меня из этой ямы. Оля, как и всегда, с радостью согласилась. Я услышал по голосу, что я позвонил не вовремя и предложил перенести. Ну не убью же я себя, в конце концов! Но она наотрез отказалась. Видимо, почувствовала, что мне, как никогда, необ-ходима помощь. Вот – настоящий друг! Совершенно неожиданно для меня она превратилась в моего ангела – хранителя. Я признателен ей в этом до гробовой доски. Мы встретились через двадцать минут на нашем обычном месте. На улице стояла велико-лепная погода. Как раз такое время я и обожаю: солнце, снег и температура не выше -100С. От одного этого мое настроение улучшалось. Оля была, как и всегда, прекрасна и я задался вопро-сом: почему я не влюбился в нее раньше, чем встретил Оксану? Но видимо у меня была другая карма. После приветствий и общих фраз она перешла к делу: - Ну, что случилось? – ее большие, бездонные глаза посмотрели на меня. От ее улыбки, на-столько очаровательной и прекрасной, что она затмевала собой солнце, у меня перехватило ды-хание. Сердце нещадно забилось. Господи, зачем ты создал меня таким влюбчивым? - Да все, как всегда, плохо. Я не знаю что мне делать. Я места себе не нахожу. - А как она поживает? - У нее все в порядке. Недавно я ездил к ней. Она пригласила меня к себе. - Что?! В квартиру? – Оля удивленно вскинула брови, и ее глаза стали еще больше и при-влекательнее. - Да. Я знаю, что это немало значит, но меня что-то гнетет. Я снова стал думать о плохом. У меня остается только одно: либо быстрая смерть, либо продолжительная любовь. Оля посмотрела на меня сурово, и я понял причину этого взгляда. - Не смей думать о смерти. Ты еще потом скажешь спасибо, что остался жив. Ты вспомни Лену. - Я не забываю об этом ни на секунду. И все равно, эти мысли лезут в голову. А мысли ос-тановить трудно. Особенно, если их так много, словно сперматозоидов. Я думаю о ней посто-янно. Оксана стала частью моей жизни. Она украла мое сердце, а вместе с ним и покой. Ты же знаешь, как это бывает. Пришла любовь, у разума каникулы. Я не представляю теперь жизнь без нее. Страсть бушует в моем сердце и пытается вырваться наружу. И похоже, это вскоре произойдет. Потому что больше сдерживаться у меня просто нет сил. Странная все-таки штука, эта любовь. Я готов задушить того, кто придумал это чувство, но при этом, это лучшее, что я испытывал в жизни. Мне никогда не было так хорошо и светло на сердце, как сейчас. Что мне делать я не знаю. Мы остановились возле скамейки, и я уселся на нее. Оля постояла немного и села рядом. Мы молча сидели и думали о чем-то своем. Я взглянул на нее. Она сидела и смотрела в одну точку, куда-то вдаль. Я понял, о чем она думала. Она думала о своей жизни. Парни появлялись в ее жизни, словно транзитные поезда, которые подолгу не стоят на остановке ″Любовь″. Но ее этот устраивало. И это пугало меня больше всего. Наконец, она отвлеклась от своих мыслей и взглянула на меня, словно спрашивая: ″Что же нам с тобой делать?″ Я не знал что ответить на этот вопрос. - Когда это все закончится? – спросил я. - Не знаю. Подозреваю, что, начавшись однажды, оно никогда не заканчивается. Это как круговорот воды в природе. Один раз стоит начаться, как эта цепочка в жизни не разорвется. - Да, а люди поняли, что бессильны перед этим чувством, дали ему имя ″любовь″ и стали использовать его по возможности. Ну и правильно! А что им еще оставалось. - Странно все это, - сказала Оля задумчивым, не выражающим никаких эмоций голосом. Мне стало жалко ее. Она хороший человек и заслуживала счастья. Если бы я мог ей его дать. Но я был бессилен: меня неудержимо тянуло к Оксане! Мы посидели еще чуть-чуть и прошлись до парка. Незаметно на город спустилась ночь, и на улицах начали зажигаться фонари. Однако, в них не было пользы. Луна, своим одним гла-зом, ярко освещала снег, а тот, в свою очередь, не менее ярко освещал людям путь. Вот за это я и люблю его. За это же я любил и Оксану: холодность, прекрасно сочетаемая с нежностью, яр-кость и красота, хоть и белоснежная. Проведя Олю домой, я возвращался к себе. Я обдумывал результаты своего похода. Оля много мне не сказала, но я и так был очень благодарен ей, так как она выслушала меня. И это для меня было в тот момент важнее, чем любой совет. Каждый может посоветовать, сказать, как правильнее поступить. Самое тяжелое – это выслушать, и, может, сочувственно покачать головой. Я снова ощутил волю к жизни, но глубоко засевшая в сердце игла пессимизма убеждала меня, что это ненадолго. И я, вопреки желанию, соглашался с этим. Я возвратился домой вовремя: семья уселась за стол и собиралась вкусно поесть. Я присое-динился к ним и получил огромное удовольствие. Это помогло мне до конца дня забыть все не-приятные события. Все опять стало хорошо, и я спокойно заснул. На следующий день я пребывал в хорошем настроении. Вот почему я решил выкроить не-сколько часов, чтобы прогуляться по парку Шевченко. Погода снова меня порадовала: темпера-тура – 150 С, хрустящий снег и солнце. Я вышел из подъезда и полной грудью вдохнул свежий морозный воздух. У меня немного вскружилась голова от такого ощущения – девственного и нетронутого. ″Как все-таки хорошо жить на белом свете!″, думал тогда я. Засунув руки в кар-маны, я бодренько зашагал к парку. Навстречу мне шли люди, и, глядя на их лица, я еще раз удивился этому миру. Мы все забыли, что такое настоящее наслаждение. Мы думаем только об одном: деньги! Однако среди всего этого хаоса и безумия мне представилась Оксана. У меня перед глазами встала картинка, изображающая нашу первую встречу. Я снова ощутил запах и шум дождя, увидел ее за мольбертом. С тех пор как я увидел ее, она стала для меня символом непоколебимости. Яркий – яркий лучик света сквозь пелену тьмы и мрака. Этот лучик попросту невозможно уничтожить, так как у него неиссякаемая сила и мощь. Внезапный гудок заставил меня прервать размышления. Я посмотрел по сторонам и увидел слева от себя автомобиль. Водитель нетерпеливо гудел и махал мне руками. Я заметил, что стою посреди дороги. Взглянув на светофор и увидев ″красный″ для пешеходов, виновато улыбнулся водителю, но тот только что-то прокричал. Я перешел дорогу и через десять минут был уже у памятника великому украинскому поэту. Увидев свою любимую скамейку, я подо-шел к ней и присел. Холодно было сначала сидеть вот так вот без движений, но через несколько минут я привык. Я ничего не делал, просто сидел и смотрел перед собой. Мимо меня проходили люди, занятые своими делами. И у каждого человека своя судьба, своя жизнь, свои пережива-ния… ***** После зимы, как это ни странно, наступила весна. Признаться честно, я до сих пор ненави-жу весну и все, что с ней связано. Я тогда был в десятом классе. И к нам из другой школы пе-решла девушка. Звали ее Лена. Особой красавицей ее назвать я не решился бы, в меру упитан-ная, с красивыми глазами и волосами. А ее пухлые губки просто сводили меня с ума. Я был одержим ею. Все получилось банально и нелепо. Она видела, что я влюблен в нее, дала повод, а потом 6 марта разбила мне сердце. Я не виню ее, я виню себя. С того момента я возненавидел весну, и особенно 6 марта. Однако мы расстались прекрасными друзьями. Я с первой встречи с ней считал, что она, как ангел – хранитель. Что она пришла, чтобы я поверил в себя. Из этой затеи ничего не вышло, но я остался ее отличным другом, а она – моим. Она нашла свою на-стоящую любовь, а я так и остался думать о ней. Но я был счастлив за нее, так как она заслужи-вала чистой любви. Лена каждый раз вставала у меня перед глазами, напоминая мне, чтобы я ни в коем случае не сдавался. И каждый раз, когда я вижу перед собой ее образ, то отбрасываю всяческие сомнения и борюсь за свое счастье. Увы, я пока еще ни разу не выигрывал, но побе-дители никогда не надеются на случай. VI Прошла еще неделька, и в школе наступили каникулы. Я свободно вздохнул, так как чувст-вовал, что нуждаюсь в отдыхе. За эту неделю я решил разобраться со всеми своими нерешен-ными делами, а именно – созвониться с Оксаной. Мне это казалось простым делом. Как же я ошибался! Утром звонить не было никакого смысла, так как вставала она рано, и застать ее дома было практически невозможно. Поэтому я вышел на улицу, что бы немного развеяться и собраться с мыслями. Я хотел сконцентрироваться на предстоящей беседе с Оксаной, хоть до нее остава-лось не меньше 10 часов. Гуляя, я не заметил, что дошел до парка Шевченко. А вот и моя лю-бимая скамейка. Я сел и задумался. Удивительно, сколько вещей произошло за все это время! Моя жизнь казалась мне увлекательным представлением, только вот конец трагичный. Но, ви-димо судьба моя такая. Я не знал о чем мне думать. Поэтому я просто сидел и смотрел на то, как строители реставрировали старый, обшарпанный дом напротив. Если б и в жизни можно было б отреставрировать все плохое и неудачное. Через несколько часов я проголодался и понял, что надо идти домой. После обеда я уселся читать и читал до самого вечера. Совершенно случайно я взглянул на часы. Они показывали 20:18. ″Ну что ж, пора!″, сказал я себе и подошел к телефону. Раза три я перезванивал, и было занято. Я уже начал выходить из себя: что-то противилось нашему союзу. И вот, набрав в седь-мой раз ее номер, я услышал ее бодрый голос. Если б я знал что случится, то никогда бы не по-звонил. - Привет. Как дела? – ее голос звучал очень мелодично. Или мне так показалось. Я опять был уверен, что слышу самый прекрасный голос в мире. - Да ничего, живу потихоньку, - сказал я и подумал, что что-то часто начал повторять эту фразу. - Это прекрасно. - Что-то ты давно не звонила. Что-нибудь случилось? - Нет, ничего. Просто надо было закончить с делами. Я сразу подумал о Леше, с которым она собиралась разрывать отношения. Мне стало жаль его, но зато у меня появился шанс. В любви без этого нельзя: хочешь счастья – придется пере-ступать через трупы. Я, естественно, в переносном смысле, но и так понятно. - Я хотел бы встретиться, - произнес я на волне настроения. - Извини, не сейчас. Мое сердце упало. Я почувствовал, что ничем хорошим этот разговор не кончится. Теперь главное – держаться. Сорваться для меня было плевое дело. - Что-нибудь произошло? - Слушай, Андрей. Сегодня Леша сказал мне, что любит меня. Мне пришлось ответить ему отказом. Ты бы его видел…, - она говорила как-то отрешенно, задумчиво. Чувствовалось, что далось ей это нелегко. Он был ей небезразличен. Я боялся сказать что-то не то, поэтому молчал. Она немного помолчала и потом продолжила. – Андрей, я знаю, что ты любишь меня. Ты не говорил этого, но я же вижу по глазам. Мне бы хотелось вести себя так, как ты этого ожидаешь. Но давай лучше останемся друзьями. Я оцепенел. Казалось, я парализован. Я не мог сказать ни слова. Мир застыл, движение его замерло. В голове кровь отбивала одно слово ″друзьями″. Я понял, что все закончилось, еще не начавшись. В голове появилась только лишь одна мысль: ″Конец!″. Я подошел к краю пропас-ти, и одна нога уже соскользнула. Я готов был умереть. С трудом я вышел из оцепенения и ус-лышал ее голос. Она что-то говорила, но слов разобрать я не мог. Вскоре я уловил, о чем она говорила. Она все извинялась, а я не слушал. Мне стало тошно и невероятно одиноко. Я вспом-нил Лену и почувствовал все то же ощущение одиночества. Вот только теперь обо мне забыли все 6 миллиардов, населяющие эту планету. Как это страшно! Я больше не мог ничего слушать. Попрощавшись и сказав: ″Ничего!″, повесил трубку. Ду-мать мне не хотелось. Хотелось только выпрыгнуть из окна. Хотя бессмысленно все это: второй этаж ведь. Было очевидно, что еще чуть-чуть и со мной может случиться что-нибудь непопра-вимое. Я набрал номер Оли и, когда она взяла трубку, выложил суть проблемы. Попросил встретиться завтра. Она сразу же стала уговаривать встретиться сейчас, но я знал, что для нее это было неудобно – восемь вечера, все-таки. Когда попытки уговорить меня провалились, она начала успокаивать меня и говорить, что все будет хорошо. Затем мне пришлось дать почти клятвенное обещание, что не сделаю с собой ничего до следующего дня, и на этом мы распро-щались. Я не мог сидеть в квартире, поэтому быстро оделся и спешно покинул обитель, к удивле-нию мамы. Я шел вперед, но подсознательно знал о цели своего пути – парк им. Шевченко. По-чему-то этот парк стал для меня местом, где мне было хорошо и уютно в любое время года, дня и ночи. За рекордное время я преодолел весь путь и дошел до своей любимой скамейки. Я сел на нее и взглянул перед собой: огромный и красивый памятник величайшему украинскому по-эту и художнику. Стоял он ко мне спиной; фонари в полной мере не могли осветить его, и по-этому голова и плечи были скрыты в полумраке. Я закрыл глаза и потихоньку начал успокаи-ваться. Все события прошедшего дня стали забываться и я начал готовить план. Надо же было что-то делать. А иначе, зачем она заигрывала со мной, показывала искреннюю взаимность и всецелую увлеченность. Мой мужской склад ума никак не мог этого понять. Неужели она это специально делает? И вдруг с Лешей была та же самая история? Нет! Она не способна на это. Да, но в жизни всякое бывает… На следующий день, в шесть вечера, я стоял и ждал Олю. Немного пообщавшись с предста-вительницами прекрасной половины человечества, я уже привык, что редко кто приходит на встречу вовремя. Я до мозга костей пунктуален и не люблю, когда опаздывают: не люблю ждать, это слишком томительно. Но женщины – это другое дело. Из всех моих знакомых во-время приходила только Оксана. Этому я был безмерно рад. Прождав десять минут, я заметил приближающуюся ко мне Олю. Она шла, игриво покачи-вая бедрами. Какая же она очаровательная. Но эти мысли не могли выбить из головы главную причину встречи. За следующие десять минут я выложил ей все, что нужно было, и замолк. Молчание нарушила Оля. - Да - а. Плоховато, - протянула она задумчиво и неохотно. - Знаю. Что мне делать? – я знал, что фраза эта уже ничего к лучшему не изменит. И еще я знал, что теперь на серьезных отношениях можно ставить огромный красивый крест. - Не знаю. Сделать уже ничего нельзя, - она тяжело вздохнула. - Жаль. - Да брось ты. Найдешь себе другую. - Вряд ли – она единственная. - Все вы так говорите. Поначалу. А потом забываете о своих словах. - А неужели можно жить так, как ты? Неужели ты никого не любила в жизни? Она промолчала. Оля удивительный человек. Как-то раз я спросил ее о замужестве. Она от-ветила, что не собирается замуж. На вопрос о детях, она ответила как человек, живущий в XXI веке: ″На это есть сперма из пробирки″. Но она так и не смогла ответить на вопрос о семье, полноценной семье. Ничего утешительного и того, что я сам знал, я от Оли не услышал. Придя домой, я помыл-ся и улегся спать, даже не поев. Мама была очень расстроена, но в тот момент мне было все равно, что обо мне подумают окружающие. Мне показалось, что мир пошел на меня войной. Все опять начиналось по-новому. VII Вот и весна отшумела капелями и птичьими трелями. Незаметно подобралось лето, и на улице становилось все жарче. Не знаю как другим, но мне лето тоже не нравится. Не так как весна, конечно. Просто летом я не переношу жару, ну а осенью кругом все грязно, мокро, но зато очень красиво. Так что я не наслаждался подаренными летом днями, как это делала, например, моя семья. Я жил также обычно и нудно. Жизнь украшали выпускные экзамены, которые добавляли ощу-щений в мою пресную жизнь и поднимали уровень адреналина в крови. Наш класс сдавал экза-мены весело и без натуги. Видимо, такие мы по природе. Об Оксане я вспоминал редко. Она мне не звонила, я ей тоже. Подкурсы закончились и впереди были вступительные в институт. В те моменты, когда мы виделись, она старалась не смотреть на меня, и будто не замечала меня. Здоровалась со мной нечасто. От всего этого мне становилось больно на сердце. Я до сих пор не могу понять, почему она так со мной поступила. Через несколько дней я стал понимать, что у нас все равно бы ничего не вышло. Я не поступил туда, куда планировал мой папа. Так что мы оказались в разных институтах. Что тут можно бы-ло поделать? И вот однажды, когда я совсем этого не ожидал, она мне позвонила. К своему удивлению, я был очень рад снова слышать ее голос. Мы поговорили немного на общие темы и договори-лись, что она непременно ко мне приедет. Я ведь у нее был. Но каждый раз нам что-то мешало. Ее приезд откладывался чуть больше месяца. Я готовился к этому каждый день, и даже забывал готовиться к экзаменам в другой вуз. Поэтому вы можете представить себе мою радость, когда я увидел ее в метро на своей станции. Мы тогда провели прекрасное время. Это были одни из самых счастливых часов в моей жизни. Я представил ее Оле, которая оценивающе осмотрела ее и одобрительно закивала. Я улыбался целый день. Оля рассказывала мне потом, что никогда еще не видела меня таким счастливым. Я действительно был счастлив. Я поверил в то, что прежняя любовь может вернуться. Я чувствовал, что мы не безразличны друг другу, это чувство было взаимно, но каждый из нас бо-ялся в этом признаться. Она пробыла у меня не больше пяти часов, но мне хватило этого на всю жизнь. Я провожал ее с улыбкой на лице и верой в сердце, что не все потеряно. ″Надежда уми-рает последней″, сказала Вера и застрелила Любовь. Я верил и ждал. Больше мне ничего не ос-тавалось. После этого я стал часто к ней ездить. Я приходил к ней, и мы сидели и разговаривали. Нам было от этого хорошо. Между нами снова пробежала искра. В одну из таких встреч она повела меня на водохранилище, которое находилась недалеко от ее дома. На ней была обтягивающая футболка и обтягивающие шорты, из-под которых выглядывали красивые загорелые ноги. В этой одежде она выглядела невероятно соблазнительно. На загорелом лице выделялись ее кра-сивые глаза. Я готов был смотреть на нее все жизнь, но судьбе было угодно другое. Мы гуляли по берегу, взявшись за руки, и не хотели отпускать друг друга. Мне все казалось, что она пыта-ется что-то мне сказать или что-то услышать от меня, но я вел себя как идиот и не понял, что она имела в виду. Сказать ей: ″Я тебя люблю!″ я не мог, смелости не хватало. Мы встретились после этого еще несколько раз и расстались. Я уехал в Москву, поступив в институт. Я с ней почти не разговаривал. Мы несколько раз встречались, но только по делам. У нее не хватало времени, и поэтому даже по телефону я не мог с ней поговорить. Один раз я встретил ее на улице с одним парнем. Она была такой же неотразимой, как и в тот день, когда я увидел ее в первый раз в парке, под дождем. Глядя на нее, я понял, что начинаю забывать о ней. Месяцев пять назад мне бы показалось это абсурдом, но сейчас я в этом уже не сомневался. У меня появились новые знакомства, новые влюбленности, но я никогда не забуду ту, кото-рая подарила мне настоящие переживания… ***** Скучная история, неправда ли? Быть может, кто-то меня осудит, мол, я поступил глупо и не ухватился за свой шанс. Очень может быть. Я ни на секунду не переставал думать о ней. Но уже очень долгое время я просыпаюсь и ищу причину, чтобы не наложить на себя руки. Причина только одна – близкие мне люди. Но что будет, когда все закончится? А мне ведь еще не так уж и много. Я часто смотрю на ее фотографию и думаю о том как бы все это сложилось, если бы все было по-другому. Я живу с мыслью, что когда-нибудь я увижу девушку своей мечты так, как я увидел Оксану. Запомните мою историю, она спасет не одну душу… 22.11.2002 г. КОНЕЦ Ваше мнение:
Украинская Баннерная Сеть |
{v_xap_link1} {v_xap_link2}
{v_xap_link3} {v_xap_link4} |
||||||||||||||||||||||||||||
Писатель - Любовь, которой нет
|
Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Ответственность за содержание произведений несут их авторы. При воспроизведении материалов этого сайта ссылка на http://www.libra.kiev.ua/ обязательна. ©2003-2007 LineCore |
Администратор |